Текст книги "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Морр склонил голову:

– Разумное решение.

Лиара не стала спорить при нем.

Но когда Морра увели под “охрану”, а холл начал расходиться, она повернулась к Ардену:

– Ты серьезно?

– Да.

– Ты хочешь посадить его за стол, когда у нас Селла едва жива, Мирена под замком, браслет на мне, а твое пламя готово сорваться?

– Именно поэтому.

– Объясни.

– Морр уверен, что контролирует темп. Он пришел давить, требовать, угрожать короной. Если мы закроемся, он будет действовать извне. Если посадим его за стол, он заговорит.

– Или отравит всех.

– Поэтому ты будешь рядом.

– Я целительница, не дегустатор.

– Ты видишь ложь быстрее совета.

Лиара замолчала.

Это было почти похоже на доверие.

Не красивое. Практическое. Опасное.

– А ты?

– Я буду слушать.

– И не использовать пламя.

– И не использовать пламя.

– Если он спровоцирует?

Арден смотрел на нее.

– Тогда остановишь.

Она усмехнулась.

– Вот так просто?

– Нет. Не просто. Но ты уже делаешь это.

Лиара почувствовала, как браслет потеплел.

Замку, видимо, нравилось, когда они говорили честно. Противный камень.

– Мне не нравится этот план, – сказала она.

– Мне тоже.

– Тогда почему я почти согласна?

– Потому что Морр опаснее, когда прячется.

Она посмотрела в сторону коридора, куда увели советника.

– И потому что он думает, будто я все еще слабое место.

Арден медленно сказал:

– Для меня – да.

Лиара резко повернулась.

Он не отвел глаз.

– Не в том смысле, в котором он думает.

– Не продолжай.

– Хорошо.

Но слово уже было сказано.

Слабое место.

Когда-то она была им, потому что он боялся чувств.

Теперь могла стать им, потому что чувствовал слишком поздно.

Ужин накрыли в малом зале.

Не празднично. Черный Клык не притворялся радостным домом. На стол поставили горячее мясо, хлеб, сыр, густой северный суп, вино, воду и несколько блюд, которые никто почти не тронул. На стенах горели обычные свечи и родовые светильники. Магические щиты поставили так тонко, что гость мог не заметить. Если был дураком.

Кайден Морр дураком не был.

Он заметил все.

И улыбался.

За столом сидели Арден во главе, Лиара справа от него – не как жена, а как хранительница, Дорн, лорд Сайрен, Ортен у стены, двое королевских сопровождающих Морра и сам советник напротив Лиары.

Место было выбрано намеренно.

Арден дал Морру видеть ее лицо.

И лишил возможности смотреть на нее сбоку, как на объект.

Лиара оценила.

Не вслух.

– Удивительно видеть вас снова за столом Рейнаров, госпожа Вейл, – сказал Морр, поднимая кубок.

– А мне вас – не в подземной башне.

Лорд Сайрен подавился водой.

Арден пил медленно, как ни в чем не бывало.

Морр поставил кубок.

– Вы прямолинейны.

– В отличие от вас.

– Прямолинейность часто мешает выживать при дворе.

– Зато помогает выживать в башнях.

Он улыбнулся.

– Селла наговорила много?

– Достаточно, чтобы вы нервничали.

– Я не нервничаю.

– Знаю. Это делает вас неприятнее.

Морр посмотрел на Ардена:

– Ваша хранительница ведет опасную игру.

Арден ответил:

– Она не моя.

Лиара медленно повернула к нему голову.

Он смотрел на Морра.

– И играет лучше многих за этим столом.

Тишина.

Морр оценил фразу.

Лиара тоже. Против воли.

– В таком случае, – сказал советник, – поговорим без любезностей. Корона не может допустить, чтобы северный род с нестабильной магией и больным главой оставался без надзора.

Арден положил ложку.

– Диагноз уже поставили?

– Слухи.

– Ваши люди хорошо питают слухи.

– Мне сообщили о черных вспышках драконьего пламени. Если это правда, вы можете быть опасны.

– Для кого?

– Для всех. Включая госпожу Вейл.

Лиара вмешалась:

– Мое здоровье внезапно стало королевским делом?

– Вы – ключ к Черному Клыку.

– Я человек.

– В политике это редко имеет значение.

Вот он.

Настоящий Морр.

Не мягкий, не дипломатичный.

Холодный человек, для которого люди были функциями.

Арден очень тихо сказал:

– В моем доме имеет.

Морр склонил голову.

– Ваш дом, лорд Рейнар, стоит на границе. Если он падет, север откроется. Корона имеет право вмешаться.

– Корона имеет право получить отчет.

– Корона имеет право защитить земли от главы, чья кровь поражена.

Пламя Ардена дернулось.

Лиара почувствовала и незаметно опустила ладонь на стол рядом с его рукой.

Не коснулась.

Просто рядом.

Он понял.

Морр тоже увидел.

– Очаровательно, – сказал советник. – Бывшая жена снова держит дракона на цепи.

Стол треснул.

Не от Ардена.

От замка.

Тонкая алая линия прошла между тарелками и остановилась перед Морром.

Лиара посмотрела на нее.

– Черный Клык не любит слово “цепь”.

Морр впервые немного напрягся.

– Замки не имеют мнения.

– Этот имеет. И, кажется, вы ему не нравитесь.

– Камни любят тех, кто кормит их кровью.

– Тогда странно, что он не полюбил вас.

Уголки губ Морра дернулись.

– Вы все еще думаете, что речь о личной обиде.

– Нет. Я думаю, что вы хотели получить доступ к родовой магии Рейнаров. Для этого нужно было убрать меня, ослабить Ардена, поставить Мирену как удобную хозяйку, потом объявить род нестабильным и ввести королевский надзор. Личная обида тут только у Мирены. У вас – расчет.

В малом зале стало очень тихо.

Морр не сразу ответил.

Потом медленно зааплодировал двумя пальцами по краю кубка.

– Прекрасная история. Почти роман.

– У меня есть свидетельница.

– Истощенная служанка.

– Игла с первичной кровью.

– Предмет, который мог быть подложен вами.

– Память алтаря.

– Больной замок.

– Мирена.

– Женщина, которая будет спасать себя.

Лиара чуть наклонилась вперед.

– А Илана Корр?

Морр улыбнулся.

– Никогда не слышал.

Ложь была идеальной.

Слишком идеальной.

Но браслет на руке Лиары вспыхнул болью.

Она поморщилась.

Арден заметил сразу.

– Лиара?

– Ничего.

Морр смотрел на браслет.

– Больно?

– Завидуете?

– Изучаю.

– На расстоянии.

– Конечно. Я уважаю чужую собственность.

Арден сказал:

– Еще раз назовете ее чьей-либо собственностью – ужин закончится.

– Угрозой?

– Нет. Фактом.

Морр поднял кубок.

– Тогда за факты. На рассвете я отправлю в столицу весть, что Черный Клык нуждается в королевском надзоре. Если вы добровольно передадите алтарь под временную защиту, король проявит милость. Если нет…

– Что?

– Будет суд.

Лорд Сайрен побледнел.

Дорн сжал салфетку.

Арден остался неподвижен.

– Суд короны не имеет власти над сердцем рода без доказанного мятежа.

– А если будет доказано, что глава рода скрывает поражение крови и подвергает земли опасности?

Проклятие под кожей Ардена рванулось так резко, что Лиара едва не вскрикнула. Не от боли. От жара. Его пламя ударило по связи, черное, бешеное, задетое.

Морр это чувствовал.

Не связь, конечно.

Но видел, как легко попасть.

– Лорд Рейнар, – мягко продолжил он, – вы выглядите уставшим. Может, позволите короне помочь, пока вы еще способны принимать разумные решения?

Арден сжал край стола.

Дерево почернело под его пальцами.

Лиара не думала.

Просто положила свою руку поверх его.

Прямо.

При всех.

Пламя ударило в нее жаром, браслет вспыхнул, линия договора на ладони зажглась болью. Но черный всплеск остановился.

Арден повернул голову.

И в его глазах было такое отчаяние, что у Лиары на миг сжалось горло.

Не от любви.

От узнавания: он действительно боялся сорваться.

Не за себя.

За то, что Морр окажется прав.

Она сказала тихо, но так, чтобы слышал весь стол:

– Дыши.

Арден закрыл глаза.

Вдох.

Выдох.

Пламя ушло глубже.

Морр смотрел на их руки.

И улыбался.

– Вот теперь, – сказал он, – корона точно заинтересуется вашим договором.

Лиара не убрала руку.

– Пусть сначала научится стучать, прежде чем интересоваться чужими договорами.

Арден открыл глаза.

В них больше не было черного пламени.

Только сталь.

– Советник Морр, вы останетесь в Черном Клыке до утра. На рассвете ваши люди уедут в столицу с моим письмом королю. Вы – нет.

Морр медленно поставил кубок.

– Вы задерживаете представителя короны?

– Я принимаю гостя. Под защитой.

– Это незаконно.

– Утром обсудим с документами.

– Вы совершаете ошибку.

– Нет, – сказал Арден. – Я наконец задаю вопросы до того, как подписывать приговоры.

Лиара почувствовала, как эти слова проходят через нее теплой болью.

Морр поднялся.

Его сопровождающие тоже, но у стен уже стояли рейнарские воины.

– Вы пожалеете, лорд Рейнар.

Арден тоже встал.

Лиара убрала руку, но тепло от его кожи осталось на ладони.

– Возможно, – сказал он. – Но не о том, о чем раньше.

Морра увели.

Ужин закончился так же, как начался: с полных тарелок и голодного напряжения.

Лорд Сайрен первым нарушил молчание:

– Милорд, задержать советника – это почти объявить спор короне.

– Почти, – сказал Арден.

– А если король поддержит его?

Лиара ответила:

– Тогда нам нужно успеть собрать доказательства быстрее, чем Морр соберет войска.

Дорн мрачно кивнул:

– И снять проклятие с крови лорда. Иначе на суде он станет главным доказательством против себя.

Все посмотрели на Ардена.

Он не спорил.

– Что нужно?

Лиара встала.

– Чистый круг. Алтарь. Селла, если сможет говорить. Игла. И доступ к крови Мирены.

Лорд Сайрен сглотнул:

– Она не согласится.

– А я и не говорила, что нужно ее согласие на допрос. Я сказала – доступ к крови. Если она участвовала в подделке, ее след остался в кристалле и браслете.

Арден тихо спросил:

– Сегодня?

Лиара посмотрела на него.

Он был бледен. Пламя удержал, но цена была видна: в лице, в дыхании, в том, как левая рука едва заметно дрожала под краем плаща.

– Сегодня ты идешь в покои и лежишь.

– Лиара…

– Завтра на рассвете Морр может попытаться вырваться, Илана вернется, Мирена заговорит или замок снова решит общаться через мебель. Мне нужен живой глава рода, а не героический труп с красивым профилем.

Дорн внезапно заинтересовался потолком.

Лорд Сайрен – кубком.

Арден смотрел на нее.

– Красивым?

Лиара замерла.

Потом поняла, что сказала.

– Из всего сказанного ты выбрал это?

– Я истощен. Мыслю выборочно.

Она почти улыбнулась.

Почти.

И тут же разозлилась на себя.

– В покои, Арден.

Он склонил голову.

– Как скажешь.

– Не так покорно. Меня пугает.

– Я могу спорить.

– Не надо. Меня раздражает.

– Тогда молча?

– Иди уже.

На этот раз улыбнулся он.

Слабо. Едва заметно. Но по-настоящему.

И Лиара почувствовала, как Черный Клык вокруг них будто стал на один вдох теплее.

Проклятый замок.

Проклятый дракон.

Проклятое сердце, которое слишком хорошо помнило, как когда-то это почти было счастьем.

Поздно ночью Лиара снова пришла к Селле.

Девушка не спала. Лежала с открытыми глазами и смотрела на огонь.

– Госпожа?

– Я здесь. Как ты?

– Лучше. Страшно, но лучше.

– Это нормально.

– Он был здесь.

Лиара поняла сразу.

– Арден?

Селла кивнула.

– Не входил. Стоял у двери. Спросил у Эльсы, можно ли оставить охрану дальше по коридору, чтобы я не видела воинов, если проснусь.

Лиара молчала.

– Он изменился? – спросила Селла.

Очень тихо.

Лиара села рядом.

– Не знаю.

– Вы ему не верите.

– Нет.

– Но хотите?

Вопрос ударил сильнее, чем должен был.

Селла испугалась:

– Простите. Я не должна…

– Ничего.

Лиара посмотрела на огонь.

– Я хочу, чтобы правда была правдой. Без новых ловушек. Без красивых слов вместо поступков. Без того, чтобы меня снова заставили выбирать между собой и чужим домом.

– А его?

Лиара закрыла глаза.

Слишком усталая, чтобы лгать раненой девушке.

– Его я когда-то уже выбрала.

– А теперь?

За стеной глухо ударил ветер.

Где-то в замке Арден не спал. Она чувствовала. Лежал или сидел, удерживая пламя, возможно, впервые за долгое время позволяя кому-то знать, что ему больно.

– А теперь, – сказала Лиара, – он должен выбрать меня так, чтобы не отнять у меня себя.

Селла долго молчала.

Потом прошептала:

– Леди Мирена говорила, что любовь – это место, куда проще всего ударить.

– Она знала, о чем говорит.

– А если это еще и место, откуда лечат?

Лиара посмотрела на нее.

Селла смутилась.

– Простите. Я три года почти ни с кем не говорила. Мысли странные.

– Нет, – тихо сказала Лиара. – Не странные.

Она вышла от Селлы ближе к полуночи.

В коридоре было тихо. Охрана стояла дальше от двери, как и просил Арден. Эльса дремала в кресле у входа, завернувшись в шаль. Замок впервые за сутки казался почти спокойным.

Почти.

Лиара шла к своим временным покоям, когда связь вдруг рванулась.

Не болью.

Жаром.

Острым, черным, захлебывающимся.

Арден.

Она побежала.

Не спрашивая себя, почему знает дорогу к его комнатам, хотя три года убеждала себя, что забыла. Северный коридор, поворот к старой галерее, тяжелая дверь с драконьей резьбой.

У двери двое стражников.

Оба бледные.

– Что случилось?

– Милорд велел не входить, – сказал один.

Из-за двери донесся глухой удар.

Потом рычание.

Не человеческое.

Лиара схватилась за ручку.

Стражник попытался остановить:

– Госпожа, нельзя!

Она посмотрела на него.

– Хочешь проверить?

Он отступил.

В комнате было темно.

Нет, не темно.

В ней горел огонь.

Черный с алым.

Он полз по полу, по стенам, по шторам, но ничего не сжигал. Пока. В центре комнаты, у камина, стоял Арден. Без плаща, в расстегнутой рубашке, с повязкой, уже полностью черной от проступившей магии. Пальцы сжаты, плечи напряжены, лицо искажено болью.

За его спиной на стене тенью проступали крылья.

Драконья сущность рвалась наружу.

– Уходи, – сказал он.

Голос был хриплый, почти чужой.

Лиара закрыла дверь за собой.

– Нет.

Он резко повернул голову.

Глаза горели черным пламенем.

– Лиара. Уходи.

– Ты обещал звать на помощь.

– Я опасен.

– Я заметила.

– Не подходи.

– Тогда погаси пламя сам.

Он рассмеялся.

Глухо, больно.

– Не могу.

Вот оно.

Самое страшное признание для Ардена Рейнара.

Лиара медленно пошла к нему.

– Можешь.

– Нет.

– Смотри на меня.

Он зажмурился.

– Не надо.

– Смотри.

Пламя метнулось к ней.

Браслет вспыхнул, принимая удар. Лиара пошатнулась, но не остановилась.

– Арден.

Он открыл глаза.

В них была не ярость.

Ужас.

– Я могу сжечь тебя.

– Можешь.

– Тогда зачем ты здесь?

Лиара подошла ближе. Жар облизал кожу, но не тронул. Договорная линия на ладони горела белым.

– Потому что ты попросил бы меня остаться, если бы не боялся.

Его лицо дрогнуло.

– Лиара…

– Дыши.

– Не могу.

– Можешь. За мной.

Она подняла руку.

Не касаясь.

Пламя между ними дернулось.

– Вдох.

Он не слушал.

Черный огонь рванул по стене, срывая каменную крошку.

– Арден!

Он вздрогнул.

– Вдох, – повторила она. – Не как глава рода. Не как дракон. Как человек, который не хочет причинить мне боль.

Эти слова попали туда, куда надо.

Он вдохнул.

Рвано.

С хрипом.

Пламя чуть осело.

– Еще.

Вдох.

Выдох.

Лиара подошла вплотную.

Теперь жар был почти невыносимым. Браслет жег руку. Кожа на лице горела. Но черные нити проклятия под его ключицей стали видны ясно – они ползли к сердцу, питаясь всплеском.

– Я коснусь тебя, – сказала она.

– Нет.

– Это не вопрос. Предупреждение.

– Лиара…

– Доверься мне.

Он рассмеялся без звука.

Глаза закрылись.

– Поздно просить.

– Зато вовремя делать.

Она положила ладонь ему на грудь, рядом с ожогом.

Мир исчез.

Осталось пламя.

И боль.

Арден держал в себе столько боли, что Лиара на мгновение потеряла дыхание. Не только проклятие. Не только раны. Три года вины, гордости, одиночества, бессонных ночей у трещащих печатей, отказов от помощи, мыслей, которые он давил, потому что не имел права тосковать по женщине, которую сам изгнал.

И среди этого – образ.

Она.

Не нынешняя только.

Та, прежняя, в сером платье у окна. Спящая в кресле с книгой. Злая у стола с перевязками. Смеющаяся над чем-то, что он сказал неловко и слишком серьезно.

Лиара вскрикнула.

– Не смотри, – прохрипел Арден. – Не надо.

Он пытался закрыться.

Поздно.

Связь раскрылась слишком широко.

Она увидела, как он после развода стоял у закрытой двери ее покоев. Как пытался войти и не смог. Как держал ее серебряное рабочее кольцо в ладони. Как однажды, в первую зиму без нее, дошел до ворот и вернулся, потому что решил: у него нет права.

Нет права.

А три года назад у него хватило права выгнать.

Лиара ударила магией по черным нитям.

Не мягко.

Жестко.

Проклятие зашипело. Арден выгнулся, сдерживая крик. Его руки метнулись к ней, но он не схватил. Вцепился в край каминной полки, ломая камень пальцами.

– Терпи.

– Я могу…

– Можешь. И будешь.

Она потянула черные нити на себя ровно настолько, чтобы отделить их от пламени. Не вырвать – рано. Только ослабить.

Пламя вокруг комнаты стало алым.

Потом золотым.

Потом погасло.

Арден рухнул на колени.

Лиара упала вместе с ним, потому что рука все еще была на его груди, а силы кончились в один миг.

Несколько секунд они оба дышали в темноте.

Его лоб почти касался ее плеча.

Почти.

Он не позволил себе упасть на нее полностью. Даже сейчас.

– Жив? – прошептала она.

– Кажется.

– Опять неуверенный диагноз.

– Плохой пациент.

Она закрыла глаза.

И почти засмеялась.

Вместо этого вышел выдох, похожий на всхлип.

Арден замер.

– Ты ранена?

– Нет.

– Лиара…

– Нет.

Он медленно поднял голову.

В комнате было темно, только угли в камине светились слабым красным.

Его глаза снова стали серыми.

Уставшими.

Человеческими.

– Ты видела, – сказал он.

Она знала, о чем он.

– Да.

Он отвел взгляд.

– Я не хотел.

– Знаю.

– Там было не все.

– Не оправдывайся даже в воспоминаниях.

Он слабо кивнул.

Лиара убрала руку с его груди.

На коже под ее ладонью остался светлый след, словно ожог наоборот. Черные линии проклятия не исчезли, но отступили от сердца.

– На время хватит, – сказала она.

– На сколько?

– До рассвета. Может, до следующей вспышки.

– Значит, плохо.

– Значит, ты наконец позволишь лечить себя нормально.

– У алтаря?

– Да.

Он сидел на полу, прислонившись к камину, и смотрел на нее снизу вверх. Для Ардена это было почти невозможное положение: не властное, не удобное, не защищенное.

– Лиара.

– Что?

– Спасибо, что осталась.

Она хотела сказать: “Не для тебя”.

Хотела.

Но после того, что увидела в его пламени, ложь показалась слишком мелкой.

– Я осталась, потому что не хочу, чтобы проклятие победило.

Он принял.

– Хорошо.

– И потому что ты был нужен замку.

– Понимаю.

Она сжала пальцы.

– И потому что…

Слова застряли.

Арден не помогал. Не торопил. Просто ждал.

И это дало ей силы не договорить.

– Неважно.

Он закрыл глаза.

– Важно. Но не сейчас.

Лиара поднялась первой. Ноги дрожали. Она протянула руку автоматически и тут же пожалела.

Арден посмотрел на ее ладонь.

Потом медленно вложил свою.

Тяжелую.

Горячую.

Живую.

Она помогла ему подняться.

Он мог бы встать сам.

Оба это знали.

Но на этот раз никто не произнес лишнего.

У двери уже стоял Дорн, бледный как смерть.

– Можно войти?

Лиара открыла дверь.

– Теперь можно.

Маг увидел разрушенную комнату, погасшее пламя и Ардена, который все еще держался на ногах только из упрямства.

– Пресветлые предки.

– Они заняты, – сказала Лиара. – Нужен чистый круг к рассвету. И все записи о проклятии крови Рейнаров.

Дорн кивнул.

– Будет.

Арден тихо добавил:

– И привести Морра.

Лиара резко повернулась.

– Что?

– Он сказал, что проклятие в крови. Значит, знает формулу.

– Он не скажет.

– Скажет не словами.

Лиара поняла.

– Ты хочешь, чтобы я читала его реакцию через алтарь.

– Да.

– Это рискованно.

– Все опасно, – сказал он, и в его голосе мелькнул ее же тон.

Она прищурилась.

– Ты сейчас меня передразнил?

– Учусь у лучшей.

Дорн осторожно сделал вид, что его здесь нет.

Лиара смотрела на Ардена и вдруг поняла, что комната больше не пахнет черным огнем.

Только дымом, кровью, мазью и им.

Живым.

Пока.

– Хорошо, – сказала она. – На рассвете идем к алтарю. Морра приведут. Мирену тоже.

– Селлу?

– Нет. Селла даст показания позже. Хватит с нее.

Арден кивнул.

– Как скажешь.

Она устало выдохнула:

– Снова слишком покорно.

– Могу спорить.

– Не сегодня.

– Тогда молчу.

Лиара направилась к выходу, но у порога остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

– Арден.

– Да?

– Если пламя снова начнет чернеть, зовешь меня сразу.

Пауза.

– Да.

– Не когда стены загорятся.

– Да.

– Не когда решишь, что справишься.

– Да.

– И не после того, как почти умрешь красиво.

В его голосе впервые за ночь появилась слабая теплота:

– Красиво опять прозвучало.

Лиара закрыла глаза.

– Я заберу у тебя настой.

– Молчу.

Она вышла в коридор и только там позволила себе прислониться к стене.

Сердце билось слишком быстро.

На ладони все еще хранилось тепло его кожи.

А под этим теплом – черное проклятие, которое ждало следующей слабости.

Лиара посмотрела в темное окно напротив.

Новая луна висела над замком, тонкая и острая.

До рассвета оставалось несколько часов.

И почему-то Лиара уже знала: следующий удар будет не по стенам.

По ним двоим.

Глава 8. Письма, которых я не писала

Глава 8. Письма, которых я не писала

К рассвету Черный Клык стал похож на дом, который всю ночь держал крик за стиснутыми зубами.

В коридорах пахло дымом, лекарствами и мокрым камнем. Слуги ходили тише обычного. Стража у дверей смотрела внимательнее, чем вчера. Даже огонь в светильниках горел ровнее, будто боялся лишний раз дернуться и вызвать подозрение.

Лиара не спала.

После ночи в покоях Ардена она попыталась вернуться к себе, но северное крыло все еще приводили в порядок. Ее временно разместили в малой комнате рядом с библиотекой, где когда-то хранили дорожные карты. Там было узкое ложе, стол, два стула и окно на внутренний двор. Ничего личного. Ничего, что могло ударить памятью.

Почти уютно.

Если не считать браслета на запястье, который не снимался.

И связи с Арденом, которая теперь пульсировала сильнее, чем прежде.

Она чувствовала его сон. Тяжелый, неглубокий, больше похожий на провал тела после истощения. Дорн, к счастью, сумел напоить его настоем, и Арден впервые за эти дни отключился хотя бы на пару часов. Лиара знала это не потому, что подслушивала связь. Просто его пламя наконец перестало рваться ей под кожу.

Но покоя все равно не было.

На столе перед ней лежали уцелевшие листы, сверток с иглой и обугленная кромка одного из писем, которое Дорн успел вытащить из синей воронки. Письмо почти сгорело, но на краю сохранилась строка:

“…сердце дома откроется, когда хозяйка сама откажется от имени…”

Лиара смотрела на эти слова и пыталась не думать о том, что в ночь развода она действительно подписала имя Вейл собственноручно.

Не предала.

Но отказалась.

Потому что ее заставили.

Потому что Арден сказал “ты больше не леди Рейнар”.

Потому что все было приготовлено так, чтобы она сама поставила точку там, где им нужна была кровь.

Кто бы ни составлял ловушку, он хорошо понимал родовые законы. Развод сам по себе не должен был разрушить контур. Но добровольная подпись изгнанной хозяйки, отказ от имени, снятие браслета, обвинение в предательстве и подложный след крови вместе создавали разрыв, через который в дом вошло проклятие.

Лиара потерла глаза.

На рассвете нужно было идти к алтарю. Допросить Морра. Проверить кровь Мирены. Начать лечение Ардена.

И при всем этом она понимала: без настоящих писем им не хватит доказательств.

Не для нее.

Для короля.

Для суда.

Для тех, кто потом скажет: замок болен, бывшая жена обижена, служанка сломлена, лорд Рейнар под влиянием договора.

Нужны были письма.

Те самые, которых она не писала.

Стук в дверь был тихим.

– Войдите.

На пороге появилась Эльса.

– Госпожа, простите. Вы не ложились?

– Ложилась. Не понравилось.

Экономка вздохнула, поставила на стол горячий чай и маленькую тарелку с хлебом.

– Вы совсем не бережете себя.

– В Черном Клыке это, видимо, заразное.

Эльса посмотрела на браслет.

– Он болит?

– Когда замок волнуется.

– Значит, часто.

– У нас с ним похожий характер.

Старая женщина улыбнулась, но тут же стала серьезной.

– Селла спит. Ровнее, чем ночью. Дверь охраняют люди, которых выбрал Ортен. Не из тех, кто служил леди Мирене.

– Хорошо.

Эльса замялась.

Лиара подняла взгляд.

– Говорите.

– Я вспомнила кое-что. Не знаю, важно ли.

– Сейчас важно почти все.

Экономка подошла ближе.

– После вашего отъезда ваши покои закрылись, но рабочий кабинет леди дома в восточной галерее остался открыт.

Лиара нахмурилась.

– Кабинет хозяйки? Я почти им не пользовалась.

– Да. Вы больше работали в своей комнате. Но по закону дома все документы, касающиеся хозяйственных распоряжений, писем, печатей и родовых счетов, проходили через тот кабинет. После развода лорд Велсар велел разобрать бумаги.

– Кто разбирал?

– Леди Мирена.

Конечно.

Лиара медленно поставила чашку.

– И вы говорите об этом только сейчас?

Эльса побледнела, но не стала оправдываться сразу.

– Тогда это казалось обычным. Леди Мирена взяла на себя хозяйственные дела после вашего ухода. Я думала, она разбирает счета, заказы, списки слуг. А сегодня вспомнила, что она велела вынести из кабинета маленький письменный ларец. Темный, с серебряной накладкой. Он был вашим.

Лиара закрыла глаза.

Ларец.

Она вспомнила. Небольшой дорожный ларец для бумаг, подаренный матерью. В нем она хранила личную бумагу с водяным знаком рода Вейл, запасные перья, сургуч и копии некоторых писем. Не важных, как ей тогда казалось. Бытовых. Черновики ответов. Образцы почерка.

И печатную подушку.

Не саму печать, но следы сургуча и краски.

– Куда его вынесли?

– Не знаю. Я спросила, нужно ли составить опись. Леди Мирена сказала, что бумаги бывшей хозяйки будут уничтожены как не имеющие значения.

– А вы?

Эльса опустила глаза.

– Я не поверила. Но тогда боялась вмешиваться.

– Эльса.

– Да?

– Страх уже был. Сейчас нужны поступки. Где мог оказаться ларец?

Экономка задумалась.

– Если леди Мирена не уничтожила его сразу, то в западной кладовой. Там хранили вещи, которые не должны были попадаться на глаза, но которые совет не решался выбросить без решения главы рода.

– Ключ?

– У меня был раньше. Потом лорд Велсар забрал. Но запасной мог остаться в хозяйственном шкафу.

Лиара уже вставала.

Эльса всполошилась:

– Сейчас? До алтаря?

– Именно до алтаря. После Морр будет готов ко всему, что мы предъявим. Если ларец еще в замке, нужно найти его до допроса.

– Я пойду с вами.

– Нет.

– Госпожа…

– Вы останетесь у Селлы. Если она проснется и снова испугается, ей нужен знакомый человек.

Эльса сжала губы.

– Тогда возьмите Ройса. Он ждет в коридоре.

Лиара открыла дверь.

Ройс действительно стоял у стены, будто его туда прибили. Увидев ее, выпрямился.

– Госпожа Вейл.

– Вы вообще спали?

– Да.

– Не лги целителю.

Он смутился.

– Немного.

– Пойдете со мной. И найдите Дорна. Тихо.

– Лорда Рейнара?

Лиара остановилась.

Связь сказала: Арден спит. Все еще. Тело наконец взяло свое, и будить его сейчас ради кладовой было глупо. Опасно. Неправильно.

И почему-то трудно.

– Нет, – сказала она. – Лорд Рейнар отдыхает.

Ройс заметил что-то в ее голосе и мудро промолчал.

Дорн нашелся у нижних печатей, злой, небритый и с видом человека, который уже трижды пожалел, что стал магом.

– Западная кладовая? – переспросил он. – Та, где старые вещи совета?

– Да.

– Там может быть защита.

– Поэтому вы с нами.

– Я так и понял, что меня позвали не для красоты.

Ройс серьезно посмотрел на него.

– У вас и не вышло бы.

Дорн уставился на стражника.

Лиара впервые за утро почти улыбнулась.

– Пойдемте.

Западная часть замка была тише остальных.

Там не было жилых комнат после старого обвала, поэтому коридоры использовали для хранения, архивов и вещей, которые род не хотел видеть каждый день, но не решался забыть. Портреты боковых ветвей. Сломанные знамена. Устаревшие договоры. Подарки от союзников, ставших врагами.

И, возможно, следы той ночи.

Дорога к кладовой шла мимо закрытой галереи. Окна здесь были узкими, свет проникал полосами. Пыль лежала на полу, но не везде: у дальней стены виднелись свежие следы.

Дорн присел.

– Кто-то проходил недавно.

– Мирена?

– Не могу сказать. След легкий. Женский или подростковый. Но рядом есть второй – тяжелее.

Ройс проверил коридор впереди.

– Никого.

Лиара коснулась браслета через рукав.

Он молчал.

Плохой знак или хороший – она уже не понимала.

Хозяйственный шкаф оказался заперт старым ключом, но Эльса была права: запасной висел внутри маленькой ниши за гобеленом, где приличный человек не стал бы искать, а опытная экономка знала бы сразу.

Кладовая открылась тяжело.

Воздух внутри был спертый, сухой, с запахом пыли, старой кожи и трав от моли. Вдоль стен стояли сундуки, коробки, зачехленные кресла, сломанные канделябры. На полках – ящики с табличками.

“Зимние счета.”

“Подарки южного посольства.”

“Сломанные печати.”

“Бумаги восточного крыла.”

Лиара прошла внутрь.

Сердце билось слишком быстро.

– Не трогать ничего голыми руками, – сказал Дорн.

– Я знаю.

– Извините. Профессиональная привычка.

– Хорошая. Сохраните.

Ройс остался у двери.

Лиара начала с полок у левой стены. Дорн проверял ящики на защиту, она открывала безопасные. Счета. Старые списки тканей. Книги закупок. Несколько поврежденных гербовых лент. Ничего.

Потом она увидела темный угол за большим дорожным сундуком.

Там стоял маленький ларец.

Темное дерево.

Серебряная накладка в форме горного ясеня.

Лиара замерла.

На миг ей стало не двадцать шесть, а снова восемнадцать. Дом Вейлов. Мать, которая кладет ладонь на крышку ларца и говорит: “Письма – это не только слова. Это след руки. Береги его.”

Она не сберегла.

– Нашла, – сказала Лиара.

Дорн подошел, поднял кристалл.

– Защита есть. Слабая. И старая.

– Чья?

– Ваша, вероятно. И поверх – чужая.

– Синяя?

– Нет. Рейнарская. Боковая ветвь.

– Мирена.

– Похоже.

Лиара присела перед ларцом.

Серебряная накладка потемнела. Замок был залит воском и поверх него нанесена тонкая руна молчания. Не для уничтожения – для сокрытия.

– Сможете снять?

Дорн кивнул.

– Но если внутри есть ловушка, она может сжечь содержимое.

– Тогда снимем не так.

Лиара протянула руку.

Браслет на запястье слабо вспыхнул. Серебряная накладка на ларце ответила едва заметным теплом.

Это была ее вещь.

Не Рейнаров.

Не Мирены.

Ее.

– Лиара Вейл, – сказала она тихо. – Открыть.

Замок щелкнул.

Дорн выдохнул:

– Удобно.

– Очень редко.

Лиара подняла крышку.

Внутри лежали бумаги.

Много.

Ее личная бумага, перевязанная лентой. Старые черновики. Сломанное перо. Печатная подушка. Кусочки сургуча. И несколько писем, аккуратно сложенных отдельно.

Не ее рукой.

Она надела тонкие перчатки и развернула первое.

Сердце упало.

Письмо было тем самым.

Или почти тем.

“Советник Морр, восточный барьер ослаблен у скального выступа…”

Почерк – ее.

Но не ее.

Теперь, когда рядом лежали настоящие черновики, разница стала очевидной. Подделка была слишком выученной. В настоящем письме Лиара иногда торопилась, соединяла буквы неравно, ставила длиннее нижнюю черту в словах, где сердилось перо. В поддельном все было гладко, красиво, мертво.

– Вот они, – сказала она.

Дорн наклонился.

– Оригиналы?

– Черновики. Или копии перед отправкой. Их писали здесь. С моих образцов.

Ройс подошел ближе, но не входил.

– Госпожа…

– Что?

– У двери кто-то был.

Дорн мгновенно погасил кристалл.

Лиара закрыла ларец, но было поздно.

Из коридора донесся тихий шелест.

Потом женский голос: