Текст книги "Моя единственная (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава девятнадцатая

Шон

– Так, значит, ты говоришь, что мне нужно найти нового бригадира? – спрашиваю я Зака, пока мы обсуждаем всю ту ерунду, на которую Девни указала мне на ферме на днях.

Есть проблемы с заборами, поэтому у нас и пропал скот. Коровы не передвигаются должным образом, и она увидела некоторые проблемы в доильном отделении. Клянусь, чертовы коровы. Мы вчетвером этого не хотели. Никогда. Я не мечтал завладеть фермой отца. Нет, я хотел сжечь ее дотла. Раз уж двое из нас четверых оставили себе долю земли, мы могли бы извлечь максимальную выгоду из активов, которые планируем продать. Никто не приедет сюда и не согласится на участок поменьше и некачественных коров.

– Я говорю, что у тебя есть проблемы. Кроме того, не забывай, что у меня конное ранчо, а не молочная ферма. Информация, которую я даю тебе – это просто знания о ферме, – южный акцент Зака сгустился на конце. – Если у тебя такие проблемы, то работать должен бригадир. Уайатт управляет фермой Пресли уже много лет, и если бы он не делал хотя бы половину этого дерьма, то уже давно был бы без работы.

– И что делает бригадир?

Зак смеется.

– Шон, ты влип по уши, приятель.

– Ни хрена подобного. Девни вытащила меня сюда два дня назад, а я до сих пор не знаю, с чего начать.

– Я бы начал с того, что женился на ней, а потом привел бы в порядок ферму.

Я хихикнул.

– Это не так просто.

– Черта с два.

– Если бы это было так, почему ты до сих пор не женился на Пресли? – спрашиваю я, бросая ему этот вопрос обратно в лицо.

Он испускает тяжелый вздох.

– Это не из-за отсутствия попыток.

Я смеюсь, представляя, как он так же глупо умоляет ее, чтобы она открылась. Женщины, они все – заноза в заднице, но я бы не хотел, чтобы было иначе.

– Ну, я дам тебе знать, если мне будет легче.

– Справедливо.

– Давай поговорим о ферме, раз уж это можно исправить…

В течение следующего часа мы с Заком составляем список вещей, которые он сделал бы на моем месте. Он длинный, и я не уверен, что смогу выполнить даже половину из него, но я попытаюсь. Первым делом нужно найти нового бригадира, затем нанять дополнительных работников и поговорить с нашими дистрибьюторами. Нам нужно снизить затраты, отремонтировать ферму и производить больше… звучит как абсолютный ад. Я прогуливаюсь к дому брата и застаю его как раз в тот момент, когда он выходит из сарая.

– Привет.

– Привет, – Коннор улыбается. – Что происходит?

Я рассказываю ему обо всем, что узнал, а он кивает, не делая никаких замечаний, пока я не закончу.

– Похоже, много работы.

– Да, и ты единственный, кто хочет этого, скажи мне почему.

Коннор садится на тюк сена и жестом приглашает меня сделать то же самое.

– Эта ферма может быть полна ужасного дерьма для нас четверых, но это не должно быть тем наследием, какое оставляет эта земля.

– В смысле?

– В том смысле, что у нас с Декланом есть свои семьи в Шугарлоуф, и я надеюсь, что ты и Джейкоб последуете нашему примеру. Мы можем добиться большего, чем наш отец. Мы можем сделать это место процветающим, и не потому, что нам нужны деньги, а потому, что мы все четверо нуждаемся в этом. И я думаю, что мама хотела бы этого.

Я даю себе несколько секунд на то, чтобы это дошло до сознания, прежде чем реагировать. С этой землей связано много воспоминаний, в основном плохих, но он прав насчет мамы. Она бы хотела для нас большего. Несмотря на то, что мы страдали здесь, было и хорошее. Была любовь. И было прощение.

– Ты этого хочешь? – спрашиваю я брата.

– Я не знаю. Последний год я пытаюсь понять, что я хочу сделать с этим местом. Мне не нужна ферма, чтобы существовать. У меня очень доступная ипотека, земля мне ничего не стоила, и у меня есть своя компания, которая уже хорошо работает. У Элли отличная работа, так что дело не в финансах, но потом я думаю о Хэдли, Бетанни и Диконе. Я хочу, чтобы у них что-то было, когда нас не станет.

