Текст книги "Безудержная любовь (ЛП)"

Автор книги: Мелани Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ПЯТЬ

Вероника

Я НЕ ХОТЕЛА возвращаться в дом Бакли.

После того как Остин сказал «спасибо», что на самом деле это было больше похоже на «пошла ты», – я схватила свою сумочку и как можно быстрее выскочила из гостиной. Я видела, что Мейбл чувствовала себя так же ужасно, как и я. Дети, которые сидели бок о бок на одной ступеньке и слушали все, помахали мне на прощание с грустными лицами.

– Мне бы хотелось, чтобы ты была нашей няней, – сказала Аделаида.

– Мне тоже, – повторил ее брат.

Впервые я подумала о том, насколько интересной была бы эта работа, и очень пожалела, что отказалась от нее. У меня бы могла быть возможность провести лето в этом очаровательном, дружелюбном городке, гулять с этими очаровательными детьми на пляже, кататься на велосипедах, есть мороженое и помадку. Мы могли бы делать поделки и раскрашивать. Печь праздничные торты и есть тесто из миски. Придумывать танцы и устраивать представления на заднем дворе. На самом деле я любила детей и хотела, чтобы у меня когда-нибудь были свои.

Черт возьми, я могла бы стать хорошей няней! А этот заносчивый придурок даже не дал мне шанса. Да и умел ли он вообще улыбаться?

Пока я шла к гостинице, которая, если верить моему почти разрядившемуся телефону, находилась в одной миле от города, адреналин, который помог мне пережить этот день, начал улетучиваться. Я несколько раз тяжело сглотнула, но комок в горле упорно не желал рассасываться. На глаза навернулись слезы. Я сделала несколько глубоких вдохов и сосредоточилась на том, чтобы уловить в воздухе разные запахи: помадки, залива, кустов сирени на чьем-то дворе. Я уже почти взяла эмоции под контроль, когда в моей сумке зажужжал телефон.

Это была Морган.

– Ну как? – пискнула она. – Какие новости? Ты теперь миссис Вероника Вандерхуф?

– Вообще-то, нет. Я не она. – боже, как приятно было это сказать.

Тишина. А потом: – Подожди. Что?

– Я не вышла за него замуж.

Опять молчание. – Ты серьезно?

– Да.

– Алле-блядь-луя! Но ты в порядке?

– Я в порядке. – я вздохнула. – Или буду. Думаю, я все еще в шоке.

– Что случилось?

– Примерно за полчаса до церемонии он прислал мне сообщение, предназначенное для кое-кого другого.

– И кто же этот кое-кто? – Морган не удивилась.

– Валери. Его ассистентка. Должно быть, он нажал на букву V в своем телефоне и не обратил внимания на то, чье именно имя высветилось.

– Это потому, что ты была помолвлена с полным придурком, который тебя не заслуживает и никогда не заслуживал, – сказала Морган, – Но продолжай. Я постараюсь не выносить дополнительных суждений до конца.

– Кажется, они могли быть вместе прошлой ночью.

– Где?

– Я не знаю точно. Может быть, Валери остановилась в загородном доме семьи. А может, он пошел к ней в номер. Я осталась одна в гостинице, в которой мы с тобой планировали остановиться.

Морган застонала. – Боже, Рони, мне так жаль, что меня нет рядом. Моему ребенку приспичило появиться так рано. Я никогда в жизни никуда не опаздывала! Должно быть, это он унаследовал от Джейка.

Я не могла не улыбнуться, вспомнив все те звонки, которые Морган чуть не пропустила, когда мы вместе были рокетками. – Как дела у ребенка?

– Хорошо. – голос Морган потеплел. – Он выписан из отделения интенсивной терапии, дышит самостоятельно и хорошо ест. Доктор с осторожным оптимизмом говорит, что мы сможем забрать его домой в течение недели.

– Это потрясающе. Не могу дождаться встречи с ним.

– Сделай это. Убеги. Сядь на самолет до Нью-Йорка прямо сейчас, черт возьми.

– И что делать? Где жить? – я свернула за угол и побрела дальше по холму в сторону гостиницы "Вишневый цветок". – Как я вообще сяду на самолет? У меня нет денег, которые не принадлежат ему, и я отказываюсь тратить еще хоть один цент из Вандерхуфа.

– Он твой должник, Рони. Мы найдем тебе работу. Ты можешь жить здесь.

– В твоей двухкомнатной квартире с мужем и новорожденным? – Морган вышла замуж за талантливого композитора и музыкального директора, но даже их совместные доходы не позволяли оплачивать аренду жилья на Манхэттене, и их квартира была небольшой. – Ни в коем случае. Я не навязываюсь вам, ребята.

– Вот что ты сделаешь. – продолжила она, как будто я вообще ничего не говорила. – Ты как можно скорее пойдешь в банк и снимешь деньги со всех счетов, которые только можешь – сберегательных и расчетных. Потом ты…

– Ты шутишь? Моего имени нет ни на одном банковском счете, Морган. У меня была кредитная карта, которую Нил погасил. Он давал мне карманные деньги наличными.

Моя лучшая подруга зарычала. – Боже, я ненавижу его. И если бы я была лучшей подругой, то я бы не позволила тебе сказать ему "да" и уехать.

– В этом нет твоей вины. Ты была занята тем, что выходила замуж, была беременна и счастлива. – мой голос стал тише. – И я дала маме обещание. Я чувствовала, что в долгу перед ней.

– Ты ничего ей не должна. – голос Морган был тверд. – Я знаю, как сильно ты любила свою маму, Рони. Я знаю, как она забеременела в восемнадцать лет. Я знаю, что ее бросил парень и от нее отреклись родители. Я знаю, на скольких работах она трудилась, чтобы оплатить твое обучение танцам. Но ты не обязана ей этим.

– Я не знаю, когда она спала, – вклинилась я, хотя Морган уже слышал все мои истории в самом начале нашей дружбы. – Но она ни разу не пожаловалась. Она хотела, чтобы моя мечта сбылась.

– И она сбылась, – мягко сказала она. – Ты не думаешь, что твоя мама хотела бы, чтобы ты продолжала танцевать? Ей нравилось наблюдать за тобой!

– Но ей также нравилось видеть меня с Нилом. Она была так очарована им и его обещанием, что он всегда будет заботиться обо мне. Она была в восторге от его денег.

– А как же любовь? Разве ты не кажется, что она хотела, чтобы ты нашла любовь?

Я прикусила язык. Отношения моей матери с любовью были сложными. Она сильно влюбилась в человека, который ее предал, поэтому всю жизнь давала мне понять, что романтическая любовь – это не то, чему можно доверять.

Твое сердце может ввести тебя в заблуждение. Лучше думать головой.

Охраняй свое сердце, как свой дом, – всегда говорила она. Будь осторожна с теми, кого впускаешь.

– Потому что Нил не был способен любить, – продолжала Морган. – Однажды вечером он увидел на сцене то, что ему понравилось, – самый яркий, самый блестящий, самый красивый объект, который он только мог себе представить, – и когда ты отказала ему в первые несколько раз, он еще сильнее захотел доказать, что может заполучить тебя, потому что он привык получать то, что хочет. Но это не любовь, Рони. Это просто жадность.

– Я знаю. Но я тоже его не любила.

– Надеюсь, ты ему это сказала?

– Думаю, это подразумевалось, когда я отказалась выйти за него замуж.

– Боже, как бы я хотела быть там. – тон Моргана смягчился. – И как старина Корнелиус воспринял новость? Не могу представить, что он был очень рад тому, что его бросили в день свадьбы.

– Он не был счастлив. Не после того, как это сделала я. – я рассказала ей всю историю, и она разразилась хохотом.

– Это лучшее, что я когда-либо слышала, – сказала она. – Наконец-то он получил по заслугам. Итак, что ты теперь будешь делать?

– Ну, сначала мне нужно вылезти из этого платья. – добравшись до гостиницы, я направилась по дорожке к главному входу. – Затем зарядить телефон. Потом хорошенько выспаться. После этого я смогу трезво мыслить.

– Подожди, ты все еще в этом платье?

– Да. В нем я даже проходила собеседование на работу няни.

– На какую работу?

– На работу няни. Но я ее не получила.

Морган снова засмеялась. – У тебя был чертовски трудный день, Вероника Саттон. Но если кто-то и может оправиться после такого, то это ты.

– Спасибо. – я открыла дверь и вошла в холл отеля Вишневый Цветок. – Я позвоню тебе завтра.

– Я люблю тебя, и все будет хорошо.

– Я тоже тебя люблю. И надеюсь, что ты права.

Но она не была права.

По дороге через вестибюль меня остановил нервно выглядящий сотрудник по имени Рэндалл, который сообщил мне бомбу – точнее, несколько бомб.

Меня выселили. У меня было десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть помещение. Номер кредитной карты, который я указала для оплаты расходов, был уже недействителен.

– Должно быть, произошла какая-то ошибка, – начала я, и тут меня осенило.

Это сделал Нил. Это был его способ показать мне, что он все еще контролирует ситуацию. Он все еще держал мою судьбу в своих руках. Я нуждалась в нем. Без него я была никем.

Ну и черту это.

На всякий случай, если этому Рэндаллу заплатили за то, чтобы он доложил Нилу, я отказалась умолять или разваливаться перед ним на части. С гордо поднятым подбородком я поднялась в свою комнату и под пристальным взглядом Рэндалла сложила все свои вещи в чемодан.

– Можно мне минутку побыть одной, чтобы переодеться, пожалуйста? – спросила я.

Он кивнул и вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, из меня вырвался всхлип, но я подавила его. Быстро, как только могла, я скинула свадебное платье и переоделась в джинсовые шорты и черную футболку, завязав футболку на талии так, как нравилось мне и как ненавидел Нил. В ванной я вымыла лицо и выдернула шпильки из шиньона, оставив волосы распущенными по плечам. Снова надев кроссовки, я взяла свои сумки и открыла дверь.

Рэндалл окинул взглядом комнату, выражение его лица было недоверчивым, словно я пыталась уйти с лампой или подушкой. – А это что? – он указал на что-то.

Я оглянулась и увидела свое свадебное платье в грустном, сдувшемся ворохе тюля и шелка на полу. – Оно мне не нужно. Это мусор.

– Вы просто оставите это так?

– О, простите. – я вернулась в комнату и скомкала платье в клубок, насколько смогла, а затем устроила целое шоу, пытаясь запихнуть его в крошечную корзину для мусора. Оно переполнилось через край, как пена в слишком быстро налитом пиве. – Так лучше?

Прежде чем он успел ответить, я вышла, волоча за собой чемодан, набитый одеждой для роскошного медового месяца на Гавайях.

Только когда я добралась до тротуара возле гостиницы и поняла, что мне совершенно некуда идти и на моем счету меньше пяти долларов, я сдалась и пролила несколько слез, волоча сумку по шершавому цементу. Но мама учила меня, что нет смысла плакать из-за пролитого молока, поэтому я достала из сумочки салфетку, вытерла лицо и составила план.

Морган могла бы прислать мне денег, верно? Все, что мне было нужно, – это билет на поезд до Чикаго, чтобы я могла купить себе одежду, а потом – билет на самолет до Нью-Йорка. И я верну их с процентами, как только смогу устроиться на работу – я соглашусь на что угодно.

Я достала телефон, чтобы позвонить ей – батарея была разряжена.

– Ладно, Вселенная, – пробормотала я, смотря на сумеречное небо. – И что теперь?

Вселенная раздражающе молчала.

– Отлично, – пробормотала я. – Будь по-твоему. – я решила отправиться на Главную улицу. Может, Ари и Стив позволят мне зарядить телефон в "Мо".

Но когда я дошла до "Мо" и заглянула в окно, Ари и Стива нигде не было видно, а за стойкой стояли незнакомые официанты. Слишком униженная, чтобы войти и объяснить ситуацию новой толпе, я сдержала слезы и снова повернула назад.

Я знала только одно место, куда можно пойти еще.

Молясь, чтобы Мейбл открыла дверь и мне не пришлось бы снова сталкиваться с Остином Бакли (теперь я знала, что Ари имел в виду под «напряженным»), я постучала три раза.

Близнецы бросились к двери, словно наперегонки. Оуэн оказался первым и открыл дверь. – Привет, – сказал он.

– Привет, Оуэн. Привет, Аделаида.

– Вероника? – девочка наклонила голову. – Ты выглядишь по-другому. Мне нравятся твои волосы.

– Спасибо. – я попыталась улыбнуться. – Мне было интересно, здесь ли Мейбл?

– Я позову ее! – Аделаида убежала, оставив нас с Оуэном наедине.

– Ты можешь войти, – сказал он. – Ты не совсем незнакомый человек, так что я не думаю, что мой папа рассердился бы.

– Все в порядке. Я не против подождать здесь, на крыльце.

Оуэн вышел наружу, позволив сетчатой двери захлопнуться за ним. – Что это? – спросил он, указывая на мой чемодан. – Ты собираешься в путешествие?

– Должна была, но его отменили.

– Нашу прошлогоднюю поездку в дюны Спящего медведя пришлось отменить, потому что у дедушки случился сердечный приступ.

– О нет! – сказала я. – Надеюсь, теперь с ним все в порядке.

– Да. Скоро мы поедем в Калифорнию к маме. Мы ездим туда каждое лето.

Итак, она жила на другом конце страны. Интересно. – Это будет весело.

– Не все дети живут со своими мамой и папой, – продолжил он. – Некоторые дети живут только с папой, как мы с Адди, а некоторые – только с мамой.

– Естественно. Я жила только с мамой.

– Ты навещала своего папу?

– Э-э, нет. Я не навещала.

– Это потому, что твоя мама слишком сильно скучала по тебе? Папа говорит, что именно поэтому мы ездим в Калифорнию только раз в год. Он слишком скучает по нам, когда нас нет.

– Что-то вроде того, – сказала я, неохотно находя милым, что Остин казался таким преданным отцом. Жаль, что он был таким занудой.

– Ты созванивалась со своим папой по FaceTime? Мы общаемся с мамой в FaceTime по вечерам в воскресенье.

Прежде чем я успела ответить, дверь распахнулась, и на крыльцо выскочила Мейбл, за которой следовал хмурый Остин, а затем более высокая версия Остина, но с бородой и улыбкой. Последней за дверь вышла Аделаида.

– Вероника, – задыхаясь, сказала Мейбл. – Ты в порядке?

– И да, и нет, – ответила я. – Я сейчас на мели, и мой телефон разрядился. Простите, что спрашиваю, но, как вы думаете, я могу зарядить его здесь? Может, на крыльце есть розетка?

– Ее нет, – сказал Остин, выглядя расстроенным моим возвращением. Может, я прервала ужин или что-то в этом роде.

– Привет, – сказал бородатый, улыбающийся парень, протягивая руку. – Я Ксандер Бакли.

– Вероника Саттон. Приятно познакомиться.

– Вы можете зарядить свой телефон у меня дома, – предложил Ксандер. – Мы с папой живем в двух минутах отсюда, и у нас полно розеток.

– Это смешно, – сказала Мейбл. – Ты можешь зарядить свой телефон здесь, Вероника. Давай просто зайдем внутрь.

Остин открыл было рот, как будто хотел возразить, но Мейбл заставила его замолчать взглядом и приказала: – Занеси ее чемодан в дом, Остин.

– Зачем? – спросил здоровяк. – Она здесь не останется.

– Я принесу его, – сказал Ксандер с ухмылкой. – В любом случае, он слишком тяжелый для Остина.

ШЕСТЬ

Остин

ОНА БЫЛА КРАСИВЕЕ, чем в моих мотоциклетных фантазиях. Может быть, дело в том, что она распустила волосы – они были волнистыми и светло-русыми, а ещё казались мягкими, как кукурузный крахмал. Может быть, дело в том, что она переоделась в шорты, выставив на всеобщее обозрение свои ноги – у нее определенно были конечности танцовщицы. А может быть, дело в том, что она смыла с лица макияж, и ее голубые глаза казались еще более уязвимыми. Я мог сказать, что она плакала, и это ослабило мою защиту.

Она поймала мой пристальный взгляд, когда мы заняли места друг напротив друга за обеденным столом, и я быстро отвел глаза. Оуэн сидел справа от меня, Аделаида – напротив него, и они продолжали ужинать. Ксандер сел на другом конце стола, откинув ножки стула, который я сделал, хотя я миллион раз просил его не делать этого.

– Вероника, тебе что-нибудь принести? – спросила Мейбл из кухни, как будто это был светский визит. – Может, бокал вина?

– Нет, спасибо. Мне просто нужно зарядить свой телефон на несколько минут, а потом я смогу уйти. Я уверена, что моя подруга из Нью-Йорка вышлет мне билет на поезд, чтобы вернуться в Чикаго. Мне просто нужно позвонить ей.

– Я подключила его к сети, так что он уже заряжается, – сказала Мейбл, доставая из холодильника бутылку белого вина и наливая себе бокал. – Но раз уж он совсем разрядился, думаю, у тебя есть время выпить один бокал.

– Она уже сказала "нет", Мейбл. Прекрати это. – я бросил взгляд на сестру, которая показала мне язык.

Вероника заговорила. – Вообще-то, бокал вина – звучит заманчиво. Спасибо.

Когда я посмотрел на нее, она встретилась со мной взглядом. Немного вызывающе.

Мейбл подошла к столу с двумя полными бокалами вина и поставила один перед Вероникой. – Держи. Остин, могу я предложить тебе пиво? Чтобы разрядить эту обстановку?

– Какую обстановку? – я знал, что веду себя как придурок, но ничего не мог с собой поделать. Что-то в женщине, сидящей напротив меня, заставляло меня быть напряженным, как канат. Возможно, дело было в ее губах. Они выглядели пухлыми и манящими без ярко-красного оттенка. Как спелый персик.

– Может, он проголодался, – предположил Ксандер.

– Макароны на плите, – сказала Мейбл. – Все желающие могут поесть.

– Я не голоден, – огрызнулся я. Что мне хотелось, так попробовать эти губы на вкус.

– Итак, Вероника, как долго ты пробудешь в городе? – спросил Ксандер.

– Я не знаю точно. – она скрестила кончики больших пальцев и уставилась на них. – На данный момент мои обстоятельства немного… неопределенны.

– Где ты остановилась на ночь? – спросила Мейбл.

– Хм, это тоже пока неясно. – она сделала глоток вина. – Мой бывший жених уже бросил меня. Гостиница, где я остановилась, выгнала меня. А моя кредитная карта заморожена.

У Мейбл отпала челюсть. – Серьезно? Твой бывший уже сделал все это?

– Он хорош в том, чтобы получать то, что хочет, и тогда, когда он этого хочет.

– Богатые парни всегда такие, – пробормотал я.

– Этот парень богат? – спросил Ксандер.

– Вандерхуф, – сказал я.

– О. – Ксандер кивнул. – Да, я знаю эту семью. Сборище придурков. Они каждое лето приходили в ресторан на пирсе и жаловались на все – на свой столик, обслуживание, еду. Они еще и платили дерьмовые чаевые.

– Вероника, у тебя есть другая кредитная карта? – спросила Мейбл. – Или куда можно пойти вечером? Что, если ты не сможешь дозвониться до своей подруги?

– Я как-нибудь разберусь с этим, – сказала Вероника, снова поднимая бокал с вином. – Я всегда могу просто переночевать на вокзале.

Я знал, что собирается сказать сестра, еще до того, как она это сделала.

– Я думаю, тебе лучше остаться здесь, – сказала Мейбл, как раз вовремя.

– Нет, – сказали мы с Вероникой одновременно.

Наши глаза снова встретились. Воздух потрескивал от электричества.

Вероника отвела взгляд первой, а потом перевела взгляд на Мейбл. – Это очень мило с твоей стороны, но я действительно не могу принять предложение.

– Конечно, можешь. Ты можешь спать в комнате над гаражом. А я буду спать здесь, на диване.

– Я не могу занять твою комнату, – запротестовала Вероника.

– Я настаиваю, – сказала Мейбл, будто это место принадлежало ей, чтобы сдавать его в аренду.

– Ты всегда можешь остаться в папином доме, Мейбл, – предложил Ксандер. – Твоя старая комната пустует, и я уверен, что папа был бы рад провести с тобой еще немного времени, прежде чем ты уедешь в Вирджинию.

Я бросил на него испепеляющий взгляд.

– Хорошая идея, Ксандер! Именно так я и сделаю. Я еще не закончила собирать вещи, – обратилась Мейбл к Веронике, – Но это займет у меня не больше часа. Я постелю новые простыни на кровать, и тогда комната будет в твоем полном распоряжении – если тебе, конечно, будет удобно оставаться здесь.

Вероника покачала головой. – Я действительно не могу.

– Но тогда где…

– Она сказала, что ей это не нравится, Мейбл. – я бросил на сестру взгляд, который говорил: «Прекрати».

– Я этого не говорила.

– А? – я с прищуром посмотрел на Веронику.

– Я не говорила, что меня это не устраивает, – уточнила она. – Я просто не хочу быть обузой.

– Ты вовсе не обуза, – настаивала Мейбл. – В нашей семье нас учили приветствовать каждого и протягивать руку помощи, когда это необходимо. А после того, что ты пережила, тебе бы не помешало немного великодушия. Очевидно, мой брат это видит.

Я сжал челюсти.

– Ты не должна покидать гавань Вишневого Дерева с ощущением того, что это не дружелюбное место, – продолжила Мейбл. – Правда, Ксандер?

– Верно. – мой придурковатый брат кивнул. – В этом городе мы открываем свои сердца и дома для тех, кто в них нуждается.

– Тогда решено. – выражение лица Мейбл было торжествующим. – Она останется здесь на ночь. Хорошо, Остин?

Я попал в ловушку. Если не хотел, чтобы мои дети увидели, как веду себя как настоящий мудак и выбрасываю на улицу эту бездомную девушку, мне необходимо было согласиться. – Отлично. На одну ночь.

– Это действительно мило с твоей стороны. – Вероника улыбнулась мне. – Спасибо.

Клянусь, мне не померещилось выражение ее глаз, которое говорило: ”я выиграла этот раунд, не так ли?”.

– Почему бы тебе не взять свой чемодан и не пойти со мной в гараж? – предложила Мейбл. – Я покажу тебе комнату, и мы можем выпить вина, пока я буду собирать вещи. А потом отправлюсь к папе.

– Звучит неплохо. – Вероника отодвинула стул и встала. Затем она провела кончиками пальцев по гладкой глянцевой поверхности стола, который я смастерил из подручного амбарного дерева. – Вау. Этот стол очень красивый.

Ладно, хорошо. У нее был хороший вкус.

– Чувак, не могу поверить, что ты отказал ей в работе, – сказал мне Ксандер после того, как Вероника и Мейбл ушли в гараж, прихватив с собой детей. Мы были на кухне, наполняя миски макаронами из кастрюли на плите.

– Ты бы поверил в это, если бы был здесь, когда она проходила собеседование, – сказал я, доставая пиво из холодильника.

– Достань мне тоже, – сказал Ксандер, направляясь к столу.

Я подцепил пальцами вторую бутылку, а затем бедром захлопнул дверцу холодильника. Снова заняв свое место, я отправил одну бутылку в сторону брата.

Он легко поймал ее. – Так скажи мне, почему ты не нанял ее.

Сначала я откупорил свое пиво и сделал большой глоток. – У нее не было опыта.

– Но она горячая штучка.

– Если бы у тебя были дети, ты бы знал, что сексуальность – наименее важное качество няни.

– Это не должно ранить. – сказал Ксандер. – Слушай, я люблю этих двоих, как своих, и я просто говорю, что дал бы этой девушке шанс. Она кажется классной. Честной. Надежной. – он постучал себя по виску. – У меня хорошее чутье на такие вещи.

– У нее нет опыта. Нет машины. Никаких рекомендаций. И она не умеет готовить, – сказал я, копаясь в макаронах. – Мы будем голодать.

– Так ты ешь еду на вынос.

– Я разорюсь. И вообще, я не в восторге от того, что здесь живет чужой человек.

Ксандер помолчал минуту или две. – Не набрасывайся на меня как медведь гризли за то, что я это предложил, но как насчет того, чтобы им подольше погостить в Калифорнии?

– Нет. – я покачал головой. – Не вариант.

– Остин, у тебя есть эти дети пятьдесят одну неделю в году.

– И то, что их нет, достаточно тяжело.

– Но они больше не младенцы. Санса может справиться с двумя семилетними детьми за лето, не так ли?

– Не вариант.

– Но разве ты не мог бы…

Я смерил его взглядом. – Нет. Не вариант.

– Ладно, ладно. – Ксандер отступил. – Просто пытаюсь помочь. И мне никогда не казалось справедливым, что ты единственный родитель, работающий двадцать четыре на семь.

– Так все и должно быть, – сказал я. – Либо отец на полный день, либо ничего. Она не хотела детей.

Я тоже не хотел – во всяком случае, пока не хотел.

Я до сих пор помню панику, охватившую мое сердце, когда Санса – студентка художественного факультета, с которой я познакомился на каникулах в Санта-Крузе⁸ и провел несколько дней, наполненных текилой и сексом на пляже, – позвонила мне чтобы сообщить о своей беременности. Ей был всего двадцать один год, она все еще училась в колледже, по уши в студенческих кредитах, была до смерти напугана, не уверена, что вообще хочет детей, и определенно не готова быть родителем на том этапе своей жизни. По ее словам, она была готова родить ребенка, но потом планировала отдать его на усыновление.

Моя реакция была незамедлительной. – Я буду растить его, – сказал я ей, хотя был в ужасе. – Роди ребенка, и я буду его воспитывать.

Конечно, телефонный звонок две недели спустя стал еще большим шоком – она была беременна близнецами.

– Ты все еще хочешь их? – спросила она.

– Да, – ответил я, когда комната закружилась вокруг меня. – Я буду воспитывать их обоих.

После того как мы оба повесили трубку, я потерял сознание.

Я помог Мейбл погрузить ее вещи в машину.

– Береги себя, – грубовато произнес я, когда мы обнялись на прощание на подъездной дорожке. Я не был силен в проявлении привязанности. – Не проваливайся ни в какие ямы на раскопках.

– Не буду. – она крепко сжала меня – привязанность давалась ей легко. – Спасибо, что отпустил меня.

– Не стоит благодарности. Иди и покажи им всем, какая ты умная.

– Я так и сделаю. – понизив голос до шепота, она притянула меня к себе, чтобы прижаться губами к моему уху. – Послушай, если ты передумаешь насчет Вероники, она всегда может воспользоваться моей машиной этим летом. Я оставлю ключи у папы.

– Я не передумаю. – я попытался отпустить ее, но она цеплялась, как обезьяна.

– Она может быть полезна для тебя, Остин.

Я стряхнул ее с себя. – Проваливай.

– Ладно, ладно. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – у меня немного заболело сердце, пока я глядел, как моя сестра уходит. Когда она была здесь, то занималась моими делами, но я всегда скучал по ней, когда ее не было.

Она обняла близнецов. – Будьте послушными с отцом, хорошо? – она указала на каждого из них. – Присылайте мне фотографии своих еженедельных графиков для выполнения домашних заданий со всеми отмеченными галочками.

– Пришлем, – пообещали они.

– Я буду скучать по вам, ребята. – она раскрыла руки для объятий, чтобы они оба обняли ее в последний раз одновременно. – А теперь поднимайтесь и чистите зубы перед сном – две минуты, как сказал стоматолог!

Дети ушли в дом, а Мейбл повернулась к Веронике. – Что ж, удачи, – сказала она, быстро обняв высокую девушку. – У тебя ведь есть мой номер, верно? Напиши мне, когда доберешься до Восточного побережья. Может быть, мы сможем как-нибудь встретиться.

Вероника улыбнулась. – Мне бы этого очень хотелось. Ты была так добра ко мне.

Мне стало интересно, куда именно на Восточном побережье она направлялась. Обратно в Нью-Йорк? Домой в Нью-Джерси?

– Увидимся дома, – крикнула Мейбл Ксандеру, прежде чем сесть в машину и уехать.

– Думаю, я тоже отправлюсь домой, – сказал мой брат. Повернувшись к Веронике, он протянул ей руку. – Приятно было познакомиться. Если ты решишь остаться в городе, может быть, мы еще увидимся.

– Вообще-то, я думаю, что собираюсь вернуться в Нью-Йорк. – она засунула руки в задние карманы. – Только сначала мне нужно найти дорогу в Чикаго и надеяться, что мой бывший впустит меня в квартиру, чтобы я собрала вещи.

– Черт, этот парень и впрямь над тобой поработал. – Ксандер покачал головой. – Какой придурок.

– Я позволила ему это сделать, – быстро сказала Вероника. – Я была глупой.

Подождите, она брала на себя вину за то, как он так с ней обошелся? По какой-то причине меня это действительно обеспокоило. – Это была не твоя вина, – сказал я.

И Вероника, и Ксандер удивленно посмотрели на меня.

– Может быть, не совсем, – уклонилась она. – Но я определенно не сделала себе ничего хорошего, став настолько зависимой от него.

– Если бы мой бар работал, я бы нанял тебя, – сказал Ксандер. – Но это займет еще пару месяцев.

Она улыбнулась. – Я ценю это. Но со мной все будет впорядке.

Ранее сегодня она сказала мне, что у нее есть мужество и стойкость, но я почувствовал, насколько она напугана. Я услышал дрожь в ее голосе. У меня включились защитные инстинкты, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не сделать что-то нелепое, например, нанять ее.

– Если передумаешь, дай мне знать. – Ксандер достал из бумажника визитную карточку и протянул ей. – Мое заведение должно открыться через пару месяцев.

– Ксандер Бакли, "Коул Секьюрити", – прочитала она. – Вирджиния-Бич.

– Я больше не занимаюсь частной охраной и не работаю в Вирджиния-Бич, но номер телефона все еще рабочий. – он одарил ее кокетливой ухмылкой, что меня насторожило.

– Частная охрана, что-то вроде телохранителя? – Вероника казалась впечатленной.

– Да. – мой брат пожал плечами, как будто был скромным. – Всего пару лет, после того как я ушел из Военно-морского флота.

По крайней мере, он не упомянул о том, что был "морским котиком", что меня удивило, поскольку обычно это было первое, что слетало с его губ, когда рядом оказывалась симпатичная девушка.

– Я был "морским котиком", – добавил он, выпятив грудь.

Иииии вот оно.

– Мне нужно идти, – сказал я. Возможно, эти двое хотели побыть наедине.

– Вообще-то, мне тоже. – Вероника провела ногтем по краю карточки Ксандера. У нее были длинные изящные пальцы, и когда я подумал о том, как она гладила деревянный стол ранее, мое тело потеплело. – Еще раз спасибо, что позволил мне остаться на ночь.

Я скрестил руки на груди. – Без проблем.

Она посмотрела на Ксандера, потом на меня, ее глаза задержались на моих. – Ну… спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказал Ксандер.

Мы смотрели, как она исчезает на подъездной дорожке и за домом.

Затем мой брат повернулся ко мне и ткнул указательным пальцем в лицо. – Ты гребанный идиот.

Я всегда спал крепко – любой шум в доме разбудит меня, а при открытых окнах – и шум во дворе. Поэтому, услышав, как открывается и закрывается дверь квартиры в гараже, а затем шаги по наружной лестнице, я встал с кровати.

Выглянув из тени, я увидел, как Вероника, похожая на привидение в белой рубашке, едва прикрывающей ее задницу, спустилась по ступенькам и босиком направилась через лужайку во внутренний дворик. Присев на край одного из кресел “Адирондак”, она достала свой телефон. Она, казалось, собиралась отправить сообщение, затем положила телефон на край кострища и закрыла лицо руками. Мгновение спустя ее плечи начали вздрагивать, и я услышал тихие, жалобные всхлипывания.

– Бляяяять, – тихо простонал я. Нахмурившись, я потер больное плечо и перечислил все причины, по которым мне не следовало бы туда спускаться.

Она была не моей проблемой. Я не мог решить ее. Она была совершенно незнакомой. Я хорошо справлялся с плачущими детьми, но не со взрослыми. Ей было бы неловко, если бы она узнала, что я ее видел. Я буду сконфужен.

Но даже по мере того, как список увеличился, я обнаружил, что натягиваю футболку через голову и серые спортивные штаны. Взглянув на свои волосы в зеркало над комодом, я увидел, что они довольно сильно торчат с одной стороны, поэтому, выйдя из комнаты, я схватил кепку и надел ее.

По пути во двор я вытащил горсть салфеток из коробки на кухонном столе. Когда я открыл заднюю дверь, она испуганно обернулась.

– О! – сказала она, лихорадочно вытирая слезы. – Мне очень жаль. Я тебя разбудила?

– Я чутко сплю, и окна открыты. – я опустился в кресло рядом с ней. – Однако нам следует вести себя тихо, чтобы не разбудить детей.

– Конечно, – прошептала она. – Прости.