Текст книги "Моя единственная (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– После того как все это началось, я как будто, где-то на задворках сознания понимала, как это неправильно. Если бы я сказала тебе, ты бы ответил, что это так, а я не хотела этого слышать.

Шон кивает.

– Да, я бы так и сделал.

– Я не хотела разочаровывать тебя, Шон. Это был первый раз, когда у меня не было тебя, чтобы защитить меня, и посмотри, какой выбор я сделала.

– Дев…

– Нет, пожалуйста, позволь мне сказать это, – умоляю я. – У меня был аналог пяти братьев, которые никого ко мне не подпускали. Между Джаспером, тобой и твоими братьями у меня не было ни единого шанса, чтобы парень в этом городе хотя бы попытался заговорить со мной. Вы все делали вид, что слишком напуганы, но вы хоть представляете, какими пугающими вы были идиотами?

Он улыбается, и мне хочется дать ему пощечину.

– Итак, я впервые попробовала, что такое встречаться. Я была в новом месте, без защитников и с мужчиной, который прекрасно владел словом. Я была слабой, глупой и… Боже, я все испортила. Я говорю, что не хотела, чтобы ты когда-нибудь подумал, что я недостаточно хороша.

Не знаю, есть ли смысл в моих словах, но, когда я думаю о том времени, я ненавижу себя. Девушка, которой я была, не та, кем я хотела быть. Шон возвел меня на пьедестал, и какая-то часть меня хотела остаться на нем. Сказав ему, я ничего не изменю.

Пальцы Шона переплетаются с моими.

– Я хотел, чтобы ты нашла кого-то, кто был бы достаточно хорош для тебя.

– Я понимаю это и верю тебе, но я не могла поверить в это.

– Мне неприятно, что ты не доверила мне это, Дев.

– Мне тоже.

– Почему он?

Сколько раз я задавала себе этот вопрос? Сотню. Миллион. Может, больше. Единственное, что я могу придумать – это ответ, который ему не понравится.

– Думаю, это потому, что в школе я не научилась отсеивать придурков.

– Тоже мне новость. Они все были засранцами.

– Включая тебя? – спрашиваю я, приподняв бровь.

– Особенно я.

Он может говорить все это дерьмо в другом месте. Я знаю лучше. Шон всегда был хорошим парнем. Когда он был ребенком, он не бегал за девчонками. Он был либо на бейсбольном поле, либо со мной.

– В любом случае, он знал, что говорить и как выискивать наивных и глупых девчонок. После отчисления из колледжа я узнала, что я была не первой девушкой, с которой он вел себя неподобающим образом.

Шон тяжело вздохнул, сжимая пальцами стеклянную бутылку.

– Если ты скажешь мне его имя, я с радостью убью его.

Я с улыбкой прислоняюсь головой к его плечу.

– Я люблю тебя за это, – вздыхаю я. – Дело в том, что моя мать считает это моим недостатком. Она провела последние девять лет, напоминая мне об этом.

Он откидывается на спинку дивана, увлекая меня за собой. Я прижимаюсь к его груди, подтягиваю ноги под попу и расслабляюсь. Долгий, ровный стук его сердца наполняет мои уши, а его мускусный запах успокаивает меня. Шон – это дом. Он – уют и солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи. Он – смех под дождем и постоянство в море неопределенности. Мне никогда не приходилось задумываться о том, в каком положении я нахожусь рядом с ним.

– Твоя мама злится на себя, а она никогда не умела с этим справляться.

– Нет, но я устала это слышать.

– Мне жаль, что меня не было рядом с тобой.

Я поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Теперь ты здесь.

Он прижимается губами к моему лбу.

– И даже когда я уеду, я всегда буду рядом с тобой.

Если ничего другого нет, то это время, проведенное вместе, подарит мне дружбу, которой мне так не хватало. И за это… Я благодарна.

Глава девятая

Девни

– Вперед, Остин! – кричу я, хлопая в ладоши, когда он выходит на поле.

– Шон точно притягивает толпу, – говорит Хейзел, хлопая меня по плечу.

Я пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, только не на нем. Как будто существует объявление, призывающее одиноких и отчаявшихся женщин прийти на игру зимней лиги для девятилетних мальчиков.

– Кто бы мог подумать, что межсезонный детский бейсбол так популярен? – в моем голосе звучит сарказм. – Это действительно отвратительно.

– Что?

– Это! – я показываю на пятерых женщин с прическами, макияжем и выставленной напоказ грудью.

Хейзел смеется.

– Кажется, он хорошо с этим справляется. К тому же он уже месяц как вернулся, а они все еще держатся на расстоянии.

Я опускаю взгляд на толпу отчаявшихся домохозяек, а он одаривает их одной из своих ослепительных улыбок. Именно поэтому я никогда не могла подумать о том, чтобы встречаться с ним. Это часть его работы – быть обаятельным. Он преуспел в этом, и я бы никогда не смогла смириться с тем, что именно так он будет проводить ночи вдали от меня.

– Да, он наслаждается этим.

– Я бы не стала заходить так далеко. Я не видела, чтобы он заигрывал или поощрял это. Я говорю, что он отбивается от них лучше, чем Джаспер или любой другой мужчина, возможно, сделал бы это.

Я закатываю глаза.

– Отчаянная Дениз – самая нахальная. Я смотрю, как она обхватывает пальцами металлическую ограду, поднимая одну ногу в воздух, и хихикаю.

Хейзел сдвигается, чтобы лучше видеть.

– Правда? По-моему, психопатка Сара совсем плоха. Она постоянно стягивает с себя рубашку, чтобы показать больше.

Я смеюсь.

– А как насчет Клингер Карен? Она, кажется, действительно выкладывается по полной.

Мы обе медленно киваем, пока она отталкивает Дениз, чтобы подойти ближе.

– Они думают, что он вернулся в Шугарлоуф, чтобы жениться, как его братья?

– Может быть.

– Я не думала, что он заинтересован в том, чтобы остепениться, – небрежно говорит она.

Но я знаю свою невестку, и в ее вопросе нет невинности.

– Я имею в виду, что не знаю о нем ничего, кроме того, что ты мне рассказала. Просто у него было не так много отношений, не так ли?

– Нет, Шон всегда был женат на игре.

– Как ты думаешь, есть ли что-то, что могло бы это изменить?

Теперь я смотрю на нее с ухмылкой.

– Ты пытаешься меня о чем-то спросить?

– Очевидно, – Хейзел игриво шлепает меня по руке. – Ты рассказала мне о поцелуе, а теперь живешь с ним…

– Прошло всего две недели. Две. Я не живу с ним, я просто… выясняю свои возможности и разрабатываю план.

– Он снова тебя поцеловал?

Я действительно не хочу отвечать на этот вопрос. Я поворачиваюсь назад к тому месту, где Остин играет в мяч, и сосредотачиваюсь на нем.

Хейзел хихикает.

– Избегай, Дев, но ты ответила без ответа.

– Да, он снова поцеловал меня. В ту ночь, когда он появился на пороге моего дома, но это ничего не значило. А еще это был последний раз, когда его губы коснулись моих. Видишь это? – я дергаю головой в сторону девушек. – Я ни за что не хочу бросать свою шляпу на этот ринг.

– Нет, хочешь. Если бы я не была замужем, я была бы рядом с ними, и ты могла бы называть меня сумасшедшей Хейзел, если бы мне было до этого дело.

Я смеюсь себе под нос и качаю головой.

– Ты сумасшедшая.

– Да, но и ты тоже. У тебя есть к нему чувства, и, судя по тому, как он смотрит на тебя, я бы сказала, что они взаимны.

Мне не нужно объяснять Хейзел все причины, почему позволять чувствам делать выбор – это плохо, но, возможно, ей нужно об этом напомнить.

– В последний раз, когда я позволила своему сердцу вести меня за собой, я оказалась разбита.

– В этом опыте есть и хорошее, Девни.

– Да, но и много боли.

Она берет мою руку в свою.

– Не позволяй прошлому диктовать свое будущее. Если вы с Шоном сможете просто немного повеселиться, так веселитесь. В этом году тебе исполнится тридцать, а ты так и не позволила себе жить. Я не говорю о твоих слабых отношениях с Оливером или о том, что случилось, когда ты училась в колледже. Она права, но у меня есть свои причины, и мы обе это знаем. Мне нравится безопасность и постоянство. Я хочу знать, что в конце дня в моей маленькой жизни не будет никаких потрясений и все будет так, как должно быть.

– Оливер всегда был безопасным.

С Шоном все будет иначе. Его жизнь не принадлежит ему. Он живет и умирает по своему расписанию. И я понимаю. Так он зарабатывает на жизнь.

– Да, и в безопасности может быть скучно. У тебя есть ограниченное количество времени, чтобы повеселиться.

– А когда он уедет? – спрашиваю я Хейзел.

– Ты позволишь ему уехать.

– Вот так просто?

Она пожимает плечами.

– Звучит довольно просто, правда?

– Шон поцеловал меня, и посмотри, что произошло. Оливер уехал в Вайоминг, я живу в доме Шона, потому что мы с мамой наконец-то поругались, и у меня нет никаких планов. Никаких. Что, черт возьми, мне делать, Хейзел?

– Ты выживешь, и я молюсь, чтобы у тебя было хоть немного приключений.

Звук удара мяча о металлическую биту заставляет нас обоих повернуть головы, когда Остин вырывается вперед. Мы поднимаемся на ноги, аплодируя и крича, когда он благополучно добирается до третьей линии, и команда выбегает на поле. Остин совершил победный бросок. Они обступили его, подпрыгивая, и я не могу не улыбнуться. Он такой хороший ребенок, такой веселый и счастливый, когда играет в бейсбол, что становится ясно, здесь его место. Когда празднование закончилось, мы с Хейзел направились туда, где стояли Джаспер, Шон и Остин.

– Посмотри на себя, мой милый и замечательный мальчик! – говорит Хейзел, взъерошивая его волосы.

– Мама!

– Что? Я не целовала тебя.

Остин застонал и наклонил голову.

– Ты меня смущаешь. Он смотрит на Шона, а я хихикаю.

– Значит, ты не хочешь, чтобы Шон видел, как мы целуемся и обнимаемся?

Его глаза расширяются от страха, и я прикусываю верхнюю губу, чтобы не захихикать.

– Когда-то, – вклинивается Шон, – ты будешь надеяться, что девушки обнимут и поцелуют тебя после того, как ты выиграешь игру.

– Не в ближайшее время, – предупреждает Хейзел.

– Точно. Не раньше, чем тебе исполнится тридцать.

Я не могу устоять перед желанием поддразнить его.

– А именно столько тебе исполнится через… двенадцать дней?

Шон бросает на меня взгляд, а потом пожимает плечами.

– А ты сразу за мной.

– Я отстаю от тебя на девять месяцев, тыковка.

Он смеется.

– Да, но это произойдет раньше, чем ты думаешь.

– Мне будет десять! – вклинился Остин. – А потом я перейду в старшую лигу.

– Знаешь, тебя, наверное, уже можно перевести в старшую лигу, – подбадривает Шон. – Я думаю, твой уровень мастерства намного выше, чем у всех ребят в команде сейчас, и, возможно, даже лучше, чем у некоторых на следующем уровне.

Остин выглядит так, будто может потерять сознание от похвалы.

– Правда?

– Правда.

Джаспер кладет руки на плечи Остина.

– Все это требует времени и терпения, Остин. Мы хотим, чтобы ты также наслаждался своим детством. Бейсбол – это здорово, но не многие попадают в высшую лигу, как Шон.

Шон улыбается и кивает.

– Он прав. Школа на первом месте, но, если ты будешь продолжать тренироваться и играть так же, как сейчас, я вижу, что ты будешь заниматься этим долгое время.

Интересно, замечает ли Шон, насколько Остин похож на него самого в юности? Он играл с шести лет. Весь год он либо играл, либо говорил о бейсболе. Он вступил во все лиги, в которые только мог, постоянно тренировался и заставил меня научиться подавать мяч, чтобы иметь возможность тренироваться, когда захочет, поскольку его мама отказалась купить ему площадку для бейсбола. Клянусь, он спал со своей перчаткой большую часть ночи, и я знаю, что Остин так и делает.

– Знаешь, пока я здесь, я собираюсь навестить друга, который живет недалеко, в эти выходные. Я был бы рад, если бы ты и несколько твоих друзей поехали со мной, – предлагает он.

– Ты хочешь, чтобы я и мои друзья потусовались с тобой? – спрашивает Остин с расширенными глазами.

У меня такое чувство, что этот друг – тоже кто-то из бейсболистов.

– Конечно, хочу. Возможно, мы даже немного поиграем в мяч.

Он смотрит на Джаспера и Хейзел, которые улыбаются и кивают.

– Мы не против.

– Может, твоя тетя Девни тоже сможет поехать? – добавляет Шон.

– О. Я не знаю…

Хейзел придвигается ближе.

– Это было бы здорово, Шон. Я знаю, что вы близки с Девни и все такое, и нам было бы гораздо спокойнее, если бы она поехала. Ты же не против, Дев?

Я собираюсь убить свою невестку. Ей все равно, поеду ли я, она просто хочет заставить меня проводить время с Шоном.

– Я собиралась поискать квартиру или что-то в этом роде.

– Почему? – спрашивает Шон. – Ты останешься со мной, зачем тебе уезжать?

– Потому что ты здесь еще на пять месяцев, и… ну, потому что…

Глаза Джаспера слегка сужаются.

– Ты живешь с ним в главном доме?

– Нет! Я останусь в его доме, пока не найду свое собственное жилье, но я ни с кем не живу, – с отчаянием говорю я.

Это лишь малая часть того ада, который я пережила с мужчинами в своей жизни, когда училась в школе. Они чертовски любопытны и считают, что мне нужна защита. Однако теперь, похоже, мой брат хочет включить в это дело и Шона.

– Хорошо, но ты останешься там одна?

Я вздыхаю и молю Богов дать мне сил.

– Джаспер, я взрослая женщина и я не одна.

– Нет, вместо этого ты останешься в доме со взрослым мужчиной.

Шон слегка надувается.

– Видишь?

Он видит.

– Что видишь?

– Что я представляю угрозу. Ты можешь влюбиться в меня.

Я закатываю глаза и смотрю на брата.

– Тогда хорошо, что ты сейчас любезно предложишь мне переночевать в крошечном домике, пока я буду искать жилье.

Шон чуть не подавился своим напитком.

– Правда?

– Да, это так мило с твоей стороны, и я ценю, что ты такой хороший друг. Я знаю, что мои брат и отец не могут нарадоваться тому, как ты добр. Конечно, я сама предложила тебе переехать крошечный домик, но ты просто не смог мне отказать.

– Я такой джентльмен.

Я ухмыляюсь.

– Да, ты такой. Видишь, Джаспер? Все в порядке. Я просто останусь в доме – одна. Не стоит беспокоиться.

Джаспер смотрит на Шона, потом на меня.

– Точно. Нет никаких причин.

Глава десятая

Шон

– Как ты, блядь, жил в этой штуке? – спрашиваю я, когда Деклан с ухмылкой протягивает мне ключи.

– О, это весело.

– Весело, блин.

Это… это ненадолго. У меня нет ни единого шанса упустить хоть одну возможность побыть рядом с ней. Если ей нужно притворство, она его получит.

– И почему именно ты здесь остановился?

Я бросаю сумку на кровать и пытаюсь повернуться так, чтобы ни во что не врезаться, и терплю неудачу.

– Девни живет в главном доме.

– И ты не можешь остаться с ней?

Деклан прислонился к стойке, сложив руки на груди в ожидании ответа.

– Ее брат был не очень доволен, когда узнал, что она ночует со мной, поэтому она сказала ему, что я останусь здесь.

– Значит, ты просто сделал то, что она просила? Просто так?

– В основном.

Его улыбка становится яркой, когда он смеется.

– Я, блядь, так и знал! Я знал это.

– Ты ничего не знаешь.

– Ни черта я не знаю? Ты наконец-то вытащил голову из задницы и понял, что влюблен в нее.

Господи. Он с ума сошел.

– Никто не говорил о том, что я влюблен. Я поцеловал ее, два раза. Вот и все. Мы поцеловались. Не было никаких признаний или чего-то еще. Я не знаю, что я чувствую, ясно?

– Теперь ты поцеловал ее снова, и я предположу, что ты был трезв. Ну и как тебе трезвый поцелуй?

Второй поцелуй был… У меня нет слов, чтобы описать его. Она была так идеальна в моих объятиях. Казалось, что все, что я отрицал, оказалось верным. Ее губы прижались к моим, словно были созданы для меня. Между нами текла страсть, нежность и потребность. Я так волновался, что, когда мы поцелуемся в следующий раз, это будет почти семейный поцелуй. Этого точно не произошло. Я мог целовать ее весь день. Я хотел этого. И теперь, зная, что Оливера нет, а она так близко ко мне, я решил поделиться с ней еще чем-то, что совершенно глупо.

– Это был просто поцелуй.

Он смеется.

– Это было гораздо больше, чем просто поцелуй, брат мой.

Чертов Деклан и вся его заведомая чушь.

– Я рад, что ты во всем разобрался.

– Чувак, если бы это был просто поцелуй, тебя бы не было в этом месте. Ты был бы там, в обнимку на диване со своей лучшей подругой.

Я отмахнулся от него.

– Я даю ей пространство, чтобы она могла разобраться со своими проблемами.

– О, так вот как ты себя называешь?

– Деклан, я выбью из тебя все дерьмо, если ты не заткнешься.

Он смеется и направляется к двери.

– Да, ты можешь попробовать.

– Разве у тебя нет жены и ребенка, к которым ты должен вернуться?

– Есть, но так гораздо веселее.

Я стону.

– Давай поговорим о тебе и ребенке. Как дела?

Деклан выглядит так, будто хочет сказать что-то еще о Девни, но не говорит, а значит, я не сделаю Сид вдовой сегодня.

– Это безумие, Шон. Как будто все мои страхи заключены в этом маленьком теле. Я готов на все, сражаться с кем угодно, убивать драконов ради него и бороться с каждым своим инстинктом, если это сделает его жизнь лучше. Я беспокоюсь обо всем. Если он издает новый звук, я слежу за ним, чтобы убедиться, что все в порядке. И даже не стоит говорить о дыхании. Клянусь, по ночам я провожу больше времени, засовывая палец ему под нос, чем сплю.

Я хлопаю его по спине, ухмыляясь.

– Ты его отец.

– Да, и это чертовски страшно!

Я всегда знал, что он будет отличным отцом. Он был хорошим братом. Всегда готов был защитить нас троих, и я рад, что он счастлив. Он так долго боролся с этим, отказывался от всего, что ему было нужно, если это означало, что у нас может быть лучшая жизнь. Мой брат иногда бывает идиотом, но его сердце всегда находится в правильном месте.

– А что с Сидни?

– Хотел бы я найти слова, чтобы описать, что я чувствую к ней. Как будто мое сердце вернулось в мою грудь. Я тоже беспокоюсь обо всем, что с ней происходит. Она почти не спит, работает, потому что не может остановиться, а я чувствую, что у меня что-то вроде посттравматического расстройства после того ада, через который она прошла. Сидни – это все для меня, они оба. Я знаю, что говорю, как долбаный слабак, но я говорю тебе, что любовь к ней была для меня подарком. Как будто все мертвые, сгнившие части моей души снова обрели жизнь.

Я улыбаюсь, эта сторона моего ворчливого брата нравится мне гораздо больше.

– Кто бы мог подумать, что у тебя душа поэта?

Он хмыкает.

– Я бы не стал заходить так далеко.

– Я не говорил, что это хорошая поэзия.

– Я покажу тебе поэзию, пойдем на задний двор, чтобы я мог показать тебе, как качать воду, если она замерзнет, и опорожнять биотуалет.

– Подожди, я должен опорожнять туалет?

Он потирает руки и одаривает меня маниакальной ухмылкой.

– О да, лучше бы Девни стоила всего этого, брат. Ты теперь в дерьме.

Нет никаких сомнений в том, стоит ли она этого, стоит. Я просто не знаю, как мы перенесем возможные последствия, если ничего не выйдет.

***

В этой дурацкой коробке на колесиках холоднее, чем в обезьяньей заднице. Я скатываюсь с кровати, прихватив с собой одеяло, и включаю отопление. Здесь не так много места и удобств, и мне придется найти способ быстро вернуться в главный дом. Я надеваю тренировочные штаны и собираю небольшую сумку, чтобы принять душ. Здесь у меня нет ни единого шанса. Деклан показал мне все, что нужно сделать, чтобы дом стал пригодным для жизни. Я послушал его, но вчера вечером у меня не было настроения идти к генератору и заправлять его, и я забыл включить нагреватель, чтобы все не замерзло. Значит, у меня не будет воды, не говоря уже о горячей. Я накидываю куртку и бегу к дому.

– Дев?

Не отвечает. Ее машина все еще стоит у дома, так что я знаю, что она здесь.

– Девни? – я пытаюсь снова, не желая ее пугать.

Может, она еще спит. Честно говоря, так было бы лучше. Дверь в ее комнату закрыта, поэтому я тихонько приоткрываю ее, чтобы проверить, спит ли она, но там пусто.

– Девни? – снова зову я, но ответа по-прежнему нет.

Я открываю двери двух других спален, но и там ее не видно. Что за черт? Она что, внезапно решила заняться бегом? Неважно. Мне нужно взять кое-что из своей комнаты. Я спускаюсь вниз и, открыв ее, обнаруживаю, что она лежит в кровати, волосы разбросаны по подушке, на которой я спал, и мое сердце делает сальто. Она такая красивая. И она здесь, в моей комнате, лежит на простынях, на которых я спал, прежде чем она вышвырнула меня. Я тихо вхожу, не желая ее будить, и наклоняюсь, прижимаясь губами к ее волосам, вдыхая цветочный аромат.

Чувствуя себя немного неловко, я выхожу и слышу ее голос.

– Шон?

Черт.

– Эй, я звал тебя, но ты не ответила.

– Что ты здесь делаешь?

Она садится, опускает простыню на бедра и открывает мне восхитительный вид на свои соски через майку.

– Я… Мне нужно принять душ, а в той штуке, которую ты заставила меня использовать в качестве жилого помещения, нет горячей воды.

Ее глаза слегка расширяются.

– О. Я не… правда? Воды нет?

Я киваю.

– Да, значит, мне придется воспользоваться своим домом.

Она закусывает нижнюю губу между зубами.

– Точно.

– Не надо изображать извинения, Креветочка. Не тогда, когда ты загнала меня в угол.

– Неважно. Мы оба знаем, что жить вдвоем – не лучшая идея.

Я снова смотрю на ее грудь, не в силах остановиться.

– Почему?

– Потому что ты все время смотришь на меня как… ну… вот так!

– Это как?

Я подталкиваю ее.

– Как будто ты хочешь забраться в эту постель вместе со мной.

Она даже не представляет, насколько она права.

– И это было бы плохо?

Глаза Девни расширяются.

– Да! Да, это было бы плохо.

– Но ты уже в моей постели.

Ее карие глаза метнулись по сторонам, когда она соскользнула с кровати, и я охренел. На ней самые короткие шорты, которые я когда-либо видел. Я даже не уверен, что это шорты, они выглядят как нижнее белье. Она поворачивается, чтобы что-то взять, и я думаю, не подведут ли меня колени. Сзади написано «Поцелуй меня».

О, милая, просто попроси.

Она стонет, когда не может найти то, что ищет, а я смотрю, как эти длинные, подтянутые ноги направляются ко мне. Я перебираю в уме всех мерзких жуков, рыб и отвратительные запахи, чтобы не опозориться перед ней.

– Я могу перебраться туда.

– Ни за что.

– Почему нет?

– Потому что я не позволю тебе спать в том сарае, пока я здесь. Либо ты останешься в сарае со мной, либо останешься здесь.

Девни прикусила нижнюю губу.

– Я найду себе жилье.

– Нет. Ты останешься здесь столько, сколько захочешь.

Ее рука ложится на бедро.

– Ты здесь только на пять месяцев.

– И?

– А потом ты уедешь.

– Хорошо. Ты можешь остаться в этом доме, пока мы не разберемся с этим. Деклан и Коннор никогда бы не выгнали тебя, а Джейкобу понадобится присмотр взрослых, когда он приедет. Все образуется.

Она проводит пальцами по длинным каштановым волосам, перебирает их и выгибает спину так, что ее сиськи выпирают в мою сторону.

Ради всего святого.

Я прочищаю горло и отступаю назад, на этот раз эрекцию уже не остановить.

– Мне нужен душ.

– Я приготовлю завтрак.

Я киваю и начинаю уходить, но потом останавливаюсь.

– Эй, Дев?

– Что?

Я поворачиваюсь, позволяя своему взгляду еще раз пройтись по ее телу, прежде чем мой голос испортит вид.

– Оденься, если только ты не пытаешься меня убить. Если да, то тебе это удается.

Я вижу, как в ее глазах вспыхивает удивление, прежде чем она опускает взгляд.

– О Боже! – ее руки прикрывают грудь, и я выхожу за дверь, прежде чем окончательно выставить себя в дурацком положении.

Я быстро принимаю душ, как только включается вода, надеясь, что холод поможет – но это не так. На самом деле, от этого становится только хуже, потому что в душе лежат все вещи Девни. Ее цветочный шампунь и ванильное мыло для тела. Как дурак, я подношу их к носу, вдыхая сильнейший аромат, желая проверить, останется ли он на ней ночью. И тогда мне хочется сделать с ней гораздо больше. Это гребаный ад. Месяц здесь, а я так сильно ее хочу, что даже холодный душ не избавляет меня от стояка. Мне гораздо хуже, чем я пытался себя убедить. Я не только люблю Девни, но и хочу ее. Она нужна мне. Я должен проверить, насколько мои чувства взаимны. Конечно, она меня поцеловала. Да, похоже, ей это действительно понравилось, но горит ли она? Поэтому ли она выгнала меня в эту лачугу? Есть только один способ выяснить это.

И он начинается прямо сейчас.