Текст книги "Безудержная любовь (ЛП)"

Автор книги: Мелани Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

ТРИНАДЦАТЬ

Остин

Я БЫЛ ЗОЛ НА СЕБЯ.

И на Веронику.

Если бы она не подтолкнула меня, я бы никогда не произнес эти слова вслух. И, более того, если бы она не выглядела все время такой красивой, может быть, я бы смог хоть немного успокоиться! Зачем ей понадобилось носить эти укороченные топы? А эта красная помада? Или ее великолепные ноги?

И убьет ли ее то, что она не будет так хорошо пахнуть? Каждый раз, когда мы пересекались – хотя, поверьте, я старался избегать этого всю неделю, – я улавливал аромат ее парфюма, шампуня или чего там еще, и это чуть ли не ставило меня на колени. Она пахла как чертов кекс.

Не говоря уже о том маленьком шоу, которое она устроила в окне. Как она посмела так снять свой топ! Я даже дышать не мог, глядя на то, как она развязывает эти ниточки. Воспоминание о ее обнаженной спине преследовало меня, наряду с ощущением ее языка на моем большом пальце, вершины ее бедра вдоль моей руки, мягкости ее живота под моими губами.

Я собирался проиграть это гребаное пари.

Я нахмурился, когда мой член начал затвердевать, неловко ерзая на водительском сиденье грузовика. Я только что выехал из аэропорта, проводив детей, и у меня было дерьмовое настроение. Я знал, что они в безопасности – видел, как сопровождающий у выхода на посадку проводил их прямо в самолет, рейс был беспосадочным¹⁷, и их выпроводят как “несовершеннолетних без сопровождения” и доставят прямо к Сансе в Сан-Диего, которая будет ждать у выхода.

И они были так взволнованы. Прошлой ночью они почти не спали после того, как поговорили с мамой по FaceTime, и по дороге в аэропорт бесконечно щебетали обо всех забавных вещах, которыми она обещала им заняться – серфингом, гончарным делом и плаванием в океане. Когда они обняли и поцеловали меня на прощание, они не проронили ни слезинки.

Ты должен быть рад этому, сказал я себе. Ты растишь смелых, любознательных, общительных детей, которые не боятся приключений. И им полезно знать свою маму.

Но неделя без них была тяжелой.

Дело не в том, что я не доверял Сансе позаботиться о них – при всем ее двойственном отношении к материнству, она обожала их и на самом деле была очень добра с ними, как классная тетя.

Но я уже скучал по их тихим голосам на заднем сиденье, по тому, как они смеялись, задавали вопросы или даже спорили. Вероника предложила поехать со мной, но я сказал ей, что мне не нужна компания. Остаться с ней наедине не казалось хорошей идеей.

Я боялся этой поездки в Чикаго. Только мы вдвоем в тесноте шестичасовой поездки, перспектива столкнуться с ее бывшим и необходимость держать себя в руках. Я даже попросил Ксандера поехать с нами, но он сказал, что не может проводить так много времени вдали от бара – он надеялся открыться до начала плей-офф MLB ¹⁸.

Честно говоря, я думал, что он вешает мне лапшу на уши, потому что он все время, блядь, намекал на то, что мы с Вероникой переспали. Когда я вернулся домой, он был дома и снова выходил из гаража со своей циркулярной пилой.

– Чувак. Ты мог бы хотя бы спросить, – сказал я, встречая его на полпути по подъездной дорожке. Я задавался вопросом, дома ли Вероника, и не позволял себе заглядывать в ее квартиру.

– Я собирался. – Ксандер пожал плечами. – Тебя здесь не было. С детьми все в порядке?

– Да.

– Когда они вернутся?

– Через неделю. начиная с завтрашнего дня.

– Ты в порядке?

Я пожал плечами.

– Ты должен прийти сегодня вечером. В “Сломанной спице” играет отличная группа.

– Мне что-то не хочется.

– Да ладно, сегодня субботний вечер! Не будь таким старикашкой. Выпьем пару кружек пива, послушаем хорошую музыку, поговорим о людях, которые нам не нравятся, подеремся в баре.

Я хмыкнул. – Не искушай меня.