– Это много работы, Коннор. Это не то, что я могу сделать за один день. Это займет уйму времени и сил. Придется увольнять и нанимать людей, которые не смогут устранить все проблемы за три с половиной месяца.

Он кивает.

– Я знаю. И ты не можешь здесь оставаться. Я это понимаю.

– Правда?

Я беспокоюсь только о том, что они попытаются каким-то образом заманить меня в ловушку. Я хочу продать свою землю. У меня нет ни малейшего желания оставаться в Шугарлоуф. Моя жизнь во Флориде. Моя работа там, так что даже если бы я захотел остаться, у меня не было бы такой роскоши, как у Коннора и Деклана.

– Конечно, – он поднимается на ноги. – Я не прошу тебя остаться здесь и стать молочным фермером. Я просто прошу тебя сделать то, с чем ты вызвался справиться. Мне достался первый камень преткновения, и мне пришлось все восстанавливать, чем я и занимаюсь до сих пор. Деклан занимается недвижимостью, ты – коровами, а Джейкоб собирается поднять все, что останется.

– Расслабься, придурок. Я просто слежу за тем, чтобы ни у кого не возникло никаких грандиозных идей по поводу моего переезда.

Коннор издал негромкий смешок.

– Я ничего не просчитываю. Хотя, если это действительно произойдет, мы возможно убьем друг друга.

– Возможно.

– Деклан уже достал меня до смерти, постоянно спрашивает о начале работы и о том, правильно ли я реинвестирую в бизнес.

Не могу сказать, что мне не нравится, что это его раздражает.

– Хорошо.

Он меня тоже раздражает.

– Молчаливые партнеры, которые не умеют молчать. Вы оба.

– Эй, я не сказал ни слова. Я поднимаю руки.

– Нет, но ты отправил письмо.

Да, и это было так весело, потому что это была скоординированная работа после того, как Деклан поговорил с ним. Иногда единственное развлечение, которое у нас есть – это поиздеваться над самым слабым звеном. Джейкоба здесь нет, значит, это Коннор.

– Я просто спросил о состоянии моих инвестиций.

– Черта с два. Ты прислал мне письмо, в котором перечислял вещи, о которых мне нужно подумать, включая предоставление тебе и Деклану большей роли в компании, о которой ты сказал, что будешь помалкивать.

Я пожимаю плечами.

– Это бизнес, а не братство.

Коннор отводит взгляд, бормоча себе под нос.

– Элли сказала, что вы с Девни теперь вместе, как у вас дела?

– Не твое дело.

Он поднимает одну бровь.

– Правда? Как будто тебе есть дело до границ в моей жизни?

– Туше.

– Мы с Девни вместе, у нас все налаживается, и я счастлив.

– Я счастлив за тебя. Правда. Девни – хороший человек, который всегда был рядом с нами. Не облажайся.

– Потому что ты авторитет в вопросах женщин?

Коннор смеется.

– Я счастливо женат, у меня двое детей. Я бы сказал, что выигрываю в женском вопросе.

– Может быть, и так, но на эти выходные у меня большие планы на нас…

– И что же это может быть?

Я широко ухмыляюсь, ведь я потянул за несколько ниточек, чтобы сделать это возможным.

– Ты узнаешь об этом позже, но сейчас скажем, что твоя корона скоро будет сбита с твоей головы.

***

– Куда мы едем? – спрашивает Девни, пока я держу ее за руку в машине. Мы едем в аэропорт Аллентауна. Только я ей этого не скажу.

– Не волнуйся об этом.

– Ты неясно выражаешься.

– Я романтичен.

Она смеется.

– О, ну тогда ты молодец.

– Сарказм не приветствуется в этой машине.

Девни наклоняется и целует меня в щеку.

– Прошу прощения, о романтик, я никогда не была на этой стороне твоего очарования и не знала, что это такое.

– Ага. Продолжай нести чушь, и ты будешь потрясена моим представлением о том, как завоевать свою девушку.

Она немного опускает платье и двигается ближе.

– Это так? Знаешь, ты сказал мне надеть платье и взять с собой что-нибудь удобное на потом, но не более того. Я не очень люблю сюрпризы.

Именно поэтому я ничего ей не сказал. Забавно заставлять ее гадать. Несколько дней назад я позвонил Сидни, чтобы получить немного информации. Мы с Девни лучшие друзья, но есть вещи, которые девчонки рассказывают только другим девчонкам. Поэтому мне нужно было действовать скрытно. Конечно, Сид с радостью помогла мне. Теперь настало время произвести на нее впечатление. У меня такое чувство, что никто из тех, с кем она встречалась, никогда не уделял время тому, чтобы думать о ней и только о ней. Я планирую это изменить.

– Ну, у меня хорошо получается устраивать их, – говорю я, не чувствуя ни малейшей вины.

Мы сворачиваем в аэропорт, и она оглядывается по сторонам.

– Что? Почему мы здесь?

– Терпение, милая, – я чувствую на себе ее взгляд, когда паркуюсь и выхожу из машины, чтобы открыть ей дверь.

– Готова?

Она смотрит на меня с миллионом вопросов в карих глазах.

– Что ты задумал, Эрроувуд?

Я протягиваю свободную руку.

– Я столько раз промахивался мимо цели, но с тобой, Девни, я наконец попал в яблочко. Позволь мне отдать тебе мой выигрыш.

Она медленно улыбается, вкладывая свою руку в мою. Пронизывающий холод пронизывает нас насквозь, пока мы бежим к зданию.

– Мистер Эрроувуд… – мужчина за стойкой оглядывается.

– Меня зовут Томас, и я буду вашим пилотом.

– Приятно познакомиться, это Девни Максвелл, моя девушка.

Ее глаза встречаются с моими, когда я небрежно называю ее так, мы об этом еще не говорили. Она прислоняется ко мне, и я крепко обнимаю ее. Нам не нужно ничего говорить, этот момент достаточно громкий для нас обоих.

– Приятно познакомиться с вами обоими. Ваш самолет будет готов, как только вы будете готовы.

– Мы готовы.

Девни смотрит на меня.

– Куда мы летим?

– На ужин.

– На самолете? – ее тон повышается в тревоге.

– И да, и нет. Пойдем, время уходит.

Она качает головой, но следует за мной. Мы поднимаемся на борт, и у нее отпадает челюсть. С правой стороны есть диван, на котором мы можем сидеть вдвоем, а с другой – кресла со столиком между ними.

– Мы будем есть в самолете?

Я смеюсь.

– Нет, мы будем в пункте назначения еще до того, как придет время есть.

Она оглядывается на меня и улыбается так, что у меня замирает сердце.

– Куда мне сесть?

Ответ на моем лице – это слишком? Наверное.

– Рядом со мной, – говорю я и тяну ее к дивану.

– Шон, это… это слишком.

Уверен, что так кажется, но в моей жизни это не так. Я зарабатываю миллионы долларов за сезон, у меня есть друзья, которые зарабатывают столько же, и мы иногда совершаем такие импульсивные поступки, как этот. Бейсбол дал мне много привилегий, и я очень старался не злоупотреблять ими. Я не езжу на своей машине как мудак. Я не использую свое имя, чтобы получить то, чего не могут другие. После каждой игры я подписываю мяч любому ребенку, которого вижу, потому что именно так мы и должны поступать. Я играю для них. Без своих поклонников я был бы никем, и я не забываю об этом. Сегодня вечером я решил, что для нее я хочу быть экстравагантным. В колледже Девни встречалась с парнем, который никогда не приглашал ее на свидания. Потом она была с Оливером, чьим представлением о свидании был бар в Шугарлоауф. У ее ног должен лежать весь мир, и, если я могу стать тем мужчиной, который подарит ей это, я сделаю это. Я прижимаюсь к ее лицу, нежно проводя большим пальцем по ее губам.

– Это услуга от друга. Это его самолет, он был мне должен, и я обналичил его долг. Но дело в том, что, если бы даже не его долг, в этом мире нет ничего, что я не сделал бы, чтобы сделать тебя счастливой. Я хочу заставлять тебя улыбаться, дарить тебе вещи, осыпать тебя лаской и баловать тебя. Не потому, что ты просишь об этом, а потому, что ты не просишь. Я не переживаю, что ты любишь меня за деньги или за то, что я играю в мяч. На самом деле, я думаю, ты бы предпочла, чтобы ни то, ни другое не было правдой.

Ее щека теплеет от моего прикосновения.

– Мне не нравится, что ты богат и знаменит, но я люблю тебя.

– И я люблю тебя. Так что тебе придется смириться с тем, что у меня осталось три месяца, чтобы ты так безнадежно влюбилась в меня, что поехала бы со мной во Флориду. Я собираюсь использовать все имеющиеся у меня ресурсы, так что будь готова, Девни, потому что я собираюсь победить.

Неважно, какой ценой, я не могу проиграть.

Глава двадцатая

Девни

– Ты привез меня в Новый Орлеан на ужин? – я смотрю в окно, пока мы едем по Французскому кварталу в элегантном черном седане.

Боже, да он и вправду крут.

– Здесь есть ресторан, где подают лучшие морепродукты, которые я когда-либо ел. Мой приятель владеет им, так что мы поедим, а потом ты попробуешь лучший пирог, который только может предложить этот город.

Я смотрю, как мимо проносятся огни и люди. Это потрясающе, и город живет так, как я только мечтала увидеть. Новый Орлеан – это город, который всегда очаровывал меня не иначе как магией.

– Он такой красивый.

– Это веселое место. На этих улицах собрано много истории и культуры.

Я сжимаю его руку.

– Спасибо. Спасибо, что позаботился и подумал об этом. Это немного… много… но это значит для меня весь мир.

Он улыбается и притягивает меня к себе. Его губы касаются моих, и я таю в нем. Одно прикосновение – все, что мне нужно, чтобы забыть об окружающем мире. Шон вырывает дыхание из моего тела, но это лишь позволяет мне дышать глубже. Безумие, как сильно я влюбилась в него за такое короткое время. Как только это началось, это было так же легко, как и неизбежно.

– Я же говорил, что умею ухаживать, – говорит он, откидываясь на спинку кресла.

Да, да, да, он говорил, и он был прав. Но я не собираюсь это признавать.

– Итак, ужин?

– А потом десерт.

– Мы успеем вернуться сегодня? Я не взяла сумку, потому что не знала, что она может понадобиться.

– Да, как только закончим, позвоним пилоту и отправимся обратно.

– Хорошо, потому что на следующей неделе у Остина турнир, и он ждет тебя завтра на тренировке.

– Я знаю. Я вчера говорил с Джаспером о команде. Они действительно становятся лучше. Я с нетерпением жду турнира.

– Я тоже. Он такой милый, когда играет.

Он улыбается.

– Нет ничего сильнее, чем любовь мальчика к игре. Особенно когда он хорош в ней.

– Я помню.

– В любом случае, этот турнир – большое дело, и я бы ни за что не пропустил его тренировку. Я знаю, с каким нетерпением эти дети ждут игру со Скаутами, а в той лиге этот турнир имеет наибольшее значение.

Мне нравится, что он так заботится об этом. Мне нравится, что он думает об Остине и ребятах из этой команды, как будто они его. Он был чертовски очарователен на тренировке, когда начал бегать с ними, показывая все свои движения. Машина останавливается перед старинным зданием с красивой резьбой на фасаде. Когда мы выходим, на нас обрушивается теплый воздух, и я радуюсь, что надела это платье. В Пенсильвании мне было бы в нем холодно, а здесь ночь кажется почти жаркой. Люди выходят на улицу только в легких куртках, а не в полном снежном снаряжении, которое мы бы надели, находясь дома.

– Красивое место, – говорю я, любуясь видом.

Мой каблук задевает трещину на дороге, но Шон удерживает меня. Здесь столько всего сразу, что у меня перехватывает дыхание. Здания окрашены в яркие цвета, с балконов свисают зеленые растения. Из-за неоновых огней все кажется живым и теплым. Вокруг звучит музыка, звучат музыкальные инструменты, люди танцуют и смеются на тротуарах. Это совсем не похоже на дом.

– Это один из моих любимых городов.

Я понимаю, почему.

– Знаешь, мне всегда нравилась идея Юга. Люди кажутся добрее, темп жизни медленнее, и там всегда тепло. Не знаю, просто я вижу, как наслаждаюсь этой версией зимы, а не тем дерьмом, с которым мы имеем дело.

Глаза Шона пляшут от радости.

– Тебе нравится более умеренная погода?

О, пожалуйста. Он меня не обманет. Я всегда любила лето.

– Ты же знаешь.

– Во Флориде тепло, – его рука поднимается к моей шее, играя с волосами на спине. – Там солнечно, у нас есть Микки и много других очень привлекательных вещей.

– Например, жуки?

Он смеется.

– Я думал, что там есть я…

Да, он очень привлекательная вещь, которая заставит меня захотеть уехать, но есть причины, по которым я не смогу покинуть Шугарлоуф.

– А еще у вас есть аллигаторы.

Он закатывает глаза.

– Я еще не видел ни одного, который бы просто бродил по территории комплекса. У нас закрытая территория.

– Ты врешь. Эти чертовы твари повсюду.

– Я защищу тебя. Ни один аллигатор не подойдет ко мне. Я их отпугиваю.

Я хочу сосредоточиться на этом, а не на серьезном разговоре, который, как я знаю, предстоит, поэтому я смеюсь.

– Хорошо. По крайней мере, мне не придется беспокоиться о том, что тебя съедят.

Шон открывает дверь, и тут же кто-то бросается вперед, широко раскинув руки и улыбаясь еще шире.

– Шон!

Я отхожу в сторону, пока Шон и мужчина обнимаются.

– Франсуа, рад тебя видеть.

– Я тоже, мой друг.

У него сильный парижский акцент.

– Франсуа, эта красивая женщина, которая слишком хороша для меня – Девни.

Я протягиваю руку для рукопожатия, но он подносит ее к губам и целует мои костяшки.

– Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже.

– Мы с Франсуа познакомились несколько лет назад, когда он был… – Шон останавливает себя, но Франсуа вступает.

– Встречался с одним из его товарищей по команде, который был ужасным любовником.

Я хихикаю.

– Понимаю.

Шон качает головой.

– В общем, когда он открыл это место, я пришел поддержать его. Сейчас ты узнаешь, почему здесь лучшая еда во всем Новом Орлеане.

Франсуа прочищает горло.

– Во всем мире, мой друг.

– Я уже говорил, какой он скромный?

Я смеюсь.

– Я с большим нетерпением жду ужина

– Великолепно! Пойдемте.

Мы идем за ним к маленькому столику, который стоит прямо перед окном, открывающим вид на улицу, и он наливает нам обоим по бокалу вина, а потом мы остаемся вдвоем.

– Что скажешь? – спрашивает Шон.

– Это прекрасно, и он уморительный.

– Он отличный парень. Но хватит о нем и обо всем остальном, – Шон поднимает свой бокал. – Сегодняшний вечер посвящен нам.

Я делаю то же самое, и бокалы звенят.

– За нас.

Мы оба делаем по глотку, все еще глядя друг на друга поверх бокалов. Он смотрит на меня так, словно я – причина его дыхания. Мы сидим в маленьком ресторанчике после перелета на частном самолете. Все кажется нереальным, но если это сон, то я очень надеюсь, что никогда не проснусь.

– Вот, попробуй.

Я смыкаю губы вокруг жареного теста и стону от восторга.

– Вау…

– Точно.

– Это потрясающе.

– У тебя осталось немного сахара, – говорит Шон, но, когда я поднимаю руку, он ее отдергивает. – Я сам.

Он прижимает свои губы к моим в сладком поцелуе, который не имеет ничего общего с десертом.

Через минуту я отстраняюсь, улыбаясь.

– Думаю, ты поняла.

– Я должна была быть внимательной.

Ужин прошел замечательно, мы поговорили о его планах на бейсбол, о некоторых его друзьях и о том, как мне нравится работать на Сидни. Я видела вопросы в его глазах, но, к счастью, он не давил на меня. Вечер был просто волшебным.

– Прежде чем мы вернемся в аэропорт, я хочу, чтобы мы немного прогулялись.

Несколько человек стоят вокруг, перешептываются и смотрят на Шона.

– Это нормально? – спрашиваю я.

– Что?

Я киваю головой в сторону толпы.

– Они все пялятся.

Он пожимает плечами.

– Да. Через некоторое время к этому привыкаешь. Я молод, обо мне пишут в газетах, и, судя по всему, я очень привлекательный холостяк.

О Боже.

– Так это потому, что ты сексуальный?

– Ты должна перестать делать мне комплименты, Креветочка. Если ты этого не сделаешь, я изнасилую тебя прямо на глазах у всех этих людей, и мы попадем в газеты.

Я отталкиваю его, не зная, шутит ли он.

– Прекрати.

– Я нахожу тебя неотразимой, когда ты говоришь мне, какой я сексуальный.

– Я не говорила, что ты сексуальный.

Он наклоняет голову в сторону.

– Нет? Потому что, если я помню, ты сказала: «Это потому, что ты сексуальный».

– Там был вопросительный знак в конце.

– Я этого не слышал.

Я действительно люблю его, несмотря на его эго, которое размером с Техас.

– Ты полный кретин.

– Но горячий. Скажи это. Он подталкивает меня.

– Ты ничего.

– Просто ничего? Я думаю, ты можешь и лучше, – он придвигается ближе ко мне, на его губах застыла озорная ухмылка. – Не заставляй меня делать это здесь, на улице, милая.

– Прекрасно. Ты очень привлекательный, – я делаю шаг назад, зная, что это ничего не изменит.

– Лучше, но еще не совсем то.

Я пытаюсь отступить, но он оказывается быстрее и хватает меня за руки. Он прижимает меня к себе, и мои руки ложатся ему на плечи.

– Ты идеальный.

Игривость Шона исчезает, когда его руки пробираются по моей спине.

– Нет, это ты. Ты идеальна для меня, и теперь все это увидят.

А потом он целует меня, прямо посреди улицы, не обращая внимания на то, что люди смотрят.

Глава двадцать первая

Девни

– Боже, как я могу быть такой измотанной и все еще функционировать, – спрашивает Сид, выходя из своего кабинета. – Клянусь, я так устала от этого послеродового дерьма.

– Прошло почти три месяца.

– Три месяца полного дерьма! – говорит она, беря папку с моего стола. – Я хочу вернуться на работу и спать по ночам.

Она спятила. Большинство матерей хотят больше времени проводить дома, но она умоляет вернуться на работу.

– Ты ведь знаешь, что с тобой что-то не так?

– Да, очевидно, в моем мозгу не хватает части, которая говорит, что нужно отдыхать и прижимать к себе ребенка. Деклан ежедневно обращает на это внимание, – Сид вздыхает и опускается рядом со мной. – Как продвигается работа? Трой хорошо с ней справляется?

Трой – запасной адвокат, который подменял ее в делах, которые она не могла отложить. Он редко бывает в офисе, так как живет почти в часе езды, но кажется милым, многого не просит и постоянно говорит, как сильно я ему помогаю.

– У него все хорошо.

– Я видела, что он выиграл дело против мистера Дрейфуса.

– Я знаю, что миссис Дрейфус была очень счастлива.

Им уже за восемьдесят, и около года назад она решила, что хочет развестись. Это было странно, ведь Дрейфусы казались самой милой и счастливой парой в Шугарлоуф, но, видимо, он не был верным мужем. После его интрижки, а одному Богу известно, что именно он успел натворить, с миссис Катчер, которая тоже замужем, миссис Дрейфус захотела уйти. Поэтому она пришла к Сидни, которая очень старалась примирить их. Когда это не увенчалось успехом, Сид занялась делом о разводе. Теперь миссис Дрейфус счастлива с мистером Катчером.

Это была очень большая драма в Шугарлоуф.

– Мне до сих пор кажется, что я разрушила Рождество или Пасхального кролика.

– Почему?

– Потому что они были милой парой, которая раздавала леденцы на Хэллоуин, она пекла печенье на твой день рождения, а он был милым старичком, который научил почти весь город менять шины. Они должны были умереть вместе, а не… встречаться со своими соседями.

Я улыбаюсь явному отчаянию Сидни.

– Ты правильно поступила с миссис Дрейфус.

– А что, если она выйдет замуж за старика Катчера? Мы просто поменяем их имена местами? О, Боже… – она прикрывает глаза рукой. – Я не могу об этом думать.

– Это тревожит.

– Очень.

– Как одна из твоих лучших подруг, я запрещаю тебе когда-либо спать с моим парнем или мужем Элли.

Глаза Сидни расширились.

– Стоп! Мало того, что это не только сто способов испортить жизнь, но еще и отвратительно. Они… фууу!

Я смеюсь.

– Ну, это ужасно.

– Да.

Мы обе разразились хихиканьем.

– Мне это было нужно. Эй, как прошло твое большое свидание?

– Все было хорошо. Я имею в виду, действительно хорошо. А знаешь, когда все настолько хорошо, ты волнуешься?

Она хихикает и качает головой.

– Не очень. По крайней мере, не в тот момент. Давай вспомним, каким был для меня последний год.

– И посмотри на себя сейчас.

– Да, после того как я чуть не умерла!

– Никто не говорил, что мужчины очень умны, – напомнила я ей.

– Верно, но, если можно я дам тебе совет?

Я киваю.

– Не думай слишком много. У вас, ребята, есть что-то, что может показаться слишком хорошим, чтобы быть правдой, но так кажется только потому, что это правильно.

Последние три месяца прошли как в вихре. Только на этой неделе он буквально увез меня на частном самолете, пригласил на ужин в город, который я мечтала посетить, и был идеален во всех отношениях.

У меня звонит телефон, и я смотрю на номер.

– Это мой отец.

Сид кладет руку на мое запястье.

– Тебе стоит ответить. Затем она встает и идет в свой кабинет.

Она знает, что я не разговаривала ни с ним, ни с мамой с тех пор, как ушла из их дома, но это первый раз, когда она высказала мне свое мнение о том, что мне делать. Может, моя мать и ужасна, но она не всегда была такой. Я видела, как рушится семья, но я не хотела этого.

– Привет, папочка, – отвечаю я, чувствуя, что нервничаю.

– Привет, Девни. Давно я не слышал твоего голоса.

Я понятия не имею, зачем он звонит, но он вышел на связь, и я должна дать ему шанс. К тому же, я скучаю по нему.

– Я знаю. Прости, что не звонила.

Он вздыхает.

– Мы все были упрямы.

Это правда.

– Как вы с мамой?

– У нас все хорошо. А у тебя?

– Я в порядке.

Отец на минуту замолкает.

– Ты живешь у Шона?

Я знаю, что мой брат уже сказал ему, что да.

– Да, но ты ведь знал об этом, не так ли?

– Да, Джаспер сказал мне в день твоего отъезда. Я рад, что у тебя есть безопасное место, где ты можешь остановиться.

Я откинулась в кресле и вздохнула.

– Папочка, ты же знаешь, что Шон не позволил бы мне остаться без крова. Или Джаспер. Или Сидни.

Он хихикает.

– Думаю, да. Я бы не допустил, чтобы ты оказалась на улице.

– Я знаю. Ты позвонил, чтобы наверстать упущенное?

– Нет, я позвонил, потому что хочу, чтобы вы с мамой сели и все обсудили. Я люблю вас обеих, и это разрушает меня, дорогая. Я знаю, что у вас много чего было в прошлом, но это нужно прекратить.

Ему было нелегко говорить все это. Мы прошли через многое всей семьей, и последние несколько лет у отца были проблемы со здоровьем. Он просто хочет, чтобы его семья исцелилась и все вернулось на круги своя. Я просто не знаю, возможно ли это. Проблемы есть только у моей матери. Не у меня. Я простила себя за свои ошибки. А она все еще держится за это и не дает двигаться дальше. Но ради него я сделаю то, что он просит.

– Хорошо, папочка. Мы с Шоном можем заехать к вам в выходные после турнира Остина.

Я слышу долгий вздох по линии.

– Спасибо, моя милая девочка.

– Не благодари меня пока, – говорю я с легким смешком.

– Вы с Шоном…

– Вместе? – спрашиваю я, понимая, что он на это намекает.

– Да, вместе.

– Чертовски давно пора мальчику вынуть голову из задницы.

– Папа!

– Что? Ты самая лучшая девушка на свете, Девни Джейн Максвелл. Я всегда надеялся, что вы двое найдете свой путь вместе.

Ну, я уже все это слышала.

– Ты уже десятый человек, который это говорит.

– И это говорит о том, как долго мы все ждали.

Я улыбаюсь.

– Мы будем в субботу.

– Хорошо.

– Я люблю тебя, папочка.

– Я люблю тебя больше.

Когда я кладу трубку, мне становится легче, чем когда-либо в последнее время. Все будет хорошо. Каким-то образом мы все уладим. Если я смогу наладить отношения с матерью, то, возможно, не буду чувствовать себя виноватой за то, что уеду во Флориду с Шоном. Может быть, я смогу начать жить своей собственной жизнью и не буду постоянно пытаться исправить прошлое. Возможно, у меня будет будущее с мужчиной, в которого я влюблена по уши. Но сначала мне нужно подготовить его рождественский подарок.

***

– Придется потрудиться, чтобы сделать ее такой, как ты хочешь.

Я смотрю на машину, точно такую же, какая была у него, когда мы были детьми.

– Но ты сможешь это сделать?

Джаспер почти обижается на вопрос.

– Конечно, смогу, просто времени не так много…

– Мне нужно это.

– Какого черта тебе нужна эта машина? Я имею в виду, она прекрасна. Правда. Я не могу в это поверить, насколько хорош этот Camaro.

– Потому что Шону нужен идеальный подарок. Особенно после того путешествия, которое он мне устроил.

Это должна быть эта машина. Она не такого же цвета, но это та же марка и модель, что и та, на которой ездил Шон.

Джаспер слегка ворчит, проводя рукой по капоту.

– Частный самолет. Этот парень заставляет всех нас выглядеть ужасно.

Я смеюсь.

– Хейзел не имеет к тебе претензий.

– Я бы не стал заходить так далеко, Креветочка. Я просто приучен к дому, и она не хочет начинать все сначала.

– Ты немного похож на собаку.

Он качает головой.

– Ты заноза в заднице.

– Это правда, но не мог бы ты починить ее для меня? Убедишься, что она идеальна?

Джаспер испустил очень долгий вздох.

– Наверное. На что я только не иду ради своей младшей сестры.

Я крепко обнимаю его и улыбаюсь.

– Ты самый лучший старший брат в мире.

– Я знаю. А теперь позволь мне установить справедливую цену.

Мы разговариваем с владельцем, пожилым джентльменом, у которого машина уже давно, но он почти не ездит на ней. Он снижает цену настолько, что Джаспер едва не задыхается. И хотя я только что спустила все деньги на квартиру, я безмерно счастлива. Шону нужно исцелиться, и я хочу стать его бальзамом.

– Ты поедешь за мной на моей машине, хорошо? – говорит Джаспер, забирая ключи от новой машины Шона.

– Договорились.

Поездка занимает около двух часов, я слушаю музыку брата, любуясь тем, что, сколько бы ему ни было лет, он всегда будет любить классический рок. Диски Zepplin, Guns & Roses и Warrant все еще хранятся в консоли, потому что мой брат отказывается использовать свой телефон для прослушивания музыки, не то, чтобы его машина была достаточно обновлена для этого. Он до сих пор ездит на машине, которую ему подарили, когда родился Остин. Она старая, надежная и, как он говорит… бесплатная. Мы заезжаем на задний двор, где находится его мастерская, и он поднимает ее на подъемник.

– Хорошо едет?

– Ехала хорошо. Ничего не дымилось и не издавало странных звуков. Это просто преступление, за сколько ты только что получила эту машину.

– Он был очень мил.

Он кивает.

– И то, что ты красивая и много улыбаешься, не помешало.

Я шлепаю его по руке.

– Это было не поэтому.

– Ладно.

– Какой бы ни была причина, он будет очень счастлив!

Джаспер смеется и подталкивает меня.

– Еще бы! Ты только что подарила ему подарок от механических богов.

Он такой глупый. Мальчики и их машины.

– Шон всегда благодарен.

– Лучше бы так и было.

– Говоришь как старший брат.

Джаспер улыбается и прислоняется к верстаку, сложив руки на груди.

– Ты счастлива, Дев?

Я киваю.

– Ты знаешь, что, если что-то пойдет не так, у тебя всегда есть место здесь.

– Я люблю его.

– Я знаю.

– Нет ничего, что мы не сделали бы для тебя.

Я подхожу к нему и кладу руку на его.

– Я знаю.

Джаспер всегда был рядом со мной. Я люблю его, доверяю ему, и как бы резко он ни относился к мужчинам в моей жизни, я знаю, что он любит Шона. Но раньше он никогда не был таким… защитником.

– Почему ты не был таким, когда я встречалась с Оливером?

– Потому что я знал, что Оливер не вечен.

Я дернулась в ответ.

– Что?

– Он был милым и все такое, но он не подходил тебе. Тем не менее, он был безобидным.

– И ты думаешь, что Шон причинит мне боль?

– Ни хрена подобного, – со смехом говорит Джаспер.