Текст книги "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу (СИ)"
Автор книги: Майкл Скофилд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9. Бывший муж просит
До королевской часовни было полдня пути, если ехать быстро.
До последнего удара новой луны – меньше.
Лиара поняла это еще у алтаря, когда Дорн разложил карту на камне и отметил северный тракт тонкой угольной линией. Часовня стояла за границей земель Рейнаров, на старом королевском участке между перевалом и пограничной дорогой. Формально – святое место для путников, где молились перед опасным переходом через горы. На деле, если верить Мирене и видению алтаря, там прятался второй контур проклятия. Якорь. Место, куда три года стекала украденная сила Черного Клыка и кровь Ардена.
– Мы не успеем с большим отрядом, – сказал Дорн.
– Малый, – ответила Лиара.
Арден стоял рядом, опираясь ладонью о край стола. Он выглядел собранным, но связь выдавала все: жар под кожей, слабость в ногах, рваное пламя, которое приходилось держать на чистой воле. После удара Морра он должен был лежать в лечебном круге, пить настой и не подниматься хотя бы сутки.
Вместо этого он смотрел на карту так, будто мог заставить расстояние сжаться приказом.
– Я, Лиара, Дорн, Ортен, Ройс, Грен и трое воинов, – сказал Арден.
– Без Ройса, – сразу возразила Лиара. – Он ранен.
Ройс, стоявший у двери, выпрямился.
– Госпожа, я могу ехать.
– Можешь. А если упадешь в седле, я потрачу время на тебя, а не на проклятие.
Он сжал губы, но промолчал.
Ортен хмуро кивнул:
– Останешься в замке. Селла под твоей охраной.
Ройс хотел спорить, но имя Селлы остановило его лучше любого приказа.
– Да, командир.
Арден посмотрел на Лиару.
– Грен?
– Нужен. Знает дорогу.
– Он не воин.
– Спросите его об этом.
Грен, сидевший у стены с кружкой горячего отвара, хмыкнул:
– Поздно спрашивать, милорд. Я двадцать лет назад был воином. Потом понял, что лошади честнее людей, и ушел в конюшню.
Дорн пробормотал:
– Мудрый выбор.
Лиара провела пальцем по карте.
– Морр останется в замке?
– Под охраной у алтаря, – сказал Арден. – Кандалы рода, двойная стража, Дорн поставит печать молчания.
– Дорн едет с нами.
Маг замер.
– Простите?
– Вы нужны у часовни.
– В замке тоже.
– В замке останутся ваши помощники. С Морром не разговаривать. Не слушать. Не отвечать. Если попытается использовать магию – усыпить.
Дорн осторожно сказал:
– Усыплять королевского советника…
– После того как он признал проклятие в крови главы рода и попытался сбежать из алтарного зала? Да, Дорн, усыплять.
Арден впервые за последние минуты почти улыбнулся.
– Делайте, как говорит госпожа Вейл.
– Все чаще делаем, – буркнул маг. – И, что хуже, помогает.
Лиара не улыбнулась.
Времени не было.
Она повернулась к Ардену:
– Ты едешь в карете.
Он поднял глаза.
В зале стало так тихо, что Грен перестал пить.
– Нет.
– Да.
– В карете мы потеряем время.
– Если ты поедешь верхом, твое пламя сорвется раньше, чем мы доберемся до часовни.
– Я удержу.
– Ты уже не удержал ночью. И у алтаря.
Арден не ответил сразу.
Это было самое опасное: не вспышка, не спор, а его молчаливое сопротивление. Прежний Арден в такие мгновения просто принимал решение за всех.
Новый пытался не делать этого.
Но привычка стояла рядом, как тень.
– В карете нас заметят издалека, – сказал он наконец.
– Тогда крытые сани. Грен?
Старый конюх кивнул:
– Есть легкие. Для северной дороги пойдут быстрее кареты. Если запрячь Шрама и Ночку, до часовни успеем. Трясти будет знатно.
– Переживем.
– Я не буду лежать в санях, пока другие едут верхом, – сказал Арден.
Лиара медленно повернулась к нему.
– Будешь.
– Лиара.
– Арден.
В этом обмене именами было слишком много прошлого. Все в зале вдруг нашли карту невероятно интересной.
– Ты просил помочь, – сказала она тише. – Я помогаю. Мое условие: ты доезжаешь живым и с пламем под контролем. Если для этого надо лежать в санях, ты лежишь. Если надо пить настой, пьешь. Если надо молчать, молчишь. Мы едем не доказывать твою силу, а спасать твою кровь.
Он смотрел на нее долго.
Связь между ними дрожала: гордость, стыд, усталость, сопротивление и где-то глубже – доверие, еще неуклюжее, почти болезненное.
– Хорошо, – сказал он.
Грен поперхнулся отваром.
Дорн поднял брови так высоко, будто увидел второе небо.
Ортен просто удовлетворенно хмыкнул.
Лиара сама на миг растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– И повязку сменить перед выездом.
– Да.
– И настой.
– Да.
– И если начнешь отвечать “да” таким голосом, будто я тебя казню…
– Не буду.
Грен сказал:
– Вот теперь я точно дожил до великих времен.
Арден посмотрел на него.
– У тебя есть полчаса на сани.
– Уже бегу, милорд.
Черный Клык готовился к их отъезду быстро и нервно.
Воины седлали коней. Слуги таскали меха, горячие камни, фляги с водой, мешки с лечебными травами. Дорн отдавал распоряжения помощникам, которые выглядели испуганными почти до прозрачности. Ортен проверял оружие и людей. У ворот усиливали защиту, потому что оставлять замок с Морром и Миреной внутри было все равно что уходить из дома, где под полом тлеет уголь.
Лиара перед выездом пошла к Селле.
Девушка лежала в той же галерее, но уже выглядела чуть живее. Лицо все еще было изможденным, зато взгляд стал яснее. Эльса кормила ее теплым бульоном с ложки.
При виде Лиары Селла попыталась приподняться.
– Не надо.
– Вы уезжаете?
– Да. К часовне.
Селла побледнела.
– Там холодный свет.
Лиара присела рядом.
– Ты видела ее?
– Не глазами. Они говорили иногда. Морр и Илана. Когда думали, что я сплю. Он называл часовню сосудом. Говорил, что когда новая луна наполнится тенью, драконья кровь сама попросит цепь.
Эльса перекрестилась по-северному.
– Еще что-то помнишь?
Селла закрыла глаза.
– Там должна быть чаша. Черная. В нее капала кровь, которую брали у милорда через печати. Не прямо… я не знаю как. Через замок. Через браслет. Через разрыв.
Лиара сжала пальцы.
– Спасибо.
– Госпожа…
– Что?
Селла открыла глаза.
– Не дайте ему идти первым.
Лиара не сразу ответила.
– Ардену?
Девушка кивнула.
– Морр хотел, чтобы он сам вошел в круг. Добровольно. Как тогда… вы сами подписали. Проклятие любит, когда человек думает, что выбирает.
Лиара почувствовала холод под сердцем.
– Я запомню.
Селла вдруг осторожно коснулась ее рукава.
– Простите меня.
– Нет.
– Но я…
– Нет, Селла. Ты была ребенком в руках людей, которые знали, как ломать взрослых. Ты сохранила иглу. Ты выжила. Этого достаточно.
По щекам девушки потекли слезы.
– Я хотела сказать ему. Тогда. Но боялась.
Лиара посмотрела на дверь, за которой шумел готовящийся замок.
– Мы все боялись. Просто у некоторых было больше власти, чтобы бояться опасно.
Селла закрыла глаза.
– Вернитесь.
– Постараюсь.
– Нет. Вернитесь.
Лиара не стала обещать.
Потому что обещания перед дорогой к проклятой часовне звучат слишком похоже на прощание.
У выхода ее ждал Ройс.
Рука перевязана, лицо упрямое.
– Я останусь с ней.
– Знаю.
– Никого не пущу.
– Даже Ардена, если она не захочет.
Он кивнул.
– Даже лорда.
– Теперь ты смотришь людям в глаза.
Ройс покраснел.
– Учусь, госпожа.
– Все сегодня учатся.
Во дворе стояли легкие крытые сани на высоких полозьях. Грен действительно выбрал двух сильных коней: один серый, с темной полосой по морде, другой почти черный. Оба били копытами снег, нетерпеливые, горячие.
Арден уже был там.
В плаще, с мечом, бледный до злости. Он стоял рядом с санями так прямо, будто собирался одним видом доказать, что никакой лежачей перевозки не будет.
Лиара подошла.
– Даже не начинай.
– Я ничего не сказал.
– Ты стоишь громко.
Грен фыркнул и тут же сделал вид, что проверяет упряжь.
Арден посмотрел на сани так, будто они оскорбили семь поколений Рейнаров.
– Внутри неудобно.
– Зато живо.
– Я не привык…
– Знаю. Ложись.
Ортен закашлялся.
Арден медленно перевел на него взгляд.
– Простите, милорд. Снег.
Снега в этот момент не было.
Лиара забралась в сани первой, проверила уложенные меха, горячие камни, сумку с лекарствами. Потом показала на место напротив.
– Садись.
Арден сел. Не лег.
Лиара подняла бровь.
– Это компромисс, – сказал он.
– Это детское упрямство.
– Я глава рода.
Она посмотрела на него.
Он закрыл глаза.
– Я понял. Не оправдание.
– Уже лучше.
Он откинулся на меха, но остался полусидя. Лиара решила не тратить время. Полусидя – тоже победа над человеком, который еще вчера готов был лечиться на бегу.
Отряд выехал с первыми тяжелыми облаками.
День был серым. Северная дорога быстро уходила от Черного Клыка вниз, потом петляла между скалами. Сани летели по насту быстрее, чем Лиара ожидала. Грен правил уверенно, будто родился с поводьями в руках. Ортен и трое воинов ехали по бокам. Дорн держался чуть позади, кутаясь в шарф и явно ненавидя и мороз, и лошадей, и всю судьбу магов.
Внутри саней было тесно.
Слишком.
Лиара сидела напротив Ардена, коленями почти касаясь его ног, и старалась смотреть не на него, а на занавеску, за которой мелькали снег и темные ели. Но связь в тесном пространстве становилась почти осязаемой.
Она чувствовала, когда ему больно.
Когда очередная тряска отдается в плече.
Когда пламя пытается подняться от злости на собственную слабость.
Когда он заставляет себя молчать, потому что обещал.
Наконец Лиара не выдержала.
– Выпей.
Она протянула флягу с настоем.
Арден посмотрел с подозрением.
– Это тот же?
– Хуже.
– Ты честна.
– Это экономит время.
Он выпил и поморщился.
– На вкус как наказание.
– Действует лучше, если пациент раскаивается.
– Тогда должно подействовать мгновенно.
Лиара отвернулась к окну.
– Не надо.
– Шутить?
– Раскаиваться в каждом предложении.
Он помолчал.
– Хорошо.
Сани подбросило на ухабе. Арден непроизвольно сжал край сиденья. Черные нити под кожей у его ключицы проступили сильнее. Лиара заметила.
– Плечо.
– Терпимо.
– Это не ответ, это вредная привычка.
Он расстегнул плащ без спора.
Она проверила повязку. Крови немного, ожог горячий, но пока не расползается. Плохо, но не катастрофа.
Ее пальцы работали осторожно.
Арден смотрел не на нее, а куда-то в сторону. Слишком старательно.
– Что?
– Ничего.
– Ты опять стоишь громко, только сидя.
Он тихо выдохнул.
– Я вспоминал.
– Я просила не вытаскивать прошлое, когда тебе удобно.
– Мне неудобно.
Лиара замерла.
– Тогда зачем?
– Потому что ты перевязываешь меня так же, как раньше. А я пытаюсь понять, сколько раз мог понять, что ты любила меня, если бы просто смотрел.
Ткань повязки смялась в ее пальцах.
– Арден…
– Я не прошу отвечать. И не прошу жалеть. Просто говорю. Если молчать, становится похоже на прежнего меня.
Она закончила перевязку.
– Ты не мог не знать совсем.
– Не мог.
– Но делал вид?
– Да.
Лиара опустила руки.
– Почему?
Он смотрел на занавеску, за которой мелькали черные ветви.
– Потому что если назвать это любовью, с ней пришлось бы что-то делать. Защищать. Беречь. Отвечать. А я привык отвечать за род, землю, людей, границу. С этим все просто: приказ, договор, меч, печать. А с тобой…
Он замолчал.
Лиара тихо спросила:
– Что со мной?
Арден повернулся к ней.
– С тобой я становился человеком, который может ошибиться и потерять самое важное. Я предпочел быть лордом, который ничего не боится.
– И потерял.
– Да.
Снаружи Грен крикнул коням, сани резко ушли в поворот.
Лиара смотрела на Ардена и не знала, что хуже: его прежний холод или нынешняя готовность называть собственную трусость настоящим именем.
– Ты понимаешь, что признания не возвращают доверие?
– Да.
– И что мне может быть больно это слушать?
– Да.
– Тогда зачем говоришь?
– Потому что ты имеешь право слышать правду, даже если она поздняя. И право решить, что с ней делать.
Это была хорошая фраза.
Слишком хорошая для того, кто три года назад не дал ей ни одного права на объяснение.
Лиара закрыла сумку.
– Тогда моя правда: я не знаю, хочу ли, чтобы ты продолжал.
Он кивнул.
– Я остановлюсь.
– И не обидишься?
– Обидеться – это роскошь для человека, который невиновен.
Она резко посмотрела на него.
– Не становись мучеником. Это раздражает не меньше, чем властный дракон.
В его глазах мелькнуло усталое тепло.
– Учту.
Некоторое время ехали молча.
Потом Арден тихо сказал:
– Можно один вопрос?
– Можно не значит нужно.
– Я понимаю.
– Спрашивай.
Он не сразу решился.
– В Элхорне… ты была счастлива?
Вопрос оказался неожиданным.
И почему-то самым болезненным за весь путь.
Лиара посмотрела на свои руки. На браслет. На перевязанную ладонь.
– Не сразу.
Арден молчал.
– Первые месяцы я просто выживала. Работала, потому что иначе думала бы. Лечила, потому что чужая боль была понятнее моей. Потом появились люди. Мира, Барт, Сен, Тави. Они не знали меня как леди Рейнар. Не ждали, что я буду соответствовать роду. Не смотрели, как на ошибку в чужом доме. В какой-то день я поняла, что утром хочу открыть ставни. Не потому, что надо. Потому что там моя жизнь.
Он слушал неподвижно.
– Да, – сказала Лиара. – Я была счастлива. Не всегда. Не громко. Но была.
Арден закрыл глаза.
Связь передала боль так ясно, что она почти пожалела о честности.
Почти.
– Хорошо, – сказал он.
Она нахмурилась.
– Хорошо?
– Если бы я сломал тебе еще и это, было бы хуже.
Лиара отвернулась к окну.
– Ты не имел власти над этим.
– Знаю. И рад, что не имел.
Снаружи дорога пошла вниз. Сани ускорились.
Грен постучал по деревянной стенке.
– Через час будем у часовенного леса. Дальше лучше пешком. Там королевская земля.
Арден попытался выпрямиться.
Лиара положила руку ему на плечо.
– Еще час лежишь.
– Полусижу.
– Не торгуйся.
– Я не…
– Арден.
– Хорошо.
Он откинулся обратно.
Закрыл глаза.
И через несколько минут действительно задремал.
Лиара сидела напротив и смотрела на его лицо.
Во сне он казался моложе. Нет, не мягче. Просто без той постоянной бронзовой неподвижности, которой он закрывался от мира. У рта залегли усталые складки. Темные ресницы лежали на бледной коже. Черные нити проклятия иногда проступали у шеи, но слабее.
Она могла бы ненавидеть его спокойно, если бы он оставался прежним.
Холодным, уверенным, правым.
Но он менялся.
Не красиво. Не мгновенно. Не так, чтобы стереть боль.
Он спотыкался, учился просить, признавал, когда не знал, и слушал ее даже тогда, когда каждая привычка в нем требовала приказать.
Это не было прощением.
Но это уже было не ненавистью.
Лиара закрыла глаза.
“Спроси у сердца, когда перестанешь спрашивать у боли.”
– Молчи, – прошептала она замку, которого здесь не было.
Браслет тихо потеплел.
Арден открыл глаза.
– Что?
– Ничего. Спи.
– Не получается.
– Удивительно, с твоей-то покладистостью.
Он чуть повернул голову к окну.
– Я слышал тебя.
– Что именно?
– Про сердце.
Лиара застыла.
– Это не тебе.
– Знаю.
– Связь не должна передавать слова.
– Возможно, передала не связь.
– А что?
Арден посмотрел на браслет.
– Дом.
– Дом остался в Черном Клыке.
– Его часть на тебе.
Она сжала запястье.
– Еще лучше. Я уехала из замка, а он поехал со мной.
Арден тихо сказал:
– Ты можешь снять его, если захочешь. После часовни. Я найду способ.
Она посмотрела на него.
– Даже если это ослабит дом?
– Да.
– Даже если без браслета я уеду?
Он закрыл глаза.
– Да.
– Ты слишком быстро отвечаешь.
– Потому что иначе струшу.
Честно.
Снова честно.
Лиара не знала, куда девать такие слова.
– Почему?
– Потому что хочу, чтобы ты осталась. И именно поэтому должен быть готов отпустить.
Внутри стало тихо.
Слишком.
Сани летели по снегу, кони фыркали, Грен ругался на повороте, Дорн где-то снаружи жаловался Ортену на холод, а внутри тесного деревянного укрытия слова Ардена лежали между ними тяжелее любого обета.
Лиара сказала:
– Я не могу обещать.
– Не прошу.
– И не знаю, смогу ли поверить.
– Буду доказывать.
– Возможно, долго.
– Сколько потребуется.
– Возможно, никогда.
Он открыл глаза.
– Тогда все равно.
Она отвернулась первой.
Не потому, что победила.
Потому что еще немного – и сказала бы что-то неосторожное.
До часовенного леса они добрались ближе к полудню.
Дальше дорога стала узкой. Сани спрятали в еловой ложбине, коней укрыли белыми попонами. Отряд разделился: двое воинов остались с Греном, остальные пошли к часовне пешком. Арден настоял идти сам. Лиара позволила – после того как он выпил еще один настой и согласился опираться на посох, который Грен вырезал из еловой ветви с таким видом, будто вручал корону.
– Если кто спросит, это дорожный посох, – сказал старик.
Арден посмотрел на него.
– А если никто не спросит?
– Тогда все равно дорожный.
Лиара одобрила:
– Хороший посох.
Арден взял.
Дорн отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
Часовня стояла в низине среди черных елей.
Маленькое каменное здание с высоким острым окном и королевским знаком над дверью. С виду – заброшенная. Снег у порога нетронутый. Окна темные. Колоколенки нет, только каменная арка с пустым проемом.
Но Лиара почувствовала якорь сразу.
Холод.
Не снаружи – изнутри крови.
Браслет на запястье стал тяжелым.
Арден рядом остановился.
Черные нити у его шеи вспыхнули.
– Здесь.
Дорн поднял защитный кристалл.
– Под землей сильная печать. Королевская, но переплетена с родовой кровью.
Ортен осмотрел снег.
– Следов нет.
Грен сплюнул:
– У плохих мест следов и не бывает.
Лиара подошла к двери.
– Не входить первым, – напомнила она Ардену.
Он остановился в двух шагах.
– Помню.
– И не трогать круг, если он там есть.
– Помню.
– И если проклятие начнет тянуть…
– Позову.
Она посмотрела на него.
– Без героизма?
– Постараюсь.
– Неправильный ответ.
– Без героизма.
– Лучше.
Дверь часовни открылась от легкого толчка.
Внутри было пусто.
Каменные стены, узкие скамьи, алтарь с королевским знаком, потухшие свечи. Никакой явной магии. Никакой чаши. Никакого синего света.
Именно поэтому Лиара насторожилась еще сильнее.
Слишком чисто.
Она шагнула внутрь первой.
Арден за ней, но на расстоянии.
Дорн держал кристалл. Ортен и двое воинов остались у входа. Грен вошел последним и сразу недовольно поморщился.
– Не люблю места, где слишком тихо.
– В часовне обычно тихо, – сказал Дорн.
– Не так. Тут тишина как в закрытом сундуке.
Лиара подошла к алтарю.
Камень серый, простой, без украшений. Но под ним, глубже, билось что-то черное и холодное.
– Здесь.
Дорн присел, провел рукой над плитой.
– Есть нижний слой. Скрытый.
– Снять сможете?
– Если не взорвется.
– Вы сегодня полны надежды.
– Я сегодня очень хочу дожить до завтра.
Арден смотрел на алтарь.
Лиара почувствовала, как проклятие в нем тянется к камню. Не как враг к врагу. Как голодный к пище.
– Назад, – сказала она.
Он сделал шаг назад.
Сразу.
Но лицо стало серым.
– Оно зовет?
– Да.
– Что говорит?
– Не словами.
– А чем?
Он сжал посох.
– Будто я могу наконец перестать держать.
Лиара поняла и похолодела.
Проклятие не обещало власть.
Не обещало силу.
Оно обещало отдых.
Самая страшная приманка для человека, который всю жизнь держит стены руками.
– Смотри на меня.
Арден посмотрел.
– Это не отдых. Это цепь.
– Знаю.
– Если станет сильнее, ты выходишь.
– Лиара…
– Арден.
– Да.
Дорн вскрыл нижний слой.
Пол часовни задрожал.
Серая плита у алтаря разошлась, открывая круглую шахту вниз. Из нее поднялся синий свет.
И запах крови.
Не свежей. Старой, многократно использованной, магически удержанной на грани распада.
Лиара прикрыла рот.
Грен тихо выругался.
Внизу была лестница.
Короткая, уходящая в подземный зал.
– Все как дома, – мрачно сказал Дорн. – Только хуже.
– Я первая, – сказала Лиара.
– Нет, – одновременно ответили Арден и Ортен.
Она обернулась.
– Вы хотите сейчас устроить спор?
Ортен сухо сказал:
– Я воин, госпожа. Моя работа – входить первым туда, где могут убить.
– А моя – понимать, что именно убьет.
Арден тихо произнес:
– Вместе. Я не впереди. Ты не одна. Ортен у края. Дорн держит щит.
Лиара посмотрела на него.
Вариант был разумным.
Почти чудо.
– Хорошо.
Они спустились.
Подземный зал оказался не похож на сердце Черного Клыка. Там камень был живым, древним, теплым даже в болезни. Здесь все было искусственным: гладкий круглый пол, королевские руны на стенах, синие линии печати, вытянутые к центру.
А в центре стояла чаша.
Черная.
Низкая, широкая, на трех ножках из темного металла. Над ней висела тонкая нить синего света, уходящая куда-то в потолок, дальше, через землю, через дороги, через магию – к Черному Клыку.
И к Ардену.
Он вскрикнул.
Не громко.
Но Лиара услышала так, будто его боль прошла через ее грудь.
Проклятие внутри него рванулось к чаше.
Арден упал на одно колено.
– Не подходи! – крикнула Лиара.
Он пытался удержаться, но нити на его шее почернели, потянулись к синему свету. Посох треснул в пальцах.
Дорн поставил щит, но тот выгнулся внутрь.
– Чаша тянет его!
– Режь связь! – приказала Лиара.
– Не могу, она через кровь!
Арден поднял голову.
Глаза чернели.
– Лиара… уходи.
– Замолчи.
– Я не…
– Я сказала замолчи!
Она бросилась к нему, схватила за лицо обеими руками и заставила смотреть на себя.
Жар опалил ладони.
Браслет вспыхнул.
– Ты обещал позвать.
– Позвал.
– Вот и слушай теперь.
Черный свет ударил из чаши.
На стене вспыхнуло видение.
Большой зал. Ночь развода. Арден говорит: “Ты больше не леди Рейнар.” Лиара подписывает имя. Велсар снимает браслет. Мирена смотрит. Морр стоит в тени, невидимый для всех.
Проклятие показывало ему прошлое.
Не Лиаре.
Ардену.
Чтобы сломать.
– Смотри на меня! – крикнула она.
Но его взгляд уже ушел в видение.
– Я сказал это, – прошептал он.
– Да. И теперь говоришь другое.
– Я открыл…
– И теперь закроешь.
– Не могу.
– Можешь.
Чаша вспыхнула ярче.
Из синего света вышел образ Морра.
Не настоящий. Магический отпечаток.
– Он не может, госпожа Вейл, – сказал образ. – Драконья кровь всегда выбирает вину. Дайте ему упасть. Вы ведь тоже устали держать.
Лиара повернула голову.
– Я устала от мужчин, которые решают за меня, что я должна отпустить.
Образ улыбнулся.
– Вы не спасете и его, и себя.
– Смотрите внимательно.
Она отпустила Ардена и подошла к чаше.
– Лиара! – хрипло крикнул он.
Теперь он звал.
По-настоящему.
Она услышала в этом не приказ, не страх собственника.
Страх человека, который не хочет потерять.
Лиара подняла руку с браслетом.
Чаша загудела.
Дорн закричал:
– Не касайтесь! Она выпьет контур!
– Не мой.
– Госпожа!
– Дорн, когда я скажу, бейте по синей нити. Ортен, держать Ардена. Грен, если я упаду, тащить меня назад.
Старик побледнел.
– Как прикажете.
Она почти улыбнулась.
– Попросила.
– Все равно сделаю.
Лиара положила ладонь на край чаши.
Мир стал синим.
Проклