Текст книги "Моя единственная (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава пятнадцатая

Шон

– Как ты убедил Элли встречаться с тобой?

Пиво выплескивается изо рта Коннора, когда он смотрит на меня.

– Прости, что?

– Я подумал, что тебе пришлось применить какой-то трюк с котиками-джедаями или что-то в этом роде. Никто бы не стал добровольно встречаться с таким неудачником, как ты, так что же ты сделал?

Он закатывает глаза.

– Я был хорошим парнем. Я был рядом с ней. Я ни в чем ее не убеждал, она сразу же полюбила меня.

– О, конечно, я в это верю.

– Верь во что хочешь, но это ты одинок и мечтаешь о своей лучшей подруге, а я женат и у меня двое детей.

– Я не мечтаю.

– Конечно, нет, – со смехом говорит Коннор.

Я уже давно не мечтаю. Я, блядь, умираю. Сегодня утром Девни готовила завтрак в моей старой студенческой рубашке, которая едва доходила ей до попы. Трусы – или шорты, как она сказала, тоже ничего не скрывали. Я прислонился к стойке, наблюдая за ней и молясь, чтобы она приподнялась чуть выше, чтобы я мог увидеть больше. Я не могу насытиться. Я не могу оставаться в стороне. Я сплю в этом крошечном домике, делая все возможное, чтобы удержать себя от того, чтобы не подойти и не забраться к ней в постель. Не то чтобы я это сделал, но я думаю об этом. Я хочу ее, но она борется со мной, и на это должна быть причина.

– Я делаю все, что в моих силах.

Он наклоняет голову в сторону.

– И как это происходит?

– Чертовски ужасно.

Коннор смеется и откидывается в кресле.

– Знаешь, я помню, как тяжело было, без каламбура, когда мы с Элли жили под одной крышей. Я так сильно хотел ее, но ей было больно, и я никак не мог стать «тем самым» парнем.

– Так каким парнем ты был?

– Терпеливым. Тем, кто смирился с этим, зная, что, когда она будет готова, она придет в себя.

Я качаю головой и вздыхаю.

– Я не знаю, чего Девни ждет или от чего оправляется.

Коннор пожимает плечами.

– А разве это важно?

– Ну, разве это не самая грустная кучка идиотов, которую я когда-либо видел, – говорит Деклан, поднимаясь по ступенькам.

– Будь повежливее, – шикает Сидни. – Рада вас видеть, ребята. С днем рождения, Шон.

Сегодня у меня чертов тридцатый день рождения, но на самом деле день рождения только завтра. Мы с братьями уже много лет не были друг у друга на подобных днях рождения. Мы бы вполне могли придерживаться традиций, которые у нас сложились – отправить сообщение или полностью его проигнорировать, но женщины в нашей жизни и слышать об этом не хотели. Сидни, Элли и даже Девни потребовали, чтобы мы вели себя как братья, что, как нам казалось, мы и делали все это время. Когда мы сказали им об этом, Сидни заговорила о маме. Она нанесла удар ниже пояса, и это задело. Теперь мы здесь, чтобы провести немного семейного времени перед большой ночью.

– Спасибо, Бин, – говорю я, целуя ее в щеку, а затем смотрю на очень довольного Дикона в ее объятиях.

– Рад тебя видеть. А ты, малыш, просто счастливейший из всех Эрроувудов, – я касаюсь его щеки и улыбаюсь.

– Он такой хороший мальчик, – говорит Сид.

– Совсем не похож на своего отца.

– Определенно нет, – соглашается Деклан. – Слава Богу.

Мы все смеемся, и она натягивает одеяло поплотнее.

– Кстати, о Боге, не забудьте, что Рождественский ужин в этом году будет у нас дома, а завтрак – у Коннора.

Рождество уже скоро, но после ссоры, которую Деклан и Коннор устроили по этому поводу на днях, мне становится интересно, что Сид сделала, чтобы добиться своего.

– Ты уверена? Я думал, что ужин будет устраивать Элли, – говорю я, зная, что от этого у невестки лопнет голова.

– Осторожнее, Эрроувуд. Осторожнее.

– Серьезно, ты хочешь, чтобы меня убили? – спрашивает Дек.

– Просто мне нужно развлечься.

Она показывает на нас всех троих.

– Я пойду к Элли и Девни, а вы, ребята, не задерживайтесь здесь надолго и не занимайтесь ерундой.

– Да, мам, – саркастически говорю я.

Сид уходит, а Коннор протягивает Деклану пиво.

– Помогает от ерунды.

Он смеется и открывает его.

– И помогает быть рядом с вами, идиотами.

Несмотря на то, что наш отец был алкоголиком и выбивал из нас все дерьмо, мы заставили себя научиться сдержанности. Мы пьем, но никогда не напиваемся. Мы деремся, но никогда не применяем физическую силу, и мы любим, но никогда настолько, чтобы причинить боль. Последнее, похоже, не работает. Деклан и Коннор любят своих жен до беспамятства.

– Шон хочет знать, как заставить Девни перестать это делать.

– Да? – спрашивает Дек. – Что именно?

– Бороться с ее сердцем, – говорю я без паузы.

Я жду, когда полетят умные комментарии. В конце концов, это мои братья, и они обязательно будут надо мной смеяться.

– Хороший ответ, – кивает Коннор.

– Что?

Деклан тоже соглашается.

– Он прав. Это единственный ответ, который мог бы обеспечить тебе поддержку с нашей стороны. Мы любим Девни, и раз уж ты не намерен здесь оставаться, то нам двоим придется разбираться с последствиями этого дерьма. Если у вас ничего не получится, нам придется быть здесь, видеть, как ей больно, и утешать ее. Чтобы остаться вместе, она должна поехать с тобой, это единственный выход.

– Она не уедет.

Коннор заговорил.

– Вы, ребята, обсуждали что-нибудь из этого?

– Не совсем. Я знаю, что она не хочет уезжать надолго.

– Ты спросил ее, может ли она уехать с тобой?

– Нет.

По какой-то странной причине Девни не хочет покидать Шугарлоуф. Я не понимаю. Никогда не понимал. Она была счастлива или казалась таковой, так что почему она осталась – не мое дело. Но теперь мне приходится давить на нее. Ее семья относится к ней как к дерьму, так что дело не в них. Если это страх, что другой мужчина причинит ей боль, то у меня есть очень ограниченное количество времени, чтобы доказать, что я другой. Глаза Деклана слегка сузились, когда он задумался. Он бизнесмен и смотрит на вещи совсем не так, как все мы. Коннор всегда был очень целеустремленным. Он находил то, чего хотел, и добивался этого. Когда он позвонил и сообщил мне, что его приняли на службу, я не удивился. В тот день, он сказал, что планирует стать «морским котиком», и так оно и вышло. Джейкоб свободолюбив и артистичен, поэтому ему удается быть актером. У каждого из нас есть свои сильные стороны, а вместе мы сильнее.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Коннор через минуту.

– Просто из всех людей, которые, как я думал, выберутся из Шугарлоуф, Девни была на первом месте. Она была умнее всех в два раза и обладала таким драйвом. Когда она поступила в колледж в Колорадо, думаю, никто не удивился.

– Я точно не удивился, – говорю я Деку.

– Точно. Вот почему я в замешательстве.

– У нее есть брат и племянник, – говорю я в качестве своеобразного объяснения. – Они с Джаспером всегда были близки. Черт, да он уехал за ней в Колорадо во время учебы в колледже и жил там… – теперь, когда я думаю об этом, он должен был быть там примерно в то же время, когда все это дерьмо произошло с ее профессором.

– Да, но… остаться рядом с Джаспером? Да ладно. Мы вчетвером знаем, как быть близкими с братьями, и я бы не стал оставаться рядом ни с одним из вас, ублюдков, – ехидничает Коннор.

– И все же мы здесь втроем, – замечаю я.

Деклан и Коннор оба пожимают плечами. Может, есть какой-то другой парень, о котором Девни не рассказывает, и поэтому она осталась. Хотя в этом еще меньше смысла, потому что она была с Оливером.

– Может, у ее отца не все в порядке? Она всегда была близка с ним, – предлагает Деклан.

Возможно. Как бы она ни ненавидела свою мать, ее отец – светлое пятно. Если с ним что-то происходит, о чем никто не знает, это бы все объяснило.

– Не знаю, может быть.

– Она разговаривала с ними с тех пор, как покинула их дом?

Я качаю головой.

– Она обсуждала это, но не думаю, что говорила.

– Это сложный вопрос.

У нас троих нет права осуждать кого-то за то, что он прервал контакт с родителями. Мы ушли девять лет назад, ни разу не оглянувшись на нашего отца. Конечно, он был пьяницей, который выбивал из нас всю дурь.

– Как думаешь, папа извинился бы, если бы мы дали ему шанс?

Коннор смеется.

– Вряд ли. Он считал, что бить нас – это способ научить нас быть мужчинами. Помнишь, как он ударил Джейкоба палкой?

Я сжимаю челюсть, чувствуя, как во мне закипает гнев.

– Да.

– Да, все потому, что он плакал, когда сломал руку. И тогда старый добрый папа решил взять чертову палку и избить его ею, чтобы «дать ему повод поплакать». Он считал, что мы слабые, и его побои были способом закалить нас.

Каждый раз, когда вспыхивала хоть капля чего-то, кроме чистой ненависти к этому человеку, она быстро угасала. В нем не было доброты. По крайней мере, не после смерти мамы. Как будто она забрала всю доброту, которая жила в нем, и похоронила ее вместе с собой.

– Он был куском дерьма.

Я киваю, а затем отодвигаю пиво.

– И поэтому я не думаю, что он чувствовал угрызения совести. Если бы чувствовал, у него была масса возможностей обратиться к любому из нас. Вместо этого он нас поимел, заставив вернуться сюда.

– Пока что мы все справляемся, – говорит Коннор. – Я нашел Элли, а Сид и Дек наконец-то разобрались со своим дерьмом. Посмотри на себя, Шон, ты наконец-то признался в своих чувствах к Девни. Я не говорю, что согласен с методами, но, если бы все не пошло так, наши жизни шли бы разными путями.

Деклан смеется.

– Да, ты бы жил на моем диване, пытаясь понять, что делать теперь, когда ты ушел из флота.

Он ухмыляется и поднимает пиво.

– Я бы так и сделал.

– Или со мной на пляже.

– Еще одна многообещающая возможность.

Я закатываю глаза.

– Но посмотри на себя сейчас.

– Да, я не тоскую по девушке, надеясь, что мой брат подскажет мне какой-нибудь трюк, с помощью которого я смогу заполучить ее. Вместо этого у меня есть девушка.

Мой средний палец поднимается в его сторону.

Деклан вступает в разговор.

– Согласен, брат.

– Да, вы все живете в свое удовольствие.

– Что бы ни сдерживало ее, ты должен раскрыть это и сделать все, что в твоих силах, чтобы помочь ей справиться с этим, – Коннор наконец-то дает стоящий совет.

– Ребята! – кричит Элли. – Пора есть!

Коннор кладет руку мне на плечо, вставая.

– Пойдемте в дом, чтобы мы могли посмотреть, как вы сгорите в огне.

Кто знает, может, мне нужно разжечь огонь, чтобы она сгорела. Пришло время зажечь спичку, рассказав ей правду о моем прошлом и надеясь, что она расскажет мне все, что ее сдерживает. Мы можем позволить прошлому превратиться в пепел и вознестись в наше будущее, если она только попробует.

Глава шестнадцатая

Девни

Ужин прошел весело. Было здорово быть с ребятами и моими подругами, мы просто наслаждались общением друг с другом. А еще были малыши. Боже, они такие чертовски милые.

Я постоянно держала на руках либо Бетанни, либо Дикона. Мне нравилось, что они так удобно устроились в моих руках, издавая свои милые детские звуки. Каждая минута была дороже предыдущей. Когда-нибудь. Однажды, у меня будет это. Однажды я буду держать ребенка на руках, защищать его, прижимать к себе и вдыхать его мягкий запах, пока он не запомнится мне.

– Ты в порядке? – спрашивает глубокий голос Шона с порога моей спальни. – Я звал тебя по имени, но ты не ответила.

– Да. Прости. Наверное, я… замечталась… – я хватаю пижаму, в которую собиралась переодеться, и бросаю ее на кровать. Ни за что на свете я не стану раздеваться прямо сейчас.

– Что у тебя на уме?

Я неохотно улыбаюсь.

– Мы.

– У меня то же самое.

Я смотрю на Шона, размышляя, является ли то чувство, которое мы оба испытываем, плодом нашего воображения или реальностью. Какая-то часть меня знает, что оно настоящее. Каждую ночь я чувствую, что тянусь к нему. Не так, как всегда, когда мы были лучшими друзьями, а гораздо глубже. Когда мы говорили с детьми на конной прогулке, он наблюдал за мной так, как я никогда раньше не замечала. А когда мы смотрим фильм, мы сидим чуть ближе. Каждый раз, когда мы вместе, что-то еще тянет меня к нему, заставляя желать все большего и большего. Последние несколько месяцев показали мне, что Шон – это нечто большее. Он… все. Он тот парень, с которым все кажется правильным.

– И о чем ты думаешь? – спрашиваю я.

Он подходит ближе.

– О том, что сегодня мой день рождения, и у меня есть одно желание.

Мое сердце начинает биться, а дыхание становится глубже.

– Да?

Шон кивает, делая еще один шаг.

– Ты знаешь, что это?

Слова не выходят, и я качаю головой.

– Ты, Девни. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты перестала бороться и позволила мне любить тебя. Я хочу, чтобы ты увидела, как сильно я хочу тебя, во всех смыслах.

Я закрываю глаза, чувствуя слезы и боль в сердце. Я не могу так поступить с ним. Он будет любить меня, а я буду отчаянно влюбляться в него. А через четыре месяца он уедет, а я останусь здесь. Он никогда не поймет. Мне придется рассказать ему правду о том, что заставляет меня оставаться здесь, а я буквально не могу. Это секрет, который я должна унести с собой в могилу.

– Я бы хотела, чтобы это было так, но я только причиню нам боль.

– Почему?

Я смотрю в его изумрудно-зеленые глаза, которые видели меня практически во всех ситуациях, и ненавижу, что не могу поделиться этим.

– Я не могу уехать с тобой.

– Скажи мне почему.

Его рука касается моей щеки, обхватывая ее, а большой палец проводит медленную линию.

– Это не мой секрет.

– Думаешь, только у тебя есть секреты, Дев? Ты знаешь, почему я уехал столько лет назад и поклялся никогда больше не появляться в этом городе?

Я глубоко вздохнула, положив руку ему на грудь.

– Твой отец.

– Это был не только мой отец.

– Нет?

Его глаза закрываются, и я чувствую боль, исходящую от его тела.

– Нет.

Я никогда не была настолько глупа или наивна, чтобы думать, что у него нет секретов. У всех есть, я – худший преступник, но у меня была… надежда… что, возможно, у Шона их нет. Что он все мне рассказал, и только мои грехи нуждаются в исповеди. Очевидно, это не так.

– Нам не обязательно делать это сегодня, – предлагаю я.

– Через два часа у тебя день рождения, и у меня есть для тебя подарок.

Он мягко улыбается, но в его глазах, когда он смотрит на меня, чувствуется решимость.

– Я долгое время хранил его, говоря о нем только с братьями, но и тогда мы не обсуждали его по-настоящему. Понимаешь, дело в том, что я хочу жить с тобой. Я хочу быть плечом, на котором ты будешь плакать, как будто ты всегда была моей, но я сдерживался…

Я сосредоточилась на своем дыхании, но оно сбилось, когда его голова прижалась к моей.

– Больше нет, Девни.

Я стою в этом коконе тепла и безопасности, пока мы вдвоем прижимаемся друг к другу. Здесь, когда мы только вдвоем, кажется, что окружающий мир не может разрушить наши отношения. Легко поверить, что все тревоги поверхностные, и я хочу, чтобы все оставалось именно так. Когда надвигалась гроза, Шон бежал к моему дому, забирался в окно и ложился рядом со мной, держа меня за руку, когда гром сотрясал меня до глубины души. Я ненавидела грозу и боялась, что он пойдёт через поле, где есть вероятность, что он может пострадать, но он знал, что я больше боюсь, что он не придёт, поэтому он никогда не подводил меня. Теперь кажется, что буря не снаружи. Она бушует в этой комнате.

Я поднимаю голову.

– Ты знаешь, что ничто из того, что ты скажешь, никогда не изменит моих чувств к тебе.

Он смеется.

– Я надеюсь, что это не так.

– Почему?

– Потому что я хочу, чтобы ты любила меня. Не как лучшего друга, а как нечто большее. Я не знаю, что произошло в ту ночь, когда мы поцеловались, но это изменило меня. Это изменило то, как я вижу тебя и чего я хочу в жизни. Это не похоть. Это не что-то мимолетное, что пройдет. Это ты и я. У меня есть ты, Девни, и я никогда не смогу тебя отпустить.

– О, Боже, – говорю я, опуская голову ему на грудь. – Ты говоришь мне такие вещи, и я не знаю, как с этим справиться. Ты мой лучший друг. Ты парень, который всегда был рядом, и если бы я потеряла тебя…

– Тогда люби меня.

Мое сердце начинает колотиться так сильно, что он должен это слышать.

– Что?

– Если ты не хочешь меня потерять, тогда просто люби меня.

– Я люблю тебя.

Он откидывает мои волосы назад и улыбается.

– Ты никогда не потеряешь меня, несмотря ни на что. Ну, если ты захочешь меня после всего этого. Я хочу рассказать тебе все и дать тебе возможность выбрать. Я не хочу ждать несколько дней, недель или месяцев, пока ты все это узнаешь и разочаруешься.

Я поднимаю глаза, и меня охватывает страх, потому что он выглядит таким обеспокоенным.

– Почему ты так думаешь? Я была разочарована, когда узнала, что это ты съел последний кекс на моем дне рождении, когда мне было девять лет.

Он улыбается.

– Это хуже, чем украсть последний кекс.

– Ты уверен? Я очень люблю кексы.

Напряжение Шона немного спадает.

– Я уверен.

– Хорошо.

Он отпускает меня и садится на кровать.

– Все возвращается к той ночи, когда Коннор закончил школу.

– Я находилась в Колорадо.

Шон кивает.

– Я знаю. Ты осталась там в тот год. Это был наш второй курс колледжа.

Да. В тот год я держалась подальше от всех.

– Все, что я помню о том времени, это как ты позвонил мне.

– Мне было так хреново.

– Я помню. Не знаю, слышала ли я когда-нибудь, чтобы ты так злился.

Шон позвонил мне на следующий день после выпускного своего брата, и я думала, что он будет счастлив и расскажет мне обо всем, как они вчетвером веселились, но разговор был совсем не таким. Он был… так не похож на себя. Я не знала, как к этому относиться, просто понимала, что его отец, должно быть, очень плохо воспринял новость об уходе Коннора на флот.

Он берет мою руку в свою, переплетая наши пальцы.

– В ту ночь я чувствовал себя самым неуправляемым из всех. Мой отец, как обычно, напился. Он был зол на нас, как обычно. Но на этот раз он сел в машину, мою машину.

– Твою машину?

Его дыхание длинное и ровное.

– В ту ночь он убил двух человек. Он сбил их с дороги, когда мы с братьями ехали за ним. Он разрушил семью.

– Шон…

– Нет, понимаешь, он даже не разрушил мою, – продолжает он. – Боль от этого несла семья тех, кого он убил. Эрроувуды и так были в полной заднице. Но эта семья не заслуживала ничего подобного. Он забрал мою машину, убил их, а потом пригрозил, что свалит все на нас четверых, если мы не будем держать язык за зубами. Люди в городе знали мою машину…

Моя вторая рука летит к губам. Все знали машину Шона. Она была громкой, потому что у мальчишек были дурацкие глушители. А еще он считал, что водить машину как идиот – это очень круто.

– Так он сказал, что повесит это на тебя? Я не понимаю…

– После того как он убил их, он уехал с места преступления, и мы ничего не могли сделать. Они были мертвы, и нам нужно было помешать ему сесть за руль. Мы вчетвером уехали с места происшествия, чтобы попытаться найти его, а когда нашли, он уже был в доме и отключился. На следующее утро мы сказали ему, что он должен сдаться, он угрожал нам, и… Я бы потерял все. Мы все потеряли бы. Если бы он как-то свалил это на нас, мы бы никогда… Я не могу оправдываться. Мы были неправы, и нам следовало дать отпор, но, когда я говорю тебе, что мы вчетвером были в ужасе, ты не можешь этого понять.

– Но та семья, – говорю я и тут же хочу взять слова обратно.

– Они простили нас.

Мои глаза встречаются с его.

– Что?

– Вот где моя история становится еще хуже, это были родители Элли.

Я поднимаюсь на ноги, в ужасе сжимая руками живот. Элли рассказывала о потере родителей и о том, как это было ужасно. Именно это привело к тому, что ее жизнь пошла по тому пути, который привел ее к мужу-насильнику.

– Пожалуйста, скажи мне, что это какая-то шутка. Что ты издеваешься надо мной или что-то в этом роде, потому что…

– Это не шутка. Именно поэтому мы вчетвером уехали и никогда не возвращались. Мы больше никогда не разговаривали с моим отцом.

– Я приезжала и проведывала его! Я ходила с Сидни на могилу твоей матери, приносила ему яйца или помогала с коровами. Я не знала, что он так поступил! Я думала, что… Не знаю, я думала, что ты захочешь, чтобы я убедилась, что с ним все в порядке, но… Боже, он убил родителей Элли!

Шон поднимается на ноги.

– Ты не знала.

Слеза скатывается с моих ресниц и скользит по коже.

– Почему ты мне не сказал?

Он вытирает влагу под моим глазом.

– Потому что мне было стыдно. Я ненавидел его. Ненавидел за то, что мы были слабыми. Ненавидел за то, что мы так боялись того, что он сделает и как это будет выглядеть. Я не мог сказать тебе, Дев. Но теперь, теперь, когда я хочу будущего с тобой. Теперь, когда я вижу, что влюбляюсь в тебя. .

Черт бы его побрал. Я хватаю его за запястье и отдергиваю.

– Перестань говорить мне, что ты влюбляешься в меня.

– Перестань притворяться, что ты не чувствуешь того же самого.

Я издаю дрожащий вздох и пытаюсь вывернуться, но он хватает меня, притягивая к своей груди.

– Скажи, что я ошибаюсь.

– Ты…

Он не ошибается. Он не ошибается. Я так невероятно облажалась.

– Что?

Слова прямо здесь. Они так близко, что я чувствую их вкус. Я могла бы рассказать ему все, признаться, что мои чувства к нему настолько сильны, что это пугает. Если бы я была храброй, как он, я бы призналась и в этом, и во всем остальном. Но я не храбрая. Я испуганная, сломленная лгунья.

Шон поднимает мой подбородок, заставляя смотреть в эти зеленые глаза.

– Если ты почувствуешь то же самое, можешь не говорить, просто поцелуй меня. Хорошо?

Мое сердце колотится. Я открываю рот, но он закрывает его пальцем.

– Просто поцелуй меня, если я тот, кто тебе нужен, потому что, Девни, ты та, кто мне нужен.