355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэгги Фьюри » Ориэлла » Текст книги (страница 11)
Ориэлла
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 20:09

Текст книги "Ориэлла"


Автор книги: Мэгги Фьюри



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

Миафан решил набраться терпения. Рано или поздно представится возможность расправиться с воином, а пока он должен любой ценой сохранить доверие и любовь Ориэллы. Тогда, убрав с дороги Форрала, он вскоре подчинит девушку своей воле и сможет использовать ее силу в собственных целях. Миафан тихонько улыбнулся. Если подумать, не так уж трудно избавиться от одного человека. В конце концов Форрал всего лишь смертный.

***

Ориэлла чувствовала себя усталой, но довольной. Это была ее первая попытка применить знания, полученные от Мериэль, но все прошло гладко. Долгие часы, ушедшие на изучение всяких тонкостей человеческого организма и овладение умением направлять свою силу на то, чтобы восстановить повреждения и ускорить естественное заживание, не пропали даром, и хотя девушке многому еще предстояло научиться, ее первый самостоятельный опыт закончился, успешно. Словно отряхивая руки, Ориэлла стерла с ладони последние мерцающие следы голубоватого магического света.

Ее новый слуга покойно лежал на чистых простынях в комнате, неохотно предоставленной Форралом, и она видела, как синяки быстро исчезают на его чисто вымытой бледной коже. Скоро от них не останется и следа, и волшебница гордилась, что ее целительные способности могут совершать такие чудеса. Глаза юноши открылись, и у Ориэллы захватило дух от их сияющей голубизны.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Не болит, – изумленно отозвался он. – Правда, не болит!

«Боги, я и забыл…»

Ориэлла отвела взгляд. Как же страдал этот бедняга!

– Больше не будет болеть, – пообещала она. – Я об этом позаботилась.

– Волшебный Народ не лечит смертных! – недоверчиво воскликнул юноша. – Волшебница Мериэль отказалась лечить моего деда, и он умер!

Зная целительницу, Ориэлла со смущением подумала, что он, должно быть, говорит правду.

– Ну а волшебница Ориэлла лечит, – резко сказала она. – А ты определенно нуждался в лечении!

– Что со мной будет дальше, госпожа? – спросил Анвар, и в глазах его мелькнул страх.

Девушка ободряюще улыбнулась ему:

– Неужели не помнишь? Отныне ты мой слуга, и я позабочусь о том, чтобы тебя никто больше не бил. Теперь ты в безопасности.

– Э! – Парень ничуть не казался убежденным. «Ну а чего же еще ждать от сервов?» – подумала Ориэлла. – Благодарности?» Волшебница улыбнулась своей наивности. «Будь я на его месте, – решила она, – я бы, пожалуй, тоже не стала бы мне доверять».

На этот раз юноше удалось проглотить бульон, и вскоре он уснул. Девушке тоже надо было поесть, чтобы восстановить силы, затраченные на лечение, не говоря уже о том, что после того как ей пришлось вымыть своего пациента, она сама нуждалась в ванне.

И все же Ориэлла немного задержалась, наблюдая за спящим, не в силах избавиться от назойливого чувства, что где-то видела его раньше. Анвар, кажется, так назвал его Миафан? Его длинное тело вытянулось во всю кровать, плечи были очень широкие, но сам он исхудал ужасно. Ну что ж, это можно исправить. Теперь юноша выглядел моложе, чем ей показалось с первого взгляда, возможно, немногим старше ее самой. Даже во сне его лицо было печальным. Между бровями и в уголках благородного рта залегли глубокие складки. Подбородок был достаточно твердый, а вот нос немного великоват. Чудесные волосы цвета бронзы спадали до самых плеч. А эти глаза! Ориэлла никогда не видела у смертных таких глаз.

Войдя в комнату, Форрал обнаружил, что Ориэлла с какой-то странной нежностью смотрит на своего пациента, и круто развернулся, охваченный приступом ревности. Что она нашла в этом парне, черт бы его побрал, чтобы так отчаянно защищать его перед Миафаном – да и перед самим Форралом? Ориэлла быстро обернулась, и взор ее затуманился.

– Я не слышала, как ты вошел.

– Я заметил, – не смог удержаться от колкости Форрал. Девушка смутилась.

– Форрал, прости, я вышла из себя. Я действительно очень признательна тебе за помощь…

– У тебя отважное сердце, и ты умеешь защищать то, во что веришь. Так наброситься на Миафана! Ты знаешь, я всегда готов помочь тебе, но… Ориэлла, ты уверена, что поступила правильно?

– Форрал, только не начинай все с начала! Неужели ты не понимаешь, что я уже не ребенок? – Было очевидно, что она имеет в виду.

Ориэлла казалась такой печальной, такой одинокой, что воину пришлось подавить внезапный порыв признаться в любви, сказать, что хочет ее так же сильно, как она его. Форрал открыл было рот… Нет, это невозможно! Воин запретил себе поддаваться своему чувству, заставил себя оставаться только ее другом. Запрет на любовь между Волшебным Народом и смертными имеет свои причины – и такие, о которых она даже не задумывалась. Он должен оберегать ее.

– Прости, душа моя, – произнес он. – Я заботился о тебе, когда ты была еще совсем крошкой, помнишь? Мы, старики, часто забываем, как быстро растут наши питомцы.

Девушка отвернулась, и Форрал понял, что она пытается скрыть от него свою боль. Это было невыносимо! Он торопливо вышел из комнаты и, прислонившись к отполированным панелям, несколько минут тихо и монотонно ругался. Сколько еще это может продолжаться? Ему не следовало возвращаться! Он должен уехать прямо сейчас, но.., он не может. Не может бросить ее еще раз. Форрал со вздохом отвернулся от двери и отправился в таверну, чтобы основательно напиться. Теперь это было единственное средство…

Глава 10. ТЕНЬ ЗЛА

Вернувшись в Академию в качестве слуги Ориэллы, Анвар обнаружил, что его жизнь полностью изменилась. Ему больше не приходилось страдать от придирок кухонной братии, так как личные слуги Волшебного Народа жили отдельно и на других условиях. Главный мажордом Элевин, высокий, худой и седой как лунь старик с мягким выражением лица, управлял ими железной рукой, но был до щепетильности честен и не допускал никаких слухов среди своих подчиненных. Пока Анвар прилежно трудился и не ввязывался в ссоры, Элевин не беспокоил его.

У Анвара появилась собственная кровать в общей спальне рядом с Башней магов, и его регулярно кормили горячими кушаньями в соседней трапезной. (Анвар чувствовал некоторое удовлетворение при мысли, что Джаноку и его злобным прихвостням приходится готовить для него.) Личным слугам ежедневно выдавали чистую рабочую одежду, а так как они постоянно сталкивались с Волшебным Народом, им приходилось быть почтительными и воспитанными.

Анвар разрывался между благодарностью и неприязнью к своей спасительнице. Ориэлла избавила юношу от гнева Владыки и значительно улучшила его положение, но, заставив Анвара произнести клятву, навязанную Миафаном, она загнала его в ловушку. С другой стороны, раз Сара отвергла его с такой жестокостью, у него не было выбора. И все же, мог ли он винить ее? Из-за ребенка, ставшего плодом их любви, ее продали этому жестокому торговцу. Даже если бы она осмелилась помочь Анвару в присутствии купца, с чего бы ей делать это? У Сары были все причины ненавидеть его. Брошенный и обездоленный, Анвар теперь лишился даже надежды, и все, что у него оставалось – это работа. Так что он работал как проклятый, жалея, что хозяйка не дает ему больше поручений, чтобы оставалось меньше времени думать. Элевин был доволен новым слугой, а после оскорблений Джанока Анвар был рад каждому доброму слову.

Маги почти не замечали слуг, но иногда Анвару все же приходилось сталкиваться с ними, и постепенно он обнаружил, что Мериэль порывиста и строга, Финбарр добр, но рассеян, а Элизеф холодна и язвительна. Д'Арван говорил редко. Деворшана и Браггара следовало избегать. Первый был просто задирой, а в Брагтаре чувствовалась скрытая жестокость. Он постоянно оскорблял слуг, и те все поголовно его боялись. Даже Элевин старался держаться подальше от мага Огня.

Анвар ожидал, что волшебница Ориэлла, утолив свое обычное для Волшебного Народа упрямство, скоро забудет о простом слуге, но он ошибся. У нее неизменно находилось для юноши добро слово или улыбка, и она всегда благодарила его за услуги. Однако доброта и отзывчивость не вызывали большого уважения у остальных слуг, и это так озадачивало Анвара, что как-то раз он набрался смелости и заговорил об этом с Элевином.

– Все достаточно просто, – ответил мажордом. – Боюсь, что прислуге недостает воображения, а госпожа Ориэлла отличается от остального Волшебного Народа именно тем, что проводит много времени со смертными. Это противоречит тому, что слуги привыкли видеть в Академии, вот они и волнуются. – Он подмигнул. – Лично я считаю это добрым свежим веянием, но не советую тебе повторять мои слова, Анвар. И никогда не путай доброту госпожи с мягкостью. Если позволишь себе вольности, то скоро обнаружишь, что характер у нее такой же, как и у остальных ее коллег.

Анвар запомнил его совет. Он все еще опасался своей госпожи – ведь она принадлежала к ненавистному Волшебному Народу, и, следовательно, не заслуживала доверия. Юноша жил в постоянном страхе, что слухи об убийстве собственной матери просочатся из кухни в помещение личной прислуги, а уж оттуда неизбежно дойдут и до ушей хозяйки, и все гадал, почему Верховный сам не сказал ей об этом во время их памятной стычки в гарнизоне. Но вот однажды утром, через месяц после того, как он стал личным слугой, Анвар обнаружил, что остальная прислуга шепчется по углам и старается его избегать. Даже добросердечный Элевин хмурился, глядя на юношу, и Анвар был рад поскорее забрать завтрак Ориэллы – теплые, мягкие, свежеиспеченные булочки, единственное, что она ела в столь ранний час, и огромный чайник тэйлина – и поспешно убраться подобру-поздорову.

Хозяйка поднялась так рано, чтобы отправиться на тренировку в гарнизон. Стояло серое зимнее утро, и, в покоях было темно и холодно. Анвар накрыл на стол, зажег лампы и занялся камином. Ориэлла, которая в этот час всегда бывала не в лучшем настроении, вошла в комнату заспанная и сердитая. Анвар орудовал кочергой, пытаясь не бросаться ей в глаза и моля богов, чтобы слухи не успели дойти до госпожи. За его спиной послышались шаги, потом скрип отодвигаемого стула и журчание тэйлина, который наливали в чашку. Через некоторое время она откашлялась и начала:

– Анвар, я хочу поговорить с тобой.

Сердце юноши замерло, и притаившийся было страх вспыхнул с новой силой. Он с оглушительным грохотом выронил ведро, зола разлетелась по всей комнате. Хозяйка с яростным проклятием выскочила из-за стола, ее завтрак был безнадежно испорчен, а лицо и волосы стали серыми. Дрожа, Анвар бросился на колени.

– Госпожа, прошу тебя, – умолял он. – Я не нарочно.

– Конечно, не нарочно. – Ориэлла опустилась на колени рядом с ним. – Не унижайся так, Анвар – и прости, что испугала тебя. Я, кажется, еще не совсем проснулась, а тут еще этот грохот…

Она извиняется? Анвар в изумлении уставился на Ориэллу, и уголки ее губ весело приподнялись.

– О боги, – хихикнула она, – ты похож на помесь пугала с привидением! – Девушка провела руками по Своим пышным рыжим волосам и мгновенно оказалась окутанной серым облаком.

– Госпожа, я ужасно сожалею, – растерянно проговорил Анвар; Ориэлла откашлялась и, задыхаясь, проговорила:

– Ничего страшного! Это мы поправим. – Она щелкнула пальцами, и мгновенно весь пепел вернулся в ведро. Бросив в камин поленья, девушка небрежным жестом зажгла их. – Мы, Волшебный Народ, чересчур привыкли к вашим услугам и забываем, что и сами еще на что-то способны. – Потом ее интонации изменились. – Сядь со мной, Анвар, мне надо кое-что у тебя спросить.

Она подвела его к столу и протянула тэйлин в своей собственной чашке. Когда он принимал ее, его руки тряслись. Ориэлла уселась напротив, не сводя с юноши зеленых глаз.

– Эвелин сказал мне, что ты убил свою мать, – напрямую начала она. – Это правда?

Анвар не знал, что ответить. Он боялся, что разбудит заклятие Миафана, если попытается сказать правду. Кроме того, она все равно не поверит.

– Ну? – голос волшебницы прервал затянувшееся молчание. – Почему ты не отвечаешь? Боишься? – Она перегнулась через стол и взяла его руку. – Послушай, я не могу в это поверить, Элевин тоже. Ему сказал Джанок, а тому, очевидно, Миафан, и мажордом так встревожился, что пошел прямо ко мне. Мне тоже это кажется странным, Анвар. Как обвиняемый в убийстве, ты должен был попасть к Форралу, но этого не произошло, и теперь я хочу выслушать тебя. Если ты незаконно отдан в кабалу, я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить справедливость.

Потеряв дар речи, Анвар потрясение смотрел на нее.

– Бесполезно, – наконец произнес он. – Мой отец имел право отдать меня в кабалу. Мне не хватало одного месяца, чтобы по закону считаться совершеннолетним.

– А остальное? – мягко спросила Ориэлла. Анвар изо всех сил пытался сдержать слезы.

– Как же я мог убить, – мучительно выдавил он. – Ведь я же любил ее!

С необычайным терпением Ориэлла вытянула из него всю историю о смерти матери, но все же Анвар так и не признался, что погасил пламя.

– Это был несчастный случай, – закончил он, – но я тоже виноват. Отец рассвирепел, и в отместку отписал меня в кабалу. Ориэлла содрогнулась.

– Твой отец – настоящий ублюдок!

– Нет, – сгорая от стыда, покачал головой Анвар. – Настоящий ублюдок – я. Потому-то он и решился на это. – Больше юноша ничего не мог сказать.

– Анвар! – Ладонь волшебницы легла на его руку, а лицо приняло озабоченное выражение. – Послушай. Хоть я и не могу ничего поделать с твоей кабалой, я не хочу, чтобы тебя несправедливо обвиняли в убийстве! Сегодня же я поговорю с Форралом. По крайней мере мы восстановим твое доброе имя.

***

С этого дня отношения между Анваром и волшебницей начали меняться. Ориэлла уговорила Форрала заняться этой историей, и, опросив торговцев, тот выяснил, что гибель Риа была несчастным случаем. Ориэлла объявила об этом в Академии, и Анвар наконец избавился от шепота за спиной и косых взглядов. И только когда всему этому пришел конец, он осознал, каким бременем лежало на нем несправедливое обвинение. Анвар был бесконечно благодарен своей госпоже, хоть она и была волшебницей.

Не ограничившись этим, Ориэлла всячески пыталась загладить те унижения, от которых страдал юноша. Частенько, когда он работал в ее покоях, она заставляла его присесть и выпить с ней за компанию вина или тэйлина. Но тут возникла новая опасность. Пока они болтали, девушка как бы невзначай расспрашивала его о прошлом, о семье, и Анвар не знал, что ответить. С ней было так легко разговаривать, что он постоянно боялся каким-нибудь неосторожным замечанием привести в действие заклятие. Иногда Анвар был на грани того, чтобы довериться ей и попросить о помощи, но, несмотря на то что Ориэлла так много для него сделала, она все же оставалась волшебницей и любимицей Миафана, и юноше почему-то никогда не удавалось решиться.

Тем не менее со временем Анвар начал все больше беспокоиться о своей госпоже. Она слишком упорно работала, словно, как и он, пыталась в труде найти забвение от забот. После тренировок в гарнизоне или после занятий с Мериэль она возвращалась совершенно измотанной, и Анвар, который на себе испытал, что такое горе, терялся в догадках, какая печаль омрачает ее лицо. Она почти перестала бывать в гарнизоне, и Анвар все чаще начал задумываться, не связано ли это каким-то образом с Форралом.

Одновременно юноша заметил, что Ориэллу беспокоит внимание Миафана. В этом году Верховный повадился посещать ее в неурочные часы – поздно вечером или утром, когда девушка принимала ванну после тренировок. Он завалил Ориэллу подарками и использовал любой предлог, чтобы коснуться ее. В глазах Миафана появился похотливый блеск, и, видя это, Анвар начинал бояться за свою госпожу.

Его страх перед Миафаном отнюдь не уменьшился, и юношу беспокоили эти частые посещения. Тем более что Ориэлла использовала любой предлог, чтобы оставить слугу в комнате, когда приходил Миафан. Анвар не мог винить ее – по сути, он был даже рад, что у нее есть хоть какой-то инстинкт самосохранения, хотя и понимал, что поведение Миафана ставит госпожу в затруднительное положение. Как ни странно, девушка смотрела на Миафана почти как на отца и просто не могла поверить, что он способен предать ее веру в него.

Но если Ориэлла не хотела смотреть правде в лицо, то у Анвара не оставалось никаких сомнений. Работая, он чувствовал, как глаза Миафана впиваются ему в спину, а если поворачивался, то натыкался на неистовый взгляд, полный ненависти, вражды и неприкрытой угрозы. От мысли, что он стоит на пути самого Владыки, юношу бросало в дрожь. Он понимал, что Миафан не из тех, кто будет долго мириться с препятствием, и, стало быть, единственной защитой Анвара была Ориэлла, ибо Верховный пока еще не готов поссориться с ней, лишив ее слуги, но это был только вопрос времени. Анвар знал, что терпение Миафана не беспредельно, и рано или поздно он на что-нибудь решится.

Когда Анвар услышал, что летом Ориэлла едет навестить мать, его охватила паника. Юноша понимал, что хозяйке будет полезно на время избавиться от Форрала и от Миафана, но перспектива остаться беззащитным перед Владыкой ужасала его. Анвар не сомневался, что если это произойдет, к возвращению госпожи он исчезнет, и не знал, останется ли он хотя бы в живых.

Накануне отъезда Ориэллы Анвар сидел на полу ее спальни с масляной тряпкой в одной руке и сапогом для верховой езды в другой. Он в последний раз провел по мягкой коричневой коже, поставил сапог рядом с другим, уже начищенным, и со вздохом повернулся к аккуратным стопкам одежды, разложенным на кровати.

Предполагалось, что он должен упаковать седельные сумки госпожи, но работа не клеилась. Волшебница все еще не выяснила, сможет ли он сопровождать ее – она говорила, что по каким-то причинам Миафан запретил это, но она не теряет надежды убедить его. Анвар понимал, что это значит, и ничуть не удивился, когда его хозяйка ураганом влетела в комнату. Дверь с оглушительным треском захлопнулась, а вслед за грохотом послышался поток отборных ругательств. Анвар поежился. Очевидно, Миафан снова сказал «нет».

Не переставая ругаться, Ориэлла ворвалась в спальню и увидев слугу, замолчала.

– Анвар! Я не думала, что ты до сих пор здесь!

– Прости, госпожа, работы оказалось больше, чем я думал.

– Не волнуйся, не горит. – Ориэлла направилась в соседнюю комнату и вернулась с двумя бокалами вина. Протянув один юноше, она уселась на кровать.

– Мне очень жаль, Анвар, но Владыку не переубедишь. Не знаю, что это на него в последнее время нашло – раньше он никогда таким не был.

Хотя Анвар и пытался изо всех сил скрыть свой страх, бокал в его руке задрожал, и Ориэлла понимающе кивнула.

– Не переживай ты так, – поспешно сказала она. – Я знаю, ты боишься Миафана, но пока меня не будет, тебе не придется с ним сталкиваться. Вчера я поговорила с Финбарром, и он предложил, чтобы ты помог ему в Архивах. Сейчас он разбирает документы, и ему одному с этим не справиться. Ты не возражаешь?

Не возражает ли он? Да Анвар просто ошалел от счастья. С тех пор, как выяснилось, что он умеет читать, Ориэлла поручила ему помогать ей в исследованиях, и за это время он хорошо узнал Финбарра. Даже несмотря на свое отвращение к магам, Анвар не мог не полюбить талантливого архивариуса, и кроме того, юноша понимал, что в качестве слуги Финбарра он будет в полной безопасности. Там, в катакомбах, его не отыщет никакой Миафан! Впрочем, юноша сомневался, что сможет помочь Финбарру, и, зная свою госпожу, предположил, что Ориэлла просто-напросто уговорила архивариуса присмотреть за ним.

Но когда Анвар явился, чтобы приступить к своим новым обязанностям, грязная и небритая физиономия Финбарра убедила его в обратном. Архивариус радостно приветствовал его.

– Ого, ну и видок у тебя, Анвар! Ориэлла собиралась сама помочь мне справиться с этой изнурительной задачей, но я настоял, чтобы она, как обычно, ехала к матери. В последнее время я беспокоюсь за нее – уж слишком много она работает! Кроме того, все, что мне нужно, – это острый ум и вторая пара рук – хоть и вид у тебя, прямо скажем, страхолюдный, извини за откровенность. Идем со мной – я работаю внизу, на нижних этажах. – Он с усмешкой вытянул перед собой перепачканные руки. – Туда веками никто не заглядывал.

***

Отсутствие Ориэллы пролетело для Анвара поразительно быстро. У Финбарра работы оказалось гораздо больше, но зато он обнаружил бесконечную прелесть в разборе древних манускриптов. Архивариус радовался помощи юноши и всячески поощрял его интерес.

Финбарр пытался совместить уборку нижних этажей со своим излюбленным предметом – древней историей Волшебного Народа.

– Если заглянуть в летописи, мой мальчик, – говорил он Анвару, – то понимаешь, что у каждого архивариуса был свой конек. Это странная должность и магические способности того, кто ее занимает, не имеют здесь решающего значения, если, конечно, не считать случаев, когда они могут сгодиться на что-нибудь полезное. Мои собственные силы, к примеру, в основном направлены на Воздух и Огонь, а моя предшественница была магом Воды. Она проделала бесценную работу, осушая эти нижние этажи, чтобы мы теперь могли здесь заниматься. Но самое важное – любовь к порядку и ненасытная жажда знаний – вот из чего состоит настоящий архивариус!

За работой Анвар с удовольствием слушал бесконечные разглагольствования Финбарра о его теориях касательно разрушительных войн древнего Волшебного Народа.

– Так много было потеряно, – жаловался архивариус, – когда пал Старый Нексис. Знаешь, в некоторых древних хрониках встречаются неясные, отрывочные намеки на то, что тогда мы были не единственной расой, владеющей магией. Конечно, существовал Драконий Народ, хотя наши знания о них весьма ограниченны, но некоторые источники – увы, заклейменные предыдущими архивариусами, как полнейшая ересь, – упоминают, что на самом деле Катаклизм был вызван каким-то таинственным магом, который умел летать. Не верится, правда? А в других манускриптах говорится о магах, способных жить под водой, и что все эти расы принимали участие в создании легендарного Оружия Стихий… – Финбарр вздохнул. – Если бы только удалось найти что-нибудь, что расширило бы наши знания о тех временах… Если легендарные четыре Воплощения Силы действительно существовали, то они наверняка должны быть где-то в этом большом мире – и попади они в недобрые руки, трагедия может повториться…

Хотя Анвар в отличие от Финбарра и не терял сон при мысли о возможности нового Катаклизма, он все же надеялся, что архивариус найдет то, что ищет. Конечно, в иное время финбаррова жажда знания ради самого знания разозлила бы юношу, особенно если вспомнить о нищете и страданиях простых смертных, но архивариус был бескорыстен и добр, и, по правде говоря, Анвар чувствовал, что и сам заражается его энтузиазмом.

Как-то ярким, прозрачным днем, сулящим скорый приход осени, Финбарр решил, что пора взяться за самый нижний этаж.

– Пока не приехала Ориэлла, хочу извлечь из тебя как можно больше пользы,

– улыбнулся он. – Теперь мы ждем ее со дня на день. Интересно, как бы она отнеслась к моему предложению похитить тебя у нее?

На мгновение эта идея показалась Анвару соблазнительной. Ему нравилось помогать архивариусу, и, кроме того, за это время Верховный ни разу не спускался в Архивы, что тоже было немаловажно. И можно будет избежать этих мучительных посещений, которыми Миафан удостаивает его госпожу… Но тем не менее юноша чувствовал что-то, похожее на укоры совести. Уйти к Финбарру означало бы предать Ориэллу. В последнее время Анвар часто ловил себя на том, что с нетерпением ждет ее возвращения, и в конце концов ему с изумлением пришлось признать, что скучает по ней.

Анвар спускался за Финбарром по лабиринту коридоров и лестниц, вырубленных прямо в скале. Они давно миновали верхние этажи, где архивариус расставил светящиеся кристаллы, и теперь единственным источником света служил сияющий шар магического света, который неторопливо плыл перед Финбарром. На шероховатых стенах прыгали и танцевали причудливые тени.

– Думаю, мы начнем отсюда. – Финбарр нырнул под низкую арку, и Анвар, последовав за ним, оказался в маленькой каменной комнате, уставленной полуразвалившимися деревянными полками. Все было покрыто пылью и паутиной, многие полки рухнули под тяжестью документов, и свитки и бумаги в беспорядке валялись на полу. Архивариус вздохнул:

– Во имя Инора Мудрого, – пробормотал он. – Мои предшественники непростительно запустили нижние этажи. Чтобы разобраться здесь, нужна целая жизнь, друг мой. А раз так, то лучше приниматься за дело. – Он похлопал себя по карманам и состроил недовольную гримасу. – Проклятая растерянность! Я забыл захватить кристаллы, чтобы осветить нам поле деятельности.

– Я принесу, – предложил Анвар, – я знаю, где ты хранишь их, господин.

– Не беспокойся. Пока ты сходишь в библиотеку и обратно, пройдет целый день. Кроме того, для непосвященного это непростая дорога. – Финбарр подмигнул. – Ориэлла никогда не простит мне, если я потеряю тебя в земном чреве. Обойдемся и так. – Он подбросил шар магического света к потолку, но не рассчитал, и тот ударился о необработанный камень и разлетелся фонтаном искр, оставив их в полной темноте.

– Ну что я за растяпа! Вот всегда так! – донесся из темноты возмущенный голос Финбарра.

Анвар затаил дыхание. Его ночное зрение было превосходным, но ему еще никогда не приходилось оказываться в абсолютной темноте. Она давила на него, словно вся каменная тяжесть скалы опустилась ему на плечи. Юноша в панике повернулся, чтобы бежать, но споткнулся о кучу свитков, потерял равновесие и, падая, ударился о стену. На них обрушилась лавина бумаг и гнилого дерева, а кусок стены вдруг не выдержал его веса и рухнул.

Финбарр зажег новый шар.

– О боги, Анвар! Посмотри, что ты нашел! – Его юное и одновременно старое лицо светилось от восторга. Анвар выбрался из-под обломков, стряхивая с себя пыль и мусор. За стеной была комната – нет, пещера! В дальнем ее конце начинался туннель, суля новые тайны. Глаза Финбарра вспыхнули при виде сокровищ, скрытых доселе. Золотые обрезы древних рукописей тускло мерцали в магическом свете. Свитки и фолианты были свалены в сундуки и разбросаны по полу, словно их бросили в спешке. В углу валялись гобелены, а у противоположной стены высилась груда непонятных – судя по всему, личных – вещей. Пока Анвар рассматривал это сокровище, прекрасный золотой кубок скатился прямо к его ногам. Юноша шагнул вперед, чтобы поднять его, но Финбарр помешал ему.

– Не трогай! Тут волшебство! Это место зачаровано! – схватив Анвара за руку, архивариус потащил его прочь из комнаты. – Если я не ошибаюсь, – отдышавшись, сказал он, – ты только что сделал самое ценное открытие нашей эпохи! Мы должны немедленно известить Верховного.

***

Прежде чем войти в Башню магов, Ориэлла окинула долгим взглядом знакомый двор Академии и решила, что рада возвращению. Хотя ей было приятно навестить мать, но девушке ужасно недоставало Форрала, а еще она беспокоилась об Анваре и о том, как ему жилось в ее отсутствие. Она постоянно задавалась вопросом, почему он так боится Миафана, да и тот, похоже, возымел к нему какую-то особую неприязнь. Если бы Миафан действительно верил в то, что Анвар – убийца, это объясняло бы загадку, но тогда почему же его отношение к слуге не изменилось, когда обвинение было снято? Свалив тяжелые седельные сумки на ступени Башни, Ориэлла пожалела, что рядом нет Анвара. Она была странно разочарована, не обнаружив юношу во дворе, встречающим свою госпожу.

– Ты просто дура, Ориэлла, – сказала она себе, поднимаясь по крутым ступенькам. – Откуда же ему знать, что ты приехала? Кроме того, у него есть дела и поважнее.

Но все мысли об Анваре исчезли, когда она очутилась в своих комнатах, ибо там ее ждал Миафан.

– Моя дражайшая Ориэлла! – Архимаг шагнул ей навстречу, приветственно протягивая руки. – Я увидел из окна, как ты подъехала. Я так рад, что ты снова дома, в безопасности!

Ориэлла торопливо отступила перед его экспансивными объятиями и выронила седельные сумки. Руки Миафана сомкнулись на ней, и девушка оцепенела от страха. Как он попал сюда? Она думала, что ключи есть только у нее и у Анвара. Неужели со слугой что-то случилось? Глаза Миафана блестели странным блеском, а порывистые движения выдавали его возбуждение. Пока Ориэлла была далеко, ей нетрудно было убедить себя, что его странности – всего лишь игра воображения, но в этот миг девушка осознала правду. И как назло они были наедине!

Выйдя из библиотеки, Анвар увидел лошадь Ориэллы, терпеливо стоявшую у дверей Башни магов, и все мысли о чудесном открытии тут же вылетели у него из головы.

– Моя госпожа! – радостно закричал юноша. – Она вернулась! – И рванулся через двор, вверх по ступенькам башни. Финбарр с улыбкой следовал за ним.

– Нет! Оставь меня, Миафан! – услышали они, едва достигли покоев Ориэллы. Анвар вскрикнул от ужаса. Верховный! Он отчаянно рванул ручку, но дверь была заперта. Без колебаний юноша навалился на нее, изо всех сил колотя кулаками по деревянным панелям, и услышал, как выругался Миафан. Через мгновение дверь резко распахнулась. Край одеяния великолепного Владыки превратился в лохмотья и дымился, руки покрылись волдырями и почернели от сажи, лицо пылало от гнева.

– Как ты посмел помешать мне?! – пророкотал он, и занес руку для удара, но Финбарр быстро выступил вперед и встал между Верховным Магом и его жертвой. Анвар в душе благословил самообладание архивариуса, а Миафан пробормотал проклятие и отступил назад.

– Это я помешал тебе, Миафан, – спокойно, будто ничего не случилось, произнес Финбарр. – Ты должен простить рвение слуги – мы только что сделали в архивах колоссальное открытие, и необходимо, чтобы ты немедленно взглянул на него. – Не дожидаясь ответа, он отстранил ошеломленного Миафана и вошел в комнату.

Анвар быстро нырнул за ним и замер, увидев свою госпожу, Ориэлла забилась в угол – одежда разорвана, глаза пылают гневом. Ее замысловатая прическа превратилась в золотой поток волос, почти касающийся пола, а в занесенной руке она сжимала искрящийся огненный шар, и дымящееся пятно на ковре говорило о том, что это уже не первый снаряд. Увидев Финбарра и своего слугу, Ориэлла непослушными пальцами медленно уничтожила шарик и, обессиленная, прислонилась к стене.

Анвар вспыхнул от гнева, но Финбарр успокаивающе взял его за руку.

–  – Что-нибудь случилось, Ориэлла? – Он многозначительно посмотрел на Миафана, но тот лишь высокомерно пожал плечами и спокойно ответил.

– Просто неудачный опыт с магией Огня. Я как раз пытался ей помочь, и тут пришли вы.

– Не послать ли за Мериэль? – Финбарр обращался к Верховному, но глаза его при этом смотрели на Ориэллу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю