Текст книги "Афера генерала Фераро (СИ)"

Автор книги: Майя Фар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 46.

И увидела, что в самом центре храма, на недосягаемой высоте, висит Венец. Не просто висит – он крутится. И из него тянутся нити: белые, красные, зелёные, разные.

И больше в храме никого не было.

– Альберт! Альберт! Генерал! Фераро!

Я кричала, металась по храму, заглядывала в какие-то закутки, распахивала двери. Его не было нигде.

Я даже забежала в тот тайный кабинет отца Ранделла, поднявшись по винтовой лестнице. Но и он был пуст.

Я спустилась вниз. В храм уже вошли боевики инквизиции. Вместе с ними несколько инквизиторов в серой форме с металлическим отливом. Я отметила, что, наверное, это и были те самые артефакторы, которых мы вызывали из столицы.

И чей-то голос сказал:

– Забирайте Венец. Ритуал завершён.

Я замерла и с ужасом смотрела на то, как они что-то накинули на Венец, и он начал медленно опускаться вниз.

Кто-то из них вдруг со смехом воскликнул:

– Эй, генерал, не волнуйтесь, мы с вами будем осторожно обращаться. Нежно.

И все заржали.

Меня захлестнула такая волна злости. Они ещё издеваются над ним!

И я, распихивая огромных мужчин, бросилась к венцу, схватила его руками – и неожиданно почувствовала, что он тёплый. Почти горячий. Мне даже почудилось, что у него был пульс.

– Альберт! Альберт, ну как же так!

Я выпустила его из рук.

Кто-то силой дёрнул меня за плечо, отводя в сторону. Но руки мне не связали.

– Идите, подполковник Ставицкая, здесь мы всё сделаем сами, – раздался незнакомый голос.

Я вышла из храма.

Перед храмом стоял один из супремов, тот, что помоложе. Рядом с ним стоял Роше.

– Вы прекрасно справились, агент Ставицкая, – неожиданно произнёс супрем, откуда-то узнавший моё имя. – Страна это оценит. Вас ждёт повышение.

Я усмехнулась.

– С чем я справилась, господин инквизитор?

– Как же?!

Он оглянулся на Роше и, слегка наклонившись ко мне, добавил:

– Это была прекрасно проведённая операция. Вы нашли вора и заставили его за это заплатить.

Я смотрела в его красивое драконье лицо, в холодные змеиные глаза. И понимала: если сейчас дам в нос супрему, меня, наверное, казнят прямо на месте.

И подумала, что не дам Роше насладиться этим.

Я холодно улыбнулась, достала из кармана документы и оружие, с удовлетворением заметив, что Роше дёрнулся.

– Полковник Роше, дайте вашу руку, – сказала я.

Я видела, что он не хотел, но всё же протянул. И я впечатала ему в ладонь документы и оружие.

– Пошли вы все! Я больше не служу в инквизиции.

Задерживать меня никто не стал.

Я пошла на набережную. Долго смотрела на реку, потом пошла на остров – туда, где мы с Фераро видели призрачный танец.

Решение пришло само собой. Я уеду в столицу. Улажу все дела, и сама отправлюсь в резервацию.

Не хочу. Не могу жить в мире, где нет его.

Я хотела плакать, но глаза были сухие. Казалось, я должна его ненавидеть, ведь он же собирался принести в жертву меня. Но почему-то передумал. А я… я предала его.

Я бродила по городу, пока не стемнело, дошла до дома Фераро, долго стояла, глядя на тёмные окна. А потом поехала на вокзал. Ночных поездов до столицы не было, и я купила на первый, который уходил утром. Это был билет на проходящий поезд.

У меня были деньги, и я купила себе билет в первый класс. Но оказалось, что в этом поезде двойные купе, даже в первом классе. И когда я вошла в купе, там кто-то спал, отвернувшись к стене.

Проводник сказал:

– Вы не волнуйтесь, госпожа. Как только появится возможность, я вас переведу в отдельное купе.

Поезд тронулся.

Я сидела и смотрела в окно. Город медленно исчезал.

И когда я поняла, что больше никогда не вернусь сюда, слёзы наконец наполнили мои глаза, и я не стала сдерживаться.

– Вы не подскажете, какая это была станция?.. – неожиданно послышался голос.

Я не поверила своим ушам. Этот голос я бы узнала из тысячи.

Посмотрела на незнакомого человека, сидевшего напротив, не понимая, как он может говорить голосом Фераро. И вдруг он снял перстень с пальца, и его облик изменился.

Передо мной сидел Альберт Фераро.

От неожиданности я воскликнула:

– Генерал?!

– Уже нет, – улыбнувшись, сказал он.

Я вскочила. Он тоже. Я протянула руку и коснулась его лица, всё ещё не в силах поверить, что вижу его живым. Потом обняла, вдохнула его запах. Гроза и раскалённый камень.

Фераро.

Он прижал меня к себе, уткнулся лицом мне в макушку.

Сколько мы так стояли, неизвестно.

Я рыдала у него на груди. А потом стала колотить его руками. Он меня успокаивал.

Потом мы вместе присели на лавку.

– Не ругайся на меня. Так было нужно, – сказал он. – Теперь нам ничто не помешает быть вместе.

Я грустно посмотрела на него: он же не знает…

– А я ушла из инквизиции, Альберт. Теперь меня отправят в резервацию.

– Не отправят, – с той уверенностью, которая всегда его отличала, и совершенно искренне сказал это Фераро.

И я ему поверила.

– А тебя не арестуют?

Он снова надел перстень:

– Арестуют, если найдут. Но у меня есть план.

После всего случившегося слова Фераро «у меня есть план» отозвались странным холодком внутри, заставив желудок сжаться. Но только я собралась спросить про план, как Фераро заставил меня замолчать самым возмутительным образом.

Он меня поцеловал, и я забыла, про что хотела узнать.

Это была лучшая поездка на поезде.

И когда через несколько часов проводник постучался и предложил мне переехать в отдельное купе, я, естественно, отказалась.

Проводника в купе не пустили, потому что мы были не одеты. Уж не знаю, что он потом обо мне подумал.

Мне было всё равно. Я была счастлива.

Глава 47.

Мы приехали с Фераро в столицу.

– Мне нужно пойти забрать документы из инквизиции, – сказала я ему.

– Не спеши, – загадочно произнёс Фераро. – Пойдём проверим одну вещь.

– Какую? – спросила я.

– Надо проверить, являешься ли ты частью Узора или нет.

– Что за игры, Альберт? Не пойду я никуда. Конечно, я не являюсь. Я же попаданка! А узнав, что я больше не служу в инквизиции, они сразу упекут меня в резервацию.

Но генерала, пусть даже и бывшего, было не переубедить.

– Вот поэтому я тебе и говорю: не забирай документы из Инквизиции. Пойдём.

И я решила, что те разы, когда я не верила Фераро, заканчивались плохо. И я ему снова поверила. И мы пошли.

Я уже была в этом кабинете. В первый раз, сразу после того, как попала в этот мир.

Тогда, прежде чем убедиться, что ты действительно попаданка, тебя прогоняют через артефакт, определяющий твою принадлежность к Узору. Таков протокол.

Сейчас я пришла сама.

– Вы хотите провериться на принадлежность к Узору? – спросил священник.

Проверку всегда проводили священники храма.

– Да, святой отец, я хочу провериться.

Он не стал спрашивать, откуда такое странное желание. Активировал артефакт и сказал:

– Положите ладонь внутрь.

Я положила, ничего не ожидая. Вернее, ожидая только одного: что артефакт останется серым и мне сейчас скажут: «Вас в Узоре нет. Вы попаданка».

Но вдруг артефакт вспыхнул разноцветными нитями, а потом засветился ровным зелёным светом.

– Госпожа, – святой отец склонил передо мной голову. – Вы часть Узора. И, если не возражаете, то могу я у вас узнать: почему у вас возник вопрос принадлежности?

Но я не успела ответить.

Дверь распахнулась и вошёл генерал Фераро, в своём облике. А вслед за ним – трое священников. Но их одежды были ярко-белыми, хотя обычно священники носили все оттенки серого, чёрного, синего, но не белого.

Святой отец поклонился им так низко, будто увидел собственных богов.

Я поняла: пришли те, кто, как супремы в инквизиции, управляют местной церковью.

– Так вот, – сказал генерал. – В нашем мире больше нет тех, кто не является частью Узора. Так получилось. Вы можете сами в этом убедиться. Если сейчас же отправитесь в резервации, проверите всех попаданцев, которых туда отправили, и будете проверять каждого, кто приходит. Боги вплетают в Узор каждого, кто вошёл в этот мир.

Один из них вдруг указал пальцем на генерала:

– Вы же тот самый знаменитый Альберт Фераро, который…

– Да, я тот самый Фераро, который сделал то, что должны были сделать вы. Вы знали, что инквизиция столетие скрывала то, что боги дали нам как награду? Что наш мир обновляется с каждым новым человеком, попавшим сюда? Потому что каждый человек приходит и приносит свою энергию, частичку души, которая наполняет узор новой силой, давая больше магии нам, драконам.

По тому, как святые отцы молчали, я поняла: они знали. Но ничего не могли сделать.

Наконец после долгого молчания заговорил один из них:

– – Мы знали, что когда-то было иначе. Но не знали, кто и каким образом изменил Узор. И мы благодарны вам, Альберт Фераро, что вы нам помогли.

А я стояла, слушала и не верила собственным ушам.

Ничего себе!

И только теперь до меня начало доходить, весь масштаб того, что именно провернул генерал Фераро.

Глава 48.

Когда мы вышли с Фераро из храма, я поставила ему ультиматум:

– Либо ты мне всё рассказываешь, либо я на тебя обижаюсь.

– Я не переживу, если ты на меня обидишься, – сказал Альберт, и это было сказано искренне, а не просто потому, что он решил пошутить. – Но прошу тебя, давай вернёмся в Аккру. Там Кристин сходит с ума. И я бы хотел рассказать это и ей тоже.

И мы вернулись в город на реке. Это было быстро, гораздо быстрее, чем на поезде.

Мы летели. Вернее, летел Фераро, а я сидела на нём.

Когда Альберт предложил полететь, то я сначала удивилась:

– Неужели у тебя хватит магии и сил?

Насколько я знала, такие перелёты требовали от дракона огромных затрат магии, именно поэтому даже сильные драконы предпочитали ездить на поезде.

Но Фераро лишь улыбнулся.

– Конечно, теперь хватит. Я же единым махом вписал всех попаданцев в Узор. И наш мир получил столько магии, что в ближайшие несколько сотен лет её не исчерпать.

Когда мы вернулись в Аккру, были и слёзы, и объятия с Кристин.

Потом мы сели. Кристин приготовила свою замечательную рыбу в сливочном соусе. Мы устроились на её веранде. У меня в руках была чашка кофе.

И состояние абсолютного счастья.

Я слушала рассказ Фераро и поражалась гениальности этого человека.

– Сначала я действительно искал способ изменить прошлое. Изучил много документов и понял, что это невозможно. Но в процессе я нашёл свидетельства того, что кто-то очень постарался спрятать информацию: почему попаданцы, не вписанные в Узор, продолжают постоянно появляться в нашем мире. И эта информация привела меня к определённым выводам.

Он замолчал на мгновение.

И я поняла, что сейчас он расскажет то, что хранил в себе. То, что было его личным горем.

– Ева погибла не из-за того, что попаданцы что-то взорвали. Взрыв произошёл из-за того, что инквизиция… вернее, небольшой, но очень мерзкий орден внутри неё… заблокировал вплетение попаданцев в Узор. И так случилось, что именно в этот момент произошло критическое накопление мировой энергии – той, что должна была, наоборот, подпитывать наш мир магией, дополнять, делая его сильнее. Но они решили, что попаданцы – это зло. И, по сути, использовали их.

– Почему они так решили? – спросила я, вспоминая свой страх, когда выяснилось, что я ни на что не имею прав.

– «Чистота Узора прежде всего» – их девиз, – с отвращением на лице процитировал Фераро.

У меня вырвалось ругательство. Я виновато взглянула на Кристин. Но её лицо выражало ровно те же чувства, что переполняли и меня: отвращение к тем, кто счёл себя вправе решать, кому можно жить, а кому нет.

Фераро какое-то время молча смотрел на меня.

– Кстати, твой полковник Роше тоже состоял в этом ордене.

Я даже обиделась:

– Он не мой!

– Конечно, не твой. Прости. Но это не отменяет его участия. В общем, когда я свёл все эти нити, я осознал и свою ошибку. И признаюсь…

Он смотрел прямо на меня.

– У меня был план использовать тебя, Аврора. Я ошибался. Прости, Аврора. Я знаю: если ты решишь меня бросить, я пойму. Я собирался поменять твою нить, которая должна была появиться в момент ритуала, на нить Евы, чтобы вернуть её. Но… я отказался от этой идеи. Потому что…

Тут он посмотрел на Кристин.

– Ты права, Кристин. Нельзя жить прошлым и при этом продолжать жить. Это несовместимые вещи. Я полюбил.

И он смотрел на меня – а я не знала, злиться мне на него, чёртова махинатора и афериста, или, наоборот, поцеловать так, чтобы он забыл обо всём.

Но ощущение, которое испытываешь, когда стоишь над пропастью, меня всё же настигло. «Использовать». Какое страшное слово.

Но Фераро не дал мне долго рефлексировать, он продолжил.

– Ты знаешь, Аврора, – сказал Фераро, – моя любовь к тебе оказалась тем последним ключом, который позволил мне отпереть этот замок. Мне стало всё ясно. И стало понятно, что ты, Милош, и остальные, кто приходит в наш мир, – такая же часть нашего мира, как и мы все. И знаешь, Кристин, мне помог отец Ранделл.

Кристин уже утирала глаза платком.

А я тоже решила признаться.

– Я записала твоё признание, Альберт, когда ты ответил, что украл Венец. И отдала его Роше.

Фераро улыбнулся:

– Я знаю.

– Откуда?

– Роше мне сразу же об этом сообщил.

У меня зубы сжались так, что я ощутила металлический привкус во рту.

Фераро взял меня за руку, успокаивая.

– Ты правда собирался пожертвовать собой? – не выдержала я.

– Правда. Отец Ранделл предупредил меня, что Венец может взять эту жертву. Я не знал, вернусь ли обратно.

– Но он что, не взял?

– Взял, – сказал Фераро.

– Кого? – Голос у меня дрогнул.

– Он взял меня. Я был Венцом. Потому что Венец сам по себе – это железяка, артефакт, проводник. Но должен быть кто-то, кто соберёт все нити и «запустит ткацкий станок». Когда я это сделал – я очнулся. Лежал и смотрел на небо, в котором сиял новый разноцветный Узор. А потом пошёл выяснять, что произошло. Оказалось, что всё уже закончилось. На поезд, кстати, я еле успел.

Я покачала головой.

– Это совершенно невозможная история.

Но, с другой стороны, с Фераро только такая история и могла произойти.

– И что теперь будет? – спросила Кристин.

– Мы будем жить, – сказал Фераро.

– А с попаданцами что будет? – переспросила я.

– Каждый из тех, кто уже находится в нашем мире, внёс свою нить в Узор. И теперь задача Инквизиции и церкви – их легализовать. А те, кто будут приходить, сразу будут получать свою нить.

– Что будет с теми, кто входил в этот мерзкий орден? – спросила я.

– Их будут судить, – сказал Фераро. – Император уже в курсе.

– А кто-то из супремов? – спросила я, вспоминая того молодого супрема, что стоял рядом с Роше. – Входил в этот орден?

– К сожалению, да, – ответил Фераро. – С этим мы тоже разберёмся.

***

Вот так вот мы всё и выяснили. Теперь меня никто не мог заставить делать что-то против моей воли, теперь я, как и остальные попаданцы, была вправе сама выбирать, как и с кем мне жить и чем заниматься. Это теперь был и мой мир тоже.

Но пока я об этом не думала, впереди было ещё два прекрасных выходных дня, и мы с Фераро намеревались провести их вместе, здесь, в его квартире с видом на реку.

Мы гуляли, лежали на траве и целовались, спрятавшись от прохожих за деревьями. А потом пили кофе на веранде.

На следующее утро после бессонной ночи, я обнаружила, что я в квартире одна, но на кухне нашла завтрак на зачарованной тарелке, которая сохраняла его тёплым и свежим, и записку:

«Любимая, срочно вызвали к королю, постараюсь вернуться к обеду. Не скучай!»

И я решила выпить кофе на веранде. Надела его рубашку, и просто наслаждалась минутой покоя. Светило мягкое утреннее солнце, шум реки успокаивал, и вдруг раздался хлопок входной двери.

Сердце радостно забилось: Альберт. Вернулся!

Я выбежала с веранды, и словно споткнулась о стену. В комнате стоял Арман Роше, в руках у него было оружие, и дуло смотрело прямо мне в грудь

– Не ожидала? Думала, что твой любовник вернулся? – голос Роше был холоден, но скрытая издёвка в нём звучала.

Я вдруг поняла, что Роше знает, что Фераро нет дома, более того, он намеренно пришёл, зная, что его нет.

– Зачем ты пришёл?

– Разве не понятно, Аврора? Я соскучился.

– Как ты прошёл? – спросила я, неожиданно осознав, что старый консьерж, вряд ли бы пропустил Армана Роше.

– У меня весомый аргумент, если ты заметила, – усмехнулся Рошу и покачал пистолетом.

Я знала от Фераро, что Роше и его подельники из Ордена арестованы, а появление Роше означает только одно – он сбежал.

– Ты сбежал, – сказала я.

– Ну, наконец-то, ты догадалась, а то я уже думал, что придётся тебе объяснять. Но теперь мне будет легче. Прости, Аврора, я должен тебя убить. – Роше сказал это так буднично, словно речь шла о покупке газеты.

Я замолчала, понимая, что отступать мне некуда, и просчитывая, смогу ли я выбить из его рук пистолет и скрутить его.

– Ничего личного, Аврора, ты мне даже нравилась, и, если бы ты не связалась с Фераро, то осталась бы жива. А теперь ты умрёшь, потому что он не должен быть счастлив. Я хочу, чтобы он мучился. Он не уберег одну свою женщину, а теперь не сможет уберечь и другую.

И Роше даже глаза закатил, показывая, как ему нравится то, что он придумал.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, надеясь, что передо мной не сумасшедший.

Но сумасшедшим Роше не был.

– Я его ненавижу, – неожиданно ответил он. И я поняла, что впервые за всё время нашего знакомства слышу, как Роще говорит правду.

– За что?

Роше поджал губы:

– Самый умный, самый смелый, ничего особенного, но все женщины от него без ума. И Ева… А я первый познакомился с ней. А выбрала она его. А потом была война. И снова – Фераро герой, а я, значит, виноват в том, что мой полк пострадал.

Что бы ни происходило, он всегда выходил героем.

Роше опустил руку с пистолетом, и у меня появилась надежда, что он не собирается стрелять. Но уже следующие слова указали на обратное.

– Каждый раз на моём пути встаёт этот выскочка. Даже сейчас, когда всё уже было решено, появился Фераро и всё пошло наперекосяк. Он разрушил всё, чему я служил. Сто лет работы. И кто он после этого? Снова спаситель. А я преступник.

И Роше вдруг прохрипел так, как будто у него свело горло:

– Ненавижу. Хочу, чтобы он мучился.

В этот момент я решилась. Резко оттолкнулась от пола, в прыжке развернулась, пытаясь ногой выбить оружие из его руки, но…

Роше выстрелил.

Боль обожгла мою грудь. Мир вдруг стал чётким, предметы обрели какой-то рисованный объём.

И наступила темнота.

 ***

* Альберт Фераро *

Как же мне не хотелось уходить от неё, я наслаждался каждой минутой, проведённой вместе с Авророй. Но надо было довести до конца начатое дело по Ордену чистоты Узора.

Я как раз был на аудиенции с Его Величеством, пытаясь отказаться от предложенной милости возглавить Инквизицию.

Когда пришло сообщение, что в центральном управлении Инквизиции, где держали тех членов Ордена, которые были служащими Инквизиции, произошёл взрыв, а когда разобрались, то обнаружилось, что среди заключённых нет Армана Роше.

Сердце у меня сжалось.

– Ваше Величество, – тут же согласился я на всё. – Я согласен на всё, только отпустите меня сейчас.

Так быстро я ещё никогда не летал. Обычно путь из столицы до Аккры занимал два часа, я же долетел за час. Мне всё время казалось, что я опаздываю.

Но как бы быстро я ни летел, я всё равно опоздал.

Глава 49.

Я опустился на площадку перед домом, когда они выносили её на носилках. Я бросился к ней, останавливая врачей.

– Не мешайте, генерал, – преградил мне путь один из медикусов.

– Что с ней?

– Пулевое.

Она лежала на носилках бледная, как будто все краски исчезли с её лица, и мне на какое-то мгновение показалось, что она умерла.

Оцепенев от страшной догадки, я всё же отодвинул медикуса, шагнул к ней и откинул больничную простыню.

И я почти окаменел от ужаса. Грудная клетка была разворочена, и на миг мне показалось, что я вижу, как бьётся её сердце.

Драконий страх.

Оружие против обратившегося дракона. Не все драконы выживают, а уж что говорить про человека, про женщину. Про тоненькую, хрупкую, нежную… мою Аврору.

Я вдруг ощутил, как в груди разгорелся огонь, и тогда раздался рёв.

Дракон, обращение которого разметало всех вокруг, зажав в лапе тонкую фигурку с безвольно висевшими руками и ногами, взмыл в воздух.

Я так боялся не успеть.

Я уже видел храм. Над ним Узор до сих пор светился довольно ярко. Это означало, что есть ещё время. Если она ещё дышит – ещё можно успеть.

Возле храма я приземлился уже человеком. Её тонкое, почти невесомое тело было у меня на руках. Я вбежал в храм.

Там шла служба. Люди, драконы… Сюда приезжали теперь со всей страны. Все обернулись, кто-то начал меня узнавать.

– Фераро! Это он, Фераро!

Люди потянулись ко мне протягивая руки, закрывая проход к алтарю.

– Прочь! – заревел я и волной силы отбросил кинувшихся ко мне людей в стороны.

Отец Ранделл сразу сообразил, в чём дело.

– Кладите её на алтарь!

Алтарь был поставлен в храме чётко под куполом – там, где концентрировалась вся сила, что сейчас стекалась к этому храму. Правда, её становилось всё меньше. Действие Венца заканчивалось, и накопленная сила распределялась по миру.

Аврора ещё дышала.

– Отец Ранделл, возьмите мою жизнь.

И я, сбросив рубашку, лёг рядом с ней.

***

Все, кто находился в храме, застыли на расстоянии. Они подошли и смотрели на то, как на алтаре лежат двое.

И вдруг все увидели, как свет с купола начал опускаться на них, постепенно накрывая лежащие на алтаре фигуры, словно полупрозрачным белым покрывалом. Оно становилось всё плотнее и плотнее – и вот уже осталось видно только очертания.

Все замерли. Кто-то даже затаил дыхание, понимая, что становится свидетелем чуда.

– Мама, а что происходит? – вдруг раздался детский голосок.

Никто даже не подумал шикнуть на ребёнка.

– Это обряд разделения жизни, сынок.

– А что это значит?

– Это значит, что теперь они проживут столько…

Женщина почему-то заплакала, не сумев договорить.

– Теперь они проживут столько, сколько проживёт дракон, – раздался мужской голос. – Она проживёт гораздо дольше, чем могла бы прожить, как человек. А он – меньше, чем прожил бы один. Зато они всегда будут вместе.

– И это значит, что, как в сказке, они умрут в один день?

– Да. Как только остановится сердце одного – тут же перестанет биться сердце другого.

– А я думал, такое бывает только в сказках, – задумчиво сказал ребёнок.

– Иногда сказка случается в жизни, – произнёс какой-то старик. – И я счастлив, что стану свидетелем этого.

Все снова замолчали, ожидая чуда.