Текст книги "Моя единственная (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава одиннадцатая

Девни

Спать в этой постели было ошибкой всей жизни, но я была одинока. Все, чего я хотела – это почувствовать близость с ним, а потом я попалась на глаза мужчине, которого пыталась избегать. Однако я сильная и решительная женщина. Я не поддамся на мужские уловки, которые грозят ослабить мою бдительность. Я не повторю ту же ошибку, и мы с Шоном вернемся в зону дружбы. Вот и все. Я еще раз переворачиваю блинчики, кладу их на тарелку и поворачиваюсь, чтобы направиться в столовую. Но вместо того, чтобы двигаться. Я превратилась в статую. Мои кости – гранит, а сердце остановилось. Стоит Шон… мокрый, с него капает вода. Струйки воды в замедленной съемке падают по его груди, скользят по плоскостям и контурам его очень, очень подтянутого тела, а затем задерживаются на полотенце, обмотанном вокруг его талии.

Я прослеживаю путь каждой капли, мечтая о том, чтобы мои пальцы оказались на его коже, чтобы почувствовать, как я спускаюсь вниз.

Его глубокий гул прерывает мой взгляд, и когда я ловлю его глаза, то вижу в них озорство.

– Ты меня слышала?

Он говорил?

– Нет. Прости, я… задумалась.

– О чем?

О твоем теле.

– О еде.

– Ну, раз уж я спросил об этом… нам повезло.

Юмор в его голосе невозможно перепутать. Он прекрасно знает, что делает, и что я точно не думала о еде. Мне нужно контролировать эту ситуацию и вернуть нас на землю. Вот только я никак не могу перестать наблюдать за тем, как вода каскадом стекает по его коже.

– Ты собираешься завтракать в полотенце? – спрашиваю я, чувствуя, как горло сжимается от последнего слова.

– Обычно я завтракаю голым.

– Голым?

Шон ухмыляется.

– Я подумал, что это хороший компромисс.

Да, компромисс.

Я закрываю глаза, вздыхаю и сосредотачиваюсь.

Я могу это сделать.

Он пытается вывести меня из себя, заставить сказать, как сильно я его хочу, или даже соблазнить, чтобы я сделала какую-нибудь глупость вместо того, чтобы просто подумать об этом. Я снова напоминаю себе о том, что я сильная и не испытываю влечения к этому мужчине. Это ложь. Он меня очень привлекает, но не интересует. Да, потому что интерес ведет к желанию, а желание ведет к плохому выбору, а плохой выбор ведет к пожизненным сожалениям, которых у меня уже предостаточно. О Шоне Эрроувуде я не буду жалеть, потому что он не будет никем иным, кроме как другом.

– Можешь есть голым, если хочешь. Это твой дом и все такое.

– Ты хочешь, чтобы я был голым?

Я поднимаю глаза на него.

– Я этого не говорила. Я просто сказала, что это твой дом.

– Я слышал «Шон, раздевайся».

– Тебе нужно проверить слух.

А мне нужна лоботомия.

– Я внесу это в расписание, – Шон садится за стол, а я ставлю тарелку и спешу на кухню за беконом.

У меня покалывает кожу, когда я опираюсь обеими руками о стойку. Это Шон. Это парень, который раньше не проявлял ко мне никакого интереса. Мы сотни раз спали в одной постели, и я ни разу не представляла его голым. Но сейчас. Боже, теперь я не могу ничего делать, кроме как представлять его. Если бы это полотенце хоть немного сползло, не было бы больше никаких чудес. У меня запульсировало сердце, когда я начала представлять, что могло бы произойти, если бы я подошла, прижала руку к его твердой груди и позволила теплу его тела окутать меня. Я хватаюсь за край гранита и держусь, чувствуя, как ускользаю. Затем я чувствую, как рука прижимается к моей спине.

– Девни, – голос Шона глубокий и хриплый.

Я не отвечаю, а мой пульс учащается.

– Ты в порядке?

Нет. Я определенно не в порядке. На самом деле я нахожусь настолько далеко от нормы, что не помню, на что это похоже. Его рука движется вверх по моей спине, а затем сжимается, когда он доходит до моего плеча.

– Я в порядке.

– Нет.

Я должна это прекратить. Нам нужно создать новые границы, о которых я даже не подозревала, это не работает. Мне нужно где-то остановиться, хотя бы ненадолго, но я не могу уйти. Я поворачиваюсь к нему лицом, чувствуя такую сильную тягу к нему, что у меня голова идет кругом. Я открываю губы, чтобы сказать все это, но ничего не выходит. Что-то есть в его глазах. Темный ободок стал шире, и между нами разгорается голод, который становится все сильнее.

Я прочищаю горло.

– У меня есть бекон.

Его губы медленно растягиваются в ухмылку.

– Да?

– Да. Бекон. Я его приготовила.

– Хорошо. Я люблю бекон.

Он придвигается ближе, но я никуда не могу деться, потому что спина упирается в прилавок. Шон наклоняется, его одна рука лежит рядом со мной, а другая тянется к тарелке, которая стоит позади меня.

– Шон, – говорю я в качестве предупреждения.

Но он берет кусок бекона и отправляет его в рот.

– Ммм… – стонет он, и мой желудок опускается. – Вкусно.

Я быстро моргаю, изо всех сил стараясь не думать о том, что он издает эти звуки, пока делает что-то… другое.

– Тебе нужно одеться.

Он снова смотрит на полотенце, а потом на меня.

– Я причиняю тебе неудобства?

Если он имеет в виду, что мне хочется делать совсем не дружеские вещи, то да. Но у меня нет ни единого шанса сказать это. Шон получит от этого слишком много удовольствия.

– Не то, чтобы слишком.

Две недели мне удавалось избегать всего сексуального, но сейчас я хочу сорвать с него полотенце и прижаться к его губам. Он наклоняется ближе, на его губах все еще витает аромат бекона, и мне хочется попробовать его на вкус – бекон, а не его.

– Знаешь, когда ты врешь, твой глаз немного подергивается. Вот здесь… – его большой палец касается уголка моего левого глаза, и я заставляю себя не двигаться.

Губы Шона складываются в легкую улыбку, когда он тянется за очередным куском жирной вкуснятины.

– Отойди, чтобы я могла принести еду, которую ты продолжаешь есть, на стол.

Он смеется, откусывая кусочек.

– Даю тебе две недели.

– Две недели?

– Да, – он стучит беконом по моему носу. – Две недели, пока ты наконец не признаешь, что хочешь полакомиться мной и больше не в силах сопротивляться.

О, он дурак. Может, я и хочу полакомиться им, но у меня гораздо больше самоконтроля, чем у него.

– Я в деле.

Он делает шаг ближе, тепло его тела затягивает меня в очень небезопасный кокон.

– Разве ты не хочешь узнать условия?

Я смеюсь с сарказмом.

– Пожалуйста, мне не нужно знать, потому что я планирую выиграть, несмотря ни на что.

– Но я все равно скажу, чтобы ты не могла пожаловаться на результат. Если ты сможешь продержаться две недели, я останусь в крошечном домике, а ты сможешь оставаться здесь, пока не захочешь уйти.

– А если ты выиграешь?

– Ну, если ты проиграешь, я буду делать именно то, что хочу – голым. Очень много обнаженного меня, милая.

Я стараюсь, чтобы это не дошло до меня. Шон практически признался, что хочет заняться со мной сексом. Это не должно меня удивлять, ведь он парень – очень горячий парень, и мы уже дважды целовались, но все же. После этого все вернулось к дружбе. Это были мы. Девни Максвелл и Шон Эрроувуд. Странная девушка, которая была немного сорванцом, немного душкой и очень неловкой, и качок, которого каждая девушка пыталась поцеловать. Это… может стать чертовой катастрофой. Я не готова к этому. Поцелуи – это одно, но секс с Шоном – это совершенно другой уровень того, к чему я не готова.

– Я не проиграю.

Он ухмыляется.

– Ты так говоришь, но после того, как мы займемся этим фантастическим, умопомрачительным сексом, я вернусь сюда… где у меня будет еще много такого секса, о котором я только что говорил. А мы с тобой проведем оставшееся время здесь как пара. Мы разберемся, что это такое и что нам с этим делать.

– Мне не нужно ничего делать.

– А мне нужно. Значит, тебе нужно продержаться всего две недели.

Я тяжело вздыхаю и поднимаю подбородок.

– Договорились.

Шон отступает назад.

– Хочешь скрепить это поцелуем?

Я бросаю на него взгляд, но меня слегка впечатляет его хитрость. Я наклоняюсь вперед, словно собираюсь сделать именно это. Наши губы становятся все ближе и ближе, а затем я издаю небольшой смешок, в последнюю секунду поворачивая голову.

– Хорошая попытка, Эрроувуд.

Его губы касаются моей щеки, и я чувствую его улыбку.

– Ты не продержишься и четырех дней.

– Вызов принят.

Шон не выглядит ни капли обеспокоенным. Он поворачивается и начинает идти обратно в столовую, останавливается, а затем сбрасывает полотенце, открывая мне вид на свою задницу.

Я проиграю.

Глава двенадцатая

Шон

Хэдли подпрыгивает на месте, пока мы ждем, когда ей доставят подарок. Она уже привыкла ездить на лошади, которую Деклан получил от семьи Девни, но это та, которую мы так долго ждали.

– Папочка, можно я назову его как захочу?

Коннор вздыхает.

– Конечно, можешь.

– Я так взволнована. Я люблю свою лошадку, но у нее будет друг, и ты сможешь кататься со мной, и это будет так весело. Я придумала столько имен. Я подумала, что, если назову его в честь дяди Деклана, ему понравится. Как ты думаешь, ему понравится?

– Он точно лошадиная задница, – говорю я себе под нос.

– Это точно, – соглашается Коннор, прежде чем повернуться к Хэдли.

– Дорогая, ты можешь назвать его, как угодно.

То, что мой младший брат стал отцом, я до сих пор не могу осознать. Хэдли – его мир, и я искренне рад за него. Кажется, у него есть все. Двое замечательных детей и жизнь, в которую, как я всегда знал, он впишется. А я здесь, все еще разбираюсь в своем дерьме.

– Ты когда-нибудь задумывался, как получилось, что ты оказался в Шугарлоуф, с лошадьми и фермой?

– Ни капельки. Я точно знаю, как.

– Элли.

Он кивает.

– И я! – вклинилась Хэдли.

– Конечно, – Коннор наклоняется и берет дочь на руки.

– И твоя сестра.

Хэдли хихикает и обхватывает его за шею.

– Это был самый лучший месяц. У меня появилась сестра и новая лошадь!

– Кто тебе больше нравится? – спрашиваю я.

Она наклоняет голову в сторону.

– Думаю, лошадь. Бетанни много плачет. И у нее всегда что-то вылетает изо рта.

– Я понимаю, Плюшка. У меня два младших брата, и каждый раз, когда появлялся один из них, я мечтал о лошади.

Коннор закатывает глаза.

– Младшие братья и сестры делают жизнь интересной.

Я подхожу к ее уху и шепчу.

– Но старшие братья и сестры могут заставить их делать разные вещи.

Ее лицо загорается, и она шепчет в ответ.

– Например?

– Всевозможные обязанности, и обычно их можно обвинить в беспорядке.

Коннор хмыкает.

– Даже не думай об этом.

Я подмигиваю ей, и она ухмыляется.

– Ты мне нравишься, дядя Шон.

– Ты мне нравишься еще больше.

– Но дядя Деклан подарил мне лошадь.

Она обвела братьев Эрроувуд вокруг пальца. Отец построил ей скромное жилище, маскирующееся под домик на дереве, у нее есть лошади, которых подарил ей Деклан, и квадрокоптер, который я подарил ей на Рождество, все это ей по плечу. Господь знает, что, когда Джейкоб приедет, он захочет превзойти нас всех. Возможно, в итоге у нее будет лодка.

– Ну, он довольно крутой, но, если бы не я, у него не было бы самой лучшей лошади на свете, так что это означает, что я тоже подарил тебе лошадь.

Хэдли смотрит на Коннора, а потом снова на меня.

– Думаю, ты прав. Девни и Остин приедут?

Я киваю.

– Да, она поехала за Остином и пообщаться с твоей мамой. После того как мы поедим и лошадь немного освоится, они придут, и мы сможем покататься.

Она визжит и обнимает меня.

– Ты самый лучший.

И я одержал победу над Декланом. Вот что бывает, когда у тебя есть ребенок и ты не можешь быть здесь, когда твоя племянница получает свой подарок. Это послужит ему хорошим уроком.

– Не забудь сказать об этом дяде Деклану.

Она ухмыляется.

– Обязательно! А где же твой друг? Я так взволнована.

Зак Хеннингтон позвонил минут двадцать назад, чтобы сообщить, что он близко. Я не видел его почти пятнадцать лет. Я был в летнем лагере, и ребята из колледжа приехали туда в качестве наставников. Зака определили в мою группу, и мы сразу же нашли общий язык. Несмотря на то, что он был на шесть лет старше, мы подружились, а когда лагерь закончился, мы с Заком продолжали общаться. Когда пришло время выбирать колледж, он помог мне выбрать лучший, который даст мне шанс попасть в основной состав. А когда его позвали в команду, я болел за него. После того как травма плеча разрушила его карьеру, он вернулся домой, но, кажется, счастлив.

– Он должен быть здесь с минуты на минуту.

Хэдли следит за дорогой и визжит, когда что-то видит.

– Можно мне пойти за ограду?

Коннор кивает.

Когда она убегает, мы лениво направляемся туда же.

– Как дела у Элли?

– Хорошо. Она измучена, но все хорошо. Я благодарен Девни за то, что она поехала туда, чтобы я мог быть здесь с Хэдли.

Я улыбаюсь.

– Уверен, она счастлива быть там.

– Что это за ухмылка?

– Я рад за тебя, Коннор. Ты живешь мечтой! У тебя есть дом, дети, жена и все такое. Плюс, ты начинаешь охранный бизнес, то есть, все это хорошо.

Когда я приехал сюда два месяца назад, мой брат позвонил и спросил, не хочу ли я вложить деньги в компанию, которую он собирается открыть. Один из его друзей владеет охранной компанией и хотел заняться техническим обеспечением безопасности, чем Коннор и занимался, когда был «морским котиком». Таким образом, он сможет работать дома, быть с женой и детьми и уже заключил контракт. Деклан, Джейкоб и я вложили деньги и являемся молчаливыми партнерами. Хотя, возможно, между нами, четырьмя не будет большого молчания.

– Да, за последний год произошло много изменений. Я делаю все, что могу, но бывают дни, когда мне кажется, что я не успеваю.

Я смотрю на Хэдли, которая стоит на заборе и машет нам рукой.

– Но она того стоит, правда?

Коннор смеется.

– Ты даже не представляешь. Хэдли и Бетанни – они все для меня.

– Знаешь, мне нравится, что ты назвал ее в честь мамы.

– Ну, это только в некотором роде. Это и для мамы Элли, и для нашей. Я рад, что мы смогли почтить их обеих, – он испускает долгий вздох, и я понимаю, о чем он думает.

– Ты знаешь, что они бы гордились. Особенно мама. Ей бы понравилось видеть тебя в той жизни, которую ты здесь устроил. И мама Элли, думаю, тоже. Ты делаешь ее дочь по-настоящему счастливой.

– Спасибо, чувак. Когда-нибудь это чувство вины уйдет. Я просто продолжаю ждать, когда это случится. Элли не винит никого из нас, но какая-то часть меня задается вопросом, не думает ли она о том, что ее семью забрала авария, которую устроил отец.

Я знаю, что он имеет в виду. Мне очень интересно, воспринимает ли Элли нас как напоминание о смерти своих родителей. Надеюсь, что нет.

– Не знаю, пройдет ли когда-нибудь чувство вины, но мы найдем способ жить с этим.

Коннор кивает.

– А пока мы просто продолжаем жить. Кстати, как у вас с Девни дела? Я слышал одну историю…

Я останавливаюсь и бросаю на него взгляд.

– Какую историю?

– О том, что ты постоянно засовываешь свой язык ей в рот.

Это правда.

– Я бы хотел засунуть еще больше.

Он смеется, и мы снова начинаем идти.

– Ты должен сказать ей о своих чувствах.

– Я уже сказал.

– И что ты ей сказал?

Я вздыхаю.

– Я сказал ей, что хочу большего, а она не хочет.

– Почему? – спрашивает он, как будто я догадываюсь.

– Я не знаю, чувак. Она говорит, что это изменит нас, и так оно и будет. Она говорит, что не хочет меня потерять, а она не потеряет.

Он поднимает руку.

– Ты не можешь этого обещать. Если у вас все плохо закончится, есть такой шанс.

Он прав. Если я позволю себе полюбить ее, а потом у нас все закончится, я не знаю, как мы вернемся к тому, кем всегда были.

– Может, мы чувствуем все это только потому, что я вернулся, а она здесь, понимаешь? Что, если это какое-то покаяние за прошлое? Если я отпущу это сейчас, то мы сможем вернуться к нормальной жизни и не испортить то, что у нас есть.

– Шон, ты лучший из нас. Ты действительно лучший, но ты идиот, когда дело касается Девни. Ты врал себе так долго, что я сомневаюсь, что ты вообще понимаешь, что чувствуешь.

Я не лгал себе. Они, кажется, уверены, что то, что мы чувствуем, было с нами все время, но это не так. Я всегда любил Девни, но только когда она сказала мне, что Оливер собирается сделать предложение, я понял, что влюблен в нее. Все, что я видел – это она в белом платье, стоящая у алтаря, но она держала не руку Оливера, а мою. В тот миг я понял, что испытываю к ней что-то такое, чего не мог понять.

– Я знаю, что хочу узнать, что это такое.

– А если ты поймешь, что хочешь жить с ней?

Я смотрю на дорогу, молясь, чтобы подъехала машина и я смог покончить с этим.

Он подталкивает меня рукой.

– Тогда я должен найти способ заставить ее поехать со мной во Флориду. В отличие от тебя и Деклана, у меня нет ни малейшей возможности остаться в Шугарлоуф.

И это действительно большое препятствие. Девни не хочет уезжать. Я не знаю, почему или что удерживает ее здесь, но это нам предстоит выяснить.

– Знаешь, самое смешное, что мы с Декланом тоже никогда не стремились к этому, но когда ты находишь ту самую, которая тебе нужна, то невозможное вдруг кажется возможным.

Может, он и прав, но у меня нет такой роскоши, как у них.

– Может, и так, но никто не говорит, что Девни – это та, кто мне нужен.

Коннор фыркнул.

– И в то же время ты не говоришь, что она не та.

Я позволяю этой фразе пройти через нас, когда наконец вижу, как на подъездной дорожке появляется пыль. Мы оба молча идем к Хэдли, которая подпрыгивает на месте. Грузовик останавливается, и из него выходят Зак и еще один парень, который, как я предполагаю, является его братом.

– Зак Хеннингтон, – говорю я, протягивая руку.

– Боже, прошла целая вечность.

– Конечно, прошла, но ты выглядишь отлично – старый, но хороший.

Он закатывает глаза.

– Если мне не изменяет память, ты не слишком от меня отстаешь.

– Мне будет тридцать в этом году, а тебе сколько? Пятьдесят?

Парень рядом с ним смеется.

– Мне нравится этот чувак.

Зак ухмыляется.

– Да, он тебе понравится. Это мой брат, Уайатт.

Я тоже пожимаю ему руку.

– Приятно познакомиться.

– Я также слышал, что ты очень круто играешь в мяч?

– Хотелось бы думать, что да. Я многому научился, играя с твоим братом. Он был отличным питчером и показал мне все, что нужно.

Зак смеется.

– Мне это очень помогло.

– Как твоя рука?

Он поворачивает руку и пожимает плечами.

– Нормально. Честно говоря, я уже смирился со всем этим. У меня была попытка, она не удалась, а теперь я вернулся домой, и все хорошо.

– Хорошо. Ты уже женился? Семья? Дети?

Улыбка Зака похожа на ту, что демонстрируют мои братья-идиоты.

– Да, вообще-то за последние несколько месяцев все изменилось, и я сейчас с девушкой, в которую был влюблен в свое время.

Ее звали что-то вроде Девни… Я пытаюсь вспомнить…

– Пресли, – подсказывает Уайетт. – Они были связаны, когда были еще в утробе матери и только-только разобрались со своим дерьмом.

Мой брат хлопает меня по плечу и хихикает.

– Похоже, это особенность игроков в мяч, да? – Коннор протягивает руку каждому из них. – Я его младший брат, Коннор. Моя дочь – та, кого вы делаете очень счастливым восьмилетним ребенком.

Ребенок не может больше терпеть и подходит все ближе и ближе к прицепу с лошадьми.

– Ты готова увидеть свою лошадь? – спрашивает Зак.

– Да! – она бросается ко мне, обхватывая руками мою талию. – Я люблю тебя, дядя Шон.

Я обнимаю ее в ответ, улыбаясь, потому что, хотя лошадь купил Деклан, я – герой, который достал ее для нее.

– Я тоже тебя люблю!

***

– Ну что, все готовы? – спрашиваю я, когда мы готовимся к прогулке.

Девни едет рядом со мной на своей лошади, а Остин немного отстает от нее.

– Да.

Он садится чуть выше и кивает.

– Я тоже готова! – Хэдли практически подпрыгивает.

Зак едет на новой лошади, чтобы показать нам ее темперамент, прежде чем Хэдли сядет на нее. Коннор остался с Уайеттом, а я буду следить за тем, чтобы Хэдли была счастлива. Самое приятное, что я не на лошади – у меня есть квадроцикл. Я слишком давно не ездил верхом, и я ни за что не хотел бы впервые сесть в седло на глазах у Девни. Я пытаюсь завоевать ее, а это невозможно сделать, если я буду занят падением с лошади.

– Ты уверен, что не против провести здесь еще немного времени? Я знаю, что тебе предстоит долгая дорога назад, – спрашиваю я Зака, когда он забирается в седло.

– Ты шутишь? Это моя работа. Кроме того, я помогал сыновьям Пресли, когда они учились ездить верхом. Я с удовольствием поеду, раз уж ты боишься садиться на лошадь.

Девни смеется.

– Он просто трусишка.

– Ты сама сказала это, дорогая, – говорит он и ухмыляется.

Девни улыбается и поворачивается к нему.

– Мы должны простить его. Но мне любопытно, ты сказал, что помогал учить детей своей девушки кататься?

Зак ухмыляется.

– Да.

– Как и ты учила меня, тетя, – говорит Остин, глядя на Девни.

– И мне понравилась каждая минута.

– Спорим, я умею кататься лучше тебя, – говорит Хэдли Остину, и я закатываю глаза.

– Не умеешь.

– Я умею!

– Ладно, вы двое, – с раздражением говорит Дев. – Вы оба отлично катаетесь, и нам очень хочется сделать это вместе. Если кому-то не интересно, пусть едет на квадроцикле с Шоном, который боится. Вы хотите быть такими же трусишками, как он?

Я смотрю на нее.

– Смешно.

Она пожимает плечами.

– Шон не боится, – защищает меня Остин. – Он профессиональный игрок в мяч и кэтчер, который должен беспокоиться о подачах, летящих на него с такой скоростью, что они могут сломать ему руку.

Я улыбаюсь его явному уважению к моей мужественности.

– Ага, именно так, – Девни качает головой.

– В любом случае, это будет очень весело, но нам нужно ужиться вместе.

Дети успокаиваются, и мы отправляемся в путь. Поездка проходит отлично, и я очень рад, что моя задница не на лошади. Девни, Зак, Остин и Хэдли едут впереди меня, пока мы направляемся к полям, которые тянутся вдоль ручья. На обратном пути мы проезжаем мимо старого здания, которое до сих пор преследует меня, и я позволяю своему квадроциклу остановиться. Они едут дальше, а я чувствую себя так, словно перенесся в прошлое. В этом здании хранится машина. Красный Camaro 1973 года, который чуть не разрушил мою жизнь. Жизнь, которую я пытался прожить, и прошлое, которое я пытался забыть. Но все это здесь, ждет, чтобы показать мне, что секреты могут быть похоронены или раскопаны.

– Шон! – слышу я голос Девни, когда она едет ко мне. Я нажимаю на газ и направляюсь в ее сторону. – Ты в порядке?

– Я в порядке, – говорю я с улыбкой.

Она смотрит на меня с любопытством.

– Ты уверен?

Эту историю я планирую рассказать ей, но не сейчас и не здесь.

– Я в порядке. Дети в порядке?

– Они хуже, чем мы были в этом возрасте.

Я смеюсь.

– Знаешь, что говорят о тонкой грани между любовью и ненавистью.

Девни закатывает глаза.

– Мы все знаем, что ты всегда меня любил.

– А еще мне несколько раз в неделю хотелось ударить тебя. Ты всегда была такой чертовски конкурентоспособной. Это раздражало.

Она криво улыбается.

– Да, раздражало, потому что ты всегда проигрывал. Эй, Шон?

– Что?

– Догони!

Она уносится прочь еще до того, как бросает вызов, и я снова гонюсь за девушкой, которая всегда была слишком быстрой, чтобы ее догнать.