Текст книги "Неожиданное Рождество (ЛП)"

Автор книги: Меган Холли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Сэм

Ты так нагло просишь

Я поцеловал свою соседку. Поцеловал ее. И понятия не имею, что, черт возьми, я делаю, когда веду ее наверх. Я знаю, чего хочу, но мне пришлось остановиться прямо у двери ее спальни.

Фрэнки – единственная девушка, которую я целовал после Люси, а четыре года – это долгий срок для одиночества. Когда я почувствовал, как ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, я чуть не кончил прямо в штаны, как подросток.

Но для меня это нечто большее: ночи, проведенные в тишине, изматывают, потому что внезапно оказывается, что тебе не с кем разделить даже самые незначительные моменты своей жизни, даже если они происходят в постели. Смех в одиночестве не приносит такого удовлетворения, как смех в компании. Все это накапливается, и в итоге я уже не могу сказать, живу ли я или просто убиваю время. Риски отсутствуют, потому что нет человека, ради которого хочется рисковать.

– Сэм? – тихий голос Фрэнки заставляет меня повернуться к ней. Она неуверенно хмурит брови и продолжает держать меня за руку, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони. – Я должна это сказать, потому что только что потребовала, чтобы ты меня поцеловал. Я знаю, что могу быть упрямой, но… я не обижусь, если ты захочешь вернуться домой и забыть обо всем этом.

Ее голос дрожит, что совсем на нее не похоже; она думает, что я жалею о нашем поцелуе. Я мог бы сказать ей, что должен уйти. Что я не доверяю ни себе, ни ей, ни снежной буре, которая свела нас вместе. Но в ее глазах та же боль, что и во мне. И, возможно, мое одиночество признало в ней родственную душу. Большим и указательным пальцами я приподнимаю ее подбородок, пока ее карие глаза снова не встречаются с моими, и неуверенность в них почти сводит меня с ума. Может быть, я мог бы рискнуть и последовать за ней.

– Я собираюсь снова тебя поцеловать, Фрэнки, – выдыхаю я. – А потом буду умолять тебя позволить мне попробовать тебя на вкус, потому что я не могу перестать об этом думать.

Она всхлипывает в знак согласия и кивает, сжимая мои предплечья своими нежными руками. Я медленно запускаю руку в ее волосы и задерживаюсь на секунду, наблюдая за тем, как она слегка наклоняется навстречу моему прикосновению.

– Скажи мне сейчас, если ты этого не хочешь, – говорю я, вглядываясь в ее лицо в поисках признаков того, что ей это не нравится.

Фрэнки с трудом сглатывает, облизывая губы, такие пухлые и манящие, а затем говорит: – Я хочу этого.

Я вздыхаю от ее уверенности.

– Мне еще раз нужно услышать, как ты это говоришь, – бормочу я, слегка сжимая ее волосы. – Повтори, чтобы я знал, что мне это не снится.

Она моргает, ее щеки краснеют, а дыхание становится чаще. Фрэнки переносит руки с моих плеч на грудь, пальцы впиваются в мой свитер, словно пытаясь удержаться.

– Я хочу этого, – повторяет она, на этот раз более уверенно, с такой же потребностью, как и у меня. – Я хочу тебя.

Из моей груди вырывается еще одно низкое рычание. И я, не теряя ни секунды, впиваюсь в ее губы поцелуем, поглащая ее с таким жаром, словно она принадлежит только мне. То, как она прижимается ко мне, ее вкус – я уже целовал ее один раз и не хочу останавливаться. Фрэнки вздыхает мне в губы, когда я притягиваю ее ближе, а моя свободная рука скользит вниз, пока не оказывается на пояснице, прижимая ее ко мне и давая ей почувствовать, как сильно я ее хочу.

Я углубляю поцелуй, касаясь ее языка своим, и она тихо стонет. Этот звук пробуждает во мне что-то первобытное.

Ее глаза горят страстью, когда она, тяжело дыша, отстраняется, а затем прижимается ко мне бедрами.

– Это все для меня?

Я закрываю глаза, когда она снова пытается это сделать, и бормочу ругательство, прежде чем прижаться губами к ее губам. Я без труда поднимаю ее, Фрэнки быстро обхватывает меня ногами за талию, а руками – за шею, как будто мы делали это миллион раз.

Я заношу ее в комнату, не прерывая наших страстных поцелуев. Когда мои ноги касаются кровати, я осторожно опускаю ее и следую за ней, пока не оказываюсь над ней. Ее кудри беспорядочно разметались по подушке, словно ореол, созданный моими руками, а губы стали розовыми и припухшими от моих поцелуев. И эти глаза – боже, эти глаза – с золотыми нитями, меняющими оттенки, которые ловят тусклый свет и пленяют меня. Ее руки блуждают по моим плечам, груди, и от ее прикосновений под моей кожей разгорается огонь, который, я знаю, не утихнет, пока я не насыщусь ею.

Я целую ее подбородок, нежный изгиб шеи, где под моими губами бешено колотится пульс.

– Сэм, – выдыхает она, едва слышно произнося мое имя, пока я продолжаю свой путь, наслаждаясь вкусом ее кожи, смакуя каждый сантиметр. Мой член упирается в джинсы, отчаянно требуя разрядки, но я больше хочу довести до оргазма ее, чем себя. Руки Фрэнки скользят по моим волосам, переплетаясь с ними, когда она притягивает меня ближе, ее дыхание переходит в тихие вздохи.

Мои руки скользят вниз по ее бокам, ощущая прохладную, слегка влажную ткань ее футболки, прилипающую к коже. Холод материала под моими пальцами контрастирует с теплом, исходящим от ее тела, и сводит меня с ума.

– Ты позволишь мне раздеть тебя, Фрэнки? – спрашиваю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Она кивает и выгибает спину, пока я стягиваю с нее футболку. Ткань упорно не желает поддаваться, и она поднимает руки, чтобы помочь мне. Как только футболка оказывается на полу, я отбрасываю ее в сторону и любуюсь упругой грудью, темные соски которой твердеют под моим взглядом.

– Ты сегодня без лифчика? Такая непослушная девочка, их мог увидеть кто угодно.

Я нежно щипаю ее за левый сосок, и она стонет, снова прижимаясь к моей руке. Такая ненасытная.

– Ты потрясающая, – шепчу я, не в силах сдержать благоговейный трепет в голосе, и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать ее в изгиб плеча. Мои руки опускаются к поясу ее клетчатых пижамных штанов, но я не трогаю нижнее белье и жду, когда Фрэнки кивнет, чтобы я продолжил.

Она снова кивает, прикусывая нижнюю губу, а румянец, заливающий ее лицо, выглядит просто очаровательно. Я осторожно тяну за ткань, медленно спуская ее по ногам, и мои пальцы задевают ее кожу. Я дразню этим себя так же сильно, как и ее, но мне нужно держать себя в руках, иначе я сорвусь. Штаны забытой кучей лежат на полу, а я любуюсь тем, как она стоит передо мной в одних стрингах. Мой член выпирает из трусов, и все мысли о сдержанности улетучиваются, когда я рассматриваю ее. Она идеальна во всех нужных местах, просто моя гребаная мечта.

– Сэм, – мурлычет Фрэнки. Мое имя на ее губах звучит как зов сирены, и я снова завладеваю ими. Я напеваю, пока она открывается мне навстречу. – Я здесь, детка.

– Мне нужно… – Она двигает рукой вниз, чтобы обхватить себя через кружево, прикрывающее ее киску. Я бы с удовольствием посмотрел, как она играет с собой, демонстрируя свою уверенность, но мне хочется быть тем, кто подтолкнет ее к краю.

– Чего ты хочешь? Мои пальцы или мой рот? – спрашиваю я, убирая ее руку и давая понять, что собираюсь позаботиться о ней.

– Я хочу всего и сразу, прямо сейчас, – умоляет она. – Сними с меня все и доведи меня до оргазма.

Я тут же ныряю вниз, чтобы взять сосок в рот. Ее теплая кожа покрывается мурашками, пока я снова и снова ласкаю кончик языком, а Фрэнки не начинает извиваться. Знает ли она, что ее кожа на вкус как сахар?

Опустив руку, я перебираюсь к другой груди, и делаю то же самое, пока не касаюсь ее трусиков. Я медленно провожу средним пальцем по покрытому тканью центру и надавливаю на набухший клитор.

Я отпускаю ее сосок, чтобы посмотреть, как она извивается, и мне приходится вжаться бедрами в матрас, чтобы немного ослабить давление на мой ноющий член.

– Еще, – шипит Фрэнки, и мне нравится, что она просит об этом.

Я покрываю поцелуями ее тело. Оно мягкое и изогнутое в нужных местах, идеальное. Добравшись до ее киски, я целую влажную ткань, и Фрэнки резко выпрямляется, ее глаза блестят, а рот приоткрыт.

– Сэм?

– Да, детка?

– Сними с меня трусики и трахни меня языком, – говорит она, не оставляя места для любезностей. Это задевает меня за живое, потому что это Фрэнки – милая, добродушная, жизнерадостная Фрэнки, которая теперь лежит подо мной и требует самого грязного, что я могу ей дать. Черт, как же я хочу ей это дать.

– Ты так нагло просишь, – мрачно говорю я, стягивая с нее трусики и обнажая ее перед собой. Я стону, поглаживая свой ноющий член через джинсы, а затем встречаюсь с ней взглядом и стягиваю с себя свитер, наслаждаясь тем, как она смотрит на меня. – Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, Фрэнки.

Она откидывается назад, издавая мучительный стон.

– Я в отчаянии, – шипит она. – Пожалуйста, Сэм, поласкай мою киску, трахни мою киску, делай с ней все, что хочешь, просто… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, сделай уже что-нибудь.

Черт, мне нравится слышать, как она просит о том, чего хочет.

– Поскольку на этот раз ты проявила вежливость, думаю, я могу дать тебе то, что ты хочешь.

Фрэнки

Я переспала с Гринчем

От его слов по моей спине пробегает дрожь, все мое тело напрягается, я в отчаянии и на взводе. Я не могу думать. И едва могу дышать от того, как Сэм на меня смотрит, словно я самое неотразимое создание, которое он когда-либо видел.

Затем он целует меня, и я едва не взлетаю над кроватью.

– О, черт… – Мои руки скользят по его волосам, переплетаясь с густыми темными прядями, словно я пытаюсь за что-то зацепиться, пока его язык двигается с точностью и мастерством, от которых я легко могла бы стать зависимой. Сэм стонет мне в ответ, и от этой вибрации по моим бедрам пробегают искры, оседающие на вершинах моих твердых сосков. Мои бедра инстинктивно двигаются, стремясь к большему трению, большему количеству его, и он не останавливает меня – только сжимает крепче и погружается глубже.

Меня никогда так не поглощали. Никогда не заставляли чувствовать, что единственное, что имеет значение в мире, – это мое удовольствие. Сэм неутомим, он ласкает меня языком и пальцами, словно запоминает каждую реакцию, каждый вздох, каждую дрожь.

Когда он вводит в меня палец и изгибает его именно так, как нужно, я вскрикиваю, и мои ноги, обхватившие его плечи, содрогаются.

– Да, о боже, не останавливайся…

Он поднимает на меня взгляд, и от жара в его глазах я едва не теряю самообладание.

– Потрись о мое лицо. Ты ведь этого хочешь, детка?

Да, да, да, миллион раз да, я этого хочу.

Это происходит резко и быстро, словно волна, захлестывающая мое тело, обжигающе-горячая и ослепляющая. Я выкрикиваю его имя, растворяясь в его объятиях, пока Сэм доводит меня до оргазма медленными, нежными движениями и тихими словами, от которых это ощущение длится вечно.

К тому времени, как я спускаюсь вниз, я уже без сил, тяжело дышу, а мои конечности безвольно лежат на простынях. Сэм забирается на меня, его губы блестят и растянуты в самодовольной ухмылке.

Он прижимается лбом к моему лбу, тяжело дыша.

– Можно… Можно я возьму тебя, Фрэнки?

Боже, от хрипотцы в его голосе по всему телу бегут мурашки. Я без колебаний отвечаю: – Да.

Я тянусь к поясу его джинсов, и мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицу и спускаю молнию. Сэм наблюдает за мной, приоткрыв губы, его грудь вздымается и опускается, словно он держится из последних сил. Когда я просовываю руку внутрь и обхватываю его член пальцами, у него перехватывает дыхание, и он глухо рычит.

– Боже.

– Сними с себя все, – шепчу я, нежно потянув за край. – Я хочу чувствовать тебя.

Ему не нужно повторять дважды. Одним плавным движением Сэм стягивает с себя джинсы и боксеры, отбрасывает их в сторону и возвращается ко мне. Его кожа раскраснелась, я чувствую какая она горячая, когда он устраивается между моих бедер и замирает, не сводя с меня глаз, словно спрашивает в последний раз.

Я беру его за подбородок и притягиваю к себе, так что наши носы соприкасаются. Сэм прижимается ко мне бедрами, и его толстый член упирается мне в живот, и между нами нет ничего, кроме жара и смазки. От этого движения у меня перехватывает дыхание, я впиваюсь ногтями в его плечи, и он глубоко стонет. Кажется, что гул раздается у него прямо в груди.

Сэм снова прижимается ко мне, сильнее, трение обжигает, и его дыхание прерывисто касается моих губ.

– Черт, – шепчет он, почти срываясь, и снова дергает бедрами. Его дрожь говорит о том, что он на грани, борется со всеми инстинктами, чтобы не потерять себя прямо здесь.

– Презервативы в ящике, – говорю я, задыхаясь и чувствуя, как колотится сердце. Сэм достает один и надевает. – Трахни меня сейчас, – требую я, а затем в отчаянии добавляю: – Пожалуйста.

Он тихо стонет, снова целуя, пока медленно входит в меня. От этого у меня перехватывает дыхание, но я не останавливаю его. Я хочу всего этого. Его. Я впиваюсь пальцами в его спину, а он стонет мне в шею, проникая все глубже, пока не оказывается во мне полностью.

Сэм бормочет что-то неразборчивое, но эта хрипотца в его голосе, из-за которой слова звучат по-другому, особенно когда он теряет контроль над собой, находясь внутри меня… возможно, это мой криптонит.

– Да, – шепчу я, обвивая ногами его талию и притягивая ближе. – Не останавливайся.

Затем я слегка двигаю бедрами, требуя большего. У него отвисает челюсть.

– Ты такая настойчивая малышка, да?

– Не сдерживайся, – улыбаюсь я, снова проводя ногтями по его спине. – Я могу это вынести.

Его взгляд приковывает меня к месту, где я лежу, изголодавшаяся, покорная, и когда Сэм наклоняется, его губы касаются моего уха, а голос звучит как низкое рычание.

– Если ты действительно можешь это выдержать, докажи это, детка.

Исчезает мягкая сдержанность, осторожность, с которой он прикасался ко мне. На смену им приходит что-то более темное, более жесткое, от чего у меня волосы встают дыбом, а предвкушение увидеть другую версию Сэма подгоняет меня и заставляет двигаться. Я готова показать ему, как сильно я этого хочу, поэтому переворачиваю нас так, что оказываюсь сверху, упираясь бедрами в его бока. Когда я полностью сажусь на него, этого оказывается и слишком много, и недостаточно одновременно. Я так возбуждена, что покачиваю бедрами, чтобы понять, сколько еще я смогу выдержать. От ощущения того, как Сэм задевает эту волшебную точку внутри меня, моя голова запрокидывается, а соски покрываются мурашками.

Его руки скользят по моей талии, направляя меня вперед и назад.

– О, черт, посмотри, как ты скачешь на мне. Моя идеальная ненасытная девочка.

– Мне так хорошо с тобой, Сэм, – стону я, двигая бедрами, пока он не издает одобрительный звук.

Его голова запрокидывается, глаза закрываются, челюсть напрягается, когда он проникает глубже в мою киску, задавая устойчивый ритм, пока внутри меня не начинает нарастать знакомое напряжение, скручиваясь в тугой узел и устремляясь к краю. Его пальцы впиваются в мою попку, побуждая двигаться быстрее, жестче, но я задаю темп, наслаждаясь толчками и фрикциями.

Каждый встречный толчок намеренный и глубокий, и я клянусь, что чувствую это душой. Мы двигаемся в унисон, как будто делали это уже сотню раз, как будто наши тела знают друг друга.

Напряжение нарастает, оно горячее и пульсирующее, мы оба тяжело дышим, ожидая того момента, когда сможем отдаться этому чувству. Сэм хватает меня за руки и кладет их себе на грудь, где под моей ладонью бьется его сердце, и каждый удар эхом отдается в нас, когда мы двигаемся в унисон.

Мышцы на его груди напрягаются, когда я опускаюсь ниже, стремясь достигнуть оргазма, и у меня перехватывает дыхание.

– Сэм, я близко, – задыхаюсь я, и все мое тело дрожит от напряжения.

Он снова выпрямляется, словно не может вынести разлуки со мной, и целует меня в губы, скорее зубами, чем губами, крепко обнимая одной рукой за спину, а другую просовывая между нами. Его пальцы мгновенно находят мой клитор, кружат, надавливают, ласкают. Перед глазами у меня темнеет, тело напрягается.

– Не сдерживайся, детка, возьми меня с собой, – требует он, прижимаясь губами к моим губам, и этот грубый звук пронзает меня, как оголенный провод.

Я смотрю ему в глаза и вижу в них неистовый, дикий голод и желание, настолько сильное, что я теряю самообладание. Меня накрывает волна наслаждения, пронзающая каждую клеточку моего тела. Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи, а Сэм гортанно стонет, изливаясь вместе со мной. Один только этот звук едва не погружает меня обратно в пучину.

Мы разваливаемся на части вместе, цепляясь друг за друга и целуясь сквозь остаточные толчки, оседлав каждую отчаянную волну, пока не остаемся дрожащими и покрытыми испариной, спутавшись в объятиях друг друга.

Когда дрожь проходит, я падаю на него, прижимаясь лбом к его плечу и прерывисто дыша. Сэм не отпускает меня. Вместо этого он притягивает меня ближе и снова целует.

И в тот момент, когда он обнимает меня, всепоглощающе и крепко, я понимаю, что не хочу, чтобы он меня отпускал. По крайней мере, сейчас.

Сэм

Ты прекрасно умоляешь

Фрэнки любит обниматься, и я в восторге от этого. У меня давно не былом девушки, не говоря уже о такой невероятной, как она, и это восхитительно.

Однако мне нужно в туалет. Меньше всего хочется выбираться из-под нее, но у меня получается это сделать, не разбудив Фрэнки.

Покончив с делами, я возвращаюсь в ее спальню и осматриваюсь. Электричества по-прежнему нет, а часы я не надел, так что понятия не имею, который час. Я подхожу к окну: метель немного утихла, и теперь на улице лишь небольшой снегопад.

Я прижимаюсь ладонью к холодному стеклу и смотрю на нашу улицу, на свой пустой дом. Там так тихо. Слишком тихо для человека, который провел здесь несколько месяцев, убеждая себя, что тишина – это то, чего он хочет. И все же, когда Фрэнки спит всего в нескольких метрах от меня, тишина уже не кажется такой уж тихой. Я не знаю, как такое возможно после всего одной проведенной вместе ночи, но моя потребность в человеческом общении, кажется, выросла как минимум втрое.

Оборачиваясь, я нахожу ее взглядом. Она лежит на животе, ее кудряшки разметались по подушке, а лицо расслаблено во сне. Она выглядит умиротворенной и даже не подозревает, что я без ума от нее во всех смыслах. Эта девушка такая нежная и милая, но в то же время сильная и решительная, и я мог бы с легкостью делать это с ней снова и снова.

Что-то сжимается у меня в груди, пронзая и сбивая с толку. Потому что это не должно ничего значить. Мы провели вместе одну ночь, а не всю жизнь. И все же мысль о том, чтобы снова забраться к ней в постель, кажется мне опасной, как обещание, которое я не знаю, смогу ли сдержать.

Я не прислушиваюсь к голосу разума, который твердит мне, что нужно отступить. Вместо этого я ложусь рядом с Фрэнки. Матрас прогибается под моим весом, и почти сразу Фрэнки вздыхает и прижимается ко мне, прильнув к моему телу, как будто делала это уже сто раз. Моя рука автоматически обвивает ее талию, удерживая ее рядом, хотя разум кричит, что я не должен этого делать. Что я не могу позволить себе этого хотеть. Что это может причинить мне боль.

Но я не могу пошевелиться. Я смотрю в потолок, считаю удары сердца, прислушиваюсь к ее ровному дыханию. Говорю себе, что это просто тепло. Просто уют. Просто сегодня. Когда Фрэнки шевелится, сонно моргая, прижавшись к моей груди, меня захлестывает чувство, название которого я не знаю.

– Мм. Ты вернулся, – мычит она хриплым ото сна голосом.

Затем шепчет еще что-то неразборчивое, уткнувшись мне в грудь, но она заметила, что меня не было, даже во сне, как будто какая-то часть ее тянулась ко мне в темноте. Это пробуждает во мне что-то глубинное.

– Да, – шепчу я в ответ, убирая локон с ее щеки. – Я вернулся.

Фрэнки мягко, сонно улыбается и прижимается ко мне, переплетая свои ноги с моими, а затем ее дыхание снова становится ровным. Я лежу, уставившись в полумрак, и заставляю себя запомнить это чувство. Потому что утром реальность навалится на меня, и мне нужно будет вспомнить, что это было лишь мимолетное мгновение.

Когда я снова просыпаюсь, сквозь занавески пробивается бледный свет. Фрэнки все еще лежит, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом мне в грудь, и ее кудряшки щекочут мой подбородок. От нее слабо пахнет шампунем и чем-то сладким, и на одну опасную секунду я позволяю себе представить, каково было бы просыпаться так каждое утро.

Эта мысль настолько выбивает меня из колеи, что я начинаю отодвигаться, но она сжимает меня крепче.

– Не надо, – бормочет Фрэнки спросонья.

– Что не надо?

– Не вставай пока. Ты теплый. – Ее голос хриплый, слова невнятные из-за сна. Я сглатываю.

– Хорошо. Только на минутку.

Она одобрительно мычит, а затем, помедлив, поднимает голову, чтобы как следует меня рассмотреть. Ее карие глаза все еще прикрыты веками, но в них появляется игривый блеск.

– Доброе утро, мистер Гринч.

Я издаю смешок.

– Доброе утро, мисс Рождество.

Фрэнки ухмыляется, затем зевает и потягивается, прижимаясь ко мне своим идеально мягким телом.

– Думаешь, электричество так и не включили?

Я смотрю на часы на ее прикроватной тумбочке, такие же темные, как и вчера.

– Похоже на то.

– Что ж, это значит, что не будет ни кофе, ни завтрака, ни рождественских фильмов. – Она драматично откидывается на спину и закрывает глаза рукой. – Это настоящая трагедия, потому что вся еда в твоем холодильнике, а не в моем, внизу.

Я ухмыляюсь и переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на нее.

– Я всегда могу перейти улицу, это не так уж далеко.

Она опускает руку и смотрит на меня с притворной серьезностью.

– То есть ты хочешь сказать, что ты не только писатель, но и герой?

– Вряд ли. – Я не свожу с нее глаз. – Но я могу принести тебе еду.

Уголок ее рта приподнимается.

– Тогда ты мой герой.

Фрэнки отворачивается от меня, вытягивая руки и ноги, и одеяло сползает вниз. Мой взгляд тут же приковывает вид ее обнаженной груди, идеальной и нежной, с затвердевшими сосками, словно они чувствуют, что на них смотрят. Внизу живота разливается жар. Я не должен пялиться, надо дать ей уединение, но я не могу. Не могу. Желание наклониться, взять один из ее сосков в рот и услышать стон, срывающийся с ее губ – это почти физическая боль.

– Ой, подожди, – говорит Фрэнки и начинает поворачиваться ко мне, но замирает, и мы встречаемся взглядами. Я с трудом сглатываю, заставляя себя держать руки на месте, пока ее грудь прижимается к моей. – Ты что, пялился на меня, Сэм?

