355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мелисса де ла Круз » Голубая кровь » Текст книги (страница 5)
Голубая кровь
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 17:00

Текст книги "Голубая кровь"


Автор книги: Мелисса де ла Круз


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 11

К тому моменту, как Шайлер добралась до белоснежного офиса доктора Пата на Пятой авеню, в башне из стекла и хрома, она все еще продолжала размышлять о словах Джека, сказанных после похорон Эгги. Он спросил, почему она проигнорировала его записку, а она объяснила, что приняла ее за шутку. «По-твоему, смерть Эгги – это смешно?» – спросил Джек с уязвленным видом. Шайлер попыталась возразить, но тут ее позвала бабушка, и пришлось уйти. Ей не удалось стереть с лица Джека это выражение, как будто она его жестоко разочаровала. Шайлер выдула пузырь жвачки, и он громко лопнул. Отчего Джек так на нее действует? Сидевшая в другом конце комнаты тощая тетка в жакете, отделанном лисьим мехом, сердито уставилась на девушку. Шайлер ответила вызывающим взглядом.

Корделия устроила суматоху вокруг визита внучки к доктору Пату. Доктор был вроде как дерматологом, очень именитым. Внутри его офис больше напоминал отель в Майами – «Береговой клуб» или «Делано», чем нормальную приемную. Он был весь белый: белые, невероятно пушистые ковры флокати из Греции, белые лакированные столы, белые кожаные диваны, белые фибергласовые раскладные кушетки. Судя по всему, доктор Пат был из тех врачей, кому доверяют свое драгоценное лицо светские львицы, модные кутюрье и знаменитости. На стенах красовались несколько фотографий фотомоделей и актрис с автографами.

Шайлер выбросила Джека из головы и принялась проглядывать статьи в глянцевых журналах, превозносящие таланты доктора Пата. Тут дверь кабинета распахнулась и оттуда вышла Мими Форс.

– А ты что здесь делаешь? – со злостью бросила Мими.

Она сменила свой костюм от Диора на более непринужденный наряд: обтягивающие джинсы «Ало» стоимостью в четыре тысячи баксов, с платиновыми заклепками и бриллиантовой пуговицей, пушистый свитер от Мартина Стибона и узкие туфли на шпильке Джимми Чу.

– Сижу, а что? – отозвалась Шайлер, хотя и было очевидно, что вопрос Мими носит чисто риторический характер. – А что стряслось с твоим лицом?

Мими сердито сверкнула глазами. Все ее лицо было покрыто крохотными красными точками: она только что прошла лазерную чистку кожи, это помогало замаскировать голубые жилки, которые начали распространяться вокруг глаз.

– Не твое дело!

Шайлер пожала плечами. Мими вышла, хлопнув дверью.

Через несколько минут медсестра назвала имя Шайлер, и ее провели в процедурный кабинет. Медсестра взвесила ее, измерила давление и попросила девушку переодеться в больничный халат с открытой спиной. Шайлер натянула халат, подождала еще несколько минут, и в кабинет наконец-то вошел доктор.

Доктор Пат оказался строгой седовласой женщиной. Она посмотрела на Шайлер и вместо приветствия произнесла:

– Ты очень худая.

Шайлер кивнула. Что бы ни ела, она могла сколько угодно сидеть на шоколадных пирожных и картофеле фри, она никогда не прибавляла в весе ни унции. Она была такой с самого детства. Оливер всегда восхищался этой ее способностью. «Ты ешь так, что уже должна быть размером со слона», – говорил он.

Доктор Пат изучила отметины на руке девушки, молча провела пальцем по образующему их узору.

– У тебя бывают головокружения?

Шайлер кивнула.

– Иногда.

– А бывает ли, что ты не можешь вспомнить, где ты сейчас или где была?

– Ну…

– Бывало ли у тебя ощущение, будто ты спишь, хотя на самом деле бодрствуешь?

Шайлер нахмурилась.

– Я вас не вполне понимаю.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Самое время, – пробормотала доктор Пат. – И никаких ретроспекций. Хм…

– Простите?

Внезапно Шайлер вспомнила тот вечер в «Банке». Оливер пошел за выпивкой, а она, извинившись, отправилась в уборную. Но стоило ей завернуть за угол, как она налетела на какого-то странного типа. Она видела его всего мгновение: высокий, широкоплечий мужчина в темном костюме, ярко-серые глаза, пристальный взгляд из темноты. А потом он исчез, хотя там, где он стоял, была лишь глухая стена. В этом человеке чувствовалось нечто древнее и чуждое, и Шайлер не могла толком определить это ощущение, но человек показался ей знакомым.

Поскольку Шайлер не поняла, имеет ли это какое-то отношение к вопросам доктора Пат, то и упоминать об этом происшествии не стала.

Доктор взяла блокнот с бланками рецептов и принялась писать.

– Пока что пользуйся кремом, который поможет замаскировать вены, но беспокоиться на самом деле не о чем. Жду тебя весной.

– Зачем? Весной что-то должно случиться?

Но доктор ответить не потрудилась.

Так что от врача Шайлер ушла с кучей вопросов, на которые не имелось ответов.

Когда Мими было не по себе, она отправлялась за покупками. Это была ее естественная реакция на любые пережитые сильные эмоции. Счастлива она была или печальна, угнетена или полна ликования, найти ее можно было в одном и том же месте. Мими вылетела из приемной, спустилась на лифте на первый этаж и прошла через Мэдисон-авеню в свое убежище, «Барниз». Мими любила «Барниз», этот универмаг был для нее тем же, чем для Холли Голайтли[8]8
  Героиня романа Трумэна Капоте «Завтрак у Тиффани» и одноименного фильма, где эту роль исполнила Одри Хепберн (Прим. ред.).


[Закрыть]
– «Тиффани», то есть местом, где никогда не может произойти ничего ужасного. Она любила аккуратные силуэты прилавков, стенды из светлого дерева, стеклянные витрины, в которых красовались изысканные драгоценности заоблачной стоимости или небольшая коллекция итальянских сумочек, – и вообще наслаждалась тем, что все там такое чистое, современное и безукоризненное.

Это было великолепным противоядием от всего произошедшего, потому что, конечно же, Эгги таки была мертва. Это пугало Мими больше всего. Смерть Эгги означала, что Комитет что-то утаивает от них. Что они чего-то не знают. Или стражи им чего-то не говорят.

А тут еще эта девчонка ван Ален, у которой бабка похожа на привидение, торчит в приемной у доктора Пат. Мими не нравилась ван Ален, и не только потому, что Джек, похоже, ею интересовался. Мими мутило от отвращения всякий раз, как она видела этих двоих вместе, и ей хотелось изгнать остающееся паршивое ощущение, как после рвоты. Ей хотелось, чтобы ее брат перестал ошиваться рядом с какой-то тощей второкурсницей. Что это на него нашло?

– Мисс Форс, не желаете ли взглянуть на то, что я для вас отложила? – почтительно поинтересовалась у Мими женщина в элегантном брючном костюме.

Мими кивнула. Она двинулась следом за своим личным консультантом в отдельную примерочную для особых клиентов и знаменитостей. Это была круглая комната с замшевыми диванами, небольшим баром и буфетной стойкой – угощение предлагалось бесплатно. Посреди комнаты стояла вешалка с одеждой, отобранной для Мими консультантом.

Мими взяла с серебряного подноса ягоду клубники в шоколадной глазури и принялась медленно жевать ее, разглядывая вещи. Она закупила осенний гардероб еще в августе, но никогда не помешает взглянуть, вдруг пропустила какую-то модную тенденцию? Мими ласково провела рукой по золотому бальному платью от Ланвин, короткому жакету «Прада» и цветочному платью для коктейля от Дерека Лэма.

– Это я беру, – сказала Мими. – А тут у нас что? – проворковала она, обнаружив на мягких плечиках нечто из струящегося шифона.

Она забрала находку с собой в примерочную и несколько минут спустя вышла оттуда в потрясающем шелковом платье леопардовой расцветки от Роберто Кавалли. Мими взглянула на себя в зеркало. Разрез от шеи до пупка выставлял напоказ ее бледную кожу цвета слоновой кости и завершался дымкой перьев, что, трепеща, ниспадали до самых икр.

– Беллиссима!

Мими подняла голову. На нее смотрел какой-то красивый итальянец, взгляд его был прикован к разрезу на платье.

Мими прикрылась руками и продемонстрировала ему соблазнительную спину. Ее черные трусики-бикини поднимались чуть выше талии.

– Не поможете застегнуться?

Итальянец подошел и поддел пальцем полоску трусиков, поигрывая кружевной тканью. От его прикосновения по коже Мими побежали мурашки. Он погладил Мими по ягодицам и улыбнулся ей в зеркало. Мими ответила такой же довольной улыбкой. Итальянцу на вид было чуть за двадцать, самое большее – двадцать три. На запястье у него поблескивали золотые часы «Патек Филип». Мими узнала его: она видела это лицо на страницах, посвященных светским новостям. Знаменитый манхэттенский плейбой, по слухам, разбивший сердца едва ли не половине девушек высшего света.

– Это платье выглядит на вас сногсшибательно, – произнес он, медленно застегивая молнию.

Мими отступила на шаг, склонила голову и изучающе взглянула на платье, едва прикрывающее соски. Определенно весьма впечатляющее декольте.

– Тогда почему бы нам не отправиться куда-нибудь? – поинтересовалась Мими.

Глаза ее опасно поблескивали. Она ощущала ток крови под его кожей и почти чувствовала на губах ее великолепный, сладкий, сочный вкус. Неудивительно, что она так раздражена и ослабла: со всей этой нервотрепкой вокруг похорон Эгги у нее не было времени найти себе нового парня.

Многие наверняка посоветовали бы юной девушке не садиться в «ламборджини» к незнакомцу. Но Мими, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье – черные пакеты из «Барниз» были аккуратно уложены в багажник, – лишь улыбалась. На ней по-прежнему было то самое платье от Роберто Кавалли.

Итальянец включил зажигание, нажал на педаль акселератора, газанул, и желтый приземистый спортивный автомобиль, взвизгнув покрышками, понесся по Мэдисон-авеню. Водитель хищно взглянул на девушку, закинул правую руку на спинку ее сиденья и по-хозяйски положил ладонь ей на плечо.

Мими и не подумала возражать. Вместо этого она сдвинула его руку вниз. Итальянец сжал ее грудь сквозь тонкую ткань, и Мими ощутила возбуждение. Второй рукой он умело вел машину, лавируя в потоке транспорта.

– Так хорошо? – спросил он с сильным итальянским акцентом.

– Очень хорошо.

Мими медленно облизнула губы. Этот плейбой понятия не имел, во что он вляпался.

ГЛАВА 12

– Расскажи-ка мне еще раз, что произошло.

Блисс полулежала на белой кожаной кушетке в кабинете доктора Пат. Родители записали ее на прием после того, как прошлой ночью она разбудила их истошными воплями.

– Вчера вы были в храме, – подсказала доктор Пат.

– Да, именно. В египетском крыле «Метрополитена», – подтвердила Блисс. – Он просто убрал руку с моих глаз, и я увидела этот храм.

Блисс толком не была уверена, что же собственно лечит доктор Пат. Кабинет ее походил на кабинет дерматолога, но в смежных кабинетах делали УЗИ нескольким беременным женщинам.

– Да, это ты уже сказала.

– А потом… – Блисс покраснела. – Думаю, он хотел меня поцеловать. Наверное, и поцеловал, но точно не уверена, я на какое-то время отключилась. Следующее, что я помню, как иду с ним по американскому крылу и рассматриваю мебель.

– И больше ничего не помнишь?

– Я помню крик.

– Твой крик?

– Нет-нет, чей-то чужой. Вдалеке, – ответила Блисс.

Она оглядела кабинет доктора Пат. Ей в жизни еще не встречался кабинет чище и белее этого. Блисс заметила, что даже медицинские инструменты сверкают и что они очень художественно разложены в итальянских стеклянных контейнерах.

– Расскажи об этом.

Блисс еще больше покраснела. Она не решалась открыть то, что так сильно ее беспокоило. Родители уже решили, что она свихнулась, что, если и доктор Пат подумает так же?

– Ну, это было очень странно, но как-то вдруг оказалось, что я стою перед храмом, который совсем целый. В смысле, что я в Египте. Было очень жарко, и храм возвышался такой огромный… Я как будто очутилась внутри фильма.

Внезапно доктор Пат улыбнулась. Это было настолько неожиданно, что Блисс невольно тоже улыбнулась в ответ.

– Я знаю, как это звучит, но у меня было такое ощущение, будто я перенеслась во времени.

Теперь доктор Пат точно развеселилась. Она закрыла блокнот и отложила его.

– Это совершенно нормально.

– Что, правда? – переспросила Блисс.

– Это синдром регенеративной памяти.

– А что это такое?

Доктор Пат пустилась в длинные разъяснения по поводу эффекта «феномена клеточного реструктурированного узнавания», явления, влекущего за собой эффект «искривления времени». Но ее объяснения были для Блисс китайской грамотой.

– Это примерно сопоставимо с дежавю. Такое случается со многими.

– Ага. То есть я не чокнулась? Такое бывает и с другими?

– Ну, не со всеми, – поколебавшись, произнесла доктор Пат. – Но с некоторыми – да. С особыми людьми. Тебе следовало раньше рассказать об этом родителям. В понедельник ты идешь на собрание Комитета?

А откуда доктору Пат известно про Комитет? Блисс кивнула.

– Все разъяснится в свое время. А пока можешь выбросить это из головы.

– Так со мной все в порядке?

– В полном порядке.

Тем вечером Блисс проснулась с чудовищной головной болью. «Где я?» – подумала девушка. У нее было такое ощущение, словно ее сбил грузовик. Тело стало тяжелым и непослушным, голова кружилась и напрочь отказывалась соображать. Блисс посмотрела на часы рядом с кроватью.

Одиннадцать сорок девять.

Блисс с трудом приняла сидячее положение и потрогала лоб. Он был горячим. Голова раскалывалась. В желудке урчало. Голод.

Блисс спустила ноги с кровати и попыталась встать. Идея оказалась неудачной. Блисс мутило, перед глазами у нее все плыло. Девушка ухватилась за столбик кровати и кое-как доковыляла до выключателя. Она потянулась к выключателю, и внезапно комната озарилась.

Все было таким же, как и прежде: толстый конверт с письмом от Комитета и в беспорядке лежащие на столе анкеты, учебник немецкого, открытый все на той же странице, аккуратно сложенные в пенал ручки, забавный магнит в форме ковбойской шляпы, подаренный друзьями еще дома, в Техасе, семейная фотография на ступенях Капитолия, сделанная в тот день, когда отец приносил присягу в Сенате.

Блисс вытерла глаза и пригладила волосы, которые, она не сомневалась, наверняка сейчас торчали во все стороны.

Голод.

Это было темное, не отпускающее ни на секунду мучительное состояние до физической боли. Что-то новенькое. Насчет этого доктор Пат ничего не сказала. Блисс схватилась за живот. Ее подташнивало. Девушка вышла из спальни в темный коридор и направилась в сторону тусклого света кухни.

Хромированная кухня при ночном освещении потолочных ламп казалась холодной. Блисс видела повсюду свое отражение: высокая, неуклюжая девчонка с кошмарно растрепанными волосами и унылой физиономией.

Блисс открыла холодильник «Сабзиро». На полках аккуратными рядами стояли бутылки с «Витаминной водой», «Пеллегрино» и «Вдовой Клико». Блисс рывком выдвинула ящики. Свежие фрукты, нарезанные и сложенные в пластиковые контейнеры. Йогурт «Кримлайн». Завернутая в целлофан половинка грейпфрута. Белые картонные коробки с остатками китайских блюд.

Ничего толкового.

Го-о-о-ло-о-од!

Она нашла то, что ей требовалось, в мясном отделении. Фунт сырого мяса для гамбургеров. Блисс вытащила его и разорвала коричневую бумажную упаковку. Мясо! Она принялась жадно пожирать сочный мясной фарш; кровь капала у нее с подбородка.

Она, можно сказать, заглотила его.

– Что ты здесь делаешь?

Блисс застыла.

В дверном проеме стояла ее сестра, Джордан, в розовой фланелевой пижаме и смотрела на нее.

– Джордан, все в порядке, иди спать, – вынырнула вдруг из тени Боби Энн.

Оказывается, она сидела в углу и курила. Когда она выдохнула, дым завился вокруг уголков ее губ.

Блисс положила пакет с остатками фарша на кухонный стол.

– Я не знаю, что это на меня нашло. Я просто проголодалась.

– Конечно, дорогая, – согласилась Боби Энн, как будто это было совершенно естественно – обнаружить свою падчерицу пожирающей сырой фарш для гамбургеров прямо из холодильника в три ночи. – Если ты еще не наелась – там во втором ящике филе.

И с этими словами Боби Энн удалилась, пожелав Блисс спокойной ночи.

На миг Блисс задумалась над этим. Похоже, что мир сошел с ума. Доктор Пат сказала про странный случай, когда она очутилась вне своего тела и вне времени, что это совершенно нормально. Мачеха и глазом не моргнула, увидев ее на кухне, заляпанную кровью. Блисс немного поразмыслила, потом достала пакет с бифштексами и съела и их тоже.


«Чахотка. Симптомы: высокая температура, обмороки, головокружение, кашель с кровью, жидкость в легких. В первые годы существования колонии Плимут потребление стало причиной множества смертей. «Поглощающая чахотка» – случаи, при которых скончавшийся больной оказывался полностью обескровлен. Существует теория, предполагающая, что некая бактериальная инфекция разрушала тромбоциты, кровь разрежалась и поглощалась тканями тела, отчего казалось, будто кровь полностью исчезла».

Профессор Лоуренс Уинслоу ван Ален.
Жизнь и смерть в колонии Плимут, 1620–1641 гг.

ГЛАВА 13

На следующий день все старшие классы снова были собраны в часовне, но уже по менее печальному поводу – на беседу о выборе профессии. Даже прискорбная кончина одного из учеников не могла изменить плана проведения лекций, составляемого на год. Одним из принципов Дачезне являлось стремление продемонстрировать ученикам примеры множества доступных им профессий и жизненных путей. Им устраивали беседы с известным кардиохирургом, издателем популярного журнала, членом совета директоров компании, входящей в список журнала «Форчун», со знаменитым кинорежиссером. Большинство взрослых, приходивших на эти беседы, были либо выпускниками Дачезне, либо родителями кого-то из учеников. Ученики считали эти мероприятия полуторачасовым перерывом, поскольку за это время можно было вздремнуть на задних рядах, что куда комфортнее, чем клевать носом в классе.

– Сегодня у нас особый гость, – объявил декан. – Нас посетила Линда Фарнсворт, глава агентства «Модели Фарнсворт».

По залу пробежала волна одобрительных и радостных возгласов.

«Модели Фарнсворт» – это было самое влиятельное агентство в жестоком модельном бизнесе. Дважды в год Линда являлась в Дачезне на беседу о выборе профессии и заодно использовала этот повод, чтобы отыскать среди учеников новых моделей. Неуместный, но неоспоримый факт: Дачезне была настоящим рассадником перспективных кадров для агентства. Ученицы школы вращали бедрами в видеоклипах, расхаживали по подиуму в Бриант-парке и появлялись в рекламе на телевидении и в печатных изданиях. Некоторые даже фигурировали в каталогах «Дж. Кру» и «Эберкромби и Фитч». Распространенный в Дачезне тип внешности – высокие, стройные, белокурые, аристократичные, стопроцентные американцы – был сейчас востребован даже более обычного.

Линда Фарнсворт была невысокой, коренастой женщиной с вьющимися волосами и совершенно немодным обликом. Она носила очки с полукруглыми стеклами, а голос ее, пока она излагала в микрофон плюсы и минусы модельного бизнеса, звучал надтреснуто. Она расписывала заманчивые стороны – гламурные фотосессии, поездки в экзотические места, интересные вечеринки – и тут же, без перехода, принималась рассказывать, какая это тяжкая работа – отснять безукоризненные фотографии. Когда она закончила, ей вежливо похлопали.

После завершения официальной части Линда обосновалась на лестничной площадке третьего этажа и предложила всем интересующимся явиться на кастинг. Почти все девушки и даже несколько парней решили попытать счастья.

Когда группу насупившихся первокурсников отвели в сторонку, Мими выступила вперед. Для нынешнего случая она оделась особенно продуманно, в облегающую футболку с глубоким вырезом и джинсы «Пейдж» с заниженной талией. Мими доводилось слышать, что на пробы моделям следует одеваться как можно проще, чтобы являть собою чистый лист, на который рекламщикам и модельерам будет легче проецировать свои замыслы. Накануне вечером Мими оставила итальянца на верхнем этаже его пентхауса совершенно выдохшимся и чувствовала себя бодрой и веселой.

– Пройди, пожалуйста, до конца лестничного пролета и обратно, – велела Линда.

Мими поднялась наверх, развернулась и спустилась обратно. Линда одобрительно хмыкнула.

– Голубушка, у тебя идеальные пропорции и врожденные способности. Потрясающая походка – это наше все, ты же понимаешь. Скажи-ка, тебе хотелось бы стать моделью?

– Конечно! – взвизгнула Мими и захлопала в ладоши в полнейшем восторге.

Ее выбрали! Да, ей уже пора вступить в ряды профессиональных красавиц!

Следующей в очереди была Блисс. Она стремительно взлетела по лестнице и так же быстро спустилась вниз, размахивая руками. Блисс до сих пор было как-то не по себе от воспоминаний о сыром мясе, сожранном ночью, хотя, поев, она почувствовала себя намного лучше. И еще ей казалось странным, что Боби Энн восприняла этот случай как нечто совершенно естественное.

– Походка немного резка, голубушка, но задатки очень неплохие. Да, ты определенно нужна нам в «Фарнсворт», – решила Линда.

Мими с Блисс на радостях обнялись. Блисс заметила, что Дилан наблюдает за ними из угла большого холла. Она нерешительно улыбнулась юноше. Дилан помахал рукой в ответ. Блисс надеялась, что он не заметил в ней ничего необычного во время их визита в «Метрополитен». Как объяснила доктор Пат, синдром регенеративной памяти проявляется в том, что часть ее сознания находится в настоящем, а часть – в прошлом. Провалы в памяти длятся недолго, самое большее четыре-пять минут. Блисс беспокоило, что она никак не могла вспомнить очень существенную вещь – поцеловались они таки или нет? Она теперь даже не знала, как вести себя с Диланом. Они встречаются или как? Или просто друзья? Это же просто с ума сойти можно, когда непонятно, как держаться с парнем, который тебе нравится. Ну да, так оно и есть. Он ей нравится. Он ей настолько нравился, что Блисс даже стало безразлично, что скажет Мими, увидев их вместе.

Она взглянула на подругу с легкой обидой. Хоть она и обязана была Мими своим нынешним статусом и участием в общественной жизни, ей надоело во всем перед ней отчитываться.

Прозвенел звонок на следующий урок, и мимо пункта отбора моделей, даже не взглянув на собравшихся, пронеслась чем-то встревоженная Шайлер. Она проспала всю лекцию, поскольку накануне практически не сомкнула глаз.

Линда Фарнсворт перехватила погруженную в свои мысли девушку.

– Эй! А ты у нас кто?

– Шайлер ван Ален, а что? – отозвалась Шайлер. Что это с ней? Надо держаться увереннее! – В смысле, я – Шайлер, – добавила она, смахнув челку с лица.

– Ты хочешь стать моделью?

– Ее – в модели?! – вырвалось у Мими, которая в стороне заполняла соглашение с агентством.

Она злобно взглянула на Шайлер.

– Тсс! – шикнула Блисс, смущенная настолько, что в кои-то веки решилась одернуть Мими.

Их слова долетели до Шайлер. Она оглядела свой наряд: черные рваные чулки со спущенными петлями на обеих коленках (уже навлекшие на нее выговор за неподобающий внешний вид), широкое длинное платье в цветочек, под старину, с заниженной талией, короткие серые носки (потому что черные она не нашла) и очки с полукруглыми стеклами. И вдобавок она невесть когда мыла голову. Не похоже, чтобы она хотела стать моделью, так что Мими может не беспокоиться. Но в глубине души Шайлер была польщена, хотя и старалась относиться к своей внешности без особого тщеславия.

– Да нет, навряд ли, – отозвалась она, виновато улыбнувшись.

– Но ты же выглядишь как молодая Кейт Мосс! – воскликнула Линда Фарнсворт. – Ты не будешь против, если я тебя сфотографирую?

И прежде чем та успела возразить, Линда поднесла к глазам фотоаппарат и щелкнула. Шайлер прикрыла глаза рукой.

– Ну ладно…

– Оставь, пожалуйста, свой номер телефона. Тебе не нужно подписывать соглашение, но если мы найдем модельера, который захочет с тобой работать, я тебе позвоню, хорошо?

– Ладно, – согласилась Шайлер и, не задумываясь, нацарапала свой номер. – Знаете, мне вправду пора.

Мими свирепо взглянула на нее и зашагала прочь, вскинув подбородок. Блисс задержалась и посмотрела Шайлер в глаза.

– Поздравляю, – негромко произнесла она. – Меня тоже выбрали.

– Э-э… ну… спасибо, – отозвалась Шайлер, потрясенная тем фактом, что кто-то из окружения Мими Форс вдруг заговорил с ней.

– Идешь на изобразительное искусство? – дружески поинтересовалась Блисс.

– Э-э…

Шайлер заколебалась. Она не понимала, чего от нее хочет эта техаска. К своему облегчению, она заметила у питьевого фонтанчика Оливера и отвернулась от Блисс, тут же выбросив ее из головы.

– Эй, я тут! – позвала она.

– А, привет, Скай, – отозвался Оливер и обнял ее за худенькие плечи.

Они поднялись по черной лестнице, прячущейся в коридоре административного крыла, в комнату в мансарде, там проходили занятия по изобразительному искусству. Дилан уже сидел там. Он улыбнулся им из-за гончарного круга. На Дилане был фартук, а руки – в грязи по локоть.

– Вы как, извозиться не желаете? – поинтересовался он.

Шайлер с Оливером одобрительно фыркнули и уселись по обе стороны от него. Шайлер примостила свой мольберт, а Оливер взялся за гравюру на дереве. Никто из них не заметил, что в другом конце комнаты сидит Блисс Ллевеллин и внимательно за ними наблюдает.

В промежутке между двумя взмахами кисти Шайлер случайно подняла взгляд и увидела, как Джек Форс наклонился над столом Китти Маллинс, восхищаясь вылепленной ею сиамской кошкой. Она заметила на шее Китти предательскую красноту от поцелуя.

Шайлер была не единственной, кто это заметил. Оливер поднял брови, но воздержался от комментариев, и Шайлер была этому рада. Видимо, Джек нашел себе подружку. Интересно, ей он тоже передавал загадочные записки? Не много же ему времени потребовалось! Шайлер ощутила приступ раздражения, но подавила его.

Оливер изобразил, будто всаживает в спину Джеку воображаемый топор. Шайлер сдержала смешок и выбросила Джека Форса из головы раз и навсегда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю