Текст книги "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Да. Добавить: любые попытки третьих лиц изменить договор без моего согласия считаются нападением на хранительницу и родовой контур.

Арден поднял глаза.

– Это позволит мне судить их по законам рода.

– Именно.

– Ты хочешь дать мне право защищать тебя?

– Нет. Я хочу дать тебе обязанность защищать правду. Не перепутай.

Он кивнул.

– Не перепутаю.

К закату документ был готов.

Алтарь ждал.

Спуск в сердце Черного Клыка начинался за старой дверью в нижнем зале. Лиара шла туда в сопровождении Ардена, старшего мага, двух свидетелей и Велсара, которого явно включили в обряд из-за положения, а не здравого смысла.

Мирены не было.

Лиара заметила это сразу.

– Где леди Тарс?

Арден ответил:

– В своих покоях. Под надзором.

– Под надзором?

– После твоих слов я приказал ограничить ее передвижение.

– Она согласилась?

– Я не спрашивал.

Лиара не удержалась:

– Какой знакомый метод.

Он принял.

– Да.

Снова это “да”.

Лестница вниз была узкой. Каменные стены влажно блестели. Чем ниже они спускались, тем сильнее билось запястье Лиары. Браслет она несла в руке, но пока не надевала. Металл был теплым, как живой.

Внизу открылся круглый зал.

Сердце Черного Клыка.

Лиара не была здесь три года.

И все равно тело вспомнило раньше мысли.

Теплый камень под ногами. Алые жилы магии в полу. Черный алтарь в центре, похожий не на стол и не на камень, а на застывшее сердце древнего зверя. В стенах – ниши с драконьими знаками. Высоко в куполе – узкая трещина, через которую не мог проникать дневной свет, но там мерцал багровый отсвет.

Раньше здесь было спокойно.

Страшно – да. Величественно. Древне.

Теперь зал болел.

Алые жилы под полом пульсировали неровно. У алтаря темнели черные пятна, похожие на ожоги. В воздухе висел запах железа.

Лиара остановилась у входа.

Арден встал рядом, но не близко.

– Если ты передумаешь…

– Не начинай с благородства у самого алтаря. Может испортить обряд.

Он помолчал.

– Я хотел сказать: если передумаешь, я поддержу твой отказ.

Она посмотрела на него.

В полумраке его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены. Только глаза были живыми. Слишком живыми.

– Даже если род рухнет?

– Да.

Велсар за их спиной резко втянул воздух.

Лиара не обернулась.

– Не верю.

– Знаю.

Арден произнес это без обиды.

И почему-то это было почти невыносимо.

Старший маг разложил договор на алтаре. Хрустальная игла, чаша, серебряная нить, два кристалла. Все выглядело правильным.

Лиара проверила сама.

Трижды.

Скрытого слоя не было.

Но был остаточный след старой клятвы. Он лежал в глубине алтаря, как зола под пеплом. Не активный. Не живой. И все равно готовый вспыхнуть, если дать слишком много крови.

– Обряд начнем с силовой отдачи главы рода, – сказал маг. – Потом кровь хранительницы. Затем совместное закрепление договора.

– Без совместного касания, – сказала Лиара.

Маг замялся.

– Но для закрепления…

– Без.

Арден снял перчатку.

– Можно через алтарь. Я дам пламя в левый контур, ты – кровь в правый. Связь сомкнется в центре.

Лиара посмотрела на него.

– И давно ты стал разбираться в обходных вариантах?

– С тех пор как понял, что прямые пути разрушили слишком много.

Она ничего не ответила.

Обряд начался.

Арден положил ладонь на левую грань алтаря. Драконье пламя поднялось не огнем, а светом под кожей: золотисто-алым, глубоким, с черными искрами истощения. Лиара увидела, как тяжело ему дается отдача. Видела напряжение в пальцах, белую линию у сжатого рта, тонкую дрожь пламени.

Он был сильным.

Но замок ел сильных быстрее.

– Достаточно, – сказала она.

– Еще нет.

– Арден.

Он остановился.

Не потому, что не мог продолжать.

Потому что она сказала.

Лиара сделала надрез на ладони.

Не глубже нужного.

Кровь выступила темной линией. Она прижала руку к правой грани алтаря.

Черный камень ожил.

Сначала болью.

Потом узнаванием.

Магия Черного Клыка поднялась навстречу так резко, что Лиара едва удержалась на ногах. Алтарь не просто принимал ее кровь. Он хватался за нее, тянул, требовал, жаловался, показывал сразу слишком много: треснувшие башни, пустые коридоры, черное пламя под очагами, чужую кровь в контурах, женскую руку у ее старой двери, серебряную печать, каплю крови на белом полотне.

Селла.

Лиара вскрикнула.

Арден дернулся к ней, но остановился на полушаге.

– Стоп? – спросил он.

Одно слово.

Не приказ.

Выбор.

Лиара тяжело дышала.

Перед глазами все еще стояла Селла – бледная, испуганная, с подносом в руках. А за ее спиной чья-то тень в вишневом платье.

– Нет, – выдохнула Лиара. – Продолжаем.

Маг начал читать формулу.

Слова ложились в камень медленно, тяжело. Алтарь принимал новые условия неохотно. Старый брачный след под ним шевелился, пытался подняться. Лиара почувствовала, как он тянется к ней: знакомый, теплый, предательски родной.

Быть женой.

Быть рядом.

Быть частью.

Она стиснула зубы.

– Нет.

Алтарь дрогнул.

Старший маг запнулся.

Арден поднял голову.

– Лиара?

– Не мешай.

Она вложила в кровь всю волю, которую собирала три года.

Не жена.

Не изгнанница.

Не вещь, возвращенная приказом.

Хранительница – потому что сама выбирает держать.

Целительница – потому что сама выбирает лечить.

Лиара Вейл – потому что это имя осталось с ней, когда все остальное отняли.

Алтарь сопротивлялся.

Потом вдруг принял.

Алый свет ударил вверх.

Серебряная нить на камне вспыхнула и расплавилась в воздухе, превращаясь в тонкий знак между Лиарой и Арденом. Не кольцо. Не цепь.

Линия.

Ровная, светящаяся, натянутая от его пламени к ее крови через сердце замка.

Связь сомкнулась.

И мир раскололся на два дыхания.

Свое.

И его.

Лиара почувствовала Ардена так ясно, будто оказалась под его кожей: боль в изрезанной руке, тяжесть за грудиной, усталость, которую он годами давил волей, и в самом глубоком месте – страх.

Не за род.

Не за себя.

За нее.

Этот страх был настолько настоящим, что Лиара почти потеряла опору.

Арден тоже вздрогнул.

Значит, почувствовал ее.

Ее злость. Ее боль. Ее недоверие. И там, под всем этим, то, что она прятала даже от себя: старая любовь, не умершая, а замороженная так глубоко, что любое тепло могло причинить вред.

Его лицо изменилось.

– Лиара…

– Не смей, – прошептала она.

Свет оборвался.

Обряд закончился.

Алтарь погас не полностью – остался мягкий алый круг вокруг их рук. Боль в стенах стихла. Воздух стал теплее. Где-то далеко, высоко над ними, замок выдохнул.

Старший маг опустился на одно колено.

Не перед Арденом.

Перед алтарем.

– Принято, – сказал он хрипло. – Договор принят.

Велсар молчал.

Слишком пораженный, чтобы злиться.

Лиара отняла руку от камня. Надрез уже закрылся, оставив тонкую алую линию на ладони. Такая же вспыхнула на руке Ардена.

Знак договора.

Не брака.

Она повторила это мысленно.

Не брака.

Но когда Арден поднял руку, линия на его ладони отозвалась в ее коже теплом.

Предательски.

Живо.

Лиара резко отвернулась.

– Теперь основные печати выдержат?

Старший маг поднялся.

– Да. По меньшей мере несколько недель без новых кровных подпиток.

– Хорошо. Завтра начну осмотр малого контура.

Арден тихо сказал:

– Сегодня ты отдохнешь.

Она обернулась.

– Я сама решу.

– Да, – ответил он. – Решишь. Но я прошу: отдохни.

Вот опять.

Просьба вместо приказа.

Осторожность вместо власти.

Поздно, Арден.

Поздно.

Но замок, кажется, не считал время так же, как люди.

Потому что в этот миг алтарь снова вспыхнул.

Не весь. Только центральная грань.

На камне проступило изображение.

Размытое, как отражение в воде.

Комната Лиары три года назад.

Ночь развода.

Столик у зеркала.

Селла, бледная, с дрожащими руками, держит белое полотенце. На полотенце – кровь. Совсем немного.

Дверь открывается.

Входит Мирена.

Лицо спокойное. Голос в памяти камня не слышен, но губы читаются ясно:

“Отдай мне.”

Селла качает головой.

Мирена подходит ближе.

За ее спиной появляется мужчина в темном плаще.

Лицо скрыто.

Но на руке – перстень с королевской печатью советника.

Кайден Морр.

Лиара перестала дышать.

Арден рядом окаменел.

Изображение дрогнуло.

Селла отступила, прижимая полотенце к груди. Мирена что-то сказала. Мужчина поднял руку. Вспыхнул синий свет.

Память оборвалась.

Алтарь погас.

В зале стояла мертвая тишина.

Лиара медленно повернулась к Ардену.

– Теперь, – сказала она, и голос ее звучал спокойно только потому, что внутри все сгорело дотла, – ты видел.

Он смотрел на потемневший камень.

На его лице не осталось ни цвета, ни защиты.

– Да.

Лиара сжала кулак с алой линией договора.

– И если ты снова скажешь, что хотел мне верить…

– Не скажу.

Он поднял глаза.

И в них впервые не было ни гордости, ни холода, ни попытки удержаться за власть.

Только вина.

Голая.

Страшная.

– Теперь я буду доказывать.

Лиара усмехнулась.

– Мне?

– Нет, – сказал Арден. – Сначала – правде.

И где-то высоко над ними Черный Клык ударил колоколом.

Сам.

Без руки звонаря.

Один тяжелый удар прокатился по стенам, башням, коридорам и ушел в заснеженные скалы.

Дом услышал клятву.

И принял ее.

Глава 4. Комнаты бывшей хозяйки

Колокол Черного Клыка молчал три года.

Лиара узнала об этом не сразу. Сначала тяжелый удар прокатился по подземному залу, прошел через камень, через алтарь, через кости, и только потом она поняла: звук идет не сверху, а отовсюду сразу. Стены звонили. Пол звонил. Алые жилы магии под ногами отзывались глухим теплом, словно сердце замка после долгой остановки сделало первый настоящий удар.

Старший маг побледнел так, будто услышал не колокол, а приговор.

Лорд Велсар схватился за край алтаря.

Арден не двинулся.

Он смотрел на потемневшую грань камня, где еще мгновение назад замок показал прошлое: Селлу с белым полотенцем, Мирену, мужскую руку с перстнем советника Морра.

Доказательство.

Не слух. Не догадка. Не обида бывшей жены.

Память дома.

Лиара стояла напротив него и чувствовала, как новая линия договора на ладони медленно остывает. Связь не исчезла. Она притихла, спряталась глубже, но теперь там, под кожей, рядом с ее собственным пульсом, жил слабый отзвук Ардена.

Тяжесть.

Вина.

Ярость, закованная так туго, что от нее звенела кровь.

Она не хотела чувствовать это.

– Уведите советника Велсара наверх, – сказал Арден.

Голос прозвучал ровно, но Лиара услышала под ним драконье пламя. Не ушами – связью. И поняла: если старик сейчас скажет хоть слово против увиденного, Арден может не сдержаться.

Велсар тоже, кажется, понял.

– Милорд, я…

– Наверх.

Два воина у входа шагнули вперед.

Старший рода выпрямился, собирая остатки достоинства.

– Я сам могу идти.

– Тогда идите, – сказал Арден.

Велсар бросил на Лиару тяжелый взгляд. В нем было все: злость, унижение, страх и то особое упрямство старого человека, который слишком долго строил свою правоту, чтобы отдать ее одному видению.

Лиара не отвела глаз.

– Осторожнее на лестнице, лорд Велсар. В этом доме иногда падают те, кто слишком много знает.

Старик вздрогнул.

Арден резко посмотрел на нее.

Не с осуждением. С пониманием.

Он тоже вспомнил Селлу.

Когда Велсара увели, в зале остались только Лиара, Арден, старший маг и двое стражей у двери. Алтарь больше не светился. Но в его темном камне проступили новые тонкие линии, будто договор не просто стабилизировал печати, а открыл старую рану для осмотра.

– Вы это видели? – спросила Лиара у мага.

Тот сглотнул.

– Да, госпожа Вейл.

– Полностью?

– Достаточно.

– Имя советника Морра вы узнали?

Маг отвел взгляд к Ардену.

Лиара усмехнулась.

– Не туда. Я спросила вас.

– Перстень был похож на королевскую печать советника Морра, – осторожно сказал он. – Но по одному изображению…

– Конечно. По одному изображению нельзя обвинять влиятельного человека. По одному изображению можно только развестись с женой и выгнать ее до рассвета.

Маг покраснел.

Арден закрыл глаза на короткое мгновение.

Связь дрогнула от боли.

Лиара тут же отгородилась. Мысленно, резко, как закрывают дверь перед сквозняком.

Не ее забота.

Больше не ее.

– Алтарь сможет показать остальное? – спросил Арден.

– Не сразу, милорд. Память рода не подчиняется как обычный архив. Она открылась из-за свежего договора и сильного эмоционального запроса хранительницы.

Хранительницы.

Лиара заметила, что маг сказал это уже без запинки.

Вчера они смотрели на нее как на неудобную бывшую жену.

Сегодня – как на ключ к живому замку, который умел говорить колоколом и стеклом.

Люди удивительно быстро меняют тон, когда понимают, что ты можешь спасти их от падающих башен.

– Значит, нужно искать другие носители памяти, – сказала она.

Арден повернулся к ней:

– Браслет.

– Браслет уже показал достаточно, чтобы начать.

– Твои покои.

Она напряглась.

Арден это увидел.

– Я не предлагаю обыскивать их без тебя.

– Великодушно.

– Лиара…

– Госпожа Вейл.

Он тихо выдохнул.

– Госпожа Вейл. Твои бывшие комнаты были закрыты три года. Если дом хранил браслет там, он мог сохранить и другое.

Она знала.

И именно поэтому не хотела туда возвращаться.

Не в смысле комнаты. В нее она уже вошла. Пережила. Вроде бы. Но одно дело – спать в бывшей спальне как в вынужденном убежище. Другое – идти по ней, слой за слоем поднимая ночь развода, свои вещи, чужие следы, старую боль.

Но правда редко спрашивает, удобно ли ее искать.

Лиара кивнула.

– После того как я осмотрю малые печати у северной башни.

– Нет.

Слово сорвалось у Ардена резко.

Лиара медленно подняла брови.

Он сам понял.

Сжал пальцы.

– Прости. Я хотел сказать: после обряда тебе нельзя идти к северной башне. Там самый сильный провал. Ты едва стоишь.

– Неправда.

Она действительно стояла.

Просто пол иногда пытался уйти из-под ног.

– Правда, – сказал он. – И ты знаешь.

Как назло, связь под кожей предательски дернулась: усталость, боль в ладони, слабость после кровного договора. Арден чувствовал ее состояние. Не мысли. Не все. Но достаточно, чтобы знать, когда она лжет о теле.

Это было невыносимо.

– Не лезь в мою боль, – сказала она тихо.

Он замер.

– Я не пытаюсь.

– Но чувствуешь.

– Да.

– Прекрати.

– Я не знаю как.

Вот это было честно.

Слишком честно для человека, который когда-то умел прятаться даже от собственного отражения.

Лиара отвернулась первой.

– Тогда делай вид, что не чувствуешь.

– Это я умею.

Фраза вышла горькой.

Она не посмотрела на него.

– Вот и пригодится.

Старший маг кашлянул так осторожно, будто боялся спугнуть воздух.

– Госпоже Вейл действительно нужен отдых. Новый договор стабилизировал основные контуры, но связь еще сырая. Любое вмешательство сегодня может усилить откат.

– Откат какой силы?

– Головная боль, жар, слабость, чужие сны.

– Чужие? – Лиара резко посмотрела на него.

Маг смутился.

– Связь идет через силовое пламя лорда Рейнара и вашу кровь. В первую ночь возможны отголоски памяти. Обычно это проходит после закрепления контура.

– Обычно? – переспросила она. – Вы часто заключаете договоры между бывшими супругами, один из которых выгнал второго после подставы, а второй теперь вынужден спасать его замок?

Маг побледнел.

– Нет.

– Тогда слово “обычно” оставьте для травяных чаев.

Арден неожиданно сказал:

– Я выставлю охрану у твоей двери. Никто не войдет без разрешения. Даже я.

– Особенно ты.

– Особенно я.

Ее опять задело, что он не спорит.

Лиара устало провела рукой по лбу.

– Хорошо. Северная башня завтра. Сегодня – мои покои. Если там есть следы той ночи, я хочу увидеть их до того, как кто-нибудь решит помочь мне забыть.

Арден кивнул.

– Я пойду с тобой.

– Нет.

– Если замок покажет новый фрагмент, нужен свидетель.

– Возьму Эльсу.

– Если будет нападение?

– Возьму стражу.

– Если это связано со мной?

Она замолчала.

Вот в чем была правда. Неприятная, как горькая настойка.

Память той ночи связывала их обоих. Ее кровь, его решение, родовой алтарь, брачный браслет, развод. Замок мог молчать при чужих и говорить только тогда, когда рядом стоял тот, кто разрушил связь.

Лиара ненавидела эту логику.

Но понимала.

– Ты войдешь только по моему разрешению, – сказала она. – Будешь стоять там, где я скажу. Ничего не трогать. Никаких приказов.

– Согласен.

– И если мне станет плохо, не хватать меня без спроса.

Его лицо стало жестче.

– Если ты будешь падать…

– Арден.

Он замолчал.

Потом сказал:

– Я спрошу, если будет время спросить.

– Неплохое начало.

Они поднялись из подземного зала молча.

Лиара шла первой. Не потому, что знала путь лучше. Потому что не хотела смотреть на спину Ардена и вспоминать, сколько раз когда-то шла за ним по этим коридорам, пытаясь понять, в каком настроении ее муж и можно ли сегодня говорить с ним о важных вещах.

Теперь он шел на полшага позади.

И это тоже было странно.

В верхнем холле их уже ждали новости.

Не хорошие.

У лестницы стояла Эльса, бледная, но собранная. Рядом с ней – молодой стражник из северного крыла. Увидев Ардена, он выпрямился так резко, будто собирался на казнь.

– Милорд.

– Говори.

– Леди Мирена просит принять ее. Говорит, что это срочно.

Лиара усмехнулась:

– Какое совпадение.

Арден посмотрел на стражника:

– Она в своих покоях?

– Да, милорд. Под охраной. Но она утверждает, что ее удерживают незаконно.

– Удерживают, – сказал Арден. – Законно. До выяснения.

– Она требует совета.

– Совет получит мои распоряжения позже.

Стражник поклонился и ушел.

Лиара смотрела на Ардена.

– Ты быстро учишься запирать женщин в комнатах.

Он принял удар.

– Да.

– Это должно было задеть.

– Задело.

– И?

– Ты права.

Она едва не выругалась.

Нет ничего хуже бывшего мужа, который внезапно решил стать честным именно тогда, когда злиться на него было удобнее всего.

– Не наслаждайся своей новой добродетелью, – сказала она. – Мирена опасна не потому, что ходит по коридорам. А потому, что люди до сих пор считают ее частью семьи.

– Я знаю.

– Не знаешь. Ты привык видеть опасность там, где мечи, печати и открытые угрозы. А она действует иначе. Чай подаст. Плечо поправит. Горничную отправит с поручением. Скажет нужное слово старому советнику. И все будут уверены, что она просто заботится о доме.

Арден смотрел внимательно.

Слишком внимательно.

– Ты давно так думала?

– С ночи развода.

– Почему не сказала?

Вопрос был глупым.

Он понял это раньше, чем она ответила.

Лиара все равно ответила:

– Кому?

Связь между ними болезненно дернулась.

Арден отвел взгляд.

– Да.

Эльса тихо вмешалась:

– Госпожа Вейл, ваши покои готовы. Я никого туда не впускала.

– Спасибо.

– Может, мне присутствовать?

Лиара хотела согласиться.

Очень хотела.

Эльса была безопаснее. Теплее. Она не несла за собой запах пламени, старой боли и слов, которые не были сказаны вовремя.

Но правда упряма.

– Пока нет. Подождите у двери.

Экономка поняла.

– Да, госпожа.

Они пошли в северное крыло.

Чем ближе были покои, тем сильнее болела ладонь. Не надрез – линия договора. Она отзывалась на каждую трещину в стене, на каждый сбой рун, на присутствие Ардена рядом.

Лиара сжимала пальцы и молчала.

Арден тоже.

У дверей стояли два стражника. Эльса осталась чуть в стороне. Лиара остановилась перед порогом и повернулась к Ардену.

– Правила помнишь?

– Войти по разрешению. Стоять, где скажешь. Ничего не трогать. Не приказывать.

– И?

Он посмотрел ей в глаза.

– Не хватать без спроса, если есть время спросить.

– Хорошо.

Она открыла дверь.

Комната встретила теплом и тишиной.

Слишком спокойная после подземного зала. На столе все еще лежали ее записи. В ящике, завернутый в ткань, ждал браслет. Камин горел ровно. За окном светлел снежный день.

Лиара вошла первой.

Арден остановился у порога.

– Можно?

Вопрос был таким непривычным, что она не сразу ответила.

Потом кивнула.

– Встань у двери.

Он вошел и остался там, где она сказала.

Большой, темный, слишком заметный для этой комнаты. Когда-то он бывал здесь редко. Их супружеские покои формально находились в соседнем крыле, но у Лиары была своя комната – для работы, чтения, отдыха от людей, которые говорили “леди Рейнар” так, будто проверяли, достойна ли она этого имени.

Арден иногда приходил сюда по вечерам.

Не часто.

Приносил бумаги, садился в кресло у камина и молча работал, пока она разбирала травы или писала лечебные записи. Это почти походило на покой. На странную, осторожную семейность, которую они оба не умели назвать.

В ту ночь он не пришел.

Прислал стражу.

Лиара подошла к столу и достала браслет.

Металл был холодным.

– Вчера он показал надпись, когда ты вошел.

Арден не двинулся.

– Что мне сделать?

– Пока ничего.

Она положила браслет на стол, рядом с чистым листом. Потом сняла повязку с ладони. Надрез затянулся, но линия договора светилась слабо. Лиара коснулась браслета кончиком пальца.

Ничего.

Она сильнее прижала руку.

Браслет молчал.

– Может, нужен алтарь, – сказал Арден.

– Или правда не любит, когда ее торопят.

Она взяла браслет и поднесла к запястью.

Не надела.

Только приложила к коже.

Вспышка была такой резкой, что комната исчезла.

Лиара стояла у зеркала.

Не сейчас.

Тогда.

За окном была ночь. В комнате горели две свечи. На столике лежал гребень с темными волосами, белое полотенце, серебряная чаша с водой. В отражении – молодая женщина в ночной сорочке. Сама Лиара. Та, прежняя. Не знающая, что через несколько часов ее жизнь разорвут на глазах у рода.

Дверь тихо открылась.

Вошла Селла.

Бледная, с красными глазами.

– Госпожа? – прошептала она.

Прошлая Лиара не повернулась. Она сидела у зеркала и расчесывала волосы. Усталая. Тревожная. Накануне был прорыв восточного барьера, раненые, кровь, ожоги.

– Что такое, Селла?

– Леди Мирена просила передать…

Девушка запнулась.

Лиара в видении почувствовала, как нынешняя она напряглась внутри прошлого.

Селла держала в руках маленький флакон.

– Успокоительные капли. Сказала, вам нужно отдохнуть.

Прошлая Лиара взяла флакон, посмотрела на свет.

– Передай леди Мирене благодарность. Но я не пью настои, которые не готовила сама.

Селла сглотнула.

– Да, госпожа.

Она не ушла.

– Что-то еще?

Горничная смотрела на полотенце на столике.

На белой ткани темнело пятно крови. Лиара порезала палец, пока снимала с раненого осколок ледяной руны. Мелочь. Она даже не обработала сразу, только вытерла.

– Я уберу, – сказала Селла.

Прошлая Лиара рассеянно кивнула.

Селла взяла полотенце.

И в этот миг дверь открылась снова.

Мирена вошла без стука.

– Ах, ты еще не спишь.

Видение дрогнуло.

Лиара нынешняя почувствовала рядом Ардена – не в прошлом, а в комнате. Его тревогу. Его попытку не приблизиться.

Но память уже тянула дальше.

Прошлая Лиара повернулась к Мирене.

– После сегодняшнего трудно уснуть.

– Конечно. Бедный Арден так мрачен. Он всегда принимает потери людей слишком близко к сердцу.

В голосе Мирены была забота. И тонкий яд.

Прошлая Лиара устало сказала:

– Это были его люди.

– Наши люди, дорогая. Вы ведь теперь тоже Рейнар.

Селла стояла у стола с полотенцем в руках.

Мирена посмотрела на нее.

Всего на миг.

Но тот взгляд был приказом.

Лиара нынешняя увидела ясно.

Горничная побледнела, прижала полотенце к груди и попятилась.

Прошлая Лиара ничего не заметила.

– Иди, Селла, – сказала она.

Девушка вышла.

Мирена подошла к зеркалу и встала за спиной Лиары.

– Тяжелая ночь. Иногда мне кажется, Черный Клык забирает слишком много у тех, кто входит в этот дом не по крови.

– Дом принял меня.

– Дом – да. Люди сложнее.

Прошлая Лиара встретила ее взгляд в зеркале.

– Вы хотите сказать что-то прямо?

Мирена улыбнулась.

– Просто беспокоюсь. Вы так стараетесь быть нужной. Это утомляет.

– Доброй ночи, леди Тарс.

– Доброй ночи, Лиара.

Видение дернулось.

Комната потемнела.

Теперь Селла стояла в коридоре. Полотенце все еще у нее. Перед ней – Мирена. Лицо уже без улыбки.

– Отдай.

– Я не могу, миледи.

– Можешь.

– Госпожа Лиара…

Мирена ударила ее по лицу.

Не сильно. Не из ярости.

Как бьют слугу, которую считают вещью.

Селла всхлипнула.

– Ты уже взяла флакон, – сказала Мирена тихо. – Думаешь, не заметят? Думаешь, кто-то поверит тебе, если я скажу, что ты носила госпоже Вейл сонные капли по ее просьбе?

– Я не знала…

– Конечно не знала. Ты вообще мало знаешь. Поэтому пока жива.

Селла отдала полотенце.

Из тени в конце коридора вышел мужчина.

Кайден Морр.

Лиара узнала его не по лицу, которое память показывала размыто, а по перстню и манере держать руку у груди, будто он даже в темноте выступал перед королем.

– Слишком мало крови, – сказал он.

– Хватит для кристалла?

– Для следа – да. Для полного обряда нет.

Мирена повернулась к Селле:

– Значит, принесешь еще.

– Нет, – прошептала девушка.

Морр чуть наклонил голову.

– Какая верность. Почти трогательно.

Видение вспыхнуло синим.

Селла упала на колени.

Лиара дернулась, но не могла вмешаться. Память держала ее, как лед.

Мирена присела перед горничной.

– Завтра ты войдешь к ней до рассвета. Возьмешь гребень, иглу, что угодно. Иначе твой брат в прачечной признается, что носил письма советнику. Понимаешь?

Селла плакала беззвучно.

– Понимаю.

– Хорошая девочка.

Видение оборвалось.

Лиара вернулась в комнату с таким резким вдохом, будто ее вытащили из воды.

Браслет упал на стол.

Она пошатнулась.

– Можно? – спросил Арден.

Коротко. Глухо.

Не “что с тобой”, не “держись”.

Именно то, что обещал.

Лиара хотела сказать “нет”.

Но пол качнулся.

– Можно.

Он оказался рядом сразу. Поддержал за плечо и талию, не прижимая, только не давая упасть.

Связь вспыхнула.

Он видел.

Не все, но достаточно. Через нее, через браслет, через общее присутствие у памяти комнаты. Она почувствовала его ярость такой силы, что в камине огонь стал белым.

– Успокой пламя, – прошептала она.

Арден с трудом выдохнул.

Огонь опал.

– Селла, – сказал он.

Лиара отстранилась, и он отпустил сразу.

– Ее заставили взять кровь. Шантажировали братом.

– У нее не было брата в прачечной.

Лиара подняла глаза.

– Что?

– У Селлы не было брата. Она была сиротой. Я помню, потому что Эльса просила за нее место в доме.

Лиара закрыла глаза.

Значит, Мирена солгала даже в этом.

Не угроза настоящему человеку. Просто удобная веревка на шее испуганной девочки.

– Где ее похоронили?

– На нижнем кладбище. Для слуг.

– Я пойду туда.

– Сейчас?

– Да.

– Ты едва стоишь.

– Я пойду туда, Арден.

Он посмотрел на нее.

Связь натянулась. Он чувствовал ее слабость, а она – его желание запретить. Оно поднялось в нем мгновенно, привычно, как драконье крыло.

И остановилось.

– Хорошо, – сказал он. – Но не одна.

– С Эльсой.

– И со мной.

– Нет.

– Если память Селлы связана с Морром и Миреной, на кладбище может быть не только могила.

– Ты думаешь, они оставили след?

– Думаю, они убрали свидетельницу. И могли спрятать вместе с ней то, что не успели уничтожить.

Это было разумно.

Лиара ненавидела, когда он был разумен.

– Хорошо, – сказала она. – Но если начнешь командовать…

– Не начну.

– Посмотрим.

Эльса, услышав о Селле, побледнела до серого.

– Я знала, – прошептала она. – Сердцем знала, что девочка не могла…

– Вы знаете, где могила?

– Да, госпожа.

– Проведете.

До нижнего кладбища пришлось идти через внутренний двор и старую калитку у хозяйственного крыла. День клонился к вечеру, небо низко висело над башнями, снег под ногами скрипел сухо и зло. Ветер тянул с гор, пробираясь под плащ.

Лиара шла медленно, но упрямо.

Арден держался рядом. Не подавал руки. Не предлагал вернуться. Только шел так, чтобы при необходимости успеть.

Эльса несла фонарь, хотя еще не стемнело.

Нижнее кладбище располагалось за стеной, в ложбине между скалами. Здесь хоронили слуг, стражников без рода, мастеровых, детей, умерших зимой. Небольшие камни стояли криво, многие почти занесло снегом. У благородных могил были фамильные плиты, у этих – имена, иногда только прозвища.

Эльса остановилась у маленького камня ближе к краю.

На нем было выбито:

“Селла. Служила дому.”

Лиара опустилась на колени.

Служила дому.

И дом не спас ее.

– Простите, – сказала Эльса, плача. – Я приносила ей свечи. Первое время. Потом лорд Велсар запретил часто ходить на нижнее кладбище. Сказал, это будоражит слуг.

Лиара провела ладонью по снегу, очищая камень.

– Селла, – сказала она тихо. – Если ты можешь помочь, помоги.

Арден стоял за ее спиной.

Молчал.

Лиара сняла перчатку и коснулась земли перед могилой. Магия крови не поднимала мертвых. Не говорила с душами. Она могла читать след жизни там, где кровь была пролита или связана с болью.

Земля была холодной.

Пустой.

Слишком пустой.

Лиара нахмурилась и нажала сильнее.

Ничего.

– Ее здесь нет, – сказала она.

Эльса вскинула голову.

– Что?

Арден шагнул ближе.

– Ты уверена?

– Здесь нет тела.

Старая экономка пошатнулась.

Арден поддержал ее за локоть.

Лиара поднялась.

Сердце билось медленно и тяжело.

– Могила пустая.

Эльса перекрестилась по-северному.

– Но я видела… был гроб. Маленький, сосновый. Его не открывали, но…

– Потому что открывать было нельзя, – закончила Лиара.

Арден посмотрел на стражника, сопровождавшего их:

– Найти Грена. Лопаты. Сейчас.

– Милорд…

– Сейчас.

Стражник побежал.

Эльса тихо плакала.

Лиара стояла над пустой могилой и чувствовала, как внутри нее растет холод.

Если Селлу не похоронили, значит, ее смерть тоже была частью обряда. Тело могло понадобиться для подделки следов, для привязки кристалла, для вскрытия памяти. Или для того, чтобы скрыть, что девушка умерла не от падения.

– Они использовали ее, – сказала Лиара.

Арден ответил не сразу.

– Да.

В этом “да” была такая ярость, что снег вокруг его сапог начал таять.

Она повернулась.

– Не смей сейчас делать вид, что это только их вина.

Он встретил ее взгляд.

– Не делаю.

– Ты был главой рода. В твоем доме пропала служанка, которую объявили соучастницей. Ее якобы похоронили в закрытом гробу. И ты ничего не проверил.

Каждое слово било точно.

Арден не защищался.

– Я проверю теперь.

– Поздно.

– Да.

– Хватит говорить “да”!

Крик сорвался неожиданно.

Эльса вздрогнула.

Лиара сжала кулаки.

– Хватит стоять и принимать вину так красиво, будто это что-то меняет! Скажи хоть что-нибудь другое. Объясни, как ты мог быть таким слепым. Рассердись. Оправдайся. Сделай хоть что-то, что не будет выглядеть так, будто ты решил искупить все молчанием!

Арден молчал.

Потом медленно сказал:

– Я был слепым, потому что так было легче.

Лиара замерла.

– Что?

– Я потерял людей у восточного барьера. Совет требовал решения. Морр давил от имени короля. Велсар говорил о законе рода. Мирена приносила доказательства, одно за другим. А ты… – его голос впервые сорвался почти незаметно. – Ты была единственным человеком в этом доме, рядом с которым я не чувствовал себя главой, обязанным держать все. Я не знал, как сильно это мне нужно, пока не решил, что ты предала.

Лиара не дышала.

– И я выбрал поверить в предательство, потому что с ним я знал, что делать. Наказать. Разорвать. Выгнать. Закрыть. А с мыслью, что тебя подставили, пришлось бы признать: я не защитил ни дом, ни людей, ни тебя. Я выбрал то, что делало меня правым.

Он посмотрел на пустую могилу.

– И стал виноватым.

Ветер прошел между ними.