Текст книги "Скрытое сердце (ЛП)"
Автор книги: Мелани Харлоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Закружившись на месте, я глубоко вдохнула, впитывая всё вокруг.
Воздух пах сырой землёй, опавшими листьями и чем-то терпким, травяным – вроде одуванчиков, которые в детстве мы считали цветами. Я раньше собирала целые охапки этих жёлтых «букетов» на пустыре возле дома и приносила их маме. Бедняжка всякий раз ставила их в стеклянную банку с водой, как будто это действительно были розы.
Сам домик был маленьким: фасад выкрашен в цвет мха, а крыша, спускающаяся до самой земли, тёмно-оранжевая. Перед ним раскинулся деревянный крыльцо, на одной стороне которого стояли два качающихся кресла, а на другой – большой цветочный горшок.
Чуть в стороне я заметила кострище, окружённое четырьмя красными креслами. Интересно, смогу ли я развести костёр, не спалив при этом весь лес?
Подойдя к двери, я проверила почту на телефоне в поисках кода, который арендодатель прислал Джесс, а та уже переслала мне. Введя цифры, я услышала, как замок щёлкнул, и открыла дверь.
В отличие от моего дома в Нэшвилле, оформленного в спокойных бело-серых тонах, здесь всё дышало теплом: стены из сосновых досок, кофейно-коричневый диван, кирпичный камин цвета ржавчины, песчаный ковёр. Я вдохнула запах старой древесины и чуть затхлого воздуха. Оставив входную дверь открытой, распахнула окна по обе стороны, чтобы впустить свежесть.
Прямо по коридору находилась крошечная кухня – настолько маленькая, что уместилась бы на месте обеденного уголка в моём доме. В ней не было ничего лишнего: посудомоечная машина, раковина из нержавейки и коричневая электрическая плита, которая, кажется, была старше меня. Из стены торчал небольшой кухонный остров с деревянной столешницей, а под ним прятались два табурета.
Я прошлась дальше по дому. По одну сторону коридора нашла ванную, по другую – спальню.
Ванная была простой, бело-жёлтой, но светлой и чистой, с мягкими сложенными полотенцами на полке. Спальня оказалась ещё меньше. Из-за острого угла наклонной сосновой стены она напоминала смесь домика на дереве и индейского вигвама.
Кровать без изголовья была застелена пушистым белым одеялом и завалена подушками. Прямо над ней располагалось окно, выходящее в лес. Я забралась на матрас, открыла его и улыбнулась, когда почувствовала, как прохладный свежий воздух коснулся кожи.
Это был не Ритц-Карлтон, но мне и не нужен был ни океанский вид, ни дорогой мини-бар, ни круглосуточное обслуживание номеров, чтобы расслабиться. Удовлетворённо оглядев своё новое убежище, я напевала себе под нос, пока тащила сумки из машины. (Чемодан, конечно, пришлось вытаскивать в несколько заходов, но в конце концов я справилась.)
Разложив продукты, одежду и туалетные принадлежности, я сунула один вибратор под кровать, а другой – в душевую, а затем переоделась: вместо джинсовых шорт, белой футболки и сапог надела спортивные шорты, топ и кроссовки.
В ванной затянула хвост потуже, нанесла немного солнцезащитного крема на лицо и руки и уже собиралась вставить наушники и выйти на пробежку, когда поняла, что никому не сообщила, что добралась.
Открыв телефон, я увидела несколько непрочитанных сообщений.
Одно от Джесс.
Одно от Вагса.
Три от мамы – всем не терпелось узнать, как прошла дорога.
Стиллист Кайла просила запланировать несколько примерок.
Два голосовых.
Одно от Дюка (удалила, не слушая).
И одно от отца.
Как же хотелось удалить и его. Но я не могла. Сколько бы мне ни было лет, сколько бы раз он ни разочаровывал меня, внутри всё равно оставалась маленькая девочка, которая каждый раз надеялась, что он вдруг чудесным образом станет тем папой, которого мне так хотелось иметь.
Я глубоко вдохнула и нажала «прослушать».
– Привет, орешек. Знаю, ты не хочешь, чтобы тебя тревожили в поездке, так что долго не задержу. Просто не успел напомнить тебе о том займе, когда мы говорили раньше. У меня тут намечается одно большое дело, просто бомба! Вхожу в проект с самого начала. Не буду утомлять тебя подробностями, но если бы ты могла отправить мне чек, ну, тысяч на двадцать… Или лучше на двадцать пять… Было бы здорово. Спасибо, орешек. Ты у меня самая лучшая.
Я продолжала слушать ещё несколько секунд, словно надеясь услышать что-то ещё, но, конечно, ничего не последовало. Он просто хотел денег. Как всегда.
Я удалила сообщение. Глубоко вздохнула. Сосчитала до десяти.
Потом ответила стилисту, что добавлю примерки в расписание, но напомнила, что меня не будет две недели. Затем написала Джесс.
Я на месте! Приехала полчаса назад, всё отлично.
Ура! Ну как? Конечно, это не пятизвёздочные отели, к которым ты привыкла, но ты же сама хотела что-то уединённое, чтобы тебя никто не нашёл!
Ты справилась на все сто! Домик идеальный. Маленький, в глуши, очень «по-простому», но уютный и чистый. Мне нравится.
Отлично. Наслаждайся отдыхом!
Ты тоже!
Затем я написала в общий чат с Вагсом и мамой.
Я здесь. Я в порядке. Я счастлива. Ни медведей, ни людей поблизости не видно.
Телефон оставляю в режиме «Не беспокоить», чтобы лучше слиться с природой, но позвоню вам завтра. Не волнуйтесь обо мне.
Вагс тут же поставил лайк под сообщением и ответил.
Я всё равно буду волноваться, но спасибо, что написала. Оставайся на связи.
Мама же выдала вот это:
А волки? В гугле пишут, что в Мичигане есть волки. И какая-то серая крысиная змея.
Я передёрнулась. Серая крысиная змея?
Звучало отвратительно. Стоит ли загуглить, чтобы понять, с чем я имею дело? Я уже собиралась набрать запрос в телефоне, но передумала – лучше не знать.
Я распахнула дверь, вышла на крыльцо и осторожно осмотрелась по сторонам в поисках чего-нибудь ползучего. Когда передо мной вдруг приземлилась маленькая коричневая птичка, я взвизгнула. Птица вспорхнула и улетела, а я рассмеялась над собой.
Затем сделала кучу селфи, выбрала лучший снимок и выложила его для своих почти четырёх миллионов подписчиков.
Благодарна за солнце на своём лице.
Спрыгнув с крыльца, я заметила тропинку, ведущую вглубь леса, и двинулась по ней лёгким шагом. В наушниках играли мои любимые песни – винтажный и современный кантри в исполнении только женщин. Легенды, иконы, крутые девчонки. Я потела на солнце, но старалась впитывать их уверенность, их силу, их свободу.
На самом деле, критика в мой адрес задевала меня сильнее, чем я показывала.
Я ненавидела, когда меня называли пустышкой из реалити-шоу, поп-кантри без души, музыкальным продуктом. Я ненавидела, что позволила кому-то убедить меня, будто моё настоящее имя – слишком скучное. Я ненавидела, что в этой индустрии тебя заставляют быть брендом, а не просто музыкантом.
И я ненавидела ощущение, что становлюсь полностью выдуманной.
Я хотела снова почувствовать себя той девчонкой, что засиживалась по ночам, сочиняя песни под одеялом при свете фонарика, когда должна была уже спать.
Те песни что-то для меня значили. В них я прятала свою боль, делилась своей радостью, мечтала о самом сокровенном.
Я хотела, чтобы голос той девочки снова зазвучал.
Тропинка закончилась у реки или ручья, и, хотя я вся взмокла от жары, вода выглядела подозрительно зелёной и пугающей. В голове всплыли образы скользкой серой крысиной змеи, и я решила не рисковать. Купание отменяется. Развернувшись, я направилась обратно.
На обратном пути в голову вдруг пришла идея песни. Она была ещё не до конца оформившейся – всего лишь обрывки строк, размер три четверти и несколько аккордов, которые я раньше не использовала.
Я так взволнованно этим загорелась, что даже не стала вытирать пот, а сразу схватила гитару и лист бумаги. Набросала кое-какие заметки, а потом записала себя, пробуя новые аккорды и ритм. Это ещё было далеко от совершенства, но, когда я прослушала запись, мне понравилось. Хорошее начало.
Живот громко заурчал, напоминая, что я не ела почти восемь часов. К счастью, у меня было достаточно припасов – то, что я взяла из дома, плюс свежие овощи с фермерского прилавка. Этого вполне хватало, чтобы приготовить себе простую, но вкусную пасту. Даже бутылка вина нашлась. Завтра я съезжу в город и куплю всё необходимое.
Даже в душе я продолжала обдумывать текст, и пока смывала кондиционер с волос, мне вдруг пришли в голову идеальные строчки.
В панике, боясь их забыть, я выскочила из душа и, абсолютно голая, бросилась в гостиную.
И именно в этот момент обнаружила в своей гостиной бородатого громилу.
Глава 3
Ксандер
Девушка обладала впечатляющим голосом.
Она закричала так громко, что можно было подумать, будто я на неё с топором кинулся. (Кстати, я умею метать топоры, если что.)
Кроме того, у неё было чертовски горячее тело с шикарными формами, а длинные мокрые волосы облепили голую кожу, как лианы. Как только я успел сообразить, я развернулся и поднял руки, чтобы она не решила, будто я собираюсь причинить ей вред.
Но пронзительный визг не прекращался. Она рванула обратно в ванную и с грохотом захлопнула дверь.
А потом – тишина.
Если не считать того, что у меня в ушах звенело.
Я нерешительно повернулся и окликнул её.
– Келли Джо Салливан?
– Уходи!
– Меня зовут Ксандер Бакли, я…
– Я знаю, кто ты! Телохранитель! И я тебя уже уволила, так что вали отсюда!
Я подошёл ближе к двери, чтобы не пришлось кричать:
– Я не могу этого сделать.
Келли, в отличие от меня, продолжала орать:
– Почему?!
– Я дал обещание твоему брату.
– Какое ещё обещание?
– Что не уйду, как бы сильно ты ни старалась меня выпроводить.
– Чёрт бы его побрал, – пробормотала она, а потом громче: – Сколько он тебе платит, чтобы ты тут ошивался? Я заплачу вдвое больше, если уберёшься!
– Он мне не платит.
– Тогда какого чёрта ты здесь?
– Потому что я перед ним в долгу. – Я сделал паузу. – Точнее, я обязан ему жизнью.
Несколько секунд молчания.
– Что?
– Шесть лет назад он спас мне жизнь в Афганистане, и я ждал возможности вернуть долг.
Дверь ванной с грохотом распахнулась. На голове у неё была намотан тюрбан из белого полотенца, второе полотенце плотно прижато к телу скрещёнными на груди руками, словно её конечности окаменели. Без макияжа она оказалась ещё красивее. Рыжие ресницы, россыпь веснушек на носу и щеках – как корица на взбитых сливках.
– Ну так вот, я не являюсь этой возможностью, – заявила она, вздёрнув подбородок. – Так что марш отсюда и жди следующей. – Она указала на входную дверь коротким, уверенным жестом. Ногти коротко подстрижены, без лака.
Я выдохнул и покачал головой.
– Боюсь, не могу.
– Тогда я вызываю полицию, – заявила она с видом королевы, уверенной в своей власти.
– Как? В этом доме нет телефона, а твой ты оставила вон там, на диване. – Я кивнул назад. – Если бы я действительно представлял опасность, у тебя были бы серьёзные проблемы.
Её изумрудные глаза вспыхнули гневом.
– Это незаконное проникновение!
– Я ничего не ломал, – спокойно возразил я. – Дверь была не заперта, все окна открыты. У тебя тут защита на нуле.
Она плотно сжала губы и глубоко вздохнула.
– Факт остаётся фактом. Я не хочу, чтобы ты здесь был.
– А вот тебе ещё один факт. – Я скрестил руки на груди. – Я не уйду.
Мы молча стояли друг против друга секунд двадцать. Никто не хотел уступать.
Наконец, она покачала головой:
– Не верится, что мой брат мог так со мной поступить.
– Что, попытался обеспечить твою безопасность?
– Нет! Подсунул мне на отдых здоровенного, лохматого придурка!
– Я не придурок, – сказал я. – И не такой уж и лохматый. А если бы ты дала мне шанс, то, думаю, я бы тебе понравился. – Я улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, едва уловимо добавив огонька. – Обычно людям нравится.
Она закатила глаза.
– Слушай, я ценю твоё желание отблагодарить моего брата, но он преувеличивает. Я же не Тейлор Свифт, мне не нужна охрана.
– А я ценю, что ты не хочешь, чтобы я был рядом, но я дал слово твоему брату и собираюсь его сдержать.
– То, что мой брат тебе доверяет, не значит, что доверяю я! – Она топнула босой ногой. – Я сейчас в зоне тотального недоверия!
– Я слышал про проблемы с твоей бывшей охраной. И что один из них пытается засудить тебя. Это ещё одна причина, по которой тебе нужна защита.
– Дело не только в этом! Я устала от того, что меня всё время подталкивают, заставляют и не считаются с моими чувствами! – Она так завелась, что полотенце чуть не соскользнуло, и ей пришлось удерживать его обеими руками.
Я поднял ладони вверх.
– Я здесь не для того, чтобы тобой командовать.
– Ха! Одно твоё присутствие – это гигантское татуированное напоминание, что я не могу распоряжаться собственной жизнью!
– Жаль это слышать. Но ближайшие две недели ты застряла со мной.
Она глубоко вдохнула и сменила тактику.
– Тогда тебе придётся ночевать в машине, потому что тут только одна кровать.
– А диван?
– Исключено. Здесь слишком тесно.
– А ванная?
– Нет. Ищи дерево.
Я пожал плечами, почти уверенный, что она блефует.
– И не вздумай подглядывать в окна. Не шпионь за мной.
– Я не шпион, Келли.
– Всё равно. Ради моего брата я попытаюсь терпеть твоё присутствие в качестве своего рода сторожевой собаки, – сказала она, давая понять, что это совсем не комплимент. – Но ты будешь уличной собакой, ясно?
– Вполне. – Никогда в жизни мне ещё не хотелось бросить работу так сильно, но я дал Салли слово. Развернувшись, я толкнул входную дверь. – Я буду снаружи.
– Привыкай.
Господи. И это любимая певица кантри?
Я вышел из дома и осмотрел территорию, отмечая расположение дверей и окон. Я уже пробил этот адрес в Google Maps и знал, что по соседству никого нет. Потом перевёл взгляд на серый минивэн, припаркованный у дома. Когда я его увидел, то не мог поверить, что именно на этом передвигается Пикси Харт. Я ожидал что-то вроде милого кабриолета или дорогой иномарки. Заглянув в багажник, я задумался, будет ли там удобнее спать, чем в моём внедорожнике. Если бы я знал, что даже на диване не удастся устроиться, хотя бы палатку с собой взял бы.
Пока что я решил расположиться в одном из кресел-качалок возле входа и постараться не думать о том, что видел её голой.
Мокрой и голой.
Я вытряхнул этот образ из головы и плюхнулся в кресло. Солнце медленно скрывалось за деревьями, а я вытянул ноги, сложил руки на груди и пробежался в уме по списку дел, связанных с баром. Раньше днём я отправил всё Веронике: контакты, график поставок пива и алкоголя, расписание приезда специалистов по аудио– и видеооборудованию, дату финальной инспекции.
К счастью, у меня уже были бармены, официанты и шеф-повар, но я всё ещё рассматривал заявки на должности помощников барменов и кухонного персонала. Это могло бы подождать до пробного запуска, но, возможно, стоит попросить Веронику просмотреть анкеты – вдруг среди них есть кто-то с отличным опытом, кого не стоит упускать.
Из дома донёсся гул фена, а через несколько минут – хлопок пробки от бутылки вина, звон кастрюль и сковородок, а затем заиграла музыка. Вскоре в воздухе потянуло чем-то аппетитным, возможно, чем-то итальянским – запах томатов, чеснока, базилика. Я ел поздний обед, но до ужина так и не дошло, и теперь желудок напоминал о себе урчанием. Чёрт, почему я не прихватил с собой хоть что-то перекусить?
Вся эта поездка вышла такой спешной, что при сборах я даже не мог толком сообразить. Чтобы отвлечься от голода, я пошёл к машине за ноутбуком. Вернувшись в кресло, открыл его и понял, что мне нужно спросить, есть ли в этом доме Wi-Fi.
Отложив компьютер, я поднялся и заглянул в дом через москитную дверь. Она стояла у плиты, спиной ко мне, и музыка играла так громко, что она не слышала моего стука.
Я приоткрыл дверь и высунул голову.
– Извини.
Она резко развернулась и вскрикнула:
– Ты меня напугал!
– Прости. – Запах готовящейся еды был настолько восхитительным, что у меня потекли слюни. – Я стучал, но ты не услышала. Мне просто хотелось узнать, есть ли здесь Wi-Fi.
– А, – она вытерла руки полотенцем. – По-моему, да. Сейчас, подожди.
Я закрыл дверь и снова уселся в кресло, закинув ноутбук на колени. Через минуту она вышла на крыльцо.
– Вот, – сказала она, показывая экран своего телефона.
Я нашёл сеть и ввёл пароль.
– Спасибо.
Она просто стояла рядом, наблюдая за мной. Босая, в коротеньких шортах и чёрной майке с надписью на груди, которую я даже не попытался прочитать – не хотел, чтобы меня застукали за тем, что глазею на её грудь.
(Но, если что, для её роста у неё была вполне приличная грудь – даже приятно пышная. А поскольку я уже видел её голой, то знал, что соски у неё бледно-розовые.)
– Тебе что-то нужно? – спросил я, не отрываясь от экрана.
– Нет. – Она всё равно не уходила, чуть поёрзав на месте. – Ты пишешь моему брату, чтобы наябедничать на меня?
Если бы я был в лучшем настроении, возможно, рассмеялся бы.
– Нет. Я работаю.
– Да? – В её голосе послышался интерес. – И чем же ты занимаешься, когда не лезешь в чужой отдых под видом охраны?
– Я вообще-то больше не работаю в охране. У меня свой бар. Но он ещё не открыт.
– Какой бар?
– Спортивный.
– Ну конечно.
Я наконец поднял на неё взгляд. Заходящее солнце подсвечивало её сзади, придавая рыжим волосам мягкое золотистое сияние.
– Что это значит?
– Ничего. – Она пожала плечами. – Просто ты выглядишь как типичный владелец спортивного бара.
– И какой это тип?
– Высокий, мускулистый, в шкафу наверняка висит старенькая куртка выпускника. Ну, ты понимаешь… спортивная. – На её губах мелькнула улыбка. – Держу пари, ты любишь играть со своими мячами.
Я снова уткнулся в экран.
Она рассмеялась, и у неё оказался приятный смех – чуть хрипловатый, глубже, чем можно было ожидать от такой миниатюрной девушки.
– Да ладно, я же просто дразню. Ты голодный?
– Нет, – ответил я, позволив гордости взять верх над голодом.
Тут же мой желудок решил отомстить, громко урча.
– Кажется, твой живот не согласен. – Она кивнула в сторону дома. – Хочешь зайти и поесть со мной?
– И вторгнуться в твоё личное пространство на отдыхе? Ни за что.
Она подняла руки в примирительном жесте:
– Давай объявим перемирие, чтобы ты не умер с голоду.
– Нет, спасибо.
На секунду она выглядела удивлённой из-за того, что я её отверг. Потом пожала плечами.
– Ладно. Как хочешь.
Извинение уже вертелось на языке. Почему она так легко меня цепляет? Но она просто развернулась и ушла в дом.
Так что меня сильно удивило, когда через несколько минут она вышла на крыльцо с тарелкой, полной пасты в красном соусе, щедро посыпанной пармезаном и увенчанной веточкой базилика. Она поставила её у моих ног, рядом с салфеткой и вилкой.
– Вот.
Я посмотрел вниз.
– Это моя собачья миска?
– Не хочешь? – Она наклонилась, собираясь забрать её обратно.
– Я не говорил, что не хочу.
– Значит, хочешь?
– Да.
Она чуть склонила голову, словно её вдруг осенила какая-то мысль.
– Насколько сильно?
– Что?
– Насколько сильно ты её хочешь?
Я с трудом сглотнул. Сильно.
– Не знаю.
– Выглядит аппетитно?
– Да.
– А пахнет вкусно? – Она слегка качнула миску в мою сторону, и до меня снова донёсся запах томатов, чеснока и базилика.
– Да.
– На вкус тоже потрясающе, – сказала она почти кокетливо. – Держу пари, ты давно не ел.
Я начинал потеть. Мы всё ещё о еде говорим?
– Что ты хочешь услышать, Келли? «Пожалуйста»?
– Хм. «Пожалуйста» – это мило, но я думала, может, ты мог бы попросить получше.
– Попросить? Встать на колени, что ли?
– О, хорошая идея. – Улыбаясь, она снова помахала миской перед моим лицом. – Хочешь её? Тогда встань на колени и попроси.
Она широко улыбалась, и при этом я не мог понять, шутит она или нет.
– Я не стану вставать на колени ради спагетти, Келли. Это какая-то игра?
– Что, тебе не нравится, когда тебе говорят, что ты не получишь желаемое, если не согласишься на чужие условия? – В её взгляде было что-то цепкое, что загнало меня в угол.
Я открыл рот, чтобы возразить, но передумал и просто снова сосредоточился на экране.
– Забудь. Я не голоден.
Она ещё секунду стояла, молча глядя на меня. Потом снова наклонилась, поставила миску у моих ног и ушла в дом.
Я подумал было не есть её, чтобы доказать свою точку.
Через пять секунд я передумал и слопал всё до последнего кусочка.
Это было чертовски вкусно.
И да, я бы попросил.
Глава 4
Келли
Я не могла поверить, что сказала это.
Встать передо мной на колени?
Что со мной не так?
Я бросилась к кухонной стойке, схватила свой бокал вина и сделала огромный глоток.
Через несколько секунд я услышала, как его вилка лязгнула о тарелку на веранде. Это заставило меня улыбнуться. Значит, он всё-таки был голоден.
Почему мужчины такие упрямые? Ему действительно больше нравилось есть одному на веранде, держа тарелку на коленях, чем сидеть здесь со мной за стойкой? Или он отказался только назло?
Я вспылила лишь потому, что он сам первым начал этот спектакль. Вообще-то, я не из тех, кто устраивает сцены. Страстная – да. Вспыльчивая? Иногда. Упорная? Всегда. Несмотря на то, что я боялась открыто идти против своего лейбла, я бы не зашла так далеко без внутреннего стержня. Но если постоянно говорить «да», когда хочется сказать «нет», заглушать собственные мнения и скрывать настоящие чувства, они в конечном итоге накапливаются. Давление растёт.
И вот оно взорвалось.
Но, чёрт возьми, Ксандер не должен был здесь находиться! Я хотела побыть одна. А он просто взял и вломился в мой дом для отдыха, будто имел на это право. Объявил, что остаётся, как будто у меня не было выбора.
Он видел меня голой.
Я вздрогнула, сидя на табурете, вспоминая шок и унижение от того, как столкнулась с ним в гостиной в чём мать родила. Я рванула обратно в ванную так быстро, как только могла, но сомнений не было – он успел рассмотреть всё.
Интересно, как бы он отреагировал, если бы я предложила ему раздеться и позволить мне внимательно его изучить – ради справедливости.
Я усмехнулась, догадавшись, что он, скорее всего, бы согласился. Я знала Ксандера Бакли всего пару часов, но что-то подсказывало мне – скромность явно не в его характере.
Тем не менее, допивая вино, я не могла избавиться от чувства вины. Я была груба, а это на меня не похоже. Мама меня так не воспитывала.
– Чтобы быть леди, деньги не нужны, – любила повторять она. (Хотя, надо признать, после того, как они у нас появились, она призналась, что с деньгами всё же веселее.)
Наверное, она бы обрадовалась, узнав, что этот увалень здесь. Как и Кевин, Вагс, Джесс, Кайла и вся моя команда.
Я допила вино, взяла телефон и написала брату сообщение:
Знаю, ты увидишь это не сразу, но твоя бородатая нянька прибыла и отказывается уходить. Поздравляю, ты победил в этом раунде.
Затем я отправила сообщения маме, Джесс, Кайле и Вагсу, сообщив им обо всём и добавив, что, хоть я и не в восторге, но этот тип остаётся.
Пока телефон был у меня в руках, раздался звонок от отца. Я чуть было не сбросила, но почувствовала себя виноватой. Может, стоит ответить – в качестве искупления за то, что велела Ксандеру лаять, как собаке?
– Алло?
– Привет, Пикси.
Я замерла на секунду.
– Дюк?
– Сюрприз.
– Почему ты звонишь с телефона моего отца?
– Мы сегодня решили пропустить по пиву – вспомнить старые времена. Он сказал, что ты одна отдыхаешь на севере. Мы оба переживаем за тебя. Всё в порядке?
– Ты пил пиво с моим отцом?
Меня передёрнуло. Отец всегда восхищался славой, деньгами и успехом Дюка, поэтому поддерживал наши отношения. Но я понятия не имела, что они теперь приятели по выпивке.
– Мы не теряли связь, – небрежно ответил Дюк. – Он написал, что вернулся в город, я пригласил его к себе. Хорошо посидели, поболтали.
Ну конечно, – язвительно прозвучал голос в моей голове. Конечно, мой отец поддерживал с ним связь. Держу пари, Дюк подкидывал ему денег за информацию обо мне.
К счастью, я не говорила родителям, где именно нахожусь. Знала только Джесс, а она скорее в аду замёрзнет, чем скажет Дюку хоть слово. Она была рядом со мной на протяжении всех этих кошмарных отношений и презирала его.
– Чего ты хочешь, Дюк?
– Я переживаю за тебя, детка. Ты могла бы сказать, что хочешь в отпуск. Я бы отвёз тебя на ферму или в дом в горах. Ты же всегда его любила.
– Мне и здесь хорошо.
– Но ты уверена, что там безопасно, милая? Твой отец рассказал мне про проблемы с предыдущей охраной. Уму непостижимо. Разве PMG их не проверяла?
– Видимо, не так тщательно, как следовало. Ладно, Дюк, мне пора.
– Этого бы не случилось, если бы я был рядом. И кто этот военный урод, которого твой брат нанял для твоей охраны?
Меня передёрнуло от злости. Чёрт тебя дери, папа.
– Он не урод. Он друг Кевина.
– Послушай, когда ты вернёшься, давай встретимся, ладно? Мне кажется, эта разлука затянулась.
– Это не разлука. Мы расстались.
Он рассмеялся.
– Да ладно тебе, Пикс. Ничего не кончено, пока не кончено, понимаешь?
Кончило, Дюк. Всё давно кончило. Но, как всегда, разговаривать с ним было всё равно что биться головой о стену.
– Прощай, Дюк.
Я завершила звонок и сидела, кипя от злости. Даже не знала, на кого злюсь больше – на отца, который сговорился с моим бывшим, на Дюка, который использовал моего отца, чтобы добраться до меня, на Кевина, который подсунул мне Ксандера, или на самого Ксандера, который отказывался оставить меня в покое. Казалось, будто они все стоят по другую сторону комнаты и плетут заговор против меня.
Все знали лучше меня. Все хотели влиять на мою жизнь.
Но никто не был на моей стороне.
Однако, пока я убирала на кухне, мне в голову пришла мысль – может, одного из них можно переманить на свою сторону? Может, с Ксандером можно заключить сделку.
Решив держаться с ним дружелюбно, я вышла на веранду.
Небо уже потемнело, воздух стал прохладным, и у меня по коже побежали мурашки. Ксандер всё ещё сидел с открытым ноутбуком, сосредоточенно изучая экран. Его миска и вилка лежали на втором кресле-качалке. Я усмехнулась – не только миска была пуста, но и вылизана до блеска. Ни капли томатного соуса не осталось.
Стараясь не выдать улыбку, я подняла её.
– Паста тебе понравилась?
– Да. Спасибо.
По-прежнему ни взгляда в мою сторону.
– Слушай, Ксандер, мне жаль, что так вышло раньше.
– Не нужно извиняться.
Я встала перед ним, прижимая миску к животу.
– Я просто хотела побыть здесь одна, взять нормальный отпуск на две недели, и меня бесит, что никто не даёт мне этого сделать.
– Понимаю.
– И, полагаю, ты сам не особо рад тут находиться, учитывая, что твой бар вот-вот откроется.
Он продолжал молча смотреть в экран. Я сделала вывод, что права – ему это было нужно не больше, чем мне. Он делал это исключительно ради Кевина.
– Но раз уж мне приходится мириться с тобой, а тебе – со мной, может, заключим сделку? Ты оставишь меня в покое, а я не заставлю тебя спать на улице. Можешь занять диван.
Он наконец закрыл ноутбук и поднял на меня глаза. В темноте я не могла толком разобрать их цвет. Карие? Надо признать, он был очень даже привлекательным – сильная линия челюсти, густые тёмные волосы, широкие, чувственные губы.
Только вот то, что он сказал дальше, мне не понравилось.
– Не думаю.
– Почему?
– Этот диван слишком короткий, – скрестив руки на своей массивной груди, он лениво пожал плечами. – Мне, наверное, и правда удобнее будет снаружи. Или… – он задумчиво кивнул, будто только что осознал что-то важное, – в кровати.
– В кровати?! – меня тут же бросило в жар. – А где, по-твоему, должна спать я?
– Мы можем её разделить, – сказал он так, будто это было самым очевидным решением.
Возмущённая, я даже коснулась ключицы, словно пытаясь ухватиться за невидимые жемчужные бусы.
– Я не собираюсь делить с тобой постель!
– Почему?
– Ты мне совершенно незнаком! К тому же ты огромный! Занимаешь всю кровать!
Он ухмыльнулся и пожал плечами.
– Тогда, думаю, сделки не получится.
Разозлённая, я рванула дверь и вернулась в дом.
Я засунула его посуду в посудомоечную машину, воспользовалась ванной и с шумом закрыла за собой дверь в свою спальню, не упуская случая как можно громче хлопнуть. Сбросив одежду, я натянула старую футболку и забралась в постель.
И замерла, уставившись в потолок, слушая.
Ждала, когда он зайдёт в дом, воспользуется ванной, устроится где-нибудь на ночлег. Но вместо того, чтобы услышать скрип двери, я различила шаги за окном, прямо над моей головой.
Он уходил в лес позади дома.
Не раздумывая, я вскочила на колени и выглянула в окно над кроватью, уперев пальцы и подбородок в подоконник.
Сквозь сетку я видела, как он идёт к дереву на краю поляны.
Остановился. Расставил ноги.
Я ахнула. Не может быть.
Я наклонилась ближе к сетке, настолько близко, что нос коснулся её, настолько близко, что я услышала, как расстегивается молния на его джинсах.
Под короткими рукавами его тёмной футболки сильные предплечья и руки скрылись из виду. Я досчитала до двадцати, прежде чем увидела, как он слегка тряхнул бёдрами, потом качнулся на пятках, прежде чем снова натянуть джинсы и застегнуть молнию.
Когда он развернулся, он смотрел прямо на меня.
Я так резко упала назад, что ударилась подбородком о подоконник, а затем рухнула на спину, распахнув глаза и ощущая, как бешено колотится сердце.
Видел ли он, что я за ним наблюдала?
Нет, в моей комнате было совершенно темно – он не мог видеть, правда?
Я прислушалась к шагам, затихающим на гравии, когда он обошёл дом и вошёл внутрь, тихо закрыв за собой дверь.
После этого – тишина.
Похоже, он всё-таки решил лечь на диван.
Я лежала, потирая ноющий подбородок, размышляя о высоком, широкоплечем телохранителе с тёмными волосами, татуированными руками и жёсткой линией челюсти. В голове вертелись вопросы.
Он свободен? Как он выглядит без одежды? Каков он в постели? Горячий, но эгоистичный? Азартный, но неуклюжий? Медленный и основательный? Быстрый и грубый?
Эти большие руки…
Знал ли он, как ими пользоваться?
Под одеялом моё тело начало покалывать, и я вспомнила о вибраторе под кроватью.
Нет. Ни за что. Я не могла рисковать.
Вместо этого я схватила телефон и загуглила его.
Пришлось немного прокрутить страницу, но в конце концов я нашла статью в местной газете о бывшем бойце «Морских котиков» по имени Ксандер Бакли. В статье говорилось, что он занимается восстановлением старого полуразвалившегося заведения «Тики Тома», превращая его в элитный спортивный бар под названием Buckley’s Pub в городке Гавань Вишневого дерева.
Были несколько цитат от самого Ксандера и его брата Остина, который помогал с ремонтом, а также их совместное фото.
Я увеличила изображение, внимательно разглядывая обоих.
Они были похожи, хотя Ксандер широко улыбался на камеру, а у Остина было более серьёзное выражение лица. Ксандер также был немного выше и шире в плечах.
Я задумалась, старший он или младший, и насколько они близки. Была ли Гавань Вишневого дерева его родным городом и как далеко он отсюда. Насколько хорошо его знал Кевин и почему так доверял ему. Могу ли я доверять ему тоже?