В ее глазах появляется понимающий блеск.

– Может быть, – хрипло произношу я, и мой голос звучит грубее, чем мне хотелось бы.

Фрэнки ухмыляется, озорно и невозмутимо.

– С тобой очень трудно сдерживаться, – говорю я, подавляя стон. Соберись, чувак. – Что ты хотела сказать?

Озорная улыбка не сходит с ее лица, и у меня на душе становится легче.

– Я вспомнила, что хотела сделать с тобой рождественские украшения. Вот почему мы пришли сюда вчера вечером.

Я не могу сдержать смех, который вырывается из меня.

– Это было твоей безумной идеей?

Она вздыхает, по-прежнему обнаженная передо мной, совершенно не обращая внимания на то, что я чуть слюной не давлюсь.

– Прости, но это была блестящая идея. Ты должен был помочь мне вырезать снежинки и бумажные цепочки и использовать клеевой пистолет, а не… ну… – Ее щеки краснеют, а взгляд падает на кровать между нами.

Я приподнимаюсь на локте.

– Что не так? Потому что я почти уверен, что получилось лучше, чем с бумажными цепочками.

Фрэнки упрямо задирает нос к потолку.

– Вы совратили меня, сэр. Разве вы не знаете, как важна женская добродетель?

Ее попытка изобразить британский акцент ужасна – смесь «Аббатства Даунтон» и пьяного пиратского говора, – и я не могу сдержать очередной приступ смеха.

– Черт возьми, Фрэнки, – произношу я, проводя рукой по лицу. – Это худший акцент, который я когда-либо слышал.

Она смеется, отчего ее грудь слегка подпрыгивает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать при виде этого.

– Прости! Но это было идеально.

Она высовывает язык, и я пользуюсь возможностью и наваливаюсь на нее сверху, покончив с ее поддразниваниями, но по-прежнему удерживая свой вес и другие жаждущие продолжения части тела прямо над ней. Простыня – единственное, что нас разделяет.

Я нахожусь достаточно близко, чтобы увидеть, как румянец заливает ее щеки, как ее губы приоткрываются на резком вдохе. От этого зрелища я едва не теряю самообладание. Я опускаю голову еще ниже, касаюсь ее носа своим, а затем наконец прижимаюсь губами к ее губам. Наши языки сплетаются, пока мы оба не начинаем задыхаться, а ее ноги не раздвигаются, приглашая меня войти.

– Знаешь, что было идеальным?

– Хм? – выдыхает она.

– Прошлая ночь.

Ее дыхание прерывается, когда мои губы касаются чувствительного местечка под ее ухом. Я задерживаюсь там, дразня ее и надавливая ровно настолько, чтобы она задрожала. Фрэнки впивается пальцами в мои плечи, слегка царапая их ногтями, и тянется ко мне.

– Ммм… Пожалуйста.

Я намеренно медленно целую ее в шею, пробуя на вкус ее кожу и наслаждаясь каждым ее вздохом. Дойдя до края простыни, я замираю и стягиваю ее на пару сантиметров вниз, обнажая верхнюю часть груди, которую Фрэнки в спешке прикрыла. Ее соски уже затвердели, ожидая меня, и мой член пульсирует при виде этого.

– Из тебя получилась бы ужасная английская леди, – заявляю я, проводя большим пальцем по одному из упругих холмиков и наслаждаясь ее вздохом. – Но ты прекрасно умоляешь.

Ее глаза вспыхивают, в них читается вызов, а спина выгибается от моих прикосновений.

Простыня сползает дальше, забытая мной, пока я опускаю голову и обвожу языком сосок, прежде чем втянуть его в рот. Резкий вскрик, который издает Фрэнки, отдается прямо в моем члене, но я не тороплюсь. Я не спешу, ублажаю ее, дразню, а другой рукой поглаживаю изгиб ее бедра и раздвигаю ее ноги, пока мои пальцы не погружаются во влажную киску.

Она выгибается, как кошка, когда я прикасаюсь к ней, без колебаний подставляя мне свою идеальную грудь, но сейчас я хочу не ее. Опустившись на кровать, я целую ее живот, спускаясь все ниже, пока не достигаю нежной кожи ее бедра. Я слегка прикусываю ее, чтобы Фрэнки зашипела, и когда ее пальцы зарываются в мои волосы, удерживая меня на месте, я успокаиваю боль языком. Ее нога слегка подрагивает, когда я дую прохладным воздухом на влажные половые губы. Затем двумя пальцами раздвигаю их и снова дую, наблюдая за тем, как она ищет прикосновений, которых так жаждет. Из ее рта снова срывается мольба, но я заворожен идеальной розовой киской передо мной.

Я ввожу два пальца внутрь, и меня окутывает ее тепло. Я поглаживаю переднюю стенку, вызывая у Фрэнки стоны, которые заставляют меня беззвучно молить о разрядке. Я вдавливаю свой ноющий член в матрас.

Ее бедра приподнимаются, пока я смотрю, как мои пальцы входят в ее киску и выходят обратно. От этого зрелища я теряю самообладание, опускаю голову и пробую ее на вкус. В ту же секунду, как ее сладость касается моего языка, я стону и начинаю жадно поглощать ее, глотать, двигаться, отчаянно желая доставить ей удовольствие. Каждый ее стон разжигает во мне голод, который я должен утолить, чтобы довести ее до оргазма. Стоны Фрэнки наполняют комнату, словно симфония, и когда я изгибаю палец, ускоряя темп и сильнее втягивая ее клитор в рот, она начинает дрожать подо мной, повторяя мое имя.

Я на мгновение отрываюсь от нее, и она протестующе стонет, вскидывая голову, чтобы посмотреть на меня с расширенными зрачками.

– Что за…

Я перестаю двигать пальцами внутри нее, вместо этого большим пальцем надавливаю на то место, где только что был мой рот.

– Я собираюсь заняться с тобой сексом, – рычу я, и мой голос срывается от желания. – Ты хочешь этого?

На самом деле мне не нужен ответ на этот вопрос, но мне нужно, чтобы Фрэнки знала: все, чего я хочу от нее сейчас, – это отпустить себя и почувствовать все, что я с ней делаю.

В ответ она издает сдавленный стон, похожий на «да». Ее руки отпускают мои волосы и сжимают простыни, позволяя мне взять на себя контроль. Боже, она так прекрасна.

Я снова погружаюсь в нее, ускоряя ритм, давая то, о чем она безмолвно умоляет. Я хочу продлить момент, чтобы увидеть, как она полностью раскроется. Ее бедра напрягаются и приподнимаются, обхватив мою голову, каждая мышца дрожит, пока я работаю все усерднее и быстрее. Фрэнки близка к оргазму.

Из ее горла вырывается сдавленный звук, когда я касаюсь ее клитора языком и слегка прикусываю его. Еще одно движение, и она кончает. Выгибается, кричит, ее киска пульсирует у меня во рту, волна накатывает на нее снова и снова, пока все ее тело не расслабляется в моих руках.

Я в последний раз целую ее бедро, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию, и подползаю к ней, раскинувшейся на простынях, похожей на богиню.

Когда Фрэнки открывает глаза, на ее губах появляется легкая довольная улыбка.

– Эй, – я коротко целую ее в шею. Она что-то тихо мычит в ответ, обхватывает меня ногами и снова притягивает к себе. Мой член упирается в ее киску, все еще влажную от моих стараний и ее оргазма. Я издаю дикий стон, когда она двигает бедрами и мой член скользит между ее влажными складками.

– Детка, – мурлычу я, склоняясь к одной из ее грудей и слегка отстраняясь, чтобы провести языком по ее торчащему соску. – Если ты будешь продолжать в том же духе, я забуду обо всем и просто оттрахаю тебя до потери пульса.

– Еда позже. Сейчас секс, – умоляет она.

К тому времени, как я переключаюсь на другую ее грудь, Фрэнки уже снова извивается подо мной, задыхаясь от отчаяния, но каждый стон, каждый оргазм, каждый ее вкус лишь усиливают темное удовлетворение, зарождающееся в моей груди.