– Я заеду за тобой в восемь, дедуля, – сказал он, продолжая спускаться по подъездной дорожке с моей пилой. – Будь готов.

Я должен был догадаться, что он пригласит и ее тоже.

Она уже сидела на переднем сиденье его внедорожника, когда я подошел к нему, и хотя мне хотелось развернуться и вернуться в дом, я не видел способа сделать это, не выглядя придурком.

Как только я сел в машину и захлопнул дверцу, они оба оглянулись на меня – Ксандер с хитрой ухмылкой, Вероника с извиняющимся выражением лица.

– Прости, – сказала она, поджимая свои соблазнительные алые губы. – Я не знала, что ты придешь, иначе села бы на заднее сиденье.

– Все в порядке. – я бросил на Ксандера косой взгляд.

– Ты уверен, что тебе достаточно места? – спросила она. – Я могу поменяться с тобой местами. Или подвинуть свое сидение.

– Я уверен.

– Ты что-нибудь слышал от детей? – спросила она. – Они нормально добрались до туда?

– Да. Они позвонили мне около часа назад. С ними все в порядке.

– О, хорошо. – она выглядела успокоившиеся. – Я думала о них весь день.

Ей действительно нужно было перестать делать и говорить приятные вещи. Я не был уверен, что смогу хотеть ее еще больше, чем уже хотел. Я отвернулся к окну и решил не обращать на нее внимания остаток ночи.

Но это было невозможно.

Сидя напротив нее за столиком в конце "Сломанной спицы", я дергал ногой под красной клетчатой скатертью, и это не попадало в такт музыке. Бар располагался в переоборудованном сарае на старой молочной ферме недалеко от города и пользовался большей популярной среди местных жителей, чем у туристов. Сегодня вечером здесь было полно народу, и все остальные наслаждались музыкой, танцевали под любимые песни и старую классику, пили пиво, играли в бильярд, разговаривали, смеялись и флиртовали, в то время как заведение пульсировало в изнуряющем ритме субботнего вечера в маленьком городке.

Поскольку Ксандер был за рулем, я позволил себе выпить на пару кружек пива больше, чем обычного, надеясь, что алкоголь заглушит мои чувства.

Это не сработало.

Угрюмый и напряженный, я сидел нахмурившись, в то время как все остальные хорошо проводили время. Знакомые лица останавливались у нашего столика, хлопали Ксандера по спине и спрашивали о прогрессе в его баре, представлялись Веронике и кивали мне. Несколько человек пытались завязать со мной разговор, но я оставался задумчивым и необщительным.

Пару раз друзья спрашивали, все ли у меня в порядке, и я огрызался: – Я в порядке. Потом я возвращался к своему пиву и притворялся, что не замечаю женщину напротив, мое тело горело от желания к ней. Она развернула свой стул лицом к группе, не то чтобы я винил ее. Я бы тоже не хотел смотреть на свою сердитую физиономию.

Ее кожа, напротив, казалось, светилась под гирляндами праздничных огней, которые образовывали навес над нашими головами. На ней была маленькая красная юбочка с цветами, которая развевалась каждый раз, когда она танцевала, демонстрируя крошечные черные шорты для йоги под ней. И она много танцевала – каждый раз, когда ее кто-нибудь приглашал. И она была лучшей танцовщицей в мире, легко вращаясь и переступая с ноги на ногу, в сравнении с которой даже неуклюжие, страдающие артритом старики выглядели как Фред Астер. С каждой песней она становилась все более раскрасневшейся и красивой, в то время как я становился все более злым и угрюмым, все ниже опускаясь в своем кресле.

Заиграла песня, и она вскочила на ноги. – О, мне нравится эта песня! Кто-нибудь хочет потанцевать со мной? – она с надеждой оглядела наш столик.

– Я немного устал, – сказал Ксандер, солгав сквозь зубы. – Остин, почему бы тебе не пойти потанцевать?

– Нет. – я схватил свое пиво и сделал глоток.

– Пожалуйста, Остин? – Вероника с надеждой посмотрела на меня, и у меня все сжалось в груди.

– Иди. – Ксандер толкнул меня локтем. – Она даже может заставить тебя хорошо выглядеть.

– Мне этого не хочется, – огрызнулся я.

Ее лицо вытянулось, и она уже собиралась сесть, когда к столику подошел незнакомый мне парень и улыбнулся ей. Он был симпатичным, возможно, лет двадцати с небольшим, высокий, со светлыми волосами и жилистым телосложением. Мне захотелось немедленно надрать ему задницу.

– Привет. Не хочешь потанцевать? – вежливо он спросил ее.

Вероника, славу богу, начала качать головой, но потом вдруг взглянула на меня, а затем просияла от восторга, поджав алые губы. – Спасибо, я бы с удовольствием!

Он предложил ей руку, она взяла его под нее, и они направились на танцпол.

Мой позвоночник выпрямился в кресле, и я так крепко сжал кружку с пивом, что костяшки пальцев побелели.

– Что-то не так, брат? – протянул Ксандер.

Наблюдая, как блондин заключает Веронику в объятия, я почувствовал себя так, словно кто-то только что ввел мне в вены расплавленное стекло. Я даже не смог ответить на вопрос, кипя от ярости, когда она рассмеялась над чем-то, что он сказал, откинув голову назад.

– Чувак, ты выглядишь сумасшедшим, – сказал Ксандер. – Почему ты, блядь, просто не сказал ”да", когда она тебя спросила?

Рука парня на спине Вероники опустилась предательски низко. Я, кажется, зарычал.

– Ты ведешь себя нелепо. Когда эта песня закончится, пойди и пригласи ее на танец.

– Я не люблю танцевать.

– Ну, она любит, так что, если ты не хочешь сидеть здесь и смотреть, как она танцует с другими парнями, пока ты весь вечер ворчишь, как ревнивый пещерный человек, тебе лучше пойти и вмешаться.

– Я не ревную, – выпалил я.

– О, нет? – Ксандер рассмеялся. – Значит, если он попросит ее потусоваться после этого, ты не будешь против? Может, отвезти ее к нему домой? Привезти ее домой поздно?

– Меня это устраивает, – солгал я, желание перевернуть стол нарастало в моей груди и распространялось по рукам. – Сегодня у нее выходной. Она вольна делать все, что ей заблагорассудится.

– Господи Иисусе. Я не могу на это смотреть. Пойду возьму еще пива, хочешь?

– Нет. – все мое внимание было сосредоточено на танцполе. Мне не хотелось ничего, кроме нее. Я так сильно хотел ее, что, когда песня закончилась и все замолчали, чтобы поаплодировать, я встал из-за стола и направился в их сторону.

– Прошу прощения. – я похлопал ее по плечу. – Можно мне следующий танец?

– Извини. – выражение ее лица было холодным. – Я уже пообещала следующий Дэниелу.

Я одарил на Дэниела взглядом, полным едва сдерживаемой ярости. – Ты не возражаешь?

Он сглотнул. Посмотрел на ширину моих плеч и на то, как мои руки были сжаты в кулаки. – Нет, все в порядке. Может быть, увидимся позже, Рони.

Я кипел от злости, когда он уходил. Он уже называл ее Рони?

Когда тот ушел, она повернулась ко мне лицом, выражение ее лица было мертвенно-бледным. – Серьезно? Теперь ты хочешь потанцевать?

– Да.

Группа снова заиграла, на этот раз медленный блюз, но я не мог заставить себя обнять ее и покачиваться, как пары вокруг нас, – я был слишком взвинчен.

Она склонила голову набок. – В чем дело? Боишься прикоснуться ко мне?

– Нет. – но боялся. Если бы я прикоснулся к ней, все было бы кончено.

– Значит, на самом деле ты не хочешь танцевать со мной, а просто не хочешь, чтобы я танцевала с кем-то еще. – она закатила глаза. – Понятно.

Она ушла с танцпола, но вместо того, чтобы вернуться к столику, направилась в сторону туалетов. Я последовал за ней, хотя мне казалось, что все глаза в заведении следят за нами. Но вместо того, чтобы зайти в дамскую комнату, она пронеслась прямо мимо нее. Выскочив через заднюю дверь, она затопала за одну сторону здания, в противоположном направлении от парковки.

– Эй! – позвал я, спеша догнать ее. – Куда ты идешь?

– Оставь меня в покое. Я хочу подышать свежим воздухом.

– Здесь темно!

– Тогда тебе лучше держаться на расстоянии – ты знаешь, что с нами происходит в темноте. Возможно, ты снова начнешь жалеть меня!

– Ты прекратишь? – я подошел достаточно близко, чтобы схватить ее за локоть и развернул лицом к себе. – Я хочу с тобой поговорить.

– Отпусти! – она высвободилась из моей хватки и повернулась ко мне лицом, ее глаза гневно сверкали в лунном свете.

– Мне жаль. – я поднял руки. – Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел…

– Чего? – она скрестила руки на груди, ее глаза расширились. – Наказать меня за то, что я танцевала с кем-то другим? Очевидно, тебе это не понравилось.

– Мне не понравилось, – признался я. – Я хотел, черт возьми, уложить его на лопатки.

– Это смешно. Мы просто танцевали.

– Он обнимал тебя, – я злился.

– И ты приревновал?

– Да!

– Так обними меня своими гребаными руками, Остин! Никто тебя не останавливает!

Доведенный до предела, я сделал именно то, что она сказала – обнял ее и прижался своими губами к ее губам. Мой язык скользнул между ее губ, настойчивый, горячий, требовательный. Я вложил весь гнев, ревность и разочарование в этот поцелуй, отчаянно пытаясь подавить свои вспыхнувшие чувства.

Но ее руки обвились вокруг моей шеи, и она подпрыгнула, обхватив меня ногами, что только подлило масла в огонь. Мои руки скользнули под ее задницу, и я прижал ее спиной к стене старого сарая, которая пульсировала от грохота барабанов внутри. Я прижался своим твердым членом к ее киске, потираясь об нее длинной сквозь эти маленькие черные шортики.

Она застонала мне в губы, и я подумал, поймают ли нас, если я трахну ее прямо здесь, в темноте, у Сломанной Спицы – хотя, честно говоря, я даже не был уверен, что продержусь достаточно долго, чтобы меня поймали. Я был готов кончить в штаны.

Песня подошла к концу, и я услышал свист и аплодисменты из бара. Придя в себя, мне пришлось поставить ее на землю и сделать шаг назад. Мы оба тяжело дышали.

– Боже, – выдохнула она, вытирая рот. – Ты можешь быть таким засранцем, но точно знаешь, как целоваться.

Я поморщился, хотя моя грудь наполнилась гордостью.

Поправив юбку, она прислонилась спиной к стене. – Итак, что теперь? Ты собираешься снова извиниться? Обещать держаться от меня подальше?

– Я должен.

Она уставилась на меня, в ее глазах отражался лунный свет. – Не беспокойся.

– Что это, Вероника? – выпалил я. – Что мы делаем?

– Черт возьми, если бы я знала! Я знаю, что бы мы делали, если бы ты просто расслабился и немного повеселился. Чего ты так боишься?

Я открыл рот, но не извлечь и слова.

– Дети уехали на неделю, Остин. Напряжение между нами сводит нас обоих с ума. Если бы ты не был таким трусом, мы могли бы выкинуть это из головы!

– Я не трус! – сказал я ей. – Дело не только в детях.

– Тогда что? Ты беспокоишься обо мне? Боишься, что я могу подумать, что ты мой парень, если позволю тебе добраться до третьей базы? Пожалуйста. – она подняла руку. – Последнее, что я ищу, – это новые отношения.

Ее слова искушали меня поцеловать ее снова. Отвезти домой и забежать на третью базу – к черту это, я хотел забить. Но что-то меня сдерживало.

– Это неправильно, – упрямо ответил я.

Она наклонила голову. Затем придвинулась достаточно близко, чтобы встать грудь к груди со мной, положив руку на выпуклость в моих джинсах. – Тебе кажется это неправильным?

Я не мог лгать, поэтому промолчал. Как всегда.

Ее губы приподнялись, и она покачала головой. – В следующий раз, когда ты поцелуешь меня, Остин, делай это потому, что тебе этого хочется, а не потому, что не хочешь, чтобы я целовалась с кем-то другим. – она опустила руку. – Или не делай этого вообще.

Затем она повернулась на каблуках и ушла прочь.

Когда мы вышли из бара, она ехала домой на заднем сиденье, напряженная и молчаливая. Я тоже ничего не говорил, и Ксандер оставил попытки завязать разговор и включил радио.

Дома Вероника быстро выскочила из машины. – Спасибо, что подвез меня, было весело, – сказала она без каких-либо эмоций. Затем она захлопнула дверь и зашагала по подъездной дорожке к гаражу.

– Что, черт возьми, произошло между вами, ребята, сегодня вечером? – спросил Ксандер, когда мы смотрели, как она поднимается по лестнице в свою квартиру, освещенную фарами Ксандера.

Я выдохнул и потер затылок. – Я облажался.

– До или после того, как ты попробовал ее помаду? – Ксандер протянул руку и провел по моей шее.

Я оттолкнул его руку и потер то место. – Эта штука похожа на промышленный морской лак. Она не оттирается.

– Знаешь, в чем твоя проблема? У тебя нет утонченности.

– Моя проблема в том, что она работает на меня, придурок, – огрызнулся я. – Что за отец, который трахает няню?

– Не придавай этому значения, – парировал Ксандер. – Это не похоже на то, что она невинный подросток, а ты старик-извращенец. Детей даже нет рядом.

– Что произойдет, если дела пойдут плохо?

Ксандер рассмеялся. – Ты имеешь в виду, что, если ты тупица с двумя детьми?

– Отвали! Я серьезно, Ксандер. – я потер затылок. – Я имею в виду, что произойдет, если я пересплю с ней, а потом будет неловко, и нам придется практически жить вместе до конца лета? Или что, если что-то пойдет не так и она уйдет?

Он пожал плечами. – Я не знаю.

– И не только потому, что связываться с ней рискованно с точки зрения работы, но и потому, что она только что разорвала ужасные отношения. Этот парень был для нее настоящим придурком.

– Вот почему ты ей нужен. Покажи, что не все парни такие.

– Что, если она не в себе? Что, если она просто одинока и уязвима, а я придурок, который воспользовался ею?

Ксандер вздохнул. – Послушай, я не настолько хорошо ее знаю, но она не кажется мне хрупкой.

– Она хорошо это скрывает, – ответил я, вспоминая то, что она рассказывала мне о своем прошлом.

Мой брат на минуту замолчал, уставившись на гараж. – Я не знаю, чувак. Может быть, я неправильно воспринимаю сигналы. Но с моей точки зрения, ты нравишься ей, а она нравится тебе, и вам обоим, кажется, не помешало бы хорошо провести время с кем-то, кому вы доверяете. Вот и все.

Ксандер кое-что понял – Вероника доверяла мне. Возможно, в этом и была проблема. Я не хотел все испортить.

Перегнувшись через меня, он открыл бардачок и достал презерватив. – Но, ради бога, будь осторожен на этот раз.

– Я не собираюсь с ней спать, Ксандер.

Но я взял этот презерватив с собой.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Вероника

Я ПОЗВОЛЯЮ себе зайти в свою квартиру и захлопнуть за собой дверь. Затем я плюхнулась лицом вниз на диван и закричала в подушку.

Что с ним было не так? Хотел ли он меня или нет? Может быть, это была просто его запретная фантазия – он страстно желал няню.

Или, может быть, проблема была во мне. Что со мной было не так, что я так сильно хотела его? Пыталась ли я доказать, что все еще желанна, потому что Нил изменил мне? Я просто отчаянно нуждалась в физической привязанности, поскольку Нил был так скуп на нее? Может быть, мне просто нужно было сдаться. Действительно ли переспав со своим боссом, я смогу улучшить мою жизнь? Или это просто заставило бы меня чувствовать себя хуже по отношению к себе?

Дойдя до ванной, я стянула с себя пропотевшую одежду и приняла душ. Я подумала о завтрашнем дне, когда мы застрянем вместе в машине на шесть часов – и это был только один из способов. О чем, черт возьми, мы собирались говорить? Зная Остина, он мог молчать всю поездку, но я бы сошла с ума.

Выйдя из душа, я высушила полотенцем волосы, почистила зубы и надела большую белую футболку, в которой всегда спала. Когда-то она принадлежала Нилу, и я вроде как ненавидела то, что мне все еще нравилось в ней спать, но она была удобной, и она была у меня так долго, что я все равно никогда не думала о ней как о его. Плюс, единственной пижамой, которую я взяла с собой, была обтягивающая кружевная ночнушка, подаренная Нилом на наш медовый месяц. Я уже выбросила ее.

Я проверила свой телефон на наличие сообщений – ничего, – поставила на зарядку и выключила свет.

Держись подальше от этого окна, сказала я себе. Шторы уже опущены, так что у тебя нет причин подходить туда.

Я подошла туда.

Я робко выглянула из-за шторы. Свет в спальне Остина был уже выключен. Был ли он уже в постели? Может быть, он…

Три резких стука в дверь квартиры заставили меня подпрыгнуть. Бросив последний взгляд через двор на его окно, я медленно направилась к двери. Не надейся, предостерегла я себя. Вероятно, он здесь для того, чтобы перечислить все причины, по которым его не должно здесь быть.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь.

Черт, он был горяч.

Он тоже принял душ – его волосы были влажными и растрепанными, и на нем надеты спортивные штаны, которые были на нем в ту ночь, когда мы целовались у костра. Его ноги были босы.

Как и его грудь.

Глубоко внутри моего тела все расслабилось, а затем напряглось. Мои соски покалывали, и я скрестила руки на груди, чтобы скрыть их заостренные кончики. – Да?

– Я хочу уехать завтра пораньше. Ты сможешь быть готова к восьми?

Я наклонила голову. – Ты пришел сюда без рубашки, чтобы спросить меня, смогу ли я быть готов к восьми?

– Да. – он выглядел взбешенным из-за этого.

– Ты мог бы написать сообщение, – отметила я.

– Я не был уверен в том, ты еще не спишь, – сказал он, защищаясь. – Ты могла бы этого не увидеть.

– Так ты собирался меня разбудить?

Его хмурый вид вернулся. – Послушай, просто будь готова.

– Я буду.

– Отлично.

– Отлично! – я захлопнула дверь прямо у него перед носом. – Придурок!

Надув губы, я некоторое время стояла там, запустив руки в волосы и прислушиваясь к бешеному биению своего пульса.

Затем внезапно дверь широко распахнулась, и он ворвался внутрь, не говоря ни слова, заключив меня в объятия. Наши рты соприкоснулись, когда он пинком захлопнул дверь, его загривок грубо коснулся моей челюсти, а руки скользнули мне под рубашку. Я наклонила голову, когда его язык проник между моими губами, и провела руками по его груди, рельефной, мускулистой и покрытой волосами. Он втолкнул меня дальше в квартиру, не прерывая поцелуя.

Он вернулся! Он вернулся!

Но какая-то часть меня хотела знать почему.

– Подожди, – сказала я, задыхаясь, схватив его за шею, пока его рот прокладывал путь к моему горлу. – Подожди минутку. Почему ты здесь?

– Разве это не очевидно? – его рука скользнула вниз по задней части моих трусиков, его пальцы схватили мою попку, сильно разминая.

– Я хочу это услышать.

– Отлично. Я здесь, чтобы трахнуть тебя. Хочешь, я тоже расскажу об этом?

Я рассмеялась, потому что было так приятно чувствовать его прикосновения, слышать, как он так говорит, знать, что он хочет меня так же, как я хочу его. Его запах – чистый и мужской – заполнил мои легкие. – Да.

Внезапно он подхватил меня на руки и понес в дальний конец квартиры. – Сейчас я отнесу тебя в спальню. – он бросил меня на кровать, стянул футболку через голову. – Я срываю одежду с твоего тела. – стянул с меня нижнее белье, его глаза блуждали по всей моей коже. – Я смотрю на тебя обнаженную и удивляюсь, как, черт возьми, я думал, что смогу держаться от тебя подальше.

– Сила воли? – предложила я, когда он схватил меня под коленями и дернул к краю кровати.

– Ни у кого нет такой силы воли. – он склонился надо мной, упершись руками в матрас у моих плеч, и накрыл мой рот своим. Его поцелуй был глубоким и требовательным, его язык двигался напротив моего так, что все мое тело дрожало от предвкушения. Я вцепилась в его влажные волосы, пока он прокладывал поцелуями путь вниз по моей шее и груди, обхватывая губами один твердый сосок. Он жадно посасывал, посылая во мне волны желания. Затем он переключил свое внимание на другую грудь, обводя языком вокруг ее напряженной вершины и нежно покусывая ее. Затем его рот переместился от моего пупка прямо на юг, бархатная мягкость его губ восхитительно контрастировала с текстурой его колючей челюсти. Он раздвинул мои ноги и потерся носом о мой клитор, глубоко вдыхая и дразня меня одним долгим, томным движением языка.

– О боже, – захныкала я.

Он снова выпрямился. – Хорошо, итак, вот я здесь и собираюсь просмотреть предстоящие достопримечательности – видишь, что я там натворил? – потому что с этого момента мой рот будет занят.

– Хорошо. – мои внутренности трепетали от нервов и возбуждения.

Он провел руками по внутренней стороне моих бедер. – Я собираюсь провести руками по всему твоему телу. Я собираюсь облизать каждый дюйм твоей кожи. Я собираюсь трахнуть тебя пальцами и языком, а после того, как ты вот так кончишь, я собираюсь трахнуть тебя своим членом, глубоко и жестко. И я не собираюсь останавливаться, пока не почувствую, что ты снова кончаешь. Как это звучит?

– Это… это звучит заманчиво, – выдохнула я, свесив пальцы ног с края матраса.

Это было больше, чем просто хорошо – это было захватывающе.

И он тоже не торопился – особенно когда опустился на колени на пол рядом с кроватью и зарылся головой между моих ног, лаская мой клитор с большим вниманием, мастерством и терпением, чем когда-либо предлагал какой-либо мужчина. Его язык был чудом, инструментом невероятной ловкости и универсальности, инструментом, который мог сыграть любую мелодию, которую вы пожелаете, в то время как его пальцы аккомпанировали ей в совершенной гармонии.

И, поверьте мне, я танцевала под эту мелодию.

Я извивалась, выгибалась и извивалась под ним, мои пальцы впивались в простыни, в его волосы. Он рычал и стонал, каждый звук, исходящий из глубины его горла, поднимал меня выше. Я закинула одну ногу ему на плечо, приподнимая бедра синхронно с ритмом движения его пальцев внутри меня. Он прижался ртом к моему набухшему клитору, дразня его быстрыми движениями языка, посасывая его с ненасытной самозабвенностью, пока меня не начало лихорадить от желания, нижняя часть моего тела гудела от восторга, мои крики становились все громче, чаще и пронзительнее, пока фейерверк не взорвался в темноте за моими глазами, и мое тело не забилось в конвульсиях от чистого, первобытного удовольствия. Боже мой, как хорошо было полностью отдаться этому желанию, чувствовать, как оно волнами проходит через меня, снимая все напряжение с моих мышц.

И это еще не было окончено.

С последним хриплым рычанием Остин оторвал свой рот от моего тела и поднялся на ноги. Тяжело дыша, я приподнялась на локтях и смотрела, как он сбрасывает одежду, пока не предстал передо мной обнаженным. Свет лился из-за его спины, освещая очертания его тела – широкие плечи, вздымающуюся грудь, сужающийся торс, крепкие руки. Я наблюдала, как одна из этих рук начала двигаться, когда он взял свой член в руку и провел кулаком вверх-вниз по его длине.

– Хотела бы я разглядеть тебя получше, – прошептала я.

– Тебе нравится смотреть? – его голос казался еще более глубоким.

– Может быть, в следующий раз. – я потянулась к нему, притягивая к себе. – Антракт закончился, и я с нетерпением жду второй половины этого шоу.

Низкий сексуальный смех вырвался из его груди, когда он растянулся надо мной, расположив свои бедра между моими. Затем он остановился. – Черт. Подожди.

– Что случилось?

Он поискал свои спортивные штаны и вытащил из кармана презерватив. – Все в порядке. Я просто осторожен. Всегда.

Мне делали противозачаточные уколы, но я понимала его страх.

– Просто чтобы ты знала, у меня ни с кем не было много лет, – быстро сказал он.

– Лет? – повторила я, ошеломленная признанием.

– Я не валяю дурака – этот город слишком мал.

– Значит, ты все время разгуливаешь с презервативами в кармане?

– Ксандер подарил мне их недавно. – он снова встал на колени у меня между ног. – Хотя я клялся, что ничего не случится.

Я протянула руку между нами, чтобы обхватить пальцами его тяжелый, твердый член, потирая его кончик вверх и вниз по своему гладкому центру. – Я сохраню твой секрет, если ты сдержишь свое обещание заставить меня кончить снова.

Его эрекция уплотнилась в моей ладони. – Я человек слова, Вероника Саттон.

– Я знаю, что ты такой, – сказала я, расслабляя его гладкую, широкую головку внутри себя. Затем я позволяю ему взять верх, провожу руками по его рельефному прессу и вверх по груди, сжимаю его бицепсы, когда он проникает глубже.

– Боже, ты прекрасна, – сказал он, медленно входя в мое тело медленными, размеренными толчками, с каждым разом давая мне немного больше. – Ты такая красивая, и такая тугая, и такая влажная, черт. – его глаза закрылись, и его член один раз запульсировал.

Я хихикнула – ничего не могла с собой поделать. – Это было давно, не так ли?

Он зарычал на меня. – Будь умницей, малышка. Или я не дам тебе того, чего ты хочешь.

– Прости, прости. – я притянула его ближе и зарылась лицом в его шею, целуя его шею, челюсть, ключицу. Потерлась губами о его загривок. – Я буду хорошей.

Он вошел глубже, так глубоко, что я ахнула. Затем я закрыла глаза от острой боли, у меня перехватило дыхание.

– Дыши, детка, – сказал он тем низким, сексуальным голосом, в котором мне хотелось утонуть. Он начал двигаться во мне долгими, неторопливыми движениями, и мое тело задрожало и напряглось, во мне снова зародилась потребность.

– Да, – прошептала я, проводя руками по его рукам, спине и шее. – Я хочу этого. Я хочу тебя. С того момента, как увидела тебя.

Мои слова, казалось, зажгли что-то внутри него, и его толчки стали быстрее, жестче, глубже. Я вцепилась в него так, словно он мог столкнуть меня прямо с края матраса. Наше дыхание стало неровным, тела скользкими от пота.

Я провела руками по обе стороны от его позвоночника к заднице, с волнением наблюдая, как напрягаются мышцы под его разгоряченной кожей. Впившись пальцами в его плоть, я притянула его к себе, встречая каждый толчок его бедер собственным движением, в восторге от того, как легко наши тела двигались вместе.

– К черту все, – прохрипел он, немного замедляя шаг.

– Не останавливайся, – умоляла я, открываясь для него шире, поднимаясь выше, принимая его глубже – так глубоко, что он коснулся волшебного места внутри меня, которое заставило все мое тело непроизвольно сжаться вокруг него почти до боли. – О боже, прямо здесь… Я не могу, я собираюсь – Но я потеряла способность формулировать слова, когда напряжение спало, и второй оргазм пронзил меня, облегчение разлилось по всему моему телу, от сердцевины до конечностей, до пальцев на руках и ногах.

Как будто он ждал меня, кульминация Остина наступила, когда моя ослабевала, так что я могла чувствовать каждый его пульс внутри себя. За затихающим грохотом моего сердца я услышала его гортанный стон. Под моими руками я почувствовала, как его мышцы дернулись и затихли.

Я не смогла сдержать улыбку, которая появилась на моих губах, когда он рухнул на меня. Я подумала, что это великолепное представление. Техника? Десять. Хореография? Десять. Артистизм? Десять. Мне нравился каждый момент от входа до выхода, и я хочу выхода на бис.

Остин поднял голову. – Ты смеешься?

– Я это делаю?

– Да. И как бы мне ни нравилось, как ты смеешься, это не должно было быть смешно.

– Это было не так! Клянусь, это было не смешно. Это было очень серьезно. У меня было два очень серьезных оргазма.

– Вот так-то лучше. – он кивнул с самоуверенным удовлетворением.

– Я просто подумала кое о чем, что заставило меня улыбнуться.

– О да? Что?

– Ты стоишь там на пороге моего дома без рубашки, с презервативом в кармане, притворяясь, что зашел сообщить мне время завтрашнего отъезда. Ты действительно думал, что сможешь меня одурачить?