Текст книги "Афера генерала Фераро (СИ)"

Автор книги: Майя Фар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 42.

А началось всё с того, что мы ехали в машине управления, и вдруг лейтенант Тревор, который и сегодня был нашим водителем, сказал:

– Вы уже видели чудо?

– Что за чудо? – Роше расслабленно откинулся на сиденье, рассматривая планшет.

– Сегодня город проснулся, а над всеми храмами появилось свечение.

– Какое свечение?!

В голосе Роше прозвучала тревога.

– Ну вот же, смотрите.

Мы как раз проезжали по набережной. На той стороне реки стоял один из храмов Узора. И даже сейчас, при дневном свете, было видно, что небо над ним гораздо ярче, чем над всем остальным.

Создавалось впечатление, будто на крыше установили несколько очень мощных прожекторов и включили их одновременно. Только этот свет был невероятно белым, таким, что было сложно смотреть, и словно расходился волнами, создавая иллюзию бесконечности.

Роше какое-то время молчал.

Машина замедлилась, но заговорил он только тогда, когда мы проехали это место и храма уже не было видно.

– Вы сказали – над всеми храмами в городе?

– Ну, это то, что сегодня было в новостях, – произнёс лейтенант.

– Только в этом городе?

Теперь в голосе Роше была не просто тревога. В нём звучал страх.

– Я не знаю, господин полковник, – судя по тону, лейтенант уже и сам был не рад, но добавил. – В новостях рассказывали только про наш регион.

Пару секунд Роше молчал, потом раздражённо бросил:

– Прибавьте скорость, лейтенант. Мне срочно нужно в управление.

Я смотрела на его напряжённое лицо, он смотрел прямо перед собой, а я видела только его профиль, но всё же решила спросить:

– Арман, а что значит это сияние?

Он повернулся ко мне. Губы его были плотно сжаты.

– Это значит, что мы опоздали. Теперь даже Фераро вряд ли сможет что-то исправить.

В машине воцарилась странная тишина. Молчал и лейтенант Тревор – вероятно, он подумал, что зря сообщил начальству о такой необычной новости. Начальство впало в тревогу. А когда начальство тревожится, это всегда плохо сказывается на подчинённых.

– Во сколько прибывает поезд из столицы? – неожиданно спросил Роше, когда мы уже подъезжали к зданию инквизиции.

Лейтенант Тревор вздрогнул, но ответил:

– Первый поезд из столицы прибывает в девять утра.

Роше взглянул на часы. Было восемь сорок пять. До прибытия столичного поезда оставалось пятнадцать минут.

Он вздохнул, лицо его исказилось болью. Потом, видимо, какая-то мысль пришла ему в голову, и он повернулся ко мне:

– Аврора, можешь мне помочь?

Я почему-то не хотела отвечать утвердительно, но отказ выглядел бы ещё страннее, чем немедленное согласие. Поэтому спросила:

– А что надо делать?

– Необходимо подготовить встречу прямо в кабинете Фераро и сразу показать венец.

– Хорошо.

Венец продолжал находиться в сейфе генерала. Мы ждали не только начальство, но и артефакторов, которые смогли бы его оттуда извлечь.

Получив ключи от кабинета генерала и расписавшись в журнале на посту охраны, я прошла в кабинет Фераро. Вдохнула, мне нравился запах его кабинета: дерево, кожа, кофе и лёгкий остаточный след его парфюма, так бывает, когда кто-то постоянно использует один и тот же аромат.

Ощутила внутри томление: я хотела быть с ним, я впервые за шесть лет здесь действительно скучала по мужчине, по дракону. Оглядевшись, я пододвинула к столу ещё пару стульев, и взглянула на сейф. Я не собиралась его открывать, ключ взяла, чтобы открыть его в тот момент, когда придёт начальство, но что-то заставило меня открыть прямо сейчас.

Не знаю, что это было. Может быть, я сделала это по наитию.

И когда я вставила ключ и только начала его поворачивать, я уже поняла: что-то не так.

Открыла дверцу. И убедилась, что предчувствие меня не обмануло. Венца там не было.

Первой моей реакцией был испуг.

Но, когда первая реакция схлынула, оставив после себя часто бьющееся сердце, то в голову пришла мысль: «Почему Роше попросил именно меня всё подготовить? Он знал, что венца там нет? Или сам забрал его оттуда?»

Я заставила себя успокоиться, закрыла сейф и спустилась вниз, туда, где совсем недавно брала ключи.

– Покажите мне журнал, – велела я.

Тот самый журнал, в котором сама только что расписалась за получение ключей от кабинета генерала – включая ключ от сейфа.

Я быстро просмотрела записи.

Ключей никто не брал.

Что это значит? Не вписали? И я вдруг подумала о том, что вчера меня не пустили к Фераро, только потому что он так приказал. Додумать эту мысль я не успела, потому что в следующий миг двери распахнулись.

И вошли они.

Глава 43.

Легендарные супремы – члены верховного совета инквизиции империи, столпы инквизиции.

Их было трое. Я за всё время пребывания здесь видела от силы одного из них и то издалека на каком-то празднике. А тут целых трое, не хватало только самого Великого инквизитора. За супремами шли ещё двое в одежде артефакторов и десяток охранников.

Сами супремы были похожи друг на друга, хотя, конечно, они были разными, по цвету волос, по лицам и фигурам, но вот выражение лица и глаз – это было тем, что делало их похожими. Холод, сталь и камень – вот, что читалось на их лицах.

Я сделала вид, что спустилась именно для того, чтобы их встретить.

И вышло так, что я опередила Армана, который в этот момент спускался по лестнице, – и со мной поздоровались первой.

Я поймала злой взгляд Роше и поняла, что этого он мне не простит.

– Мы хотим сразу увидеть Венец. – произнёс один из супремов, тот, что, как показалось мне, был помоложе. – Где он?

– В кабинете генерала Фераро, в его личном сейфе, – сказала я и бросила мимолётный взгляд на Армана.

«Интересно, как он отреагирует?»

Но лицо Роше оставалось совершенно бесстрастным.

– Прошу. – Он легко склонил голову, пропуская прибывших вперёд.

Мы поднялись в кабинет генерала.

И я второй раз за это утро открыла сейф.

Ничего не изменилось. Венца там не было.

– Он точно был здесь! – воскликнул Роше, и на коже у него появились белые пятна. Я такое видела пару раз, когда он был в ярости.

– Но сейчас его здесь нет, – холодно произнёс старший из супремов.

И тут Роше усмехнулся. Я была уверена, что он не проиграет, или, по крайней мере, найдёт, как выйти из создавшегося положения.

– Зато над всеми храмами города появилась вуаль, – громко произнёс Роше и прямо взглянул на старшего супрема.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Я видел своими глазами.

Супремы направились к выходу из кабинета, но вдруг один из супремов остановился.

– Постойте, а где сам Альберт?

Роше поджал губы.

– Генерал Фераро арестован и находится в камере.

– Вы с ума сошли? – рявкнул супрем. – Полковник, вы арестовали генерала инквизиции? Кто дал вам такие полномочия?

Я стояла неподвижно. Потому что это всегда очень нехорошо, когда при тебе унижают твоё начальство.

– Срочно привести его сюда!

Роше дёрнулся, собираясь что-то сказать, но один из супремов поднял руку, останавливая его.

За генералом отправили охрану, из прибывших вместе с супремами драконов.

Вскоре привели Фераро.

Я сразу обратила внимание, что на его руках всё ещё браслеты, блокирующие обращение.

– Альберт! – вдруг воскликнул один из супремов. – Дружище!

Он даже раскрыл объятия, собираясь обнять генерала. А потом увидел браслеты, и замер.

– Кто посмел?! – рявкнул он.

И посмотрел на Роше таким взглядом, что я бы на месте Армана сама провалилась на нижние подвальные этажи и забилась в самый тёмный угол.

– Немедленно снять! Вы с ума сошли, Роше? Вы понимаете, на кого это надели?

Браслеты с Фераро сняли.

И никуда они пока не поехали, потому что один из супремов внезапно застыл возле окна, в одной руке у него был служебный планшет, а другой он показывал куда-то вдаль. Присмотревшись, я увидела шатровый купол центрального храма Узора, и над ним свечение, развевающееся так, словно это и вправду была белая вуаль невесты. Все супремы и с ними генерал подошли к окну. Супремы смотрели на свечение, и на их каменных лицах проступали эмоции. Удивление, неверие… страх.

А я смотрела на генерала, который один из всех не интересовался свечением, потому что он смотрел на реку. Он словно почувствовал мой взгляд и повернул голову, взглянул на меня, и этот взгляд сказал мне всё. В нём было восхищение, желание, и тоска.

Вскоре супремы и генерал расположились за столом. Супремы вели себя с генералом так, как будто они его давно знали, и это было не простое знакомство. Я вдруг вспомнила, что после войны он получил какую-то высокую должность в столице, но гибель жены перечеркнула всё, и он уехал жить сюда, в отдалённый регион.

«Где круглый год можно любоваться течением реки», – пришла странная мысль.

Мы с Роше остались стоять. Нас за стол не пригласили, поэтому мы стояли «у стеночки» и вслушивались в разговор, который вёл генерал.

По всему выходило, что генерала арестовали по ошибке. И арестовавший его столичный полковник, пользуясь предоставленными ему расширенными полномочиями, издевался над героем войны.

От Роше исходило столько ненависти, что мне, стоявшей с ним рядом, было не по себе. Но он ни словом, ни жестом, ни одной мышцей на лице не показал, насколько он зол.

Я тоже молчала, хотя мне и казалось несправедливым, что Фераро фактически разрушил карьеру Роше. Зачем? Что опять произошло между ними?

Вот только я точно знала, что никакой ошибки не было. Фераро сам признался мне, что украл Венец.

Наконец после обсуждения Фераро сказал:

– Господа, оставим ошибки, с этим мы разберёмся позже. Сейчас главное остановить ритуал или… довести его до конца. С момента появления вуали, у нас есть от силы двое-трое суток. И если ритуал не будет завершён, произойдёт разрыв Узора.

Я чуть было не ахнула, и еле удержалась, чтобы не закрыть рот рукой. Разрыв Узора. Я изучала этот вопрос. Разрыв Узора – это мировая катастрофа, потому что это приведёт к исчезновению магии.

Я старалась стать незаметной и даже дышать тихо, потому что сейчас речь пошла о таких вещах, что меня могли легко выставить из кабинета. Такой информацией драконы предпочитали не делиться. А мне так хотелось узнать всё до конца.

Но по какой-то причине – то ли про нас с Роше забыли, то ли решили, что скрывать уже нечего, – они продолжали говорить.

И когда прозвучала последняя фраза, стало ясно, почему драконы так панически боялись исчезновения древнего артефакта.

Если исчезнет магия – исчезнут и драконы.

В кабинете воцарилась напряжённая тишина.

Я, оставаясь единственным человеком в этом большом кабинете с огромными окнами, смотрела на тех, кто сейчас говорил о том, что они исчезнут.

Не сразу, конечно, а постепенно.

Сначала они потеряют небо, утратят способность к обороту. Потом способность к деторождению. И в конце концов доминирующей расой в этом мире останутся люди.

Я даже прикусила щёку, потому что, несмотря на весь трагизм происходящего, мне почему-то захотелось рассмеяться. Какая ирония! Самый сильный не сможет выжить, уступив место тем, кого они презирают.

И вдруг раздался голос Фераро:

– Я один раз проводил ритуал.

Он обвёл взглядом каждого из сидящих супремов. Потом его взгляд остановился на мне.

– И сделаю это снова.

Почему-то мне показалось, что эти слова он произнёс именно для меня.

– Но мне никто не должен мешать. Как только мы узнаем в каком храме находится Венец, я войду туда.

Один из супремов медленно поднял на него глаза.

– Альберт, сейчас не война. А Венцу нужна плата.

Фераро молчал.

И смотрел на меня.

Глава 44.

Пока мы оставались в кабинете, мне удалось услышать главное. Супремы знали, что тот, кто возьмёт на себя тяжесть ритуала, пожертвует собой.

Один из них, тот, что постарше так и спросил:

– Сколько тебе надо жертв, Альберт?

А потом, получив предупреждающий взгляд генерала, осёкся и выставил нас с Арманом из кабинета.

– Хорошо, что хоть обратно в столицу не отправили, – сказал Роше мрачно. И спросил: – Когда ты поедешь в гостиницу?

Я не хотела сейчас оставаться один на один с Арманом, поэтому, сославшись на дела, ушла в свой кабинет, который находился над кабинетом Фераро, где сейчас решалась его судьба.

Арман уехал в гостиницу. Я его понимала, потому что если бы меня поставили в такую же ситуацию, это было бы тяжело пережить. И оставаться в здании, где каждый считает тебя неудачником.

Любопытно, что же всё-таки произошло между ним и Фераро, если Фераро сейчас фактически растоптал карьеру Армана Роше. Скорее всего, после такого провала перед супремами Роше могут предложить выйти в «почётную» отставку. Или даже разжаловать в звании.

Какая ирония! Ещё недавно Роше потрясал передо мной угрозой резервации, а теперь сам окажется на обочине.

Хотя он дракон. На обочине не окажется.

А внутренний голос произнёс: "Это если Фераро всех спасёт. Иначе обочина ждёт всех драконов".

Я не спешила в гостиницу, не хотелось оказаться в ситуации, когда Арман вдруг начнёт ломиться ко мне в номер или пригласит поужинать. Какая-то дурацкая сердобольность внутри не даст мне ему отказать. А выслушивать его мне не хотелось. Меня в нём раздражало всё.

Поэтому я оставалась на работе до упора. Переговорила с Милошем, с Гарри Фафелем. И что интересно – оба, несмотря на то что Гарри был местным, а Милош попаданцем, искренне радовались тому, что генерал невиновен.

Это только я одна знала, кто на самом деле украл венец.

Почему? Потому что генерал никогда не обманывает.

И я не поехала в гостиницу. Я поехала к нему.

Когда я вошла, консьерж кивнул мне как старой знакомой.

– Генерал у себя, госпожа.

Я поднялась на лифте, и, выйдя, испытала чувство дежавю. Фераро снова стоял напротив лифта, в домашних штанах и футболке. Мокрые, видимо, после душа волосы были небрежно зачёсаны назад, открывая лицо. Тёмные глаза смотрели пристально, и в то же время в них была нежность.

Мне показалось, что он осунулся. Но ему шло, и в полумраке холла он будто выглядел моложе.

Я сделала шаг, собираясь сказать ему что-нибудь гадкое, но в этот же самый момент он тоже шагнул мне навстречу.

И мы, соприкоснувшись, уже не смогли друг от друга оторваться.

Не было ни слов, ни понимания, где мы. Мы были одним целым, одни в огромной вселенной. Вселенной любви, страсти и всех тех чувств, которые делают окружающий мир огромным и ярким.

А после охватившего нас безумия, мы снова лежали на его широкой кровати.

Я смотрела в окно. Ночь сменилась розовым рассветом, и я отметила, что раньше рассветное время казалось мне серым. Реки я не видела, но знала, что стоит подойти ближе – и я снова её увижу.

– Ведь это ты украл венец? – спросила я.

– Я, – сказал он.

– А что бы с тобой сделали, если бы узнали, что ты и есть вор?

Фераро усмехнулся:

– Они бы сделали всё, чтобы не допустить меня к ритуалу.

– А наказание? Роше говорил, что тебя могут лишить неба.

– Он лгал, Аврора. Роше всегда лжёт. Запомни это.

Не знаю, зачем я задала следующий вопрос. Но, наверное, так устроен человек: он не может долго находиться в состоянии абсолютного счастья, иначе перестаёт быть человеком.

– Скажи, ты собирался принести в жертву меня?

Это, наверное, был первый вопрос, на который он мне не ответил.

Какое-то время Фераро молчал. Я даже затаила дыхание, ожидая страшного признания.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Я сделаю всё, чтобы ты жила.

И, чёрт побери, он снова говорил правду.

Сердце моё застучало неровно, но я сделала вид, что не заметила признания.

– А как же жертва? Ведь ритуал не может пройти без жертвы?

– Никто не пострадает, – ответил он, и в этом ответе мне почудилось, что он не договорил: «кроме меня».

– А зачем ты растоптал Роше? Он что-то сделал тебе в прошлом? Это твоя личная месть?

– Так надо, Аврора, Роше получил то, что заслужил, – Фераро прижал меня к себе крепче. – И хватит уже о Роше. – и поцеловал меня.

И на какое-то время я снова забыла и про Венец, и про Роше.

Фераро был не из тех, кто открывает душу настежь, и больше мы к этому разговору не возвращались.

Утром он ушёл до того, как я проснулась, и я поняла, что это связано с ритуалом и супремами.

На столе стоял кофейник, полный горячего, крепко сваренного кофе.

Запах кофе. Запах счастья. Запах, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с Фераро.

Я налила себе чашку и включила портативный проигрыватель. Сняла серёжку с уха, и вытащила оттуда крохотный записывающий артефакт.

Оттуда раздался сначала мой голос.

«Это ты украл Венец?

– Я.»

Запись была чёткая, голоса узнаваемые.

Я сомневалась, делать это или нет. Лёгкое движение пальцами, и я уничтожу это свидетельство. Но тогда я уничтожу возможность спасти его.

И я отвезла эту запись в гостиницу. Пошла в номер Роше. Он открыл дверь уже полностью собранный.

– Ты куда? – спросила я.

– Уезжаю. На утреннем поезде в столицу. Желаю тебе успешной карьеры и счастливой жизни. И прости, если что-то было не так.

– Держи, – сказала я и протянула ему конверт с кристаллом, на котором было записано признание Фераро. – Надеюсь, это тебе поможет. Не благодари.

И ушла к себе, собираться на работу. С ощущением того, что я Иуда, что я совершила непоправимую глупость.

Через некоторое время в дверь постучали.

Я так и знала, что Арман не сможет просто так пойти и отдать свидетельство супремам. Он захочет убедиться, что его никто не подставляет. Но единственная подстава с моей стороны была в том, что я хотела сделать этого чужими руками.

– Да?

– Аврора! Ты спасла мою карьеру, – сказал Роше, – но почему?

–Я сделала это не для тебя, Арман, я сделала это для него.

На его лице появилось удивление.

– Он не должен погибнуть. Он должен жить.

В этот день я не пошла на службу. Но и уехать не смогла.

Я не знала, что там происходит.

Я ждала.

Каждый раз мне казалось, что вот сейчас в окне покажется его лицо. Или он постучит в дверь.

Прошёл час, другой, третий. Никто не появлялся.

И когда я уже почти отчаялась, за окном была поздняя ночь, вдруг раздался стук в дверь.

Я, не спрашивая, распахнула её.

– Милош? – удивлённо спросила я. – Что-то случилось?

– Госпожа Аврора… Я подумал, что вам стоит знать. Генерал Фераро вошёл в храм.

Если бы мне плеснули в лицо кислоту, это не было бы так больно. Боль появилась где-то в груди и теперь разливалась волной, захватывая горло, живот и оседая тяжестью в ногах.

Но я нашла в себе силы спросить:

– В какой?

Милош назвал адрес.

Того самого храма, где я ещё недавно встречалась с отцом Ранделлом.

Значит, его не остановили. Значит, супремы так и не узнали, что это он украл Венец. Значит, запись до них не дошла… Или узнали слишком поздно. Или…

Роше не передал запись.

Перед глазами всё поплыло. Я пошатнулась.

– Госпожа Аврора? – Милош смотрел на меня встревоженно. – Вам плохо?

– Милош, – сказала я. – Ты можешь отвезти меня к храму? Прямо сейчас.

Милош кивнул.

И, натягивая куртку, застёгивая её непослушными пальцами, я вдруг поняла ещё одну вещь.

Генерал заранее знал, какой это будет храм.

Он всё рассчитал заранее.

Глава 45.

Мне казалось, что Милош едет слишком медленно. Я чувствовала себя натянутой, словно струна. Это было опасно. Мне нельзя было срываться. Я ледяная звезда, у меня нет эмоций и чувств.

Мысли бились в голове, словно металлический пресс, штампуя одинаковые в своей тяжести детали.

«Он всё время лжёт, Аврора», – сказал Фераро.

И он снова, снова сказал мне правду, а я снова не услышала или не поверила в неё. Почему?!

Я отдала судьбу Альберта в руки Роше. Фераро был единственным в этом мире, кого я полюбила… Пусть он даже дракон. У каждого свои недостатки, чёрт побери.

И я отдала его жизнь в руки его врага. Сама.

Зачем?!

Я так и не узнала, что стоит между ними. Но вдруг очень чётко поняла, что генерал не мог просто так, из личных амбиций, из какой-то зависти или ненависти, затоптать Роше.

Скорее всего, Роше сделал что-то мерзкое и непростительное. Или собирался сделать.

А вдруг… вдруг Альберт защищал меня?

Роше же в последнее время постоянно грозился, что отправит меня в резервацию. А генерал сделал так, что Роше потерял власть.

А я…

А я дура!

Я рассмеялась.

Милош с опаской на меня посмотрел.

– Вы в порядке, подполковник?

– Милош…

Я хотела сказать, что я в полном порядке. Потом посмотрела на него. Он же… Он же попаданец, как и я.

– Милош, называй меня Аврора. И я ни черта не в порядке.

Я так и не смогла сказать Милошу, что своими руками убила Фераро.

– Держитесь, мэм, – вдруг сказал Милош.

– Спасибо, Милош, я буду держаться.

– Да, с этими драконами… Ой, простите, – сказал он, наверное, вспомнив, что генерал тоже дракон. – С ними надо держаться очень осторожно.

Я положила руку на ладонь Милоша.

– Прости за всё, Милош, похоже, что я слишком близко к сердцу приняла правила их игры.

Мы подъехали к храму.

Перед храмом стояло оцепление. Оцеплено было примерно на пятьдесят метров от входа в храм, и за оцепление никого не пускали.

Я вышла из машины.

Храм светился. Он светился весь, а там, где ещё утром была вуаль, сиял венец. Вернее, его проекция. Она была огромная, призрачная, но перепутать или ошибиться было невозможно.

Это был он.

К нему стягивались нити. Сейчас я видела их очень отчётливо. Обычно Узор мира был недоступен простому взгляду, его могли видеть только избранные или в определённые дни.

Но сейчас я видела их так чётко, словно они были нарисованы ярким фломастером на белом листе бумаги.

Боже мой, какая это была красота!

Этот Узор был живым! Множество нитей переплетались между собой, и это не было хаосом. Это было именно плетением.

Какой гений смог создать такое?

Я даже на мгновение забыла о своём горе. Вышла из машины и застыла, глядя на эту красоту.

– Аврора!

Я вздрогнула, услышав голос Милоша.

– Да, Милош. Ты видишь это?

– Вижу. Не оторвёшься! Такая красота!

– Красота, – сказала я.

И посмотрела в сторону оцепления.

Там было довольно много людей и драконов. Люди толпились чуть поодаль. Многие, видимо, пришли сюда со всего города, чтобы посмотреть на чудо Узора.

Но никто не знал… Никто не знал, что внутри – он. И что сейчас, может быть, он там умирает, чтобы сохранить жизнь всем нам. Глаза защипало, но я прикусила щёку, до боли, до металлического вкуса во рту. Мне надо было держаться.

Мы с Милошем пошли к храму.

Вдруг меня окликнул женский голос:

– Аврора!

Голос женщины срывался.

Я обернулась. Это была Кристин. Глаза у неё были красные, нос опухший, видно было, что она много плакала.

Мы обнялись.

– Аврора, меня не пускают туда. Ты можешь сказать, что случилось?

– Кристин… Единственное, что я могу сказать, что он внутри храма.

Кристин прикрыла рот рукой.

– Боже мой! Боже мой! Он всё-таки сделал это!

– Откуда вы узнали, что он там?

– Мне сказал отец Ранделл, – призналась Кристин. – Но много он сказать не успел. Кстати, отец Ранделл там, с инквизиторами.

– Хорошо, – я погладила Кристин по плечу. – Если я что-то узнаю, я обязательно тебе скажу.

– Прошу тебя, Аврора. Я не переживу. Я не хочу его потерять. После гибели Евы он единственный, кто у меня здесь остался.

– Держись, Кристин. Всё будет хорошо, – нашла я в себе силы сказать ей.

И мне самой от этого стало немного легче держаться.

Я не одна. Нельзя упиваться только собственными страданиями. Для Кристин это тоже будет ударом.

Мы прошли ближе к храму.

Я увидела Роше.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Жду, – сказал он.

– Ждёшь, когда Фераро умрёт? – Злость во мне поднялась с новой силой. – Почему ты не воспользовался записью?

Роше пожал плечами.

– Не успел.

– Ты снова лжёшь, Роше, – сказала я. – Ты сделал это специально. Ты хотел, чтобы он погиб.

И вдруг выражение лица Роше изменилось. Вместо благородного, красивого мужского лица передо мной оказалось злобное, даже жалкое в этой своей злобности лицо мужчины, у которого ничего не получилось.

Я знала это выражение. Это было лицо неудачника.

– Да, – прошипел мне прямо в лицо Роше. – Я сделал это намеренно. И заметь, ты сама дала мне эту возможность. Так что ты тоже в этом завязана. И будешь жить, зная, что могла его спасти – и не сделала этого. А Фераро…

Роше усмехнулся. И от этой усмешки мне стало ещё противнее.

– Он же герой! И погибнуть он должен героически. Может быть, его даже нарисуют в виде иконы и повесят в храмах, и люди будут на него молиться.

И тогда я ударила. Чётко, кулаком, прямым ударом – по-мужски, прямо в нос.

Мне было ужасно больно. Я разбила костяшки в кровь. Хруст заставил меня надеяться, что я всё-таки сломала ему нос. И это сделало боль в руке для меня почти приятной.

Рядом охнул Милош.

– Получил? – сказала я, наклоняясь к Роше. – Ты и подмётки его не стоишь, жалкий, завистливый червяк. А ещё смеешь считать себя выше людей.

Роше закрыл руками нос и гнусаво сказал:

– Ты пожалеешь об этом, генеральская подстилка.

Я вскинула голову.

– Да, я спала с ним, и рада этому, и я буду с этим жить.

И пошла к храму.

Где-то в глубине души я даже чувствовала благодарность к этому жалкому дракону – за то, что он дал мне возможность выплеснуть хоть немного того, что бурлило у меня в крови. Я даже не знала, что способна на такие эмоции.

Прямо за ограждением стоял офицерский состав инквизиции Южного региона. Я поздоровалась с ними. Никто не сказал мне, чтобы я не подходила.

Тут же стояли и остальные. Я увидела Гарри Фафеля и подошла к нему.

– Гарри, он что, действительно там, внутри храма?

Глаза Гарри тоже были красными, как у Кристин.

– Да, госпожа Ставицкая. Я не успел с ним попрощаться. – Голос мужчины дрогнул.

Я вдруг поняла, как это страшно, когда вот так сильные мужчины стараются сдержать слёзы, но не могут.

– Вряд ли мы его увидим, – добавил Гарри.

И я тоже не стала сдерживаться. Слёзы полились сами.

Но вместе с ними внутри вдруг возникла решимость.

Мне нужно туда. Я должна попасть внутрь храма.

– Гарри, я должна попасть в храм. Как это сделать?

– Госпожа Ставицкая, никак. Супремы запретили кому-либо приближаться к храму вообще.

Тогда я кинулась к отцу Ранделлу. Он стоял немного в стороне.

– Отец Ранделл, я должна попасть в храм. Альберт не может погибнуть. Это не его… не его вина.

– Супремы запретили всем входить в храм.

– Но ведь у вас же есть возможность, – взмолилась я. – Наверняка есть какой-то способ пройти в храм так, чтобы никто не заметил.

Какое-то время он смотрел на меня, и мне уже показалось, что он готов согласиться.

И вдруг небо осветилось белым.

Отец Ранделл вздрогнул.

– Узор… Началось.

И, взглянув на меня, сказал:

– Поздно.

Я посмотрела вокруг. Оказалось, что весь храм охватило белое сияние. Узор над нами зажёгся ослепляющим белым светом и пришёл в движение.

Все, кто находился на площади перед храмом, включая супремов, замерли и посмотрели в небо.

И вдруг стало казаться, что линии Узора начали исчезать.

Раздался крик:

– Смотрите! Он гаснет! Гаснет!

Но это продолжалось всего несколько мгновений.

И вдруг среди белых линий узора стали появляться цветные прожилки. Сначала маленькие, едва заметные, а потом они начали переплетаться в причудливую вязь.

И в этот момент двери храма распахнулись.

Поскольку никто не смотрел на меня, я пролезла под ограждением и побежала к храму. Я забежала в него первой.