Текст книги "Дрожь"
Автор книги: Мэгги Стивотер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
Глава 17
Сэм
60 °F
Бывают дни, похожие на витражные окна, когда сотни маленьких кусочков, различающихся по цвету и настроению, собранные вместе, складываются в завершенную картину. Последние сутки были из их числа. Ночь в больнице – один участок, болезненно-зеленый и мерцающий. Темные предрассветные часы, которые я провел в постели Грейс, составляли второй, пурпурный и дымчатый. Затем морозно-голубое напоминание о моей другой жизни сегодня утром, и наконец сверкающий прозрачный участок – наш поцелуй.
На теперешнем участке мы сидели на потертом сиденье видавшего виды «форда-бронко» на краю заброшенной, заросшей автостоянки на окраине города. Смутно начинала вырисовываться общая картина, зыбкий портрет чего-то такого, что я всегда считал для себя недоступным.
Грейс задумчиво погладила руль и обернулась ко мне.
– Давай сыграем в «Двадцать вопросов».
Я удобно устроился на пассажирском сиденье с закрытыми глазами, греясь в лучах послеполуденного солнца, бивших сквозь лобовое стекло. Мне было хорошо.
– А ты разве не собираешься посмотреть на машины? Вообще-то, когда идешь что-то покупать, не мешает для начала рассмотреть все, что предлагают. Это правило любого шопинга.
– Я в шопинге не спец, – сказала Грейс. – Обычно я вижу то, что мне нужно, и беру это.
Мне стало смешно. Я уже начинал понимать, насколько подобное заявление в духе Грейс.
Она шутливо насупилась и скрестила руки на груди.
– Вернемся к вопросам. Это даже не обсуждается.
Я оглядел площадку, чтобы убедиться, что ее владелец еще не успел отбуксировать из леса машину Грейс, – здесь, в Мерси-Фоллз, буксировкой и продажей подержанных автомобилей занималась одна и та же компания.
– Ладно. Только, чур, неудобных вопросов не задавать.
Грейс придвинулась ко мне поближе и чуть сгорбилась, застыв в позе, которая была зеркальным отражением моей собственной. Судя по всему, это и был первый вопрос: ее бедро, прижатое к моему бедру, ее плечо, соприкасающееся с моим плечом, ее туго зашнурованная кроссовка поверх моего поношенного ботинка. Сердце у меня заколотилось, дав ей ответ лучше всяких слов.
Голос Грейс прозвучал по-деловому, как будто она понятия не имела, что со мной делает.
– Я хочу узнать, из-за чего ты превращаешься в волка.
Это было просто.
– Когда температура снижается, я становлюсь волком. Пока холодно только по ночам, а днем тепло, я чувствую приближение превращения, а потом холодает окончательно, и я превращаюсь в волка до самой весны.
– И все остальные тоже?
Я кивнул.
– Чем дольше ты волк, тем теплее должно быть, чтобы ты превратился в человека. – Я немного помолчал, решая, говорить ей сейчас об этом или нет. – Никто не знает, сколько лет будет превращаться туда-сюда. Для каждого волка этот срок свой.
Грейс молча смотрела на меня – точно с таким же выражением она смотрела на меня шесть лет назад, лежа на снегу. Сейчас я мог расшифровать его не больше, чем тогда. Горло у меня перехватило в ожидании ее ответа, но, к счастью для меня, она задала следующий вопрос.
– И сколько вас таких?
Я не мог назвать ей точную цифру, потому что многие из нас больше не были людьми.
– Около двадцати.
– Чем ты питаешься?
– Крольчатами. – Она нахмурилась, и я с ухмылкой добавил: – И взрослыми кроликами тоже. Я против дискриминации кроликов по возрастному признаку!
Следующий вопрос проследовал без промедления.
– Что было у тебя на морде в тот вечер, когда ты позволил мне прикоснуться к тебе?
Голос у нее не изменился, но глаза чуть сузились, как будто она не была уверена, хочет ли узнать ответ.
Мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить ту ночь: ее пальцы, погруженные в мой мех, ее дыхание, от которого колыхались тонкие волоски у меня на морде, приправленное чувством вины удовольствие находиться так близко к ней. Парнишка! Тот самый, которого укусили. Вот о чем она спрашивала на самом деле.
– Ты хочешь сказать, что у меня на морде была кровь?
Грейс кивнула.
Я испытал легкий укол обиды за то, что она задала этот вопрос, но не задать его она не могла. У нее были все причины не доверять мне.
– Она была не его... не того парнишки.
– Не Джека, – уточнила она.
– Не Джека, – повторил я. – Я знал о нападении, но не участвовал в нем.
Мне пришлось глубже погрузиться в собственную память, чтобы вспомнить, откуда взялась кровь у меня на морде. Мой человеческий рассудок услужливо подсовывал логичные ответы: кролик, олень, сбитая машиной на шоссе мелкая живность,– и все они начинали немедленно перевешивать мои действительные волчьи воспоминания. В конце концов я извлек из глубин своей памяти настоящий ответ, хотя поводов гордиться собой он мне не давал.
– Она была кошачья. Кровь. Я поймал кота.
Грейс перевела дух.
– Ты не расстроилась, что это был кот? – спросил я.
– Тебе же нужно было что-то есть. Если это был не Джек, мне все равно, кто это, хоть валлаби, – пожала плечами она.
Однако я видел, что Джек по-прежнему занимает ее мысли. Я попытался извлечь из памяти те крохи, которые были мне известны о нападении; мне ужасно не хотелось, чтобы она плохо думала о моей стае.
– Вообще-то он сам их спровоцировал, – сказал я.
– Что-что он сделал? Ты же сказал, что тебя там не было!
Я покачал головой и попытался объяснить ей.
– Мы не можем... когда мы волки... когда мы общаемся, это обмен образами. Ничего сложного. И только на небольших расстояниях. Но если мы находимся неподалеку друг от друга, то можем передать другому волку какой-то образ. В общем, те волки, которые напали на Джека, показали мне, как это было.
– Вы умеете читать мысли друг друга? – с недоверием в голосе переспросила Грейс.
Я решительно покачал головой.
– Нет. Я... это трудно объяснить, когда я челове... когда я – это я. В общем, когда мы превращаемся в волков, наше сознание тоже изменяется. У нас нет абстрактных понятий. Речь не идет о вещах вроде времени, имен и сложных чувств. Это все исключительно для охоты или для того, чтобы предупреждать друг друга об опасности.
– И что ты видел про Джека?
Я опустил глаза. Это было очень странное ощущение – пытаться воскресить волчьи воспоминания в человеческом рассудке. Я принялся перебирать смутные образы, сохранившиеся в моей памяти, и лишь сейчас до меня дошло, что красные кляксы на волчьих шкурах были пулевыми ранами, а пятна у них на мордах – кровью Джека.
– Некоторые волки передали мне картины, как он их ранит. Из... из ружья? Видимо, у него было пневматическое ружье. Он был в красной рубахе. Волки плохо распознают цвета, но красный мы различаем.
– Но зачем ему это понадобилось?
Я покачал головой.
– Не знаю. Подобные вещи мы не обсуждаем.
Грейс молчала; наверно, все еще думала про Джека. Мы сидели в напряженной тишине, пока я не начал беспокоиться, не расстроилась ли она. И тут она произнесла:
– Значит, получить подарки на Рождество тебе не удается.
Я смотрел на нее, не зная, что ответить. Рождество существовало где-то в другой жизни – в той, которая была у меня до волков.
Грейс уткнулась взглядом в руль.
– Просто я подумала, что на лето ты все время куда-то исчезал, и я всегда любила Рождество, потому что знала, что ты точно объявишься. В лесу. В волчьем обличье. Наверное, это потому, что зимой холодно. Но это значит, что ты никогда не получаешь подарков на Рождество.
Я покачал головой. Я превращался в волка еще даже до того, как магазины начинали украшать к праздникам.
Грейс нахмурилась.
– Ты думаешь обо мне, когда превращаешься и волка?
Когда я превращался в волка, то становился воспоминанием о человеке, способным лишь тщетно цепляться за обрывки бессмысленных слов. Мне не хотелось говорить ей правду о том, что я не мог даже удержать в памяти ее имя.
– Я думаю о том, как ты пахнешь, – сказал я то, что было правдой.
Я протянул руку и поднес к носу несколько прядей ее волос. Запах ее шампуня напомнил мне о том, как пахнет ее кожа. Я сглотнул и отпустил ее волосы.
Грейс проследила взглядом за моей рукой и тоже сглотнула. Сам собой напрашивающийся вопрос – когда я снова превращусь в волка – висел в воздухе между нами, но ни она, ни я не произнесли его вслух. Я пока не был готов говорить об этом. При мысли о том, что я лишусь всего этого, у меня щемило сердце.
– Понятно, – произнесла она наконец и положила руку на руль. – А ты умеешь водить машину?
Я достал из кармана джинсов бумажник и протянул ей.
– Власти штата Миннесота считают, что да.
Она вытащила мое водительское удостоверение, полюбовалась им с расстояния вытянутой руки и прочитала вслух:
– Сэмюэль Рот. Надо же, они даже действующие, – добавила она с каким-то изумлением в голосе, глядя на права. – Видимо, ты все-таки настоящий.
– Ты до сих пор в этом сомневаешься? – рассмеялся я.
Вместо ответа Грейс протянула мне бумажник и спросила:
– Это твое настоящее имя? Разве тебя не считают погибшим, как Джека?
Мне не слишком хотелось об этом говорить, но я все равно ответил.
– У меня немного другой случай. Меня покусали не так сильно, и кто-то из случайных прохожих меня отбил. В отличие от Джека меня не объявляли мертвым. Так что – да, это мое настоящее имя.
Грейс задумалась; я дорого бы дал, чтобы узнать, о чем. Потом она вдруг вскинула на меня внезапно помрачневшие глаза.
– Значит, твои родители в курсе про тебя? Поэтому они и...
Она осеклась и прикрыла глаза. Горло у нее дернулось.
– После укуса тебя несколько недель колбасит, – сказал я, избавив ее от необходимости договаривать. – Видимо, действие волчьего токсина. Он изменяет твое тело. Я все время превращался в волка и обратно, вне зависимости от того, было мне тепло или холодно. – Я помолчал; картины прошлого мелькали у меня перед глазами, точно снимки, сделанные кем-то другим. – Они решили, что в меня вселились бесы. Потом потеплело, и мне стало лучше, ну, то есть я стабилизировался, а они решили, что я исцелился. Видимо, при помощи божественного вмешательства. До зимы. Какое-то время они пытались добиться от церковников, чтобы те что-нибудь со мной сделали, а потом решили действовать самостоятельно. Теперь оба отбывают пожизненные сроки. Нас убить сложнее, чем большинство обычных людей, но они об этом не подозревали.
Лицо у Грейс стало какого-то зеленоватого цвета, костяшки на руке, которой она сжимала руль, побелели.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом.
– Прости, – сказал я совершенно искренне. – Давай поговорим о машинах. Ты уже решила, что будешь брать эту? Ну, то есть если у нее с ходовой все в порядке.
Я ничего не понимаю в машинах, но могу хотя бы состроить из себя знатока. «Все в порядке с ходовой» – примерно в таком духе мог бы выразиться человек, который разбирается в этом вопросе.
Она ухватилась за эту тему, поглаживая руль.
– Да, она мне нравится.
– Выглядит она по-уродски, – заявил я великодушно. – Зато, судя по всему, никакой снег ей нипочем. А если ты случайно собьешь оленя, она только чихнет и поедет дальше.
– К тому же у нее очень милое переднее сиденье, – подхватила Грейс. – То есть я могу просто... – Грейс придвинулась ко мне, легонько опершись ладонью на мое бедро, и очутилась от меня на расстоянии дюйма, так близко, что я ощутил на губах ее дыхание. Так близко, что я почувствовал: она ждет, чтобы я тоже придвинулся к ней.
Перед глазами у меня промелькнула картина: Грейс у себя на заднем дворе, с протянутой рукой, подманивает меня к себе. Тогда я не мог подойти. Я находился в ином мире, в мире, который требовал от меня держать дистанцию. Теперь я против воли задался вопросом: а может, я до сих пор живу в этом мире, связанный по рукам и ногам его правилами? А человеческий облик – лишь насмешка, дразнящая меня надеждой на богатства, которые рассыплются в прах при первом же заморозке?
Я отодвинулся от нее и отвел взгляд, чтобы не видеть ее разочарования. В машине повисло гнетущее молчание.
– Расскажи, что было после того, как тебя укусили, – попросил я, чтобы что-то сказать. – Тебе было плохо?
Грейс со вздохом откинулась на спинку сиденья. Сколько же раз я ее разочаровывал?
– Не знаю. Это все было так давно. Да... наверное. Я помню, что сразу же заболела гриппом.
После того как меня укусили, я тоже думал, что у меня грипп. Я чувствовал слабость, меня бросало то в жар, то в холод, к горлу то и дело подкатывала тошнота, все тело ломило.
Грейс пожала плечами.
– В тот же год меня забыли в машине. Это случилось через месяц или два после нападения волков. Была весна, но стояла ужасная жара. Папа поехал куда-то по делам и взял меня с собой, потому что я была слишком маленькая, чтобы оставить меня дома.
Она покосилась на меня, проверяя, слушаю я или нет. Я слушал.
– В общем, я только что переболела гриппом, и меня все время одолевала сонливость. По пути домой меня сморило на заднем сиденье... а очнулась я в больнице. Видимо, папа приехал домой, выгрузил покупки, а про меня забыл. Оставил меня в запертой машине. Говорили, что я пыталась выбраться, но я этого совсем не помню. Я вообще ничего не помню до того, как пришла в себя в больнице. Медсестра как раз говорила, что тот день в Мерси-Фоллз была зарегистрирована рекордная для мая жара за все время наблюдений за погодой. Врач сказал папе, что от такого перегрева я неминуемо должна была умереть, так что я родилась в рубашке. Ну, как тебе мои родители?
Я покачал головой, не веря своим ушам. На миг воцарилось молчание, я заметил промелькнувшую в ее глазах боль и вспомнил, как несколько минут назад искренне жалел, что так и не решился ее поцеловать. Мне пришла в голову мысль попросить ее уточнить, что она имела в виду, когда сказала, что ей нравится переднее сиденье, но я не мог заставить себя произнести эти слова вслух, поэтому лишь молча взял ее за руку и принялся водить пальцем по ладони, по ее складочкам и линиям, всей кожей впитывая ощущения от прикосновений.
Грейс еле слышно вздохнула и закрыла глаза, а мои пальцы продолжили кружить по ее ладони. Это каким-то образом оказалось даже почти лучше, чем целоваться.
Кто-то побарабанил по стеклу с моей стороны машины, и мы отпрянули друг от друга. Перед машиной стоял водитель эвакуатора, он же владелец стоянки, и таращился на нас.
– Ну как, вы сделали свой выбор? – послышался его приглушенный стеклом голос.
Грейс протянула руку и опустила стекло.
– Окончательно и бесповоротно,– ответила она ему, но ее пристальный взгляд был устремлен на меня.
Глава 18
Грейс
38 °F
В тот вечер Сэм снова остался в моей постели, целомудренно притулившись на самом дальнем краешке матраса, однако за ночь наши тела каким-то образом перекочевали друг к другу. Рано утром, задолго до рассвета, я на миг вынырнула из сна и обнаружила, что прижимаюсь к спине Сэма, сложив руки на груди, как мумия. В бледном свете луны смутно угадывался темный силуэт его плеча, и что-то в его очертаниях, во всей его позе вдруг всколыхнуло во мне острую, нестерпимую нежность. Он был такой теплый и так хорошо пах – волком, деревьями, домом, – что я уткнулась лицом в его плечо и снова закрыла глаза. Он негромко что-то пробормотал во сне и чуть пошевелился, крепче прижимаясь ко мне.
Когда я совсем уже засыпала, убаюканная его мерным дыханием, в мозгу у меня ослепительной молнией промелькнула мысль: «Я не смогу без всего этого жить».
Должен быть способ что-то сделать.
Глава 19
Грейс
72 °F
Следующий день выдался не по сезону погожим, жаль было тратить его на учебу, но я не могла два дня подряд прогуливать занятия без веской причины. Отстать я не опасалась, просто когда довольно долго учишься без единого пропуска, твое отсутствие невольно начинает бросаться людям в глаза. Рейчел и так уже дважды мне звонила и оставила на автоответчике зловещее «Ты выбрала неудачный день, чтобы прогуливать занятия, Грейс Брисбен!». Оливия же ни разу не позвонила с нашей стычки в школьном коридоре, поэтому я решила, что она со мной больше не разговаривает.
Пока Сэм вез меня в школу на «бронко», я торопливо заканчивала домашнее задание по английскому, которое не сделала накануне. Как только он затормозил, я распахнула дверцу, и в салон ворвался не по-осеннему теплый воздух. Сэм подставил лицо ему навстречу и блаженно зажмурился.
– Люблю такую погоду. Чувствую себя собой.
Я смотрела, как он нежится на солнышке, и мне казалось, что зима где-то далеко-далеко, и мысль о том, что он покинет меня, не укладывалась в голове. Мне хотелось запечатлеть в памяти его горбоносый профиль, чтобы потом воскрешать его в своих грезах. Меня вдруг вопреки всякой логике кольнула совесть за то, что чувства к Сэму потихоньку вытесняют то, что я испытывала к моему волку, – но тут я вспомнила, что он и есть мой волк. И снова при мысли о том, что он существует, меня охватило странное ощущение, как будто земля уходит у меня из-под ног, однако на смену ему немедленно пришло облегчение. Мое наваждение стало таким... таким простым. Надо было только придумать, как объяснить друзьям, откуда взялся мой новый парень.
– Мне пора идти, – сказала я. – До чего же не хочется.
Сэм открыл глаза и повернулся ко мне.
– Когда ты вернешься, я буду здесь, обещаю. Ты не позволишь мне воспользоваться твоей машиной? – добавил он очень чопорно. – Хочу съездить посмотреть, Бек еще человек или уже нет, а если нет, что у него дома с отоплением.
Я кивнула, надеясь про себя, что отопление дома у Бека не работает. Мне нужно было, чтобы Сэм вернулся в мою постель, только так я могла быть уверена, что он не растает, как сон. Я выбралась из машины, волоча за собой рюкзак.
– Смотри только не гони, а не то оштрафуют.
Я обогнула машину, и тут Сэм опустил стекло.
– Эй!
– Что?
– Иди сюда, Грейс, – робко сказал он.
Он с таким выражением произнес мое имя, что я улыбнулась и вернулась обратно, а когда поняла, что у него на уме, то заулыбалась еще шире. Его осторожный поцелуй не обманул меня; как только я чуть приоткрыла губы, он со вздохом отстранился.
– Ты в школу опоздаешь.
Я ухмыльнулась. Я была на седьмом небе от блаженства.
– К трем вернешься?
– Обязательно.
Я смотрела ему вслед, пока он не выехал со стоянки, и предстоящий школьный день уже казался мне нескончаемым.
Кто-то хлопнул меня по плечу тетрадью.
– Что это было?
Обернувшись, я увидела Рейчел и попыталась выдумать что-нибудь попроще, чем правда.
– Моя тачка?
Рейчел не стала углубляться в этот вопрос главным образом потому, что мысли ее явно были заняты чем-то иным. Она подхватила меня под локоть и потащила к школе. Нет, определенно мне полагалась какая-то награда от мироздания за то, что в такой день я отправилась в школу. Рейчел подергала меня за руку, чтобы привлечь внимание.
– Грейс. Хватит витать в облаках. Вчера перед школой видели волка. На парковке. Уроки как раз закончились, так что его видели все.
– Что?! – Я оглянулась назад, пытаясь представить себе волка среди машин. Редкие сосны, окаймлявшие парковочную площадку, не соединялись с Пограничным лесом; чтобы добраться до площадки, волку необходимо было преодолеть несколько улиц и дворов. – Как он выглядел?
Рейчел как-то странно на меня посмотрела.
– Волк?
Я кивнула.
– Обыкновенно. Серый такой. – Я метнула на Рейчел испепеляющий взгляд, и она пожала плечами. – Не знаю я, Грейс. Сизый. С драным загривком. Ужасно грязный.
Значит, это был Джек. Больше некому.
– Представляю, какой переполох поднялся, – заметила я.
– Да, жаль, тебя тут не было, любительница волков. Нет, правда. Слава богу, никто не пострадал, но Оливия перепсиховала. Да вся школа перепсиховала. Изабел билась в истерике и вообще устроила сцену. – Рейчел сжала мой локоть. – Кстати, почему ты не отвечала на мои звонки?
Мы вошли в школу; двери были распахнуты, чтобы впустить в помещение теплый воздух.
– Аккумулятор сдох.
Рейчел состроила гримаску и возвысила голос, чтобы перекрыть шум в школьном коридоре.
– Ты что, заболела? Вот уж не думала, что доживу до дня, когда ты не явишься в школу. Мало того что по парковке бродят дикие звери, так еще и ты не пришла на занятия. Я уж решила, что наступил конец света. Стала ждать, когда небо обрушится на землю.
– Да, похоже, вирус какой-то подхватила, – отозвалась я.
– Э-э... а ну, не дыши на меня!
Однако вместо того чтобы отодвинуться, Рейчел с усмешкой ткнула меня локтем. Я рассмеялась, отпихнула ее и тут увидела Изабел Калпепер. Улыбка сползла у меня с лица. Сестра Джека стояла, привалившись к стене у питьевого фонтанчика и сгорбившись. Сначала я решила, что она разглядывает что-то у себя на мобильнике, но потом до меня дошло, что в руках у нее ничего нет и она смотрит в пол. Если бы она вечно не строила из себя Снежную королеву, я подумала бы, что она плачет. Я заколебалась, решая, подойти к ней или нет.
Точно прочитав мои мысли, Изабел вскинула голову и взглянула на меня. В ее глазах, так похожих на глаза Джека, явственно читался вызов: ну, что пялишься?
Я поспешно отвела глаза и пошла дальше с Рейчел, но неприятное чувство недоговоренности осталось.
