Текст книги "Скрытое сердце (ЛП)"
Автор книги: Мелани Харлоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– А сейчас?
Она удивлённо взглянула на меня.
– Что сейчас?
– Чувствуешь магию.
Её брови нахмурились.
– Почему нет?
– Может, и так. Я просто спрашиваю.
– Конечно, да. Ну, может, не каждую ночь, но требовать этого было бы слишком. Любой исполнитель устаёт. Но я всегда стараюсь помнить, что даже если я исполняла одну и ту же песню сотни раз, кто-то там в зале может слышать её впервые. Или услышать её по-другому из-за того, что происходит в его жизни.
Она покачала головой.
– Я никогда не хочу никого разочаровывать.
Я наблюдал за ней издалека и почувствовал непреодолимое желание заключить её в объятия и спрятать от всего мира.
– Звучит утомительно. Неудивительно, что ты захотела отдохнуть от этого.
– Со мной всё в порядке.
Она встала со стула и задвинула его обратно под стол.
– Я готова идти, когда ты будешь готов.
– Вон мой дом, – сказал я, когда мы проезжали мимо. – Красный кирпичный, справа.
– Подожди, мы не останавливаемся? – Она повернулась ко мне с расстроенным видом. – Я хочу увидеть, где ты живёшь. Где ты вырос.
– Хочешь зайти?
– Да. – Она потянула меня за рукав. – Ну же, пожалуйста?
Бормоча себе под нос, я развернулся в проезде у соседей и въехал на свою подъездную дорожку. Машины отца не было – значит, он уже у Остина.
– Как тут красиво, – сказала Келли, когда я повёл её по дорожке к дому. Она остановилась, чтобы полюбоваться гортензиями, наклонилась и провела пальцами по серебристому листу стахиса.
– Спасибо. – Я отпер дверь и пропустил её вперёд. – Тут может быть немного бардак. Отец не самый аккуратный хозяин, а меня не было пару дней.
– Это не страшно.
Как только она вошла, навстречу ей бросился отцовский пёс – помесь немецкой овчарки с австралийской. Он радостно залаял и завилял хвостом. Келли рассмеялась, присела и начала его гладить.
– Привет, красавчик. Как тебя зовут?
– Фриц, – сказал я, закрывая за нами дверь.
– Привет, Фриц.
Она почесала его за ушами, пока он облизывал ей колени, а я изо всех сил пытался не ревновать к собаке.
– Какой ты красавец.
– У тебя есть собака? – спросил я.
– Нет. Хочу завести, но у мамы сильная аллергия, а она живёт со мной. Может, когда-нибудь. Мы с Кевином всегда мечтали о собаке.
Она медленно пошла по комнатам на первом этаже, а Фриц не отходил от неё ни на шаг, полностью ей преданный.
Я следовал за ними из столовой через кухню в гостиную, и вдруг меня накрыло смущение. Старенькая, но удобная мебель, местами потрёпанный ковёр, устаревшая техника, выцветшие фотографии на стенах… Для неё, у которой наверняка шикарный особняк в Нэшвилле, не покажется ли этот дом слишком простым, даже ветхим?
Но Келли выглядела очарованной, крутилась на месте перед камином, осматриваясь.
– Какой замечательный дом для детства. Такой тёплый, уютный. Ты был близок со своими братьями и сестрой?
– Да. И до сих пор близки.
Она улыбнулась, разглядывая семейное фото с выпускного Остина. Взяла рамку с каминной полки и внимательно посмотрела.
– Давай, расскажи, кто есть кто.
Я встал чуть позади неё и начал показывать.
– Это мой отец и старший брат Остин. Это я – самый высокий. Потом мой брат Дэвлин, у него рука в гипсе, а тот, что с белокурыми волосами – Дэш. А впереди Мэйбл.
– Какие вы милые. – Она мягко засмеялась. – Ты такой худой. И странно видеть тебя без бороды.
– Да, я тогда был ещё дрыщом.
Я снова уловил аромат её духов. Напоминало десерт. Может, клубничный торт. Или персиковый пирог. Что-то сладкое и летнее.
Она поставила фото обратно и взяла в руки другую рамку – на этом снимке мама была ещё здорова. Стояла во дворе, держа на руках маленькую Мэйбл, и улыбалась так широко, что солнечный свет играл в её необыкновенно голубых глазах.
– Это твоя мама?
– Да.
– Она была очень красивой, – сказала Келли.
– Была.
Келли аккуратно поставила фотографию на место и указала на свадебный портрет родителей.
– Вау. Ты тут вылитый отец.
– Думаешь?
– Однозначно. Сколько ему здесь лет?
– Кажется, тридцать. Они поженились, когда ему было тридцать.
Она продолжила разглядывать снимок, где мои родители стояли рядом со свадебным тортом, улыбаясь во весь рот.
– Они выглядят такими счастливыми.
– Так и было. На первом же свидании он сказал ей, что женится на ней. Через полгода они поженились.
– Правда? – Она рассмеялась. – Мне это нравится. Наверное, когда знаешь – просто знаешь, да?
– Он всегда так говорил.
Она повернулась ко мне лицом.
– Думаешь, ты когда-нибудь женишься?
Я пожал плечами.
– Да, хочу семью. А у моего брата уже двое детей. Терпеть не могу, когда он меня опережает, так что мне нужно как минимум трое сразу.
Она направилась к лестнице.
– Ты бы завёл троих детей только ради того, чтобы обойти брата?
– Я сделаю что угодно, чтобы его обойти, – ухмыльнулся я. – Но вообще, думаю, я был бы хорошим отцом.
Она весело взглянула на меня через плечо.
– И почему я не удивлена?
Я ухмыльнулся шире.
– Просто говорю, как есть.
Она начала подниматься по лестнице, проводя рукой по перилам, а Фриц бежал следом. Ступени скрипели под её шагами.
– Трое детей, да? Мальчики или девочки?
– Хочу и тех, и других. Но, скорее всего, у меня будет трое непоседливых пацанов, таких же, как я.
– Бедная твоя жена.
– А ты? Хочешь семью?
– Когда-нибудь.
Она достигла верха лестницы.
– Ну и где твоя комната?
– Слева от лестницы.
Как только она оказалась на площадке, я быстро рванул вперёд, чтобы успеть натянуть покрывало на кровать.
– Прости. Уходя, не заправил постель.
Келли рассмеялась.
– Ты, военный? И без идеальной заправки?
– Я давно не практиковался.
Я огляделся – было ли тут достаточно прилично? Вроде бы я всегда поддерживал порядок, хотя на комоде скопилась пыль, и, конечно, немного смущало, что здесь стояли две односпальные кровати с постельным бельём в тему солнечной системы, а не что-то более взрослое.
– Это была комната Оуэна, когда Остин с детьми тут жил, – сказал я.
– Они тут жили?
Она заглянула в ванную, которую я делил с Дэвлином и Дэшем в детстве, затем заглянула в их старую спальню по другую сторону.
– Несколько лет, до того как я вернулся. Остин и мать близнецов никогда толком не были вместе, а она собиралась отдать их на усыновление. Но он решил, что возьмёт их и будет растить сам. Они переехали к отцу, чтобы у Остина была помощь.
– Ничего себе.
Она подошла к окну, выходящему во двор.
– Сколько ему тогда было?
– Двадцать пять.
Я сел на край кровати, пока она разглядывала вещи на моём комоде – мелочь, флаконы с парфюмом, использованную салфетку из сушильной машины, мою камеру.
– Для двадцатипятилетнего парня это очень ответственно, – заметила она, нюхая каждый флакон.
– Остин с детства был таким. Всегда зрелый и ответственный.
– Ты говоришь так, будто это плохо.
– Нет, – поспешно сказал я. – Я очень его уважаю. И понимаю, почему он такой. После смерти мамы ему пришлось взять на себя много обязанностей. Он стал для нас вторым родителем. И был им долгие годы.
Она повернулась ко мне, всё ещё держа в руках один из флаконов, и облокотилась на комод.
– Это, наверное, было очень тяжело. И для него, и для вас.
– Да.
Я задумался.
– Мы все справлялись по-разному. Для Остина опорой стало то, что он взял на себя эту роль. Он никогда не показывал слабину.
Она поднесла флакон ближе к лицу, вдыхая аромат.
– А ты как справлялся?
– Как можно было ожидать от десятилетнего ребёнка, – признался я. – Я много плакал. Я был ребенком, который не скрывал своих чувств.
Она моргнула, и её глаза слегка заблестели.
– Мне так хочется обнять десятилетнего тебя. Он ещё где-то там, внутри?
Я рассмеялся и поднял ладонь.
– Нет. Он вырос и превратился в бородатого бугая. Держись подальше.
Она улыбнулась и подняла флакон.
– Этот мне нравится больше всех.
– Буду знать. Значит, никогда не использую его при тебе.
Она поставила парфюм на место и взяла мою камеру.
– Ты фотограф?
– Не сказал бы. Просто люблю снимать.
– Что именно?
– Всё подряд. Места, куда езжу. Людей, которые мне дороги. В последнее время в основном фиксирую, как идёт работа над баром.
Она подняла камеру двумя руками, включила её и навела на меня. Щёлк.
– Попался.
– Не надо, – предупредил я.
– Но ведь так весело быть по эту сторону объектива.
Щёлк.
– И ты такой милый, когда хмуришься. Да, давай, покажи мне свой гнев – ты тигр. Рррр.
– Прекрати, – проворчал я, поднимаясь и двигаясь к ней, протягивая руку за камерой.
Она тут же увернулась, проскользнув под моей рукой, и села на край кровати, спрятав камеру за спину.
– Ну давай, забери.
Я скрестил руки на груди и облокотился на комод, решив держать дистанцию.
– Не буду я её забирать.
– Почему?
– Ты знаешь, почему.
– Потому что ты боишься меня?
– Я ничего не боюсь.
Она улыбнулась, снова вытащила камеру и щёлкнула ещё один кадр.
Келли ждала внизу, пока я складывал в сумку ещё пару вещей, удобные кроссовки и камеру. Застегнув молнию, я мельком взглянул на своё отражение в зеркале над комодом и услышал, как она напевает собаке в прихожей. Я улыбнулся – её голос мне действительно нравился.
Как и её тепло, чувство юмора, доброта. Как и её ноги, бёдра, грудь. Как и запах её кожи, цвет её волос, блеск в зелёных глазах, когда она намеренно выводила меня из себя.
Мне нравилось, что прошлой ночью она забралась ко мне на колени. Что не позволила мне юлить и увиливать. Что хотела меня.
Что мне не нравилось – так это то, что из этого ничего не могло выйти.
Но перед тем как выйти из комнаты, я всё же побрызгался тем парфюмом, который она назвала своим любимым.
И даже бросил флакон в сумку.
Вместе с несколькими презервативами.
На полпути вниз я увидел, как она наклоняется, играя с собакой.
И в этот момент решил вернуться за всей коробкой.
– Наконец-то! – воскликнула Вероника, вскочив со стула, когда мы с Келли вошли в задний двор Остина. Мой брат помахал нам с большого стола под зонтом, а отец крикнул приветствие с газона, где играл с Оуэном в подковы.
Вероника подошла к Келли с широкой улыбкой.
– Привет, я Вероника. Спасибо, что пришла.
– Спасибо за приглашение. Я Келли.
Она опустила взгляд на принесённый салат.
– Я тут салат сделала, но это так, ничего особенного.
– Да ты что! – восхитилась Вероника, беря у неё миску. – Это же руккола?
– Да. Руккола, клубника, фета, шалот, пекан, немного мяты. – Она скривилась. – Заправка у меня в сумке, но, честно говоря, покупная. Прости.
Вероника рассмеялась.
– Слушай, пару месяцев назад я бы и рукколу-то не смогла опознать, так что не парься. Я сама ещё учусь готовить. Заходи в дом, налью тебе вина.
– Отличная идея, спасибо.
Келли последовала за Вероникой к задней двери, и только тогда та мельком глянула на меня через плечо.
– О, привет, Ксандер.
– Привет, Вероника.
Но было очевидно, что на меня ей плевать – она уже вовсю вовлекала Келли в разговор.
– Аделаида не может дождаться, чтобы познакомиться с тобой, – донёсся её голос. – Как только узнала, что ты приедешь, заперлась у себя в комнате и наводит марафет.
Келли рассмеялась и скрылась в доме.
Я достал из холодильника пиво, плюхнулся на стул напротив брата и открутил крышку. Сделал длинный глоток.
– Ну как оно? – спросил Остин, бросив взгляд на кухонное окно. Через москитную сетку доносился быстрый, оживлённый разговор Келли и Вероники, будто они знали друг друга всю жизнь.
Я пожал плечами, окидывая взглядом двор.
– Нормально.
– Вероника сказала, что вы с Келли не ладите?
– Не то чтобы не ладим.
– А что?
Я снова приложился к бутылке.
– Просто ситуация сложная.
Брат усмехнулся.
– Потому что ты ей не нравишься?
– Как оказалось, вполне даже нравлюсь, – не удержался я от ответа.
– Да? А то по словам Рони казалось, что она тебя шпыняет.
– Так и было, но мы заключили перемирие. Теперь она…
Из дома донёсся её смех.
– Теперь она меня немного сводит с ума.
– В каком смысле?
Я поёрзал на месте.
– Знаю, это прозвучит неожиданно, но, возможно, я ошибся.
– Что ты натворил?
– Поцеловал её.
Остин приподнял брови.
– Неожиданно. Удивлён, что ты полез целоваться с той, кого должен охранять.
– Это не было каким-то приемом, ладно? – выпрямился я. – Это была тактика.
– Тактика?
– Да. Вчера вечером мы были в Backwoods, и она захотела посидеть в баре перед уходом. Какой-то урод подошёл сзади и уже тянул руку, чтобы её тронуть.
– Ага. Жизни висели на волоске, и у тебя не осталось другого выбора, кроме как поцеловать её, – хмыкнул Остин, поднимая бутылку. – Ты герой.
– Не будь придурком. В тот момент это был единственный вариант, чтобы защитить её.
Он ухмыльнулся и сделал глоток.
– Ну конечно. Дальше.
– В общем, хотя я поцеловал её исключительно в рамках своей работы личного телохранителя, боюсь, она могла неправильно меня понять.
– Ты не объяснил ей сразу?
– Объяснил, но…
Вот тут начиналась сложность.
– Потом я поцеловал её снова.
– В баре?
– Да. – Я замялся. – А потом ещё дома.
Остин расхохотался.
– Чувак.
– Слушай, та инициатива была не моей, – возмутился я. – Она сама на меня накинулась.
– И с чего бы это?
Я развёл руками. Брат закатил глаза.
– Ну ты понял, о чём я.
– Не знаю. Всё произошло внезапно!
Я передразнил её:
– «Пойдём посидим у огня», потом «Теперь я сяду к тебе на колени», а потом «Не говори, что тебе не понравилось видеть меня голой».
Остин чуть пивом не поперхнулся.
– Ты видел её голой?
– Это был несчастный случай! – зашипел я, оглядываясь на дом и понижая голос. – В четверг, когда я приехал, дверь была не заперта, а она не отвечала, так что я зашёл сам. А она в этот момент шла прямиком из душа в гостиную, даже не удосужившись прикрыться полотенцем. Кто так делает?
– Бьюсь об заклад, ты её до смерти напугал. Неудивительно, что она пыталась тебя уволить.
– Она ещё и грозилась выгнать меня спать на улицу.
Брат усмехнулся.
– И что, выгнала?
– Нет. В итоге уступила диван, но он мне коротковат, и у меня всё тело затекает.
Как бы в подтверждение моих слов, я начал массировать ногу.
– И уже здесь появились папарацци, охотятся за её фотографиями. В любую минуту ожидаю, что над твоим забором покажется объектив. Я тебе говорю, эта работа – сплошной кошмар.
– Но ты должен её выполнять.
– Должен.
Я откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.
– Но мне не нужно было целовать ее, и я чувствую себя дерьмово
– Почему? Судя по всему, она была не против.
– Потому что это предательство доверия, которое её брат оказал мне.
– Он тебе прямо сказал не трогать её?
Я покачал головой.
– Некоторые вещи между братьями просто понимаются без слов.
– Понимаю, – сказал Остин. – Но вы с Келли всё-таки двое взрослых людей, которые могут сами принимать решения.
– Прошу прощения, – я указал на него бутылкой. – Напомню, что ты сам отказывался трогать Веронику, потому что она у тебя работала.
– А ты всё время был у меня перед носом и говорил, что я, если не ошибаюсь, грёбаный идиот.
Я ухмыльнулся.
– Ну так и было. Очевидно же было, чем всё закончится.
Дверь на задний двор распахнулась, и выбежала Аделаида.
– Папа, смотри!
Она подбежала к нам, и я заметил, что на её футболке блестящими розовыми и красными буквами написано Hart Throb.
– Она подписала мою футболку!
Она развернулась, демонстрируя спину, где Келли вывела Пикси Харт, расставив точки над i в виде сердечек – так же, как вчера на салфетке, только гораздо крупнее.
– Круто, – сказал Остин.
– Я надену её в первый день школы! – с восторгом объявила Аделаида, её щёки раскраснелись.
Из дома вышли Вероника и Келли, обе с бокалами вина, и направились к столу. Мой брат поднялся и протянул руку.
– Привет. Я Остин.
Келли широко улыбнулась и пожала её.
– Приятно познакомиться. Я Келли.
– Это её настоящее имя! – взволнованно подпрыгнула Аделаида. – А я думала, что настоящее – Пикси Харт!
Келли рассмеялась, обходя стол и садясь рядом со мной.
– Нет, это просто имя, которое придумал один промоутер, когда начал бронировать мне выступления на ярмарках и подобных мероприятиях. Видимо, он решил, что Келли Джо Салливан звучит недостаточно броско.
– Тебя это беспокоит? – спросила Вероника, когда Остин выдвинул для неё стул. Она благодарно улыбнулась, усаживаясь.
– Тогда не беспокоило. Сейчас немного да, – призналась Келли. – Иногда думаю, что, может, надо было сильнее бороться за своё имя. Но я не особо конфликтный человек.
– Можно было бы и не говорить, – пробормотал я, за что тут же получил локтем в рёбра.
Отец с Оуэном подошли к столу, и Келли поднялась, чтобы поздороваться, улыбаясь и протягивая им руку. Оуэн пробормотал своё имя и уставился в землю, а отец, приподняв кепку, улыбаясь от уха до уха, энергично пожал ей руку, не отпуская добрые двадцать секунд.
Он занял место в конце стола между ней и Вероникой, выглядя до неприличия довольным.
– Ну и как тебе наш город? – спросил он.
– Я ещё мало что видела, – ответила Келли. – Ксандер не очень-то даёт мне возможность гулять. Но из окна машины он выглядит чудесно.
Отец нахмурился.
– Почему ты не даёшь ей выходить из машины?
Я бросил на неё злобный взгляд, но она только весело сверкнула глазами и сделала глоток вина.
– Я не запрещал ей выходить из машины. Я просто не хочу, чтобы она ездила одна, гуляла одна или выкладывала своё местоположение в сеть.
– Да это же не какой-нибудь огромный опасный город, – возразил отец. – Это Гавань Вишневого дерева. Тут совершенно безопасно ходить в одиночку.
– Не если ты Пикси Харт, – парировал я. – Она не такая, как мы с тобой, пап. За ней повсюду следят. И ситуация может быстро выйти из-под контроля.
– Он прав, – сказала Келли, забыв про запрет на прикосновения, и похлопала меня по ноге. – Мне просто нравится его доставать.
– Но в Гавани Вишневого дерева живут хорошие люди, – настаивал отец. – Тебе стоит показать ей город, Ксандер. Уверен, ей понравится маяк, прогулка на пароме, ужин в Пирс Инн.
– И она обязательно должна попробовать местную помадку, – добавила Вероника. – Могу ещё порекомендовать мороженое.
– И закусочную Мо! – выкрикнула Аделаида, жуя чипсы. – Это моё любимое место. Там есть музыкальный автомат!
– Всё это звучит замечательно.
Келли взглянула на меня с прищуром.
– Что скажешь? Будешь моим экскурсоводом?
– Не в эти выходные, – возразил я. – Сейчас тут полно туристов. Давай подождём до понедельника, когда все разъедутся.
– Договорились, – кивнула она.
– Тебе стоит взять её на лодку, Ксандер, – предложила Вероника.
Келли ахнула и шлёпнула меня тыльной стороной ладони по плечу.
– У тебя есть лодка? И ты мне об этом не сказал?
– Я всего два дня назад тебя встретил, – напомнил я. – И меня наняли не для того, чтобы развлекать тебя, а чтобы убедиться, что ты не вляпаешься в неприятности.
– Какие неприятности могут быть у меня на твоей лодке?
Я мог придумать немало – особенно если она наденет тот самый откровенный белый купальник, который я видел на фото, но благоразумно промолчал.
– Кажется, завтра весь день будет дождь, – сказал Остин. – Но в понедельник обещают хорошую погоду.
Я поднял глаза к небу. Утром оно было ясным и голубым, но теперь с запада медленно наползали тучи.
– Я и не заметил.
– Да, – поморщилась Вероника. – Говорят, будет довольно сильный шторм. В городе сегодня только об этом и говорили. Так обидно, что в праздничные выходные.
– Когда начнётся дождь? – спросила Келли. – Кажется, мы оставили окна открытыми в домике.
– Не раньше вечера, – ответила Вероника, взглянув на небо. – Хотя тучи наползают быстро, правда?
Остин поднялся.
– Пожалуй, пора ставить мясо на гриль. Ксандер, поможешь?
– Конечно.
Я тоже поднялся и последовал за ним в дом.
Как только дверь за нами закрылась, Остин расхохотался.
– Братан.
– Что смешного? – нахмурился я, пока он доставал из холодильника пакет с замаринованными куриными грудками.
– Ты.
Он ухмыльнулся мне так же, как много лет назад, ставя пакет на стол.
– Всё настолько очевидно.
Я скрестил руки на груди.
– Что именно?
– Ты и Пикси Харт.
– Не называй её так. Это не её имя.
– Ладно.
Он достал из холодильника упаковку хот-догов и тарелку с котлетами для бургеров, захлопнув дверцу ногой.
– Ты и Келли Джо Салливан.
– Ничего не будет, – сказал я, вспоминая о пачке презервативов в сумке.
– Правда? – Он высыпал куриные грудки в стеклянную форму. – Готов поспорить?
Я сжал губы.
Редко отказывался от пари, особенно если моя победа означала поражение Остина. Но тут я не был уверен в своих шансах.
– Думаю, нет, – сказал я.
Остин удивлённо обернулся и поднял брови.
– Почему?
– Всё просто. – Я пожал плечами. – Я не грёбаный идиот.
Глава 13
Келли
– Твоя семья такая замечательная! – с восторгом воскликнула я, когда Ксандер развернулся на подъездной дорожке его брата, а я помахала Остину, Веронике, Джорджу и детям, которые стояли на крыльце и провожали нас.
– Спасибо, что уделила им столько времени, – сказал Ксандер, включая дворники. Крупные капли дождя начали разбиваться о лобовое стекло. В тёмно-сером небе сверкнула молния. – Мой отец явно наслаждался жизнью, когда ты попросила его научить тебя играть в подковы.
– Ой, ну он такой милый.
– Мне показалось, что Аделаида чуть не расплакалась, когда ты попросила показать её комнату.
Я рассмеялась.
– Я знаю, насколько важна комната для девочки. То, как она её оформляет, многое говорит о её характере.
– И что же говорит тот факт, что у неё на стене огромный постер с твоим изображением?
– Что у неё хороший вкус в музыке, конечно же, – я протянула руку и хлопнула его по бедру. – Ой, прости. Нарушила правило.
– Ты его весь день нарушаешь, – проворчал он. – Почему ты такая тактильная?
– Это не специально. Я просто такой человек. Постараюсь сдерживаться. – Я сунула руки между колен и сжала их. – Так лучше?
Он скользнул взглядом по моим ногам, но только сильнее нахмурился.
– Нормально.
Спрятав улыбку, я уставилась в окно и заметила, что мы свернули на главную улицу центра города. Всё выглядело как из кино – тротуары из красного кирпича, очаровательные небольшие магазинчики, уютные кофейни, магазин мороженого, художественная галерея, крошечный кинотеатр. Даже старинные уличные фонари были невероятно милыми. Большинство магазинов уже закрылись, так как было почти девять вечера, но через окна ресторанов я видела людей, которые неторопливо наслаждались субботним ужином.
– Этот городок такой классный! – сказала я. – Не могу дождаться, когда вернусь и всё осмотрю.
На выезде из делового квартала Ксандер повернул налево, и дорога пошла вниз к гавани. Вид был настолько красивым, что я ахнула.
– О, смотри, как луна отражается в воде! Это тот самый маяк, про который говорил твой отец?
– Да. – Он притормозил. – Прямо перед нами парк у воды. А справа гостиница Пирс Инн. Каждое лето я подрабатывал там официантом. За ней находится пристань.
Он повернул налево, и мы поехали вдоль берега.
– А тут есть пляж? – я попыталась разглядеть что-то во тьме. – В темноте трудно понять.
– Здесь нет. Только парк и гавань. Но чуть дальше есть общественный пляж. А слева, вдоль утёса, стоят большие дома для отдыха, которые были построены богатыми семьями из Чикаго больше ста лет назад.
– Вау, – сказала я, пытаясь наклониться поближе к нему, чтобы выглянуть в его окно. В тёмной дымке я разглядела силуэты огромных старинных викторианских домов – с башенками, фронтонами, верандами и крышами в форме ведьминых шляп. – Жаль, что ничего не видно.
– Я привезу тебя сюда днём. В ближайшие месяцы хочу купить здесь дом. Конечно, не один из этих. Что-нибудь поскромнее.
Дождь усилился, дорога стала шоссе, и Ксандер ускорился.
– Для твоей жены и троих шумных детей? – поддразнила я.
– Ха.
– Значит, Вероника живёт в квартире над гаражом Остина?
Ксандер рассмеялся.
– Думаю, технически она там живёт, но, скорее всего, ночи проводит в постели Остина и тихонько ускользает утром.
– Это даже забавно.
– Это глупо. Дети и так всё понимают.
– Может, но когда у тебя есть секрет, это сближает. – Я посмотрела на него. – Ты так не думаешь?
Он пожал плечами.
– У меня нет секретов.
– Да ладно тебе. У всех есть секреты. Что-то, что они глубоко прячут.
– Не у меня. Я открытая книга.
Я повернулась к нему, закинув одну ногу под другую.
– Прямо вот так? Открытая книга?
– Абсолютно.
Я провела пальцем под нижней губой.
– Не согласна.
– В смысле? – Он нахмурился и бросил на меня взгляд.
– В смысле, ты из тех, кто утверждает, что он открыт, и отвлекает всех своей самоуверенной улыбкой и лёгкостью в общении, но на самом деле у тебя есть вторая книга, которую ты держишь под замком.
– Вторая книга? – фыркнул он. – И что же в ней?
– Твои настоящие чувства, конечно.
Он расхохотался.
– Что, типа личного дневника, где я записываю имена всех своих влюблённостей? У Мейбл был такой. Она даже запирала его на ключ. Только спрятала в самом очевидном месте, и Дэш его нашёл и вскрыл.
Я ахнула.
– Не может быть!
– Может. И оказалось, что она была без ума от его лучшего друга. Мы дразнили её безжалостно.
– Как ужасно, – покачала я головой. – Мальчишки отвратительны. Бедная Мейбл.
– Она выжила. Но вообще, у меня нет никакого тайного дневника с чувствами. Прости, что разочаровал. Что видишь, то и есть.
– Ну уж нет. У всех есть стороны, которые они охраняют больше других. Мы сами выбираем, что показывать, а что прятать.
– Может, у меня нет той стороны, которую нужно защищать, – сказал он. – Может, мне вполне комфортно показывать себя целиком.
Я рассмеялась.
– Кроме как мне.
– Слушай сюда, – его голос снова стал жёстче. – Защищать себя и защищать тебя – это две разные вещи. Не путай их.
– Я ничего не путаю, – улыбнулась я и, пародируя Ксандера Бакли, раскинула руки. – Просто говорю, как есть.
К тому времени, как мы добрались домой, дождь лил как из ведра, а ветер гнал его под углом, хлеща нас со всех сторон. Мы выскочили из машины и бросились к крыльцу, где Ксандер прикрыл мою голову своей сумкой, пока я набирала код.
– Чёрт, – выдохнула я, вбегая внутрь. – Мы ведь оставили окна открытыми!
– Закрой в спальне, – распорядился он, быстро включая лампу. – Я разберусь с этими.
Я бросилась по тёмному коридору в спальню, поскользнувшись на деревянном полу в мокрых ботинках. К счастью, дождь бил под таким углом, что окна над кроватью остались сухими. Я быстро захлопнула их, затем села, стащила промокшие ботинки и стянула влажные носки. Подумала было переодеться, но Ксандеру, кажется, нравилось моё платье – сегодня он слишком часто на меня смотрел.
Вернувшись босиком в гостиную, я резко остановилась. На другой стороне комнаты стоял Ксандер, спиной ко мне, и стягивал мокрую футболку. Он отбросил её в сторону и полез в сумку за сухой. Мышцы под татуированной кожей напряглись, когда он поднял простую белую футболку и натянул её через голову. В какой-то момент он развернулся ко мне, ещё не до конца одевшись, и я на мгновение увидела его обнажённую грудь и пресс. Сплошные татуировки. Сплошные мышцы. Столько изгибов и рельефов, по которым можно было бы провести рукой. Или языком.
Кажется, я даже облизнулась.
– Что-нибудь промокло? – спросил он.
Я не сразу поняла.
– А, ты про кровать? Нет.
– А про что ты подумала?
– Ни про что.
Позади него лампа замигала. Дом заскрипел под порывами ветра.
– Думаешь, отключат свет? – спросила я.
– Вполне возможно.
Громкий раскат молнии разорвал воздух.
– Ой! – я невольно прижала руку к груди и нервно рассмеялась, когда гром сотряс стены дома. – Это было страшновато.
Ксандер улыбнулся мальчишеской улыбкой, и у меня затрепетало в животе.
– Всё нормально?
– Да, – кивнула я. – Просто немного нервничаю.
Мы замерли, смотря друг на друга с противоположных концов комнаты, пока дождь барабанил по крыше. Если бы моя жизнь была фильмом, подумала я, мы бы бросились навстречу друг другу, преодолев это расстояние в два удара сердца, и наши тела, губы столкнулись бы стремительно и жадно.
Но я не собиралась делать первый шаг, рискуя увидеть, как он вытянет руку, останавливая меня. Вчера он ясно дал понять свою позицию, а я пообещала её уважать.
– Ну, – сказала я, – пожалуй, пойду спрячусь с книгой.
– Ладно.
Я неловко помахала рукой.
– Спокойной ночи.
Он сунул руки в карманы.
– Спокойной.
Я задержалась ещё на пару секунд, давая ему возможность остановить меня, но он не сделал ни шага. Он стоял, словно прирос к полу, его тело было напряжено, жилы на шее натянулись от сдержанности.
Я чувствовала его взгляд на себе, пока уходила по коридору.
Глава 14
Ксандер
Она исчезла из виду, и я с облегчением выдохнул. Только когда услышал, как закрылась дверь в ванную, вытащил руки из карманов. В какой-то момент желание снова поцеловать её стало почти невыносимым. Три шага…и я бы пересёк комнату, прижал её к себе, унёс в кровать и сорвал с неё это мокрое платье.
Моя голова уже могла быть между её бёдер.
Сдерживая стон, я провёл руками по лицу, когда свет замигал, а потом снова погас. И на этот раз уже не включился.
Через мгновение дверь в ванную снова открылась.
– Ксандер?
Я тут же шагнул к её встревоженному голосу.
– Я здесь.
– Так темно. Я ничего не вижу.
– Я держу тебя.
Как боевой пловец, я был привык к полной темноте. Нащупав в дверном проёме её руку, я мягко сжал её предплечье.
– Ты в порядке?
– Да, просто неожиданно. И ещё… я не очень люблю грозы. На самом деле, я их немного боюсь.
– Да? – Я повёл её в спальню через коридор.
– В детстве я всегда спала в комнате Кевина, когда шли сильные грозы.
– Он позволял тебе спать в своей кровати?
– Нет, он заставлял меня спать на полу.
Я засмеялся.
– Хоть спальник давал?
– Нет. Только подушку и одеяло. Но это всё равно было лучше, чем одной в своей комнате.
Я взглянул на кровать. С трудом сглотнул.
– Хочешь, я посплю на полу здесь?
– Ты бы так сделал?
Поняв, что до сих пор держу её за руку, я убрал ладонь с её тёплой кожи.
– Конечно.
– Тут мало места.
– Всё равно больше, чем на диване.
Она замялась.
– Может, просто ляжешь в кровать?
– Думаю, это плохая идея.
– Ксандер, ну же. Ты что, мне не доверяешь?
– Тебе – доверяю. Себе – не очень.
Она тихо засмеялась.
– Ладно, как хочешь. Пол – так пол.
– Дай мне минуту, сейчас вернусь.
Я вышел из комнаты и в темноте направился в гостиную, сердце бешено колотилось. Она что, с ума сошла? Я не мог лечь с ней в одну постель. Мне и так было чертовски тяжело сдерживаться, когда она просто стояла рядом, полностью одетая. Как, чёрт возьми, я должен был себя вести, если она будет лежать рядом, почти без одежды?
Нет уж. Исключено.
Глаза уже привыкли к темноте, и я на ощупь нашёл свою спортивную сумку, достал из неё трико, переоделся и взял кожаный несессер с зубной щёткой. Почистив зубы в ванной, я вернулся обратно. Дверь в её комнату была открыта, но я всё равно постучал.
– Можно войти, – тихо отозвалась она.
Я вошёл и остановился у изножья кровати. Она уже была под одеялом, и моё тело болезненно тянуло к ней, хотелось прижать её к себе, защитить от грозы… отвлечь её парой оргазмов.
