Текст книги "Скрытое сердце (ЛП)"

Автор книги: Мелани Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Я приподняла платье, чтобы наблюдать за ним, и ахнула от первого же плавного движения его языка. Его глаза не отрывались от моих, пока он лизал, посасывал, дразнил и щелкал пальцами. Но вскоре мои глаза закрылись, сдаваясь, и мое тело начало двигаться в своем собственном ритме, сначала медленно – восхитительно медленно, касаясь его языка, губ, даже носа. Бархатистая текстура его языка приятно сочеталась с прикосновениями его бороды. Его жадные стоны отдавались вибрацией в нижней части моего тела. Его руки обхватили мои ноги, притягивая меня к себе.

Одной рукой я подняла подол своего платья, а другой запустила пальцы в его волосы и крепко сжала, как будто боялась, что упаду с этого аттракциона. Его рот прильнул к моему клитору и стал сильно сосать, и я потеряла остатки самообладания, оргазм расколол меня на миллион сверкающих кусочков.

Когда ко мне вернулась способность двигаться, я соскользнула вниз по его телу и рухнула на его грудь.

– Спасибо, – сказала я.

– За что?

– За то, что понимаешь меня. За то, что знаешь, чего мне нужно. За то, что готов это дать. – Я закрыла глаза. – За то, что ты на моей стороне.

Он медленно провёл рукой по моей спине и тихо ответил:

– Здесь хорошо.

Наше дыхание выровнялось, и я задумалась, испытывала ли когда-нибудь подобный покой.

– Ксандер?

– Мм?

Я думаю, что люблю тебя.

Но вместо того чтобы сказать это вслух, я прикусила язык.

– Ничего. Забудь.

Я не могла. Просто не могла.

За всю свою жизнь я никогда не говорила кому-то, что люблю его, первой.

К утру фотографии с нашего занятия по самообороне уже были в сети. И, конечно, выглядело это совсем не так, будто мы занимались чем-то образовательным.

Ксандер был в ярости. Он выскочил на крыльцо и двадцать минут стоял, сканируя взглядом деревья и с хрустом сжимая кулаки. Я знала, что в таком состоянии его лучше не трогать, поэтому просто дала ему время остыть.

Сидя за кухонным столом с чашкой кофе, я просматривала почту, когда пришло сообщение от Дюка.

Прости за вчерашнее. Неделя была тяжёлая, но это не оправдание. Ты можешь выступать под любым именем, каким хочешь. Главное – песня, то, что мы поём её вместе. Я скажу продюсерам, что это нормально.

Полностью согласна. Главное – музыка. Спасибо!

Как только я увидела это, тут же вскочила и выбежала на улицу.

– Угадай, что? – взволнованно воскликнула я, хлопнув его по плечу.

– Что? – Он стоял, как часовой, не удостоив меня даже взгляда.

– Всё получилось.

– Что получилось?

– Я смогу выступать как Келли Джо Салливан.

Он наконец посмотрел на меня.

– Правда?

Я радостно кивнула.

– Правда. Только что пришло сообщение от Дюка. Он извинился и сказал, что важнее всего музыка.

Я подпрыгнула, обвив его руками и ногами, прижалась к его губам.

– Я сделала это! Я постояла за себя!

– Ты сделала это, – его руки крепко удерживали меня. – Я горжусь тобой.

Я снова поцеловала его, не заботясь о том, кто может нас увидеть. Меня вообще ничто не волновало, кроме этого момента, который я могла разделить с человеком, поддержавшим меня. Не потому, что он что-то от этого получал, а потому, что ему было не всё равно. Он хотел, чтобы я была счастлива. Он понимал меня…

Внезапно он поставил меня на ноги и резко сорвался с крыльца.

– Ксандер?

Озадаченная, я смотрела, как он стремительно скрывается в лесу.

Я побежала за ним, спотыкаясь на камнях и ветках, морщась от боли в босых ногах.

– Сука!

Я услышала его разъярённый голос и, ориентируясь на него, нашла Ксандера, навалившегося на мужчину, прижав его лицом к земле и выкручивающего ему руки.

– Отдай мою камеру, – пожаловался тот. – Я просто выполняю свою работу.

– Заткнись, – рыкнул Ксандер. – Если ты нарушаешь чужие границы, теряешь право качать свои.

В паре метров от них я заметила камеру, подобрала её и подошла ближе.

Мужик повернул голову, увидел меня и усмехнулся.

– Видишь? Она меня знает!

Ксандер посмотрел на меня.

– Ты его знаешь?

– Я знаю, кто он. Это Хуп, один из папарацци из Нэшвилла.

– И это, по-твоему, повод не размазать его по земле?

Он снова посмотрел на Хупа.

– Как ты её нашёл?

Тот молчал.

– Отвечай, ублюдок, – Ксандер сильнее выкрутил ему руки.

– Ай! Я просто вычислил! Мы этим всегда занимаемся!

– Ксандер, скорее всего, это из-за моего идиотского поста в Инстаграме, – я почувствовала себя неловко из-за происходящего. Мне не хотелось, чтобы кто-то страдал из-за меня.

– Точно, – подтвердил Хуп. – Инстаграм.

Ксандер не ослабил хватки.

– Это всё равно не даёт тебе права припираться сюда и докучать ей.

– Я её не беспокоил! Просто пытался заработать. У меня пятеро детей, понял? Один из них болеет. Мне счета платить надо.

– Об этом надо было думать до того, как ты начал нарушать закон.

– Ксандер, отпусти его, – попросила я.

Он поднял на меня взгляд.

– Серьёзно?

– Да.

Я не знала, повлияли ли на меня его дети, или болезнь одного из них, или просто то, что я сама навлекла на себя этот цирк, но мне хотелось поскорее закончить с этим и вернуться к своему маленькому триумфу.

– Можно я хотя бы разобью его камеру? – спросил Ксандер.

Я покачала головой.

– Нет. Но можешь удалить все фотографии, прежде чем вернуть.

– У меня там классные снимки заката над бухтой! – запротестовал Хуп.

– Не ной, Хуп, – весело сказала я. – Ты прекрасно знаешь, что то, что ты делаешь, незаконно. Считай, тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении.

Я протянула камеру Ксандеру, и он тут же стёр все снимки, прежде чем позволить Хупу встать.

Это выглядело почти комично – они стояли друг напротив друга, но на фоне Ксандера Хуп выглядел жалким и мягкотелым, как крыса перед разъярённым медведем.

Ксандер сунул ему камеру.

– А теперь вали отсюда нахрен.

Хуп, похоже, не собирался спорить. Он поспешно затрусил к подъездной дорожке, скрываясь в лесу.

– Спорим, он водит бежевую арендованную Хонду, – пробормотал Ксандер, провожая его взглядом.

– С чего ты взял?

– Просто чую.

– Неважно, – я потянула его за руку. – Иди сюда. Мы ведь что-то праздновали, помнишь?

– Точно. – Он обнял меня, крепко прижимая к себе. – Ты в порядке?

– Я просто замечательно.

Я крепче обняла его, прижав ухо к его груди, и закрыла глаза, когда лёгкий ветерок освежил кожу.

– Я счастлива.

– Прости, что так долго искал этого типа.

– Забей. Хуп раздражает, но он не опасен. Честно говоря, я в шоке, что он вообще смог найти это место, добраться сюда и прятаться в лесу. Должно быть, он совсем отчаялся.

– Если он такой нищий, на что он оплатил эту поездку?

– Кто его знает? – Я ослабила хватку и подняла голову. – Слушай, я просто рада, что здесь был всего один фотограф. Обычно их целая стая. И хотя он нарушил границы, могло быть куда хуже. Он ведь мог снимать через окна.

– Странно, что он этого не сделал, – заметил Ксандер. – За такие снимки ему бы заплатили куда больше.

– Давай не будем искать логику там, где её нет.

Я снова взяла его за руку и направилась к домику.

– Мне нужно собраться, привести всё в порядок. Завтра я должна быть в Нэшвилле.

– В котором часу выезжаем?

– В семь утра. Нормально?

Он кивнул.

– Да.

Мы дошли до крыльца, и Ксандер придержал для меня дверь.

– Я помогу прибраться, а потом заедем ко мне, мне нужно взять кое-какие вещи.

– Конечно, – кивнула я. – Может, поужинаем в городе? Как называлось то место, куда ты хотел меня сводить?

– Закусочная у Мо. Ты не можешь покинуть Гавань Вишневого дерева, не попробовав бургер и молочный коктейль у Мо.

Я захлопала в ладоши.

– Тогда поехали туда!

– Я разберусь с холодильником. Что у тебя с мусором, есть какие-то инструкции?

– Да, секунду.

Я подошла к кухонному столу, где оставила телефон, и открыла почту. Пролистав сообщения, нашла письмо, которое переслала Джесс с подробными инструкциями по заезду и выезду.

– Вот, тут всё есть.

Он мельком взглянул и кивнул.

– Понял, займусь. Ты пароль уже сменила?

– Нет, но сделаю это сегодня. Обещаю.

Я чмокнула его в щёку и поспешила в спальню, где, открыв чемодан, внезапно ощутила, как что-то сжало грудь.

Эта поездка совсем не соответствовала тому, что я себе представляла – я планировала одиночество, тишину, размышления. Но в итоге уезжала с новым осознанием себя и своей ценности. А, по сути, именно этого я и добивалась с самого начала.

Забавно, что именно Ксандер изменил всё, хотя я так отчаянно пыталась от него избавиться. Теперь же я была только рада, что он появился в моей жизни.

Похоже, мне придётся переписать нашу песню.

Остин, Вероника и дети встретились с нами в Закусочной у Мо на ужин. Это было классическое заведение в стиле пятидесятых – чёрно-белый шахматный пол, старомодная стойка с красными виниловыми стульями на хромированных ножках, автографы звёзд на стенах и музыкальный автомат в углу.

Нас обслуживала Ари, и она порекомендовала Болливудский бургер, картофель фри из батата и ванильный молочный коктейль. Сидя в просторной кабинке между Ксандером и Аделаидой, напротив Остина, Вероники и Оуэна, я чувствовала себя такой лёгкой и счастливой, словно гравитация просто исчезла.

Когда мы доели, я обняла Ари и поблагодарила её за лучший бургер в моей жизни.

– Пожалуйста, – она кокетливо присела в реверансе. – Болливудский бургер – моя идея. Я пытаюсь убедить родителей немного встряхнуть это место. Меню не менялось вечность.

– Ну, он был потрясающим, – сказала я. – А фри из батата идеально дополняли его.

– Спасибо. Очень приятно было познакомиться. Может, пришлёшь автограф для нашей стены? – она кивнула на фотографии над нашей кабинкой.

– Конечно! Для меня честь оказаться рядом с Дэшилом Бакли.

Ари скривилась.

– Я найду тебе место получше.

Я рассмеялась.

– Ой-ой, фанаткой Malibu Splash ты явно не являешься.

– Всё сложно, – махнула она рукой. – Но неважно. Спасибо, что зашла! Обещаю прийти на твой концерт, когда ты будешь в туре.

– Обязательно! Давай я дам тебе свой номер – напишешь мне, какой концерт хочешь посетить, и я достану тебе хорошие места и пропуск за кулисы.

Мы обменялись номерами, ещё раз обнялись, а потом попрощались.

Дети захотели мороженого на десерт, так что мы отправились гулять по улице. Мужчины шли впереди с малышнёй, а мы с Вероникой неспешно брели позади.

– Завтра ты уезжаешь, – сказала она. – И Ксандер едет с тобой?

– Да. Он поведёт мой арендованный минивэн, а потом вернётся домой на следующей неделе.

– Ты рада возвращаться?

– И да, и нет, – я пожала плечами. – Я с нетерпением жду выступления на церемонии награждения, но мне жаль, что пришлось сократить поездку. Мне здесь очень нравится.

– Ты всегда можешь вернуться, – предложила она. – Уверена, Ксандер был бы только рад.

– Ох, не знаю. Он, скорее всего, обрадуется, когда избавится от меня.

Она бросила взгляд на мужчин впереди.

– Моя интуиция подсказывает, что это не так. Остин сегодня сказал мне, что никогда не видел своего брата таким из-за девушки.

У меня загорелись щёки.

– Правда?

– Правда. Он собирается отвезти тебя в Нэшвилл только ради того, чтобы убедиться, что ты там в безопасности, хотя через неделю у него открывается бар.

Я поморщилась.

– Мне неудобно из-за этого.

– Не стоит. Ксандер делает ровно то, что хочет делать. – Она слегка наклонилась, толкнув меня плечом. – Потому что он заботится о тебе.

– Я тоже о нём забочусь.

– Тогда почему не попытаться увидеться снова?

Я взглянула на спину Ксандера, и у меня сжалось в животе. Он оглянулся, словно проверяя, на месте ли я, и я помахала ему, прежде чем снова опустить глаза на тротуар.

– Есть много причин, – пробормотала я.

– Назови хотя бы одну.

– Расстояние. Нэшвилл и Гавань Вишневого дерева – не соседние города.

– Но ты ведь можешь позволить себе перелёты, верно?

– Через несколько месяцев я снова уеду в тур.

– Он мог бы приезжать к тебе.

– У него только начинает работать бизнес. Он не может постоянно всё бросать, чтобы ездить за мной по стране.

– В наши дни многие встречаются на расстоянии. Это возможно.

Я покачала головой.

– Думаю, ни один из нас этого не хочет. Мы бы почти не виделись, это было бы мучительно. Он бы всё время переживал. И… у меня есть некоторые проблемы с доверием, – призналась я. – Мне было бы трудно не задаваться вопросом, чем он занимается, пока мы не вместе.

– Понимаю. Но, может, вам подойдёт открытые отношения? Вместе, когда вместе, свободны, когда порознь?

– Ни за что, – твёрдо сказала я. – Это звучит современно и прогрессивно, но я знаю себя. В вопросах отношений я старомодна. И, наверное, немного наивна и романтична.

– В каком смысле?

– Я мечтательница. Я хочу быть единственной. Хочу, чтобы кто-то полюбил меня раз и навсегда. – Я тихонько рассмеялась. – Наверное, перечитала сказок и пересмотрела романтических комедий.

– Я понимаю, – с мягкой улыбкой сказала она.

– Казалось бы, после того, что я видела в браке моих родителей, я должна была бы давно разочароваться. Отец уходит и возвращается, когда ему вздумается, а мама просто терпит это. Может, поэтому я и знаю, что не смогла бы быть в открытых отношениях. Я слишком хорошо помню, что чувствовала в детстве, когда он уходил. И что чувствовала каждый раз, когда он возвращался – как внутри разгоралась надежда.

У меня сдавило горло.

– И какое разочарование я испытывала, когда он снова бросал нас. Каждый раз задаваясь вопросом, не была ли это моя вина.

Вероника обняла меня за плечи и крепко сжала.

– Я тоже это понимаю.

– А потом, конечно, я ещё три года провела с человеком, который относился ко мне точно так же.

– Говорят, мы подсознательно ищем детские травмы и пытаемся пережить их заново, – сказала Вероника, – надеясь, что в этот раз всё закончится иначе.

– Со мной этого не случилось.

Мы прошли ещё минуту молча.

– Мы с Ксандером говорили о любви, – тихо сказала я. – У нас очень разные взгляды на неё.

Она удивлённо взглянула на меня.

– Расскажи.

– Ну, он ищет что-то простое, удобное. Ему нужна женщина с лёгким характером, та, что сможет его рассмешить. Он не верит в любовь, которая словно молния – БАХ! – поражает прямо в сердце и меняет твою жизнь навсегда. Он считает, что такие чувства не держатся долго и слишком непредсказуемы.

– Ох, Ксандер… – вздохнула она.

– В его защиту скажу, что он не тот тип, который вообще не хочет оседать. Он представляет себя мужем, отцом – просто, кажется, хочет выбирать жену так же, как выбирал бы футболку. Главное, чтобы было комфортно.

Вероника фыркнула.

– Надёжность важнее внешнего вида.

– Ну, прочность ей точно понадобится. – Я понизила голос. – Ксандер сложен, как линкор, и любит драку.

Она разразилась смехом, привлекая внимание парней впереди. Попытавшись успокоиться, она прочистила горло.

– Я тебя прекрасно понимаю.

Мы дошли до лавки с мороженым, и Вероника потянула меня за руку.

– Если не хочешь мороженое, пошли посидим на скамейке.

Я взглянула на Ксандера, и он, осмотрев почти пустую улицу, просто пожал плечами.

– Всё нормально. Мы скоро выйдем.

Парни зашли внутрь с детьми, а мы с Вероникой устроились на скамейке, откуда открывался вид на воду. Закатное солнце окрашивало наши лица тёплым золотым светом. Я глубоко вдохнула, впитывая запах этого места – залив, карамель, хвойные деревья.

– Я хотела сказать ещё кое-что.

Вероника подтянула ноги и обхватила их руками.

– Я тоже прошла через это с Остином. Потеря матери в детстве сильно повлияла на них с Ксандером, но они не любят об этом говорить.

Я посмотрела на неё.

– На самом деле он рассказывал мне немного.

Её брови взлетели вверх.

– Правда?

– Да. Он говорил, что раньше гордился тем, что ничего не боится, а потом потерял её… и страх появился. И он ненавидел это чувство.

– Ничего себе. Он действительно открылся тебе. Это… Это довольно удивительно. Ксандер обычно не признаётся в слабостях или страхах.

– Нет, не признаётся, – согласилась я. – Но мы были друг с другом очень откровенны. – Я тихонько рассмеялась. – Когда ты проводишь с кем-то двадцать четыре часа в сутки, неизбежно рассказываешь много историй.

– Может, на самом деле его сдерживает именно страх, – предположила Вероника. – Может, он боится этой самой «ударной» любви.

Я покачала головой.

– Ксандер тысячу раз говорил мне, что теперь он ничего не боится.

– Ты ему веришь?

– У меня нет причин не верить.

Вероника кивнула, снова посмотрела на закат.

– Иногда ложь защищает нас от чувств, которые мы не хотим испытывать.

Она улыбнулась.

– Я долго жила во лжи. Чуть было не вышла замуж не за того человека из-за этого. Но, по моему опыту, вселенная очень старается показать нам, что мы будем счастливее, если просто признаем правду.

– Какая была правда для тебя? – спросила я с любопытством.

– Что я заслуживаю лучшего, – улыбнулась она. – И в тот же день я это лучшее нашла.

Через полчаса я обняла близнецов, велела им вести себя хорошо и пригласила на концерт, если захотят – за мой счёт.

– Правда можно? – с надеждой посмотрела на отца Аделаида.

– Конечно, – кивнул Остин. – Как только появится расписание тура, мы посмотрим.

– Я не добираюсь так далеко на север, но бываю в Чикаго, – сказала я. – Это подойдёт?

Остин кивнул.

– Вполне.

– Отлично!

Я быстро обняла Остина, потом встала на носочки и заключила в объятия Веронику – она была намного выше меня.

– Держи меня в курсе, ладно? У тебя есть мой номер. Я хочу слышать обо всех новостях со студией танцев.

– Хорошо. – Она заговорила едва слышно, так, чтобы никто не услышал. – И позвони мне, если захочешь поговорить о Ксандере.

Я прошептала в ответ:

– Не думаю, что тут есть о чём говорить.

Мы разжали руки, и она пожала плечами, с лёгкой улыбкой на губах.

– Может, и так, – сказала она, – но у меня есть предчувствие.

По дороге домой Ксандер спросил, что она имела в виду.

– О чём у неё предчувствие?

– Она думает, что моя карьера станет ещё успешнее, – солгала я, слишком нервничая, чтобы сказать правду.

Мы с Ксандером ни разу не обсуждали, что будет после его отъезда из Нэшвилла, и я не была готова заводить этот разговор сегодня.

– Она очень рада, что я начну выпускать музыку под своим именем.

– А.

Я не знала, поверил он мне или нет, и почувствовала себя виноватой – я не привыкла скрывать от него правду.

Но мои чувства к нему становились глубже и сложнее, и я не хотела разбираться в этом прямо сейчас.

А если его чувства совсем не глубокие и не сложные? Если он не переживает о том, что будет скучать или что нам придётся прощаться? И даже если он захочет поддерживать связь, в чём смысл? Мы снова проведём вместе пару дней, а потом разойдёмся? Что будет, когда он встретит ту самую – будущую жену, мать своих троих шумных мальчишек?

Нет. Между нами было слишком много препятствий. Неподходящее время. Расстояние. Разные взгляды на любовь и отношения. Слишком много всего было неправильно.

Поэтому я не позволю себе думать обо всём, что ощущалось так бесконечно правильно.

Глава 22

Ксандер

Мы приехали в Нэшвилл около семи вечера следующего дня. Как бы странно это ни звучало, двенадцать часов в пути пролетели незаметно. Я ловил себя на том, что сбрасываю скорость, просто чтобы продлить время наедине с ней. Почему-то казалось, что, когда она вернётся в свой мир славы, всё изменится. Может, я стану ей не так нужен.

Когда мы остановились у ворот в начале подъездной дороги к дому Келли, я опустил стекло минивэна.

– Какой код?

– Мой день рождения. Двенадцать, двадцать.

Я взглянул на неё с укором.

– Это надо поменять.

– Мне нужно было что-то, что легко запомнить, – сказала она, защищаясь. – Но ладно, можем изменить.

Я ввёл цифры на клавиатуре и заехал на подъездную дорогу, которая плавно изгибалась перед большим двухэтажным домом из светлого кирпича. Сбоку располагался гараж на три машины, на первом этаже высились арочные окна, а вокруг было красивое озеленение.

– Хороший дом.

– Спасибо. Я купила его прошлой весной. Пока не уверена, что он для меня – настоящий дом.

– Иногда на это нужно время. Где припарковаться?

– Подъезжай к парадной двери. Джесс вернёт минивэн, а пока ты здесь, можешь пользоваться моими машинами.

Я поставил машину на парковку, и Келли отстегнула ремень безопасности. Но даже когда двигатель заглох, она не сдвинулась с места. Просто смотрела в окно на свой огромный, красивый дом.

– Что случилось? – спросил я.

– Не знаю. Просто… не особо хочется заходить.

– Почему?

– Даже не могу толком объяснить. Наверное, дело в возвращении к реальности после отпуска. В том, что снова придётся каждый день общаться с людьми. – Она посмотрела на меня. – Я уже скучаю по тому домику.

Я рассмеялся.

– Бьюсь об заклад, как только ты войдёшь в этот дом, тебе будет не до тоски. У тебя же тут, наверное, четыре спальни…

– Пять.

– И пять ванных комнат.

Она улыбнулась.

– Шесть, вообще-то.

– Видишь? А стол в кухне есть?

– Есть.

– А кондиционер?

– И он тоже.

– А ещё, держу пари, бассейн, рояль и, чёрт возьми, библиотека.

Она кивнула.

– Всё верно.

– Ты не будешь скучать по тому домику, Келли.

– Может, ты прав. Я люблю свой рояль. – Она взяла меня за руку. – Наверное, мне просто будет не хватать времени, проведённого с тобой.

Сердце сбилось с ритма.

– Мне тоже.

Она продолжала смотреть на наши руки.

– Ксандер, я…

– Вот ты где! – Раздался голос от двери. Там стояла женщина. – Я весь день места себе не находила, переживая за тебя!

Келли тяжело вздохнула, убирая руку.

– Пойдём. Пора знакомиться с моей мамой.

В тот вечер мы ужинали за обеденным столом вместе с её родителями и её менеджером, Вагсом. Пока мы ели приготовленный шеф-поваром ужин, я в основном молчал, наблюдая за остальными.

Мать Келли, Джулия, была, вероятно, старше пятидесяти, но у неё была гладкая, светлая кожа, словно она редко бывала на солнце и часто – у дерматолога. Глядя на неё, сразу становилось ясно, от кого Келли унаследовала свою бледную кожу, рыжие волосы и изумрудные глаза. А после знакомства с её отцом, Коннором, я понял, откуда у неё широкая улыбка, хрипотца в голосе и умение очаровывать любого, с кем она разговаривает. Он был именно таким, каким она мне его описывала – привлекательный, прямолинейный, харизматичный, с крепким рукопожатием и искренней, широкой улыбкой старого приятеля, которая делала его моложе своих пятидесяти шести лет.

Я был готов его не любить, но, честно говоря, сначала мне это давалось с трудом. Он хорош владел языком и обладал быстрым умом, легко подшучивал над женой, дочерью, менеджером, даже надо мной. Не пытался доминировать в разговоре, как многие мужчины. Не старался доказать, что он главный за этим столом. Он был расслабленным и доброжелательным, а когда задавал вопрос, смотрел прямо в глаза и внимательно слушал ответ. Но, несмотря на всё это, я знал, что знал, и не доверял ему.

Вагс, менеджер Келли, казался хорошим парнем, чем-то вроде второго отца. В нём не было обаяния, как у Коннора, но он выглядел надёжным и стабильным. Моя интуиция подсказывала, что он человек порядочный.

– Хорошо провела время в поездке, орешек? – спросил Коннор у дочери.

– Да, – Келли сделала глоток воды. – Я бы её не прерывала, если бы не это выступление на церемонии награждения.

– Вот повезло-то, – заметила Джулия.

– Это не везение, а талант, – сказал Коннор. – Правда, Вагс?

– Правда.

– Хотя и помощь Дюка Прюитта тебе тоже на руку, – добавил он, подмигнув Келли и поднимая свой стакан с виски, который предпочитал без льда.

– Да, это не помешает, – согласилась она.

– Он думает, что тебе стоит подписать контракт с PMG.

– Ты с ним это обсуждал? – в голосе Келли прозвучали резкие нотки.

– Немного. У него ведь такой опыт, понимаешь? Я подумал, что его мнение будет полезным.

– Мне не нужно его мнение, папа. И мне бы хотелось, чтобы ты не обсуждал меня с ним. Мы больше не вместе.

– Ну, орешек, не сердись. Я просто хочу помочь.

– В этом мне не нужна твоя помощь. Как и Дюка.

– Не стоит входить в эти переговоры в одиночку. Когда у тебя следующая встреча с лейблом?

– Не помню, – сухо ответила она, и я сразу понял, что она врёт.

– Кажется, Дюк говорил, что в следующем месяце, – продолжил Коннор, крутя виски в стакане.

– Может быть.

– Я буду с ней, – вмешался Вагс. – Не волнуйтесь. Она не будет одна.

– Хорошо, – кивнул Коннор. – Я просто не хочу, чтобы она совершила ошибку, о которой потом пожалеет.

Келли встала из-за стола.

– Я устала после долгой дороги. Пойду спать. – Она посмотрела на меня. – Ксандер, пойдём, я покажу тебе, где твоя комната.

Я охотно поднялся.

– Спокойной ночи, Ксандер, – сказала Джулия. – Спасибо, что присматривал за ней в лесу и благополучно довёз домой. Я так обрадовалась, когда узнала, что она не поедет обратно одна.

– Конечно.

– Ты остаёшься на несколько дней, верно? – спросил Вагс. – Чтобы заняться её безопасностью?

– Да.

Отец Келли вставил своё слово:

– Это, наверное, большая обуза для тебя, Ксандер. Знаешь, Дюк предлагал прислать своих людей, чтобы…

– Я не хочу помощи от Дюка, папа, – резко перебила Келли. – Ксандер здесь, и он обо всём позаботится. – Она повернулась ко мне. – Пойдём.

Я последовал за ней вверх по лестнице в её комнату. Она закрыла за мной дверь, откинулась на неё спиной и сжала глаза.

– Отвези меня обратно в тот домик.

– Блядь. Твои родители обязательно должны с тобой жить?

Она выдохнула.

– Нет. Но я не могу их выгнать.

– Думаю, ты вполне можешь.

Оттолкнувшись от двери, она подошла ко мне и обвила мои бока руками, прижавшись щекой к моей груди.

– Папа скоро уедет. Он никогда не задерживается надолго. Как только я скажу ему, что не дам денег на его новую авантюру, он исчезнет. А мама не так уж плоха.

Я поцеловал её в макушку и провёл рукой по её спине.

– Тебе решать. Кстати, ты отлично постояла за себя за столом. Я тобой горжусь.

– Я не сказала всего, что хотела.

– Может, и так, но ты не сидела молча, позволяя ему обращаться с тобой как с ребёнком. Это уже шаг вперёд. Дай себе немного признания.

– Спасибо. Кстати, я на самом деле не хочу, чтобы ты спал в другой комнате. Просто не хотелось выслушивать их вопросы. Оставайся здесь со мной.

– Я буду там, где ты хочешь.

– Здесь. Пожалуйста. – Её тело расслабилось в моих объятиях. – Ты – моё безопасное место.

Долго после того, как мы выключили свет, забрались под одеяло и потянулись друг к другу в темноте, её слова не выходили у меня из головы.

Мне нравилось быть её безопасным местом. Я беспокоился о том, что будет, когда я уйду. Мне ненавистна была мысль, что, скорее всего, я больше её не увижу, как только уеду из города.

Но я ничего не мог с этим поделать, кроме как убедиться, что она будет в безопасности, когда меня не станет рядом.

С самого следующего утра я посвятил каждую минуту бодрствования обеспечению безопасности Келли.

Я связался с Джексоном Коулом, моим бывшим начальником, и попросил совета насчёт найма надёжных и квалифицированных людей. Он дал мне контакты нескольких проверенных парней в этом районе. Я провёл собеседования. Лично проверил работу каждой камеры в её доме, датчиков движения, сигнализации. Изменил код на её воротах. Встретился с охранником на въезде в её закрытый жилой комплекс и засыпал его сотней вопросов о мерах предосторожности. Провёл проверку биографий её водителя, шеф-повара, домработницы, садовника, агента, стилиста, и даже парня, который ухаживал за бассейном.

Мой фаворит на должность постоянного охранника Келли – парень по имени Мариус Болей, и не только из-за его внушительных габаритов. Он бывший морпех (да, я предвзят) лет тридцати, контакт которого мне дал Джексон. Недавно переехал из Лос-Анджелеса. Последние три года работал в охране известной актрисы, и она дала ему отличные рекомендации. У него жена и маленькая дочь, и они перебрались в этот район, чтобы быть ближе к семье жены. Когда придёт время турне, он сам займётся подбором дополнительных телохранителей для Келли, не оставляя это на лейбл или кого-то ещё.

Крепкое рукопожатие, уверенный взгляд, правильные ответы на все вопросы, опыт работы с папарацци – он был именно тем, кто нужен.

Кстати о папарацци – мне ответил Зак Барретт. Оказалось, никакого сюрприза: его люди выяснили, что машина была арендована на имя Лоуренса Хупера, у которого водительские права штата Теннесси и адрес в Нэшвилле.

– Нужно что-то ещё? – спросил он. – Он явно прилетел сюда. Могу пробить его рейс.

Я задумался на секунду, но отказался.

– Не трать время. Я знаю, кто он, и если понадобится, найду его сам.

– Окей. Дай знать, если понадобится ещё что-нибудь. И удачи с открытием бара.

– Спасибо. Я ценю это.

Каждый день я держал связь с Вероникой и Остином, которые изо всех сил старались, чтобы Buckley’s Pub открылся вовремя. Вероника занималась продвижением в соцсетях, Остин и мой отец распространяли новости по городу, а я связался со всеми своими школьными приятелями и сообщил, что у нас появится новое место, где можно собираться и смотреть матчи. Барные стулья, чёрт бы их побрал, всё ещё не приехали, но если понадобится, мы и без них справимся. Всё остальное было на месте.

Келли была занята репетициями, примерками и встречами каждый день, но по вечерам, когда она возвращалась домой, мы всегда вместе бегали, тренировались в её спортзале, отрабатывали приёмы самообороны и часто поздно ночью плавали в бассейне.

Сначала мы старались держать дистанцию, когда вокруг были посторонние, но к концу недели стали довольно беспечными, особенно в воде.

В темноте, под поверхностью, её руки и ноги обвивали меня, а мои ладони находили все любимые места на её теле. Наши губы сливались в горячих, жадных поцелуях, и мы так заводились, что мчались из бассейна в спальню, даже не успев вытереться – оставляя за собой мокрые следы на кухне, по лестнице, по коридору, по ковру.

Обычно мы умели быть тихими, но иногда мне приходилось зажимать Келли рот рукой, когда она забывалась и начинала стонать слишком громко.

После мы лежали в её постели, мокрые, тяжело дыша, утопая в том, что происходило между нами.

Но ночные разговоры сошли на нет. Иногда я даже притворялся, что засыпаю сразу, лишь бы избежать сложного разговора.

Мы слишком близко подобрались к прощанию.

Спустя неделю после моего приезда в Нэшвилл я проснулся и заставил себя взглянуть правде в глаза – Buckley’s Pub открывался через три дня, и мне нужно было возвращаться. Мариус должен был прийти позже, чтобы познакомиться с Келли, и если он ей понравится, то дело было решено. Он возьмёт ситуацию под контроль.

Я посмотрел на неё, и по телу разлилось тепло. Она спала, обнажённая, её волосы были взъерошены подушкой. Я тут же перевернулся и прижался к ней, вдохнув её сладкий, тёплый аромат. Сколько раз мне ещё выпадет возможность сделать это? А что, если я уйду завтра и больше никогда её не увижу? Что, если я никогда не встречу никого, кто заставит меня чувствовать то же самое – хотеть держать её рядом каждую секунду? Что, если никогда не встречу никого, кто будет доверять мне так, как доверяет она? Или чьё доверие будет значить для меня столько же? Что, если я больше не встречу никого, кто будет бросать мне вызов, смешить меня, заставлять меня опуститься на колени, лишь бы она не чувствовала себя одинокой?