Текст книги "Моя единственная (ЛП)"

Автор книги: Майклс Коринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава тридцать пятая

Шон

– Значит, ты будешь во Флориде, а мне все равно придется спать в этом чертовом крошечном сарае в лесу?

Деклан смеется и поднимает свою бутылку в мою сторону.

– Это теперь ритуал посвящения.

– Да, блядь, это так.

– Ты должен быть большим, сильным, супергероем. Ты не можешь вынести жизнь в коробке, где практически нет тепла?

Джейкоб отмахивается от меня.

– Тебя не будет дома!

– Это не значит, что я хочу, чтобы ты вторгался в мое пространство.

Он хмыкает и обращается за помощью к Коннору, но тот лишь пожимает плечами.

– Серьезно? Даже ты не встанешь на мою сторону. Подожди! – Джейкоб хлопает в ладоши. – Коннору никогда не приходилось ночевать там.

– Мне пришлось ремонтировать главный дом, который был в сто раз хуже, чем крошечный, когда я только приехал туда. Так что, да, роскошь, которой вы, засранцы, наслаждаетесь – это моя заслуга.

Коннор прав.

– Что бы там ни было, это какая-то херня.

– Можешь злиться, брат, но ты не останешься со мной и Сидни, – добавляет Дек, чтобы поглубже вонзить нож.

– У меня младенец и жена, настроение которой меняется очень быстро, – с ухмылкой говорит Коннор.

– А я просто не хочу, чтобы ты был в доме, – у меня действительно нет никакой веской причины, кроме желания позлить его.

Джейкоб опускается на диван.

– Я вас всех ненавижу.

В комнату входит Элли, держа на руках Бетанни.

– Мальчики, вы собираетесь помочь с ужином или просто предоставите все это делать женщинам рядом с вами?

– Я предложил свою помощь, но Коннор сказал, что тебе она не нужна, – я говорю первым.

Если бы внешность могла убивать, мой брат разделал бы меня на филе.

– Ну… – она сверкнула на него глазами. – Ты можешь закончить готовить за нас.

Он встает и целует ее в щеку.

– Ты же знаешь, я бы никогда так не сказал.

Она улыбается ему.

– Знаю, но ты все равно поможешь.

Они обмениваются взглядом, от которого у меня чертовски болит сердце. Они любят друг друга так сильно, что ничто не может встать между ними – ни расстояние, ни время, ни другой человек, ни препятствие. Они любят друг друга настолько, что могут разобраться в ситуации, даже если она кажется непреодолимой. Я чувствую себя так же. Я бы сразился с сотней мужчин, если бы это было необходимо, чтобы удержать Девни.

Элли касается моей руки.

– Что случилось?

– Ничего, – я качаю головой, стараясь не думать о возможностях будущего.

– Шон, давай, поговори со мной. Я же твоя сестра.

– За последний год я обзавелась несколькими такими.

Она смеется.

– Да, это точно. Хотелось бы думать, что ты рад этому.

– Определенно.

Я люблю их обоих. Элли идеально дополняет Коннора, а Сид всегда была противовесом Деклану.

– Тогда поговори со мной, – подбадривает она.

– Да, расскажи нам обо всех своих переживаниях, чтобы мы могли их исправить, – подхватывает Джейкоб.

– Ты, – она показывает на него. – Я тоже должна с тобой кое о чем поговорить.

– О, пожалуйста, поговорите с Джейкобом, – настаиваю я.

Она улыбается мне, а затем поворачивается к нему. Мне действительно нравится моя новая невестка.

– В школе появился новый ребенок, у которого сейчас трудные времена. Его отец был морским котиком и погиб.

Джейкоб смотрит на меня. Ему не нужно это говорить, я знаю, о чем он думает… Это то, чего мы боялись, что случится с Коннором. Каждый раз, когда звонил телефон, пока он был на службе, часть меня готова была взорваться. Мы втроем ненавидели этот страх.

– Мне жаль это слышать.

Элли тянется к его руке.

– Я знаю, что ты очень добр к своим фанатам, и оказалось, что он – твой самый большой фанат. Его мать заняла новую должность в школе, и когда она узнала, что я Эрроувуд, то спросила, может быть, ты придешь познакомиться с Себастьяном. Я ничего не обещала.

Джейкоб поднимает другую руку.

– Больше ничего не говори. Что бы ты ни попросила меня сделать, я сделаю это. Я буду рад помочь ребенку, чей отец – герой.

Она приподнимается и целует его в щеку.

– Ты хороший человек, Джейкоб Эрроувуд.

Он притягивает ее к себе и обнимает.

– Лучше, чем все эти дураки вместе взятые.

– Да, конечно, – говорит Девни, входя в комнату. – Ты очаровашка с острым язычком, но ты никого не обманешь.

Я обнимаю ее за плечи, прижимая к себе. Прямо туда, куда я хочу.

– Боже, я люблю тебя.

Она улыбается мне в ответ.

– Я тоже тебя люблю.

– И… Меня сейчас вырвет, – Джейкоб издает рвотный звук.

– Подожди, Джейкоб. Когда-нибудь ты встретишь девушку, которая поставит тебя на место, и я не могу дождаться, когда это произойдет, – говорит Элли, кивая на Девни.

– И когда это случится, – говорю я, не отрывая взгляда от Девни, – надеюсь, тебе повезет хотя бы наполовину так же, как мне.

Она кладет голову мне на плечо, и я молюсь, чтобы мне удалось прижать ее к себе достаточно крепко.

***

– Это лучший день после Рождества! – говорит Остин, и мне хочется увидеть парк его глазами.

В детстве у нас не было семейных каникул или даже просто идеи приехать в Дисней. Мы выезжали на пастбище в лагерь, и это нас вполне устраивало, но, когда я выбрался из Шугарлоуф, мне захотелось сделать все это. На следующий день после переезда во Флориду я впервые побывал в Диснее.

– Я рад, что ты в восторге, – говорю я, касаясь его макушки.

– Ты лучший, Шон.

– Я очень стараюсь.

Он ухмыляется.

– Можно мне зайти в магазин?

Девни кивает.

– Только не уходи слишком далеко, хорошо?

Остин, ставший профессионалом в своем инвалидном кресле, которое я арендовал для этой поездки, отправляется проверять магазин, даже не ответив. С тех пор как мы приехали сюда, он стал тем жизнерадостным парнем, с которым я познакомился несколько месяцев назад. Он улыбается, болтает без умолку, и в нем чувствуется волнение, которого так не хватало.

– Спасибо, – говорит Девни, наблюдая за ним.

– За что?

– За все это.

Ее улыбка стоит каждого потраченного пенни.

– Ты не должна меня благодарить.

– Думаю, должна. Даже если это все… слишком дорого… – голос Девни звучит мягко, когда она оглядывается по сторонам.

– Нет, это Рождество. Я хотел, чтобы у нас было все, что мы захотим.

Она подходит ко мне.

– Все, что я хотела, – это мы.

– У тебя есть это.

Я вижу нерешительность в ее глазах.

– А как же его нога? Я имею в виду, что это будет паршиво.

– Все в порядке, милая. Я говорил с его командой физиотерапевтов, и он знает свои пределы. Мы купили кресло-каталку, и теперь сможем попасть на аттракционы без очереди!

Я позвонил врачам, прежде чем заказать билеты, чтобы убедиться, что он сможет это делать, и это не будет похоже на то, как если бы мы бросали конфеты перед диабетиком. Он сказал, что если Остин будет носить корсет, пользоваться костылями или инвалидным креслом, то все будет в порядке. Американские горки – запрет, но все остальное должно быть в порядке. К счастью, парень даже не любит американские горки, так что он ничего не теряет. К тому же Остин знает, чем аккуратнее он будет, тем быстрее вернется на поле. Для ребенка, который просто хочет играть в мяч, просьба не напрягаться будет иметь один из двух вариантов. Он либо будет слишком торопиться, либо медлить. Остин, похоже, придерживается последнего варианта, и это хорошо. Вы можете подтолкнуть кого-то к тому, чтобы он начал делать больше, но попытка сбавить обороты часто оказывается сложной задачей.

– Я знаю, и это замечательно, но… Я не знаю. Нам бы хватило обычного перелета или обычного номера, и нам не нужны все эти… привилегии.

Я пожимаю плечами, притягивая ее бедра к своим.

– Я лучше буду баловать тебя до чертиков.

– Я знаю, что ты делаешь.

– И что же это?

Она поднимает одну бровь.

– Ты пытаешься заставить меня полюбить Флориду так же сильно, как я люблю тебя, чтобы я согласилась переехать.

Она была бы права.

– Это работает?

– Я здесь меньше двадцати четырех часов.

– Но разве это время не было впечатляющим?

Девни играет со шнурком на моей толстовке.

– Ты впечатляющий.

– Это мы знали.

Ее смех не требует усилий.

– Ты – полный беспорядок.

– Да, ну… это то, что делает вещи интересными.

Остин возвращается как раз в тот момент, когда начинают открывать ворота. Девни стоит возле него, чтобы он мог сосредоточиться на осмотре окрестностей. Мы видим, как загораются его глаза, и именно это выражение делает все это стоящим. Мы ни о чем не беспокоимся и можем просто наслаждаться временем. Когда мы вернемся, проблемы все равно останутся, и нам придется их решать, но сейчас все это не имеет значения.

– Это так здорово! Мама бы с удовольствием пошла на…

– Остин замолчал, и волнение в его голосе угасло.

Девни кладет руки ему на плечи, и я перемещаюсь так, чтобы мы оказались на уровне глаз. Я помню это чувство. Когда ты хотел, чтобы мама была рядом, но ее не было. Я так часто переживал эту паузу, что мне хотелось кричать, плакать или ударить кого-нибудь. Она должна была быть рядом, когда я получал пятерку на экзамене. Мне нужна была ее улыбка, когда я забивал гол. Но она ушла, и ее уже не вернуть.

– Куда бы хотела пойти твоя мама?

– Это не имеет значения.

Я жду, пока Остин посмотрит на меня.

– Имеет. Это всегда имеет значение, и ты не можешь позволить памяти о ней уйти. Что поможет тебе пройти через это, так это воспоминания о ней, о том, что она говорила и что делала. Это трудно, и будут дни, когда вспоминать будет так больно, что захочется просто забыть, но она любила тебя и хотела бы, чтобы ты думал о ней.

Девни подходит и целует Остина в макушку.

– Никогда не забывай о них, Остин. Я и не буду. Джасперу понравилось бы все это видеть. Он любил машины, строить что-то и свою семью. Представь, что бы он сказал, если бы увидел этот замок.

Остин поднял на него глаза.

– Он бы задумался, правильно ли они использовали гвозди.

Мы оба смеемся, и Девни берет его за руку.

– Да, и он бы спросил, не было ли у них предварительной сборки.

– Он был странным, – говорит Остин, мыслями находясь за миллион миль от нас.

– Был, но я его очень любила.

Остин оглядывается на нее.

– Я тоже. Я скучаю по ним, тетя Девни.

– Я тоже по ним скучаю.

Он обнимает ее, и она прижимается поцелуем к каждой его щеке.

– Я люблю тебя всем сердцем, – говорит она ему.

– Я тоже тебя люблю, – он смотрит на меня. – Я тоже тебя люблю, Шон.

Горло сжимается, эмоции начинают душить меня. Он – часть ее. Он ее ребенок, и любить ее – значит любить его. Я не знаю, когда это произошло, но у меня нет ни малейших сомнений в том, что я чувствую к Остину. Я хочу быть рядом и быть частью не только ее жизни, но и его. Придется чем-то пожертвовать, но я пойду на все, если это будет означать, что я смогу быть рядом. Я притягиваю его к себе и обнимаю, желая сказать все, что у меня на сердце. Вместо этого я говорю единственное, что значит для меня все.

– У меня есть ты, Остин.

– Что это значит?

Я слышу, как Девни замирает, и вижу слезы, которые текут по ее щекам, пока она объясняет.

– Это значит, что неважно, где, неважно, что – он всегда будет рядом.

– То есть это все равно что сказать, я тебя люблю?

Она кивает, а затем проводит ладонью по моей щеке.

– Да.

Я беру ее руку в свою, а затем Остина в другую.

– Когда мы были детьми, было не принято говорить девочке «я тебя люблю», поэтому я сказал ей, что она у меня есть. Она всегда будет со мной. Я позабочусь о том, чтобы она была в безопасности, и, если я ей понадоблюсь, я буду рядом. Это значит, что я люблю тебя, и тебе не нужно беспокоиться.

Остин улыбается.

– Значит, и ты у меня есть.

– Да, малыш, это точно.

Глава тридцать шестая

Девни

Кто бы мог подумать, что отпуск – это так чертовски утомительно? Я точно не знала. В Орландо было очень весело, и мы успели посетить все парки, а также пройтись по магазинам. Теперь мы в Тампе. И не просто в Тампе. Мы на бейсбольном поле. Я уверена, что Остин вот-вот обделается, но он старается сохранять спокойствие.

– Ну что, есть тут кто-нибудь? – спрашивает он, пока Шон помогает ему сесть в кресло.

– Не уверен.

Он знает. Он попросил кучу своих друзей встретиться с нами здесь, и Остин сейчас с ума сойдет. Я одновременно взволнована и нервничаю. Я не знакома ни с кем из его друзей, кроме Тайлера Шоу. Он был одним из тех незабываемых игроков. Шон восхищался им, и они вместе играли в команде «Все звезды». Очевидно, Тайлер был каким-то горячим питчером, и Шон был счастлив оказаться здесь, а не на поле, пытаясь отбить мяч. Я не могла оторвать от него глаз, что очень раздражало Шона, но в то время это было преимуществом.

– Ну, в любом случае, мне все равно. Я собираюсь выйти на настоящее поле высшей лиги!

Первое, что приходит мне в голову – жаль, что его отец не видит этого. Джаспер мечтал об этом моменте. Он выкладывался на полную, чтобы дать Остину все, что ему только может понадобиться. Бейсбол был не только для Остина. Это было то, что связывало их двоих. Когда стало ясно, что Остин влюбился в эту игру, Джаспер потратил месяцы на ее изучение. Они смотрели матчи, обсуждали статистику и планировали посетить все бейсбольные поля в Штатах. Для них этого никогда не произойдет. Остин сделает это без него.

Шон берет меня за руку.

– Ты в порядке?

Я подавляю свою грусть и делаю все возможное, чтобы сосредоточиться на радости, которая исходит от моего… сына.

– Да.

– Он сойдет с ума.

– Да.

Мы ухмыляемся, следуя за Остином через главные ворота. Шон все объясняет, пока мы идем по коридорам. Поскольку сейчас межсезонье, здесь тихо, но вокруг нас царит атмосфера тяжести. Как будто здесь живут надежды и мечты людей, которые только и ждут, чтобы их увидели.

– Ух ты! – говорит Остин, когда Шон останавливает коляску перед дверью. – Это ваша раздевалка?

– Конечно.

– Мы можем войти?

Он смеется.

– Конечно.

Внутри все примерно так, как я и ожидала, только шкафчики, которые стоят вдоль стен, практически пустые. Он останавливается перед третьим слева.

– Это мой. Обычно здесь хранится униформа, и она… воняет.

Остин хихикает.

– Но это самое крутое место.

– Я помню, как впервые вошел сюда. Я чувствовал себя так же, как ты сейчас, – они обмениваются коротким взглядом, а затем Шон указывает. – Вон там – поле. Ты готов к выходу?

– Я родился готовым.

Клянусь, мальчики все одинаковые.

– Ну, тогда пошли.

Волнение становится слишком сильным, когда мы входим в туннель, который выводит нас прямо на поле. Когда мы выходим, на нас словно падает свет с небес. Неудивительно, что маленькие мальчики мечтают об этом. Это как в кино… только в реальности. Двое парней бегут к нам, и я слышу, как Остин замирает на месте.

– Боже мой. Это Джек Картер и Нокс Джентри! – голос Остина срывается на фамилии.

Шон ухмыляется.

– Это мои приятели, и они хотели с тобой познакомиться.

Слезы заливают глаза Остина, но он не дает им упасть, пока Шон представляет нас и мы идем дальше по полю.

– О, вау! – голос Остина повышается. – Ты дружишь с Истоном Уайлдером?

– Да, мы с ним вместе тренировались. Он считает себя лучше меня, но знаешь… – Шон подмигивает, и Остин снова смотрит на поле.

– Это Чейз Стерн?

– Конечно.

– Он лучший защитник во всей лиге!

– Не дай Ноксу услышать это…

Остин закрывает рот и оглядывается по сторонам.

– Это лучший день в моей жизни.

После ужасной трагедии Шон смог подарить ему чудо. Вместо того чтобы замкнуться в себе и вспоминать все, что он потерял, Остин получил подарок. Момент, когда все в мире снова станет хорошо.

Шон поднимает его на руки.

– Я рад, дружище. Правда. А теперь пойдем и устроим этим парням разнос.

Он срывается с места и бежит к базе, а слезы, которые не упали из глаз Остина, стекают по моим щекам. В этот момент я понимаю, что мое сердце уже никогда не будет прежним.

***

– Вы готовы посмотреть, где я живу? – спрашивает Шон, загоняя машину в подземный гараж.

– Готовы! – отвечает Остин. – Это так здорово. Я приеду в дом Шона Эрроувуда и увижу, где он живет, спит и мечтает о бейсболе.

Шон снова стал героем и Богом бейсбола, не то, чтобы он совсем потерял этот статус. Черт возьми, если уж на то пошло, он, вероятно, достиг статуса «идущего по воде». Остин и Шон – как две капли воды. Они говорят на одном языке, и за этим невероятно приятно наблюдать.

– Ничего такого, мы же друзья, – говорит ему Шон, а затем паркуется. – И еще, не надо делать никаких снимков, записей и прочего, чем вы, дети, занимаетесь. Это зона, свободная от социальных сетей.

– У него нет социальных сетей, – говорю я и поворачиваюсь к нему, внезапно потеряв уверенность в себе. – Так ведь?

Он смеется.

– Папа сказал, что мне нельзя до сорока лет.

– Хороший план, – соглашается Шон.

Мы втроем заходим в лифт, и он набирает код.

– Если ты хочешь войти или выйти из квартиры, тебе нужен код, ладно?

– Мой день рождения? – спрашиваю я его.

Он не выглядит ни капли смущенным.

– Это дата, которую я никогда не забываю.

– Потому что ты украл мой последний кекс?

Шон улыбается и коротко целует меня.

– Я украду гораздо больше, чем это.

Он уже украл, но я не говорю ему об этом. Мы поднимаемся на верхний этаж, и когда двери открываются, выходим и сразу попадаем в его квартиру.

Ого.

Я пытаюсь принять все это. Это место великолепно. Полы из белого мрамора с плюшевыми коврами в местах, определяющих пространство. На стене висит огромный телевизор и стоит диван, как будто специально созданный для этого места. Шон проходит вглубь квартиры, и я следую за ним. Кухня на сто процентов принадлежит ему: темно-серые шкафы и белые столешницы делают ее мужественной и мягкой одновременно.

– Хочешь чего-нибудь поесть? – он открывает шкаф и берет пакет с чипсами, протягивая его мне.

– Хочу! – кричит Остин.

Он протягивает ему пакет, а затем указывает на гостиную.

– Там три игровые системы, иди играй, а я покажу Девни все вокруг.

– У тебя есть новая бейсбольная игра?

Шон ухмыляется.

– Та, которая еще не вышла?

Остин кивает.

– Она есть на PlayStation.

Остин уезжает, катясь с улыбкой на лице.

– Это невероятное место.

Он пожимает плечами.

– Я попросил дизайнера, которая живет в этом здании, сделать это. Знаешь, в моем варианте это был бы карточный стол и кресло.

– Ну, у нее получилось потрясающе.

Шон оглядывается по сторонам и пожимает плечами.

– Николь – молодец. Она поняла меня и не задавала много вопросов, она просто сделала это.

– Николь? – спрашиваю я с легкой ревностью.

– Ее зовут Николь Дюпри, она очень замужняя, очень хорошая мама, и еще она мой дизайнер, – он притягивает меня к себе и хватывает руками за талию.

– Ты единственная женщина для меня.

– Ты говоришь это, но…

– Но ничего. Я серьезно.

Боже, все это… это слишком. На этой неделе все было прекрасно. Мы смеялись и проводили так много времени вместе. Шон и Остин были вместе, и я видела, как между ними завязывается связь. У меня осталась еще одна неделя до того, как я должна буду дать ему ответ, и я не знаю, что делать. Я хочу сказать, что просто соберу вещи и уеду, но главное, что меня сдерживает – это то, что я не думаю, что Остин сможет вынести переезд сюда. Не тогда, когда скоро начнется сезон и он уедет. Мы будем здесь, в этом городе, без никого. Я не уверена, что Остин сможет приспособиться. Я чувствую себя такой дурой. Я должна защищать его. Мать должна это делать, что еще раз доказывает, какая я никудышная.

Шон берет меня за руку.

– Пойдем, я покажу тебе остальную часть квартиры.

Мы ходим вокруг, и становится ясно, что это дом на последнем этаже. Он огромный. Здесь четыре спальни, четыре ванные комнаты, и мы стоим у входа в его комнату. Боже правый. Она больше, чем гостиная и столовая.

– Это…

Он подходит к окнам и нажимает на кнопку. Шторы поднимаются, и мои ноги сами собой двигаются, чтобы я могла лучше видеть.

– Это…

– Красиво.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но он не смотрит в окно. Его взгляд устремлен на меня. Я чувствую, как жар заливает мои щеки, и отворачиваюсь. Я знаю его всю свою жизнь, но не думала, что он когда-нибудь посмотрит на меня таким образом. На меня накатывает волна грусти, потому что это несправедливо. Я люблю его. Он любит меня. Мы могли бы быть так счастливы. У нас есть все основы для хороших отношений, и он идеален для меня. Я вижу, как мы жили бы вместе. Как мы стали бы семьей, потому что Остин любит Шона, а Шон обожает его. Мы могли бы стать чем-то большим, но как? Переехать сюда только для того, чтобы у Шона начался бейсбольный сезон. Это все слишком.

– Почему нельзя было сделать это в другое время?

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, поднимая руку, чтобы смахнуть волосы с моего лица.

– Когда не было никаких сложностей. Ничего, что могло бы все испортить и разлучить нас. Если бы несчастный случай…

– Не случился, тогда бы у тебя не было Остина.

– Я хочу иметь вас обоих.

У меня болит в груди, потому что я уже знаю, что мое сердце может хотеть Шона, но голова всегда будет выбирать Остина. Я не могу переехать сюда в качестве подружки, которая будет его обхаживать. У меня должна быть финансовая стабильность, а ее здесь нет, даже несмотря на обещания, что он поможет мне найти работу. Не говоря уже о том, что вся семья Остина живет в Шугарлоуф. Хейзел была единственным ребенком и потеряла обоих родителей из-за рака, так что все, что у него осталось – это мои родители и я.

– Дев, почему это должно быть что-то одно?

– Потому что я не знаю, как иметь и то, и другое.

– У меня еще есть несколько дней, чтобы показать тебе, как это сделать, пожалуйста, пока не выбирай.

Я прислоняюсь головой к его груди, слушая биение его сердца.

– Я надеюсь, что ты найдешь решение, которое сработает.

Его рука трется о мою спину.

– Я тоже.