Текст книги "Автор любовных романов - Девственница (ЛП)"

Автор книги: Меган Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Как я должна ответить на это? Да, идиот, хорошая работа? Не-а, это довольно резко, так что я выдавила из себя смешок, который хранила для ситуаций, в которых понятия не имела, что сказать.

– Ты восхитительна, – похвалил он.

Хихиканье сработало, так что я сделала мысленную заметку сохранить его в сексуальную коробочку навыков. Прямо сейчас, единственная вещь, которая была в этой коробочке навыков, это хихиканье и умение правильно надевать презерватив. Ага, я была настоящим мастером, когда дело касалось старого горизонтального танго.

Без предупреждения Ланс обнял меня рукой за шею и притянул ближе, мои губы встретились с его. Позволю сделать себе комплимент, я умела целоваться. Я чувствовала, что хороша в поцелуях; это не казалось таким уж тяжелым. Самое главное: рот должен быть чистым, глаза закрытыми, и никаких ударов носами.

Пока наши губы танцевали, я позволила своим рукам путешествовать. Почему нет? Если передо мной был прекрасный образец, я могла по крайней мере позволить себе провести небольшие исследования, особенно когда его руки были на моих бедрах и начали задирать мою рубашку.

Положив руки ему на грудь, я ощутила его грудные мышцы и попыталась подсчитать, сколько раз в неделю он ходит в зал. Кажется, около трех раз, потому что у него были хорошие мускулы.

Мои пальцы случайно потерли его соски, но по стону в его голосе и по тому, как затвердели его соски, я могла сказать, что ему понравилось это движение, так что я позволила своим пальцам вернуться к его возбужденным бугоркам.

Эрегированный бугорок? Какой термин я могла бы использовать в своей книге? Этот, кажется, немного странным. Должна ли я называть сосок «бугорком»? Его можно классифицировать как бугор...

«Сосредоточься», – наказывала я себе, когда приказала свои рукам продолжать исследование дальше, пока они не наткнулись на пояс его джинсов. В секунду, когда мои руки замерли, Ланс дернулся бедрами вперед, давая мне понять, что хочет, чтобы я продолжила.

Полагаю, пришло время стать серьезной, так что я потерлась об его тело и оказалась между его ног. Я бросила на него краткий взгляд, и увидела на его лице похоть, он ждал, когда я приму меры.

Боже, мне нужно выпить.

Со всей уверенностью, которую смогла собрать, я посмотрела вниз на его выпуклые джинсы, буквально, выпуклые, и расстегнула их. Медленно, я потянула молнию джинсов вниз и встретилась с парой черных боксеров. Грудь Ланса тяжело опадала от того, как медленно я действовала, и он, вероятно, думал, что я специально мучаю его, но на самом деле, я пыталась сделать так, чтобы его пенис не застрял в молнии, и я правда чертовски нервничала.

С глубоким вдохом я схватила его боксеры, и он приподнялся с дивана, чтобы я смогла снять их вместе с джинсами.

Как только его одежда была снята и висела на лодыжках, я закрыла глаза на секунду, затем открыла и увидела его член, стоящий по стойке смирно.

Святое дерьмо!

Это было неправильно; с его пенисом было что-то не так.

Меня захлестнула паника, когда я отстранилась и сказала:

– Я сейчас описаюсь! Где у тебя туалет?

– Серьезно? – спросил он почти болезненно.

– Да. – Я встала и начала пританцовывать, схватившись за свою промежность.

– Эм, ладно. Вторая дверь справа по коридору, но поторопись.

– Хорошо, – ответила я, когда увидела, что он смотрит на меня и поглаживает себя.

Фу!

Я побежала по коридору, вытащила телефон из сумочки, которая, к счастью, была около двери, и закрылась в ванной.

Пошарив вокруг, я наконец смогла восстановить дыхание и позвонить Делани.

После третьего гудка она ответила.

– Разве ты не на свидании?

– Делани, у него кривой член, – прошептала я.

– Что?

– Мой парень, с которым я на свидании, у него кривой член, и я действительно имею в виду кривой. Будто кто-то в ярости схватил его и согнул вправо.

– Рози, разве мы не прошли это? Все члены разных форм и размеров...

– Делани, это не похоже на член, который просто склоняется в сторону, я говорю, как есть, у парня кривой член. Будто, если я позволю ему пронзить меня, головка его члена будет щекотать мои яичники, подмигивая им.

– Серьезно?

– Да! Я даже не уверена, как он входит в женщину.

– Может, у него фантастический поворотный трюк. Никогда не знаешь, это может быть очень приятно.

– Если я позволю ему это, я должна буду сидеть сбоку от него, чтобы впустить его пенис.

– Все не так плохо, – мягко рассмеялась Делани.

– Делани, я не шучу. Он выглядит сломанным. Что мне, черт возьми, делать?

– Сфоткать его?

– Это не помощь

– Это ради науки. Я хочу увидеть его.

– Почему я вообще тебе звоню? – спросила я, чувствуя раздражение.

– Потому что вы с Генри в ссоре.

– Это не так, – солгала я.

– Без разницы. Просто вернись туда и поиграй с ним немного, но помни, держись подальше от спермы, стреляющей вправо. Ты же не хочешь, чтобы тебе попало в ухо.

– Ненавижу тебя.

– Неправда, – рассмеялась она.

Мы отключились, и удивительно, но после разговора с Делани я не почувствовала себя лучше. Вспомнив, что мне надо «пописать», я подошла к туалету и спустила воду, чтобы показать, что я использовала туалет.

Бросив телефон в сумочку, я вернулась в гостиную, где Ланс все еще поглаживал себя, но в этот раз сильнее. Я посмотрела вниз и не могла не заметить, что он выглядел так, будто душит свой бедный член, и его головка пытается освободится от его захвата.

Что случилось с его пенисом?!

– Вот ты где, возвращайся сюда.

Он был похож на сломанный палец, сигнал поворота правой рукой, шестигранный ключ, пьяный карандаш, червь со сломанной шеей, чертова садовая мотыга.

Это был не пенис. У меня было не много опыта с пенисами, но этот было неправильный, нереальный. Это должно быть протез... который растаял на солнце.

Называйте меня сукой, называйте выскочкой, но я не могу сделать это с ним. Я хотела, черт, я хотела наконец сорвать чертов пластырь, но у меня был нулевой опыт в прикосновениях к пенису, так что обращаться с таким неправильным пенисом как у Ланса – слишком страшно, и то, с чем я не могла справиться.

– Я девственница, – выпалила я, зная, что это как гигантский красный флаг, когда дело касается парней. – И прилипала. Если ты проткнешь меня этим членом, завтра я захочу выйти за тебя замуж. Вообще-то, я уже люблю тебя. Мне не надо было в ванную, я готовила для тебя свою речь для помолвки, потому что хочу предложения, и если у нас будет секс, гарантирую, я забеременею, не важно, с презервативом или без. Вообще-то, моя вагина ест презервативы, и мои яичники более чем готовы затянуть твою сперму в их мешочки. Мы можем сделать ребенка сегодня, скажи лишь слово. Брак, дети, и я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Да, использовала все нужное для того, чтобы это остановить.

Штаны Ланса были натянуты и застегнуты так быстро, как я могла бы сказать «сломанный член», и он попятился от меня.

– Рози, ты мне нравишься, но мы только познакомились.

– Да, но разве ты не хочешь ребенка? В моей семье есть тройняшки.

Не совсем, но все что угодно, лишь бы убраться из его квартиры.

– Все стало странно, – признался он.

Нет, приятель, все стало странным в минуту, когда твой член не смог посмотреть мне прямо в глаза без того, чтобы я перегнулась через твои колени и подмигнула ему.

– Да, плохо, что ничего не получилось, – я пожала плечами, пятясь назад по коридору.

Не оборачиваясь на Ланса, я схватила свою сумочку и убежала.

Я не осмыслила все слова, что сказала ему, пока не оказалась в метро.

Боже.

Я покачала головой, проводя карточкой и проходя через турникет. Прилипала? Правда?

По крайней мере, это помогло мне выбраться из его квартиры, подальше от сладкого сахарного члена.

13 июня, 2014

Заметка для себя: Когда люди говорят, что члены бывают разных форм и размеров, они не шутят.

Члены могут быть большими, они могут быть толстыми, тонкими, длинными, короткими, коричневыми, розовыми, белыми, черными... фиолетовыми. У них есть свой разум, они жилистые, и у них есть глаз, который смотрит на вас, умоляет облизать их, попробовать, удовлетворить. Они отдыхают в темноте, желая увидеть свет, освободиться, только чтобы застрять, толкнуться, и чтобы их снова ласкали в темноте.

Члены мазохисты.

Им нравится, когда их дергают, тянут, шлепают и глотают.

Они нудисты, любят быть лишь обнаженными; предпочитают быть заключенными лишь в кожу.

Члены чувствительны, и если толкаться слишком сильно, могут извергнуться за секунду. Они предпочитают делать это на женщину, в женщину, рядом с женщиной, но даже носок подойдет.

Есть разные виды членов; они разные по-своему, но когда они немного приподнимаются, они готовы к вечеринке.

Вирджиния напугана. Любая вагина испугалась бы, увидев такой сломанный член, который желает прийти за ней. Она не дура, она знает, насколько она большая и что может вместить, и мистер Сломанный Член не подойдет.

Не знаю, когда она будет готова подружиться с другим пенисом, после того как ее испугало такое создание. У нее тоже были большие надежды.

Бедная Вирджиния.

18 глава

Блумы

Я разгладила сарафан, осматривая свой наряд на день. Вчера был кошмаром. Я лишь надеялась, что никогда больше не увижу Ланса, и что он будет молчать о том, что я сказала. Сказать, что я подняла сумасшедшую кошатницу на абсолютно новый уровень, было бы преуменьшением.

Работающая в кошачьем журнале, работающая с кошками, пишущая о кошках девственница призналась, что является прилипалой, признавшись в любви на втором свидании, этим я подтвердила свой статус одиночки на следующие сорок лет.

Тяжело вздохнув, я вытащила из волос бигуди и взъерошила их руками. Удовлетворившись своими волосами и белым сарафаном, я надела коричневые сандалии, взяла сумочку и направилась к двери. Пришло время бранча с родителями.

Я была на полпути к входной двери, когда кто-то прочистил горло позади меня. Я повернулась и увидела Генри, прислонившегося к дивану, на нем были шорты цвета хаки и белая футболка поло, которая идеально прилегала к его груди. Его волосы уложены как обычно, и он тоже был обут в коричневые сандалии. Боже, он выглядел таким аппетитным.

– Доброе утро, Лав. Куда идешь?

Шокированная, что Генри находился в квартире, не говоря уже о том, что разговаривал со мной, я повернулась к нему лицом и ответила:

– Что ты здесь делаешь? Думала, ты не приедешь домой до понедельника.

Он пожал плечами и двинулся ко мне.

– Я голоден, подумал, что пара тарелок французских тостов сотворят чудеса.

– Ты едешь со мной на бранч? – спросила я, немного шокированная изменением в эмоциях Генри.

– Еду, – улыбнулся он, останавливаясь около меня. Он взял меня за руку и поцеловал ее. – Извини, Рози...

Мужчина извинялся передо мной, когда это я была задницей. Как я вообще могла думать о том, чтобы отказать ему той ночью? Я была так чертовски смущена.

– Нет, перестань, перестань извиняться. Это я должна просить прощения. Я не должна была быть такой, такой...

– Давай не будем? – прервал он меня. – Давай просто забудем об этом и повеселимся на Лонг-Айленде, поедая французские тосты и играя в кости.

– Не гарантирую, что мы будем играть в кости, – засмеялась я.

– Лав, когда дело касается твоих родителей, это всегда гарантировано. Я лишь надеюсь, что в этот раз получу неоново-зеленые кости. Они приносят удачу.

– Уверена, если после бранча ты объявишь, что забиваешь себе неоново-зеленые кости, то у тебя будет возможность играть ими.

– Лучше так, в последний раз я играл красными костями, и мы проиграли.

– Красный абсолютно не твой цвет.

– Это так, – улыбнулся он очаровательной улыбкой, и затем притянул меня к своей груди и поцеловал в макушку. – Я скучал по тебе, Лав.

– Я скучала по тебе, Генри. Особенно после вчерашнего.

– О, да. – Он откашлялся и произнес серьезным тоном. – Как он висел, Лав?

– Ух, ненавижу вас с Делани, – ответила я, отстраняясь и подходя к двери.

Генри поймал меня и развернул, смеясь.

– Нет, не ненавидишь. Ты любишь нас.

– К сожалению.

– Расскажи мне, он правда был таким изогнутым?

Я кивнула и ответила:

– Ты знаешь, как голова жирафа расположена перпендикулярно его длинной шеи?

– Да...

– Представь это, только в форме члена.

– Ох, дерьмо, – рассмеялся он. – Черт, ты сделала фотку?

– Нет! Что с тобой не так?

– Ради науки!

– Вы с Делани слишком много времени проводите вместе, – ответила я, наконец выходя из квартиры, Генри следовал за мной.

Я как раз решила отправиться на такси, когда Генри остановил меня и сказал:

– У меня есть машина, Лав.

Я развернулась и увидела, как он идет к черному Форду Эскейп.

– Когда она у тебя появилась?

– Я ее арендовал, подумал, будет удобнее ехать за рулем, чем взять такси и разориться. Плюс, мы можем слушать Queen и подпевать от души.

Мое сердце затрепетало от внимательности Генри. Он всегда думал наперед.

– Генри, это так мило. Спасибо тебе, но ты имел в виду Бритни Спирс, верно?

– Ну, увидим, – подмигнул он, открывая для меня дверь и беря за руку.

Он помог мне забраться в машину, и до того как закрыть дверь, посмотрел на меня с блеском в глазах, раньше я этого не видела.

Я видела, что он хотел мне что-то сказать, но вместо того чтобы высказать все, что было у него на уме, он наклонился, поцеловал меня в лоб и отстранился, закрывая дверь.

Быстрое биение моего сердца, из-за его маленького жеста, выбило меня из колеи, пока я ждала, когда он сядет в машину. Это был Генри; он все время целовал меня в лоб. Нечего читать между строк.

Тогда почему я хотела, чтобы он сделал это снова? Почему хотела, чтобы он поцеловал меня не только в лоб, но и снова в губы? Мысли о том, как он в первый раз поцеловал меня в губы, пролетели в моей голове. Он был нежным, милым, но сексуальным. Это ощущалось правильно.

Нет, наказывала я себе; мы друзья.

– Готова ехать, Лав? – спросил он, опуская руку на мое бедро, заставляя Вирджинию вернуться к жизни из самопроизвольной комы, которой она подвергла себя после вчерашнего. По-видимому, она не испытывала отвращение к Генри.

– Готова, – сглотнула я, наблюдая, как его большой палец поглаживал внутреннюю сторону моего бедра, рядом с коленом.

Его рука не на моей промежности; даже и близко не была к ней, но то, что он прикасался ко мне таким интимным образом, заставляло меня потеть, дрожать и умолять о большем. Это будет очень долгая поездка.

***

– Я так рада, что вы двое смогли приехать, – ворковала мама, порхая над своими французскими тостами.

Дорога из города до дома моих родителей не была такой уж плохой, кроме того факта, что рука Генри так и не сдвинулась с моей ноги, заставляя меня дрожать на месте, но его пение помогло ослабить напряжение.

Я была в качестве диджея, поэтому, как только прослушали пару песен Queen, чтобы успокоить водителя, я пролистала песни в его плейлисте и была рада увидеть, что у него в телефоне был каждый хит Бритни Спирс. В ту минуту, когда заиграли ее песни, я увидела, как Генри перевоплотился из рокера восьмидесятых в поп-звезду девяностых, и я не могла перестать смеяться. Он попадал в каждую ноту, танцевал шимми и даже дергал плечом в такт.

Уверена, ни с кем другим он не пел и не танцевал под Бритни Спирс, и я была так горда, что он поделился со мной своим маленьким секретом. Я чувствовала себя польщенной от этих знаний, и если бы не была так отвлечена его рукой, то снимала бы эту поп-принцессу на телефон.

– Спасибо, что пригласили, миссис Блум. Когда я услышал про запеченные французские тосты, то не мог сопротивляться.

– Ты не должен подлизываться к ним, – прошептала я Генри.

– Никогда не знаешь, возможно, должен, – подмигнул он, заставляя гадать, что он имел в виду.

– Разве вы двое не выглядите очаровательно, у вас похожая одежда и все такое. Вы сделали это специально? – спросила мама, в то время как папа на секунду оторвал глаза от тарелки, чтобы посмотреть на нас.

– Нет, всего лишь случайность, – ответил Генри, прежде чем запихнуть огромный кусок французского тоста в рот, забрызгивая сиропом всю свою белую футболку.

– О, милый, у тебя на рубашке сироп.

– О черт, – ответил Генри, смотря вниз. Он схватил салфетку и начал повсюду размазывать сироп.

– Это не поможет; уверена, у Дэйва есть рубашка, которую ты можешь одолжить. У вас кажется один размер, не... не считая мускулов. Ты тренируешься, Генри?

– Эм, немного, – произнес он скромно. – Вы не возражаете, мистер Блум?

– Совсем нет. Рози, помоги ему найти рубашку. Только не давай ему мою Бубба Гамп; она моя любимая.

– Даже не мечтала об этом, пап. – Я повернулась к Генри и сказала: – Пошли, грязнуля.

– Не забудь замочить его рубашку, – крикнула мама. – Не хочу, чтобы она испортилась.

Взяв Генри за руку, я повела его вверх по лестнице в спальню своих родителей, но Генри остановил меня в коридоре и произнес:

– Хочу увидеть твою спальню.

– Ты видел ее раньше.

– Но это было давно. Я всегда люблю смотреть на твои фотографии.

– Нет, ты любишь издеваться надо мной в брекетах и комбинезоне.

– Ты была очаровательна, пошли.

Он потянул меня к моей детской комнате, которая была слишком смущающей, чтобы туда приводить парня. Слава Богу, мне было довольно комфортно с Генри.

Комната была лилового цвета с бледно-голубым постельным бельем, простынями и занавесками. Мебель, цвета дуба, и, если бы не Ферби, Нанопет, плакаты Джонатана Тэйлора Томаса, и других подростковых безделушек, вы бы поклялись, что здесь жила восьмидесятилетняя бабуля.

На доске над моим столом была стена почета, которая была заполнена разнообразием жалких фальшивых грамот. У меня было не много талантов, когда дело касалось спорта, так что мама решила сделать собственные грамоты и вручить их мне. Например, у меня была грамота за завершение чистки брекетов, за то, что я надела свой первый тренировочный лифчик, и успешно использовала первый тампон. Ага, время больших достижений.

– Мне здесь нравится, – сказал Генри, осматриваясь, будто раньше никогда этого не видел.

– Почему?

– Это показывает мне, что способствовало твоему становлению, почему сегодня ты такая идеальная.

– Я не идеальна.

– Зато чертовски близка к этому, – подмигнул он мне. – Ох, грамота за использование первого тампона. Такое большое достижение. Мне правда нравится, что твоя мама сделала из тампонов рамку.

– Можем мы не смотреть на это?

– И они ламинированные; она отлично научилась делать грамоты.

– Может быть, она сможет сделать тебе одну за любопытство.

– Что я люблю в тебе больше всего, вместо того чтобы выбросить грамоты, ты их повесила, – захихикал он.

– Ну, это было бы грубо. Мама потратила много времени, чтобы сделать их, даже если они немного неуместные и очень смущающие.

– Так очаровательно. – Подходя ко мне, он взял меня за руки и произнес: – Хочешь пообниматься в твоей кровати?

– Нет! – практически закричала я, когда меня окатило волной тепла.

– Давай же, это будет весело, – пошевелил он бровями.

– Мы должны найти тебе рубашку до того, как ты обеспечишь нам неприятности. Давай же.

Я вытянула его из своей комнаты в родительскую, где продолжилась тема розовато-лилового цвета. Мой бедный отец. Мама любила розовый цвет, и для нее ненужные оборки были приемлемы, а приглушенные цвета не приветствовались.

– Хочешь футболку или рубашку? – спросила я, просматривая шкаф отца.

– Все подойдет, – ответил Генри.

Когда я посмотрела на него, то увидела, как он снимает свою футболку и сжимает ее в руке. Он не надел майку, так что я смотрела на его четко-очерченную грудь и пресс. Вероятно, он тренировался во время перерывов на обед намного чаще, потому что выглядел очень хорошо.

Я только что сказала, что он выглядел хорошо? Когда я вообще так думала о своем лучшем друге? Почти никогда, но теперь, когда он был в моей голове, у меня появились все эти мысли о поцелуях и о том, чтобы держаться за руки, и еще много чего, теперь я чувствовала, что рассматриваю все сексуальные аспекты, и, черт побери, если он не был самым сексуальным парнем, которого я когда-либо встречала.

– Лав, ты не можешь просто смотреть на меня так и остаться незамеченной.

– Прости, – я покачала головой и отвернулась, чтобы найти рубашку, но даже ради своей жизни, я не могла заставить свои руки функционировать.

Генри встал позади меня и опустил руки мне на бедра, отправляя Вирджинию в неистовство. Она практически поедала мои трусики, чтобы оказаться поближе к Генри.

У меня перехватило дыхание, когда он наклонился вперед и переместил свои руки на мой живот, притягивая меня к своей голой груди. Обнаженная кожа моей спины встретилась с его теплым телом, посылая через меня дрожь волнения.

Я не должна так себя чувствовать, не должна думать о грязных вещах со своим лучшим другом... но я хотела, чтобы он прижал меня к стене и наконец взял то, что я пыталась предложить.

– Развернись, Лав, – произнес он тихим голосом, соблазняя меня.

Мой разум и сердце боролись друг с другом, пытаясь понять, какое действие будет лучшим. Мой разум говорил: нет, не делай этого, ты все разрушишь, но сердце билось с угрожающей скоростью, давая понять, что если не сдамся, могу потерять самую потрясающую возможность в своей жизни.

В этот раз мое сердце победило, так что я развернулась в его руках и встретилась с его строгим взглядом.

Его руки поднялись по моему телу, пока не обхватили мое лицо. Я стояла неподвижно, не зная, что делать, как моргать, как дышать, но в ту секунду, когда Генри опустил свою голову к моей, мое тело расслабилось в его объятиях и последовало за ним.

Мои губы раскрылись, и очень медленно он позволил языку скользнуть в мой рот, так что я думала, что в моей груди загорится пламя. Он дразнил мой рот и ласкал его, заставляя мои коленки дрожать. С каждым его движением, он все больше и больше заставлял меня плавиться.

Мои руки нашли его талию и начали медленно ползти вверх по его груди, изучая каждый контур и изгиб его тела. Его дыхание стало таким же затрудненным, как и мое, и это только вдохновило меня двигать руками дальше, пока они не коснулись его грудных мышц.

В одно мгновение Генри отстранился от меня и взял за плечи, смотря на меня, ловя ртом воздух, так же, как и я.

На краткое мгновение мы уставились друг на друга, задаваясь вопросом, какого черта мы делаем, и что будем делать дальше. Я лишь надеялась, что Генри не ждал ответов от меня, потому что я понятия не имела, как справляться с такой ситуацией.

Искры летали между нами, взрываясь как фейерверки на четвертое июля. С Генри все было по-другому, все ощущалось так эротично, так неподобающе, ох, но так чертовски правильно.

– Вы двое потерялись там? – прокричала мама с лестницы.

Вырвавшись из тумана, я прокричала в ответ:

– Не-а, просто выбираем рубашку.

– Хорошо, поторопитесь. Мы с папой хотим сыграть пару раундов в кости, до того как вы уедете.

Я закатила глаза и покачала головой, когда Генри усмехнулся.

Стараясь избежать неловкого разговора, я обернулась, подняла цветную футболку и протянула ее Генри.

– Вот, она должна подойти. Я подожду тебя внизу.

Я начала уходить, когда Генри схватил меня за руку и потянул обратно к себе как Йо-Йо.

– О нет, ты этого не сделаешь. Ты вот так не уйдешь от меня.

– Как так?

Он не ответил, вместо этого он схватил мой подбородок большим и указательным пальцем, и снова прижал свои губы к моим. Инстинктивно я поцеловала его в ответ, даже если не должна была.

Так же быстро как он поцеловал меня, он отстранился и надел футболку, которая была на размер больше и на два десятилетия старше, но он все еще хорошо выглядел.

– Пошли, Лав, – сказал он, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы. – Пришло время обыграть твоих родителей в кости.

Ошеломленная резким изменением в его настроении, я шептала, пока мы спускались по лестнице, чтобы родители не могли нас услышать.

– Так ты собираешься поцеловать меня и потом вести себя так, будто ничего не произошло?

Прежде чем мы оказались на виду у родителей, Генри развернулся и прижал меня к стене коридора.

Его сильное тело прижалось к моему, пока руки снова не оказались на моей талии.

– Я никогда не смогу вести себя так, будто ничего не произошло. Прямо сейчас я на седьмом небе от счастья из-за этого поцелуя, и вместо того чтобы выяснять все, как ты, вероятно, хочешь, я лишь хочу насладиться этим и немного поиграть в кости. Иногда ты просто должна позволить всему идти своим чередом, Рози, и не анализировать. Поживи немного.

– Я живу, – ответила я дерзко.

– Это так, но поживи немного со мной, Рози.

– Что это вообще значит?

– Вы двое идете? – в этот раз прокричал папа.

– Ага, – ответил Генри, потянув меня за собой.

Мы встретили родителей на террасе, где они установили игровое поле и отдельный набор игральных костей для каждого человека.

– Смотри, милая, мы нашли для тебя кости с кошками, – взволнованно произнесла мама.

Неважно, как много раз я говорила маме, что ненавижу кошек, она до сих настаивала на приобретении кружек, футболок и календарей с кошками. У нее в голове засело, что раз я работаю в журнале с кошками, то люблю их, когда на самом деле все было по-другому. Если бы я работала в магазине товаров для гольфа, она, вероятно, каждый год наполняла бы мой рождественский чулок шарами для гольфа.

– Вау, спасибо, мам, – ответила я, садясь. Генри сел рядом со мной, пододвинув свой стул так, что он практически оказался в моем игровом пространстве. Он не собирался сдаваться, и, черт меня побери, если втайне я не надеялась, что это продолжится.

– Тебе очень идет эта футболка, – сказала мама Генри.

– Спасибо вам, миссис Блум. Уверен, мистер Блум заслуживает этого больше, чем я.

– Я бы сказал, что это правда, – добавил отец, хихикая.

– О, Дэйв, не ревнуй к мальчику. – Она хлопнула руками и сказала: – Готовы начать? Первый, кто выкинет шесть, начинает. И, вперед!

Мы все схватили кубики и начали бросать их, до тех пор, пока у одного из нас не выпадет шесть.

– О да! – вскрикнул отец, вскидывая кулак в воздух. – Похоже, старик одерживает верх.

Вообще-то, не важно, кто начинает первый, но мама настаивает, чтобы так начиналась каждая игра. Я не любила все это так, как мои родители, но видя, как Генри слегка причмокивает в сторону стола, я могла понять, он разочарован, что не выиграл право начинать первым. Он был так чертовски мил.

– В следующий раз, – прошептала я ему, побуждая его руку снова найти мое бедро.

Как будто его рука впрыснула какую-то глупую сыворотку в мое бедро, потому что мой мозг опустел, и все вокруг меня стало расплывчатым. Он оказывал на меня какой-то эффект.

– Милая, ты следующая, – произнесла мама, когда Генри сжал мое бедро и наклонился к моему уху.

– Ты следующая, Лав. Не позволяй мне отвлечь тебя.

Коварный ублюдок, он собирается выиграть. Ладно, в эту игру могут играть двое.

Немного выпятив грудь и поправив лямки сарафана, я взяла кости и встряхнула их. Уголком глаза я видела, как Генри внимательно рассматривал мое тело, и даже если мне было тяжело сконцентрироваться, я наслаждалась, когда услышала, что он прочищает горло и ерзает на месте.

Оставшуюся часть игры я потратила на бесстыдный флирт с Генри, я пыталась сбить его, нагибаясь в сторону, когда пыталась поднять кубики, упавшие на пол, демонстрируя большую часть своего бедра, и так же показывая ему декольте при каждом удобном случае.

К концу игры у нас обоих был печальный счет, который даже стыдно было произносить вслух, и родители выиграли, заткнув нас за пояс.

– Ребята, какая хорошая игра, но я хочу пить. Дэйв, почему бы тебе не помочь мне на кухне? Рози, почему бы тебе не отвести Генри на пляж? Он всего в квартале отсюда; уверена, ему понравится.

– Звучит отлично, – ответил Генри за нас обоих и поднялся.

Мама подмигнула мне, когда я тоже встала, заставив меня закатить глаза от ее попыток сводничества. Как только мы скрылись из виду, Генри взял меня за руку и пошел со мной к пляжу. Мы шли по маленькой дорожке, которая давала людям в соседских окрестностях доступ к пляжу, что было мило, так как проход на пляж было трудно найти.

– Ты часто ходила на пляж, когда была младше? – спросил Генри, когда мы сняли сандалии, чтобы идти по песку.

– Не очень, но летом я приносила сюда книги и читала.

– Боже, эта картина очаровательна. Конечно, ты бы приносила сюда книги. У тебя есть свое местечко?

– Не совсем, просто там, где мне хотелось сесть.

– Хочешь посидеть и понаблюдать со мной за волнами? – спросил он, прижимая руку к моей пояснице и направляя к маленькой приватной нише.

– Полагаю, у меня нет выбора, – засмеялась я, когда мы сели, получив уединение ото всех.

Мы сидели в тишине и наблюдали, как волны разбиваются о песок. Это был не белый песок Виргинских островов, но здесь все равно красиво, даже если повсюду попадался мусор, спасибо местным жителям, живущим без каких-либо чувств к защите матери природы.

Солнце выглянуло из-за облаков, согревая нас у скал, у которых мы сидели, и отражаясь на волнах. Было живописно. Я лишь хотела знать, что происходит в мыслях Генри.

То, как он вел себя со мной весь день, было странно, как он прикасался ко мне, как разговаривал со мной... целовал меня. Да, раньше мы никогда не целовались. Что мне с этим делать? Не поймите неправильно, я бы поцеловала его снова, потому что, как я могла ему сопротивляться теперь, когда он сорвал эту пломбу «мы просто друзья»? Оттуда нельзя было вернуться, потому что теперь я знала, каков он на вкус, как мои руки ощущались на его теле, как его губы прижимались к моим. Я не могла просто отступиться от этого, но я также не могла обрести мужество двигаться вперед.

– Я бы хотел вырасти здесь, – нарушил тишину Генри. – Было бы здорово, если бы у меня был пляж на заднем дворе.

– Но у тебя были каменные джунгли вместо игровой площадки, – пошутила я.

Генри вырос в городе, родился и рос, так что он не очень далеко сбежал от своего дома. Но он знал самые хорошие и дешевые места, где можно было поесть, пока мы были в колледже. То, что он рос в Нью-Йорке, еще одна причина, почему он получил такую хорошую работу сразу после окончания, потому что заводил связи, пока рос; в старшей школе у него была стажировка... он был устроен.

У меня не было таких возможностей, но кто не любит работать с кошками, каждый день есть кошачью шерсть и писать о различных формулах слипания кошачьего наполнителя?

– Было бы здорово иметь задний двор, но, полагаю, я не могу жаловаться, – произнес Генри. – Как продвигаются дела с книгой, Рози?

Я пожала плечами.

– Полагаю, нормально. Я до сих пор не начинала сцены секса. Я чувствую, что могу написать одну, после всех книг, что прочитала, и после исследований, которые провела, но мне кажется, что в ней мало энергии или искры, понимаешь? Я чувствую, чтобы написать что-то честное, я должна испытать что-то настоящее. Хочу, чтобы там были эмоции, страсть, и прямо сейчас, самое близкое, что я испытывала к оргазму, это пуканье в лицо и вибратор, застрявшей в вагине.