Текст книги "Моя единственная (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Глава первая

Шон

– С меня хватит! – Девни хихикнула, прикрыв рот рукой.

Мы провели последние четыре часа в ее сарае, смеялись, пили, говорили о жизни… Я и забыл, как мне нравится быть с ней.

– Еще один стаканчик, – прошу я.

– Нет. Завтра мне нужно встретиться с Оливером.

Я закатываю глаза. Не понимаю, какого черта она в нем нашла. Он полная противоположность тому типу парней, который ей нужен. Девни сильная и непокорная, но у нее есть много слабостей, которые она не позволяет людям видеть. Например, она хочет сделать всех вокруг счастливыми, даже ценой своих собственных желаний. Он не видит этого и не способен понять ее сердце. Оливер просто… милый. Это лучшее, что я могу придумать.

Он. Милый.

Ей не нужен милый. Ей нужен кто-то, кто будет соперничать с ней, кто пробудит в ней искру и огонь. Давным-давно он бушевал внутри нее. Я не думал, что есть шанс погасить его, но потом, около девяти лет назад, он погас.

Я не знаю, почему и что произошло, но она изменилась.

Никто не остается прежним, я это знаю. Черт, я и близко не похож на того человека, каким был до аварии, изменившей мою жизнь, но у Девни нет какой-то темной тайны. Она рассказывает мне все, а я утаиваю эту единственную историю. А вот Оливер не знает ее секретов.

– Как поживает наш милый друг Оливер?

Я как раз на грани того, чтобы быть настолько пьяным, чтобы не обращать внимания на то, что веду себя как придурок. Обычно я маскирую это. Чувства, которые будоражат, удается сдержать, но сегодня мне просто все равно.

– Он собирается сделать предложение.

Я поднимаю глаза и смотрю в ее кофейного цвета радужку, ненавидя слова, сорвавшиеся с губ, которые я мечтал поцеловать. Она не может выйти за него замуж. Не тогда, когда… не тогда, когда ложь, которую мы говорили друг другу все это время, стоит, между нами. Я должен остановить это.

– Дев…

– Это хорошо. Он… он очень хорошо ко мне относится, Шон. Оливер будет заботиться обо мне, будет здесь, и он не будет давить на меня. Ты должен быть счастлив и не смотреть на меня так.

– Как?

Она заправляет прядь каштановых волос за ухо и пожимает плечами.

– Как будто я только что ударила тебя по лицу. Знаешь, ты выглядел так в тот день, когда Дебби Сью пыталась тебя поцеловать.

– Ну, Дебби Сью также поцеловала двух моих братьев.

– У нее была миссия – поразить братьев Эрроувуд.

Мы оба смеемся.

– Да, была.

Девни отодвигается, откидывает голову на спинку дивана и наклоняет свое тело ко мне.

– Она ничем не отличается от тех девушек, с которыми ты сейчас общаешься. Как их называют? Домашние шлюшки?

Я закатываю глаза.

– Ты понятия не имеешь, что я ищу.

– Точно. О-о-о… – Девни с улыбкой поднимает голову…

– Точно, их называют летучими крысами! Или, может быть, заклинательницами членов? – она постукивает себя по подбородку. – Шлюхи для выбивания страйков? Любительницы домашних игр?

– Золотоискательницы? Это весело, – я называю ей одно из многих имен, которые придумали для девушек, желающих поиметь игрока в мяч.

– Не так весело, как мне. И что значит «я понятия не имею, что ты ищешь»?

Она не догадывается, что я не из тех парней, которые пытаются поднять свой средний балл благодаря женщинам, которые не… не являются ею. Девни – та девушка, которую я продолжаю искать, хотя она прямо передо мной. Мои братья ругают меня, и они правы, но мы никогда не сможем быть вместе. Не из-за обещания остаться холостяком и никогда не жениться. Дело в том, что я никогда не смогу жениться на Девни. Она не сможет смириться с тем, что меня никогда не будет здесь. Я слишком много путешествую, слишком много тренируюсь, много работаю, потому что, если я не буду… меня просто уволят.

Единственная мечта, которая у меня была – играть в мяч. Я справлялся с издевательствами отца, болью от потери матери и постоянным беспокойством за своих братьев, потому что у меня всегда был бейсбол. Я не мог отказаться от него. Ни ради кого. А Девни я был бы нужен. Она не может любить наполовину, а моя жизнь именно такова. Я женат на игре, а она была бы моей любовницей.

– Ничего, не обращай внимания, – говорю я и беру пиво.

Я не могу идти с ней по этому пути. В моей жизни и так было достаточно крушений, а эта дружба стоит того, чтобы пойти по другой дороге.

– Нет, я хочу знать.

– Я не думаю, что ты хочешь.

Она толкает меня в грудь.

– Да, скажи мне.

Мои губы раздвигаются, и слова замирают. Если я их произнесу, их уже не вернуть. Я беру ее стакан, снова наполняю его и протягиваю ей обратно.

– Просто выпей еще, и мы сможем вернуться к высмеиванию моих братьев или поговорить о том, почему ты все еще живешь в Шугарлоуф, хотя мечтала уехать.

Обычно на этом все и заканчивается. Нас связывало стремление к большему. Девни собиралась стать архитектором, и я редко видел ее без карандаша и блокнота, в котором она рисовала здания, дома и любые другие сооружения. Потом, когда она вернулась из колледжа, все это прекратилось.

– Шон, – хнычет она, – я уже так пьяна. Оливер ненавидит, когда я пью, потому что я становлюсь слишком непредсказуемой. Ему нравится, что я всегда веду себя хорошо, что я всегда правильная, и ему никогда не приходится беспокоиться обо мне.

Я смеюсь.

– Тогда Оливер тебя не знает.

– Оливер знает, кто я теперь.

– Хорошо, что я знаю, кто на самом деле ты в душе.

Мы оба поднимаем бокалы, звеня ими, и пьем.

– Я так пожалею об этом утром, – жалуется Девни, откидывая голову назад.

Не так сильно, как я.

– Ну, расскажи мне об Оливере и его планах по поводу предложения, – возвращаю я разговор в нужное мне русло.

Ее глаза встречаются с моими, и она пожимает плечами.

– Я не знаю, что сказать, кроме того, что он упомянул, что нам пора двигаться дальше. Он любит меня, и мне с ним хорошо. Он из тех постоянных парней, понимаете?

– Звучит как залог идеального брака.

– Даже не думай. Я не сужу о твоих отношениях – ну, не то, чтобы они у тебя были.

Я ухмыляюсь.

– Чертовски верно.

Девни закатывает глаза и вздыхает.

– Не играй со мной в это дерьмо, Шон Эрроувуд. Я знаю тебя лучше. Ты хочешь жену и детей. И всегда хотел. Проблема в том, что ты глупый.

– Глупый?

Она кивает.

– Да. Г – Л–У – П–Ы – Й. И тупой.

– Это одно и то же.

– Нужен лишний знак препинания в конце.

Боже, я люблю ту ее сторону, которая умна, бесстрашна и расслаблена. Она такая только со мной. Или, по крайней мере, мне хочется так думать. Последние десять лет были тяжелыми для нашей дружбы. Мы оба уехали в колледж, я – играть в бейсбол, она – учиться. Мы виделись в перерывах, но после аварии, изменившей траекторию моей жизни, я остался в Мэне, и мы редко виделись. Однако, когда у меня была серия игр в Нью-Йорке, Девни приезжала. Если я был в Филадельфии, она находила способ встретиться со мной, и несколько раз я прилетал к ней в Тампу. Теперь, правда, я буду находиться рядом с ней гораздо чаще, и я знаю, что эти чувства не исчезнут, а станут еще сильнее. Да, похоже, я действительно глуп.

– Ну, может, я и глуп, но, по крайней мере, я не оседаю на дно.

Она садится, шлепая рукой по диванной подушке.

– Не оседаешь?

– Да. Может, ты и любишь Оливера, но он не сводит тебя с ума.

Девни откидывается назад.

– Ты сводишь меня с ума прямо сейчас.

– Хорошо.

– Ты меня бесишь!

Я пожимаю плечами.

– Ты любишь меня.

– Помогает то, что ты горячий, – Девни быстро прикрывает рот рукой. – Я не это имела в виду.

Я ухмыляюсь и наклоняюсь к ней.

– Ты считаешь меня сексуальным?

– Я думаю, что ты посредственность. Бог знает, что думает о тебе твой гарем… как бы ты их ни называл…

Я так долго боролся с желанием рассказать ей о своих чувствах. О том, что эти женщины безлики и ничего для меня не значат. Всегда только она. Всегда брюнетка, которую я ищу, надеясь найти хоть частичку чего-то похожего на нее, за которую я мог бы уцепиться, но я никогда не говорю об этом. Тогда я думаю, может, сейчас самое подходящее время. Оливер собирается сделать предложение. Оливер женится на ней, а мне, черт возьми, нечего будет сказать по этому поводу, потому что я никогда ей не говорил. К тому же, она пьяна. Может, она и не вспомнит.

– Может, и так, но я их не спрашиваю. К тому же все девушки, которые меня привлекают, похожи на тебя.

Девни смеется, качая головой.

– Ну, это должно быть тяжело – целовать лучшую подругу, верно?

И в этот момент я знаю, что мне делать. Неважно, что это глупо или неправильно. Меня больше не волнует ее парень и то, что этот момент, несомненно, изменит все, между нами, потому что она выйдет за него замуж, когда он попросит. Девни не дрогнет. Она будет цепляться за безопасное место, а я не такой, но я люблю ее. Я наклоняюсь ближе, и ее глаза изучают мое движение. Дрожащей рукой я обхватываю ее лицо и провожу большим пальцем по нежной коже. Все вокруг замирает, когда я чувствую тепло, исходящее от нее. Наше дыхание смешивается, когда расстояние сокращается.

– Не знаю, но я бы хотел проверить, тяжело ли тебя целовать.

Я жду, давая ей последний шанс оттолкнуть меня, но вместо этого она проводит языком по розовым губам, и это то приглашение, которое мне нужно. Я наклоняюсь, мои губы касаются ее губ, и я понимаю, что моя жизнь не просто изменилась, она была полностью разрушена.

Глава вторая

Девни

– Ты в порядке? – спрашивает Оливер, пока я накладываю еду в свою тарелку.

– Я в порядке.

Я не в порядке. На самом деле, я в полном беспорядке. Уже четыре дня я избегаю его звонков. Четыре дня я снова и снова прокручиваю в голове тот поцелуй. В этом нет никакого смысла. Шон Эрроувуд поцеловал меня. Он поцеловал меня, и мне это понравилось. Очень.

– Кажется, ты немного не в себе.

Я натягиваю на лицо улыбку и отбрасываю в сторону все свое беспокойство. Это наш ежемесячный вечер свиданий, и я должна быть счастлива. Оливер пришел в офис с цветами и такой теплой улыбкой, что она могла бы растопить лед. Он безопасен и хорош для меня. Я знаю это, и все же… Я чувствую себя ужасно. Он заслуживает того, чтобы знать.

– Оливер, – осторожно говорю я. – Я…

Я поцеловала Шона. Я не знаю, что сказать.

Я поцеловала Шона, и я ужасный человек.

– Просто поговори со мной, Дев. Нет ничего, что ты не могла бы мне рассказать.

Я откладываю вилку и делаю несколько тяжелых вдохов. Я уже живу с секретами, и они гноятся, с каждым днем отнимая у меня частичку души. Я не могу жить с еще одним. Хотя он может думать, что нет ничего такого, что мы не могли бы обсудить, есть вещи, которые никто не хочет слышать. Но я не хочу так поступать с ним. Я не соглашусь на что-то большее, когда все вокруг – ложь. Я совершила ошибку. Я облажалась, и я должна признать это.

– В ту ночь, когда я была с Шоном… – я делаю долгую паузу, ненавидя то, что собираюсь причинить ему боль. Он этого не заслуживает, но больше всего на свете он заслуживает правды. – Мы много пили.

Оливер улыбается и качает головой.

– Если я правильно помню, ты расплатилась за это на следующий день.

Я плачу за это с тех пор, как это случилось.

– Да, но это еще не все… – Боже, меня тошнит. – Мы были очень пьяны. Мы оба были, ну, нам следовало прекратить пить намного раньше. Я должна сказать тебе это, потому что я люблю тебя. Люблю. Я люблю тебя, и я люблю то, что у нас есть.

– Девни, вы… вы спали вместе?

Я отшатнулась назад, глаза расширились от шока. Какого черта он так быстро сделал такой вывод?

– Нет, – быстро говорю я. – Нет, не спали. Но мы… ну, мы целовались.

Оливер откидывается назад, поправляя салфетку на коленях.

– Понятно. Не так, как вы обычно здороваетесь или прощаетесь?

Я качаю головой.

– Нет.

Он сглатывает и отпивает вино.

– Я не удивлен.

А я удивлена.

– Почему ты так говоришь?

– Что-нибудь еще случилось? – спрашивает он, покачав головой. – Я предполагаю, что ты говоришь мне об этом, потому что есть что-то еще.

– Нет, клянусь. Это было глупо, и с тех пор я с ним не разговаривала, но я хотела тебе сказать. Мне так жаль. Я люблю тебя. Я ненавижу то, что причинила тебе боль и разрушила то, что у нас есть. Я бы хотела вернуться назад и остановить это. Мне так жаль, Оливер.

Оливер, самый милый человек на свете, который ни разу не усомнился и не заставил меня сделать то, чего я не хотела, парень, который собрал меня воедино, когда я разваливалась на части, о чем никто больше не знал, собирается меня возненавидеть. И самое печальное, что он имеет на это полное право. Я вытираю слезу, повисшую на кончике ресниц. Нет оправдания тому выбору, который я сделала.

– Ты любишь его?

У меня сводит желудок. Да. Нет. Я не знаю. Мои чувства к нему запутаны.

– Я люблю его уже давно, но я не люблю его так, как люблю тебя.

– Я спрашиваю, любишь ли ты его. Нет, если ты любишь Шона так, как любила всегда… – в его голосе звучит напряжение, которого я никогда раньше не слышала. Мне не нравится, что я нарушаю его доверие – и его сердце.

– Я знаю, о чем ты спрашиваешь, и я никогда не думала о нем иначе, чем… как о Шоне.

– И что же сейчас?

Мое сердце громко стучит. Кажется, что все вокруг рушится, и я не знаю, как это остановить. Я кладу руку на шею, играя с ожерельем, которое Шон подарил мне, когда мне было шестнадцать. И по какой-то причине это единственное неосознанное движение говорит мне правду.

– Он мой лучший друг.

Оливер кивает.

– И это все, кем я когда-либо хотел быть для тебя.

И это не меньше, чем он заслуживает. Я смотрю на него, тяжело сглатывая, но его лицо – маска, которую я не могу прочесть.

– Ты ведь понимаешь, что это значит для нас?

По моей щеке скатывается слеза, и я киваю.

– Я разрушила нас.

– Дело не в поцелуе. Я могу забыть, о поцелуе, – говорит он со смехом. – Как это печально. Я здесь, говорю женщине, которую планировал попросить выйти за меня замуж на следующей неделе, что могу простить ей поцелуй с другим мужчиной.

Я быстро открываю рот, пытаясь сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы сделать ситуацию лучше.

– Олли.

– Я не могу так поступить с собой. Я не могу любить тебя, когда ты любишь другого мужчину. Если бы я попросил тебя выбрать, между нами, ты бы выбрала его.

Я хочу отрицать это, но это будет ложью. Может, я и не люблю Шона так, как он думает, но я люблю его достаточно, чтобы знать, что, если бы Оливер заставил меня выбирать, я бы никогда не отпустила Шона. Поэтому мы оказались в тупике.

Олли кладет руку на стол ладонью вверх.

– Возьми мою руку, Девни, – я кладу ее в его. – Я не стану лгать и говорить, что мне не больно. Твоя дружба с Шоном всегда была для меня тяжелой, в основном потому, что я ее не понимал. Однако я принял ее. Я люблю тебя и хочу жениться на тебе, но я не могу пойти против него, ты понимаешь?

Я киваю.

– Я бы никогда не попросила тебя об этом.

– Но ты просишь. Ты любишь его, хотя никогда не позволяла себе чувствовать это. Может быть, до сих пор. Ваша дружба с ним нерушима, а я всегда соперничаю за место в твоем сердце… то, которое принадлежит ему.

Шон – это тот человек, по которому я всегда меряю людей. Именно к нему я обращаюсь, когда мне больно или одиноко. Не знаю, почему я пытаюсь притворяться иначе.

– Я хотела, чтобы это был ты, – признаюсь я, давая слезам пролиться. – Я хотела, чтобы это были мы.

– Я тоже хотел, – голос Оливера срывается на полуслове. – Я просто знал, что веду проигрышную борьбу.

Боже, какая я ужасная.

– Ты веришь, что я не подозревала?

Его губы превращаются в грустную улыбку, а большой палец поглаживает верхнюю часть моей руки.

– Я знал, что ты влюблена в него, с первой нашей встречи. Я знал, что вы оба влюблены, и молился, чтобы заставить тебя полюбить меня.

Мои губы дрожат.

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

– Правда?

Оливер кивает, но убирает руку, оставляя меня с чувством опустошенности.

– Но теперь ты узнала кое-что еще, и у меня нет ни единого шанса. Поэтому я сделаю то, что будет правильно для нас обоих, и уйду, пока мы еще можем оставаться друзьями.

– Олли…

Он встает, кладет салфетку на стол и подходит ко мне. Его губы прижимаются к моей макушке.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты исцелилась и нашла способ справиться с тем, что тебя беспокоит.

Мое сердце сильно колотится в груди, пока Оливер уходит. Я только что потеряла лучшего мужчину, с которым когда-либо встречалась. Ошибки продолжают накапливаться.

***

– Так ты рассказала Оливеру? – спрашивает Сидни, когда я сажусь у ее кровати. У нее было несколько ложных схваток, и Деклан выпускает ее из постели, только чтобы пописать.

Что она, очевидно, делает часто.

– И он порвал со мной.

Я открываю папку, готовая забыть о своей катастрофе в личной жизни, но Сидни не дает.

– Он порвал с тобой?

Я вздыхаю и закрываю папку.

– Да, и я не виню его за это. Оливер должен быть с той, кто безумно его любит. А не с той, кто не желает отдавать ему свое сердце.

– Почему ты не хочешь?

– Просто не хочу.

Сид откидывает голову назад.

– Вот и все. Это связано с чем-то из твоего прошлого? Что-то, что ты пытаешься скрыть, но у тебя это плохо получается? Или, может быть, потому что ты чего-то боишься?

– Сейчас я боюсь, потому что мой босс задает слишком много вопросов, – защищаясь, говорю я.

Сидни выхватывает бумаги из моей руки и бросает их на другую сторону кровати.

– Ты же знаешь, я не терпеливый человек. Мне нравится разбираться во всем и помогать людям. Тебя что-то расстраивает, и это не связано с тем, что ты засовываешь язык в рот Шону. Расскажи мне.

Есть истины, которые нельзя говорить, и это одна из них. Поэтому я перехожу к другой, которая является частью этого.

– Это касается того, почему я так долго отсутствовала.

– Ты имеешь в виду отъезд из Шугарлоуф после колледжа?

– Да, я… любила одного человека, когда была в Колорадо. Я очень любила его, но никому не говорила.

Она улыбается и ждет, когда я продолжу.

– Мы не должны были быть вместе, поэтому я и не говорила об этом. Кристофер был старше и имел авторитет. В любом случае, последние несколько недель были тяжелыми, потому что я часто думала о нем, а теперь с Шоном я как будто перестала понимать, кто я такая.

Губы Сидни сжались в плотную линию.

– Я не могу сказать тебе, кто ты, это можешь сделать только ты. Я могу сказать, что ты смелая, красивая, умная и замечательная подруга. Тебе не нужно было рассказывать Оливеру о поцелуе, это была пьяная ночь, за которую тебя никто не осудит, но ты это сделала. Ты встретила свои ошибки лицом к лицу. Ты справляешься с последствиями, и это то, чем ты должна гордиться.

Как же она ошибается. Я не могу смотреть в лицо своим ошибкам, я бегу. Как только появилась возможность, я сбежала из колледжа, в котором училась, и от всего, что его окружало. Я бегу от всего этого, и сейчас я делаю это с Шоном.

– Хотелось бы, чтобы это было правдой. Я до сих пор не отвечаю на звонки и сообщения Шона.

– Тебе нужно поговорить с ним. Поверь мне. От этого никуда не деться, и лучше знать, что с ним происходит, пока он не вернулся в город и не столкнулся с тобой.

На мой телефон приходит сообщение.

– Легок на помине, – говорю я, отбрасывая телефон в сторону даже не прочитав сообщение.

– Почему бы тебе не отправиться домой? Деклан продолжает вышагивать возле двери, и я уже немного устала. Спасибо, что принесла это, – ее рука постукивает по папке.

– Ты уверена?

– Уверена. Я здесь, если понадоблюсь.

Я сжимаю руку подруги, а затем выхожу в коридор, где, конечно же, меня встречает Деклан.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Нет. Это безумие. Я нервничаю, бешусь и боюсь выйти из дома за едой. Она издает какой-то звук, и я вскакиваю на ноги.

– Она сейчас активна, – улыбаюсь своему давнему другу, в какой-то мере наслаждаясь его страданиями.

– Это расплата за ее страдания в течение последних нескольких месяцев.

– У меня такое чувство, что я буду долго расплачиваться.

– Да, думаю, так и будет. Увидимся позже.

Я начинаю спускаться по лестнице, но Деклан зовет меня по имени. Когда я оборачиваюсь, он, кажется, колеблется, не решаясь что-то сказать.

– Я обещал ему, что не буду вмешиваться, – начинает Дек, и я напрягаюсь.

– Он сказал тебе.

Деклан кивает.

– Я знаю Шона, и он не делает ничего, не обдумав все до конца. Я знаю, что у вас двоих есть история, и не хочу все усложнять, но, если уж на то пошло, иногда сложности становятся чудесами, – он оглядывается в сторону комнаты, где находится Сидни. – И поверь мне, тебе нужны чудеса.

– Мы с Шоном разберемся с этим, – говорю я ему, не желая вдаваться в подробности.

– Я уверен, что разберетесь.

– Звони мне, если что-нибудь понадобится, – говорю я и выбегаю из дома.

Сев в машину, я достаю телефон и смотрю на сообщение.

Шон: Дев, нам нужно поговорить. Я буду в Шугарлоуф на следующей неделе, и избегать друг друга не получится. Позвони мне.

Мои пальцы зависли над клавишами, потому что, хотя я и утверждаю, что поцелуй был пьяной ошибкой, это не так. А что, если для него это было именно так? Не знаю, хватит ли у меня сил услышать это. Но, возможно, это именно тот ответ, который нужен. Вместо того чтобы написать ему сообщение, я нажимаю кнопку вызова. Сейчас не время быть трусихой. Деклан прав, все очень сложно, но мне нужен Шон в моей жизни. Он всегда был мне нужен, и я не могу продолжать отталкивать его.

– Привет, – глубокий голос Шона заполняет мои уши, вызывая урчание в животе.

– Привет. Прости, что не отвечала и не звонила, но…

– Но мы вроде как перешли черту той ночью.

Думаю, мы перейдем сразу к делу.

Я вздыхаю, глядя в окно.

– Да, мы перешли.

– Мне жаль, Дев. Я не знаю, что на меня нашло. Я не должен был целовать тебя. Это была ошибка. Ужасная ошибка, о которой я очень сожалею.

Эти слова просто разбили мне сердце. Я закрываю глаза, чтобы остановить эмоции, которые лишают меня дыхания, а затем отпускаю их. Это была одна ночь, мы слишком много выпили, и все пошло кувырком.

– Так и было, – подтверждаю я.

Шон на секунду замолкает, прежде чем сказать.

– Этого больше не повторится.

В его голосе чувствуется напряжение, и я понимаю, что должна что-то сказать, чтобы спасти ситуацию.

– Мы были пьяны и… у нас обоих многое произошло. Ты мой лучший друг, и я не хочу этого терять.

– Ты никогда не потеряешь меня, – говорит он с обещанием.

– Хорошо. Тогда все в порядке, мы сделаем вид, что ничего не произошло, и вернемся к тому, как все всегда было.

Шон смеется, но это звучит принужденно.

– По-моему, звучит неплохо.

Для меня это звучит как ад, но что еще мне остается? Сказать ему, что я хочу чего-то большего, когда он явно считает, что это была ужасная ошибка? Нет. Это было бы глупо и безрассудно. Не говоря уже о том, что я не могу покинуть Шугарлоуф. Здесь есть вещи, которые важны для меня больше, чем мое собственное сердце. Я должна быть умной и думать о том, что важно.

Я смотрю на часы и вздыхаю.

– Мне нужно идти. Я иду к брату на ужин, и мне нужно встать в четыре утра, чтобы завтра успеть на бейсбольный матч Остина и… – и я лгу, потому что не могу сейчас с тобой разговаривать.

– Так рано?

– Да. Его игра рано. Ты же помнишь, как проходят эти турниры.

Даже если его не будет, у Остина обязательно будет что-то связанное с бейсболом.

– Да, я помню. На днях я говорил с твоим братом о том, чтобы поработать с детьми индивидуально. Будет здорово помогать и не торчать на ферме, сложа руки или пытаясь разобраться в проклятых коровах.

Я улыбаюсь, зная, что Остину это очень понравится. Нет ничего лучше, чем проводить время со своим кумиром. Он обожает Шона, в основном потому, что тот – знаменитый бейсболист, которым он надеется когда-нибудь стать.

– Я уверена, что дети в Шугарлоуф будут счастливы.

– По крайней мере, хоть кто-то будет рад моему возвращению туда.

Я молчу, потому что была так взволнована, когда узнала, что он вернется на полгода. Я не могла дождаться, когда смогу проводить с ним время и когда мой лучший друг будет рядом. У меня есть Сидни и Элли, но это не то же самое. Они не Шон. Они не знают, с каким дерьмом я сталкиваюсь из-за матери и как сильно я хочу, чтобы моя жизнь сложилась иначе. С тех пор как Сидни повысила мне зарплату, я стала немного ближе к этой свободе. Это помогает, потому что чем скорее я смогу уехать из дома родителей, тем лучше. Я терпеть не могу находиться под их контролем, но из-за студенческих кредитов, которые я набрала после отмены стипендии, у меня не было возможности сделать это. Столько времени и денег потрачено впустую. У меня есть диплом архитектора, и благодаря моим неудачным решениям в отношении мужчин у меня нет шансов его использовать.

– Хорошо. У нас все в порядке? – спрашивает Шон, когда я ничего не отвечаю.

– Все хорошо.

Кроме того, что я хочу знать, будет ли поцелуй с тобой снова таким же, как в ту ночь. О, и мы с Оливером расстались.

– Увидимся через неделю, – говорит он.

Из-за трепета в животе мне трудно сохранить ровный тон, но я справляюсь.

– Не могу дождаться.

Да, следующие шесть месяцев будут испытанием, которое я молюсь не провалить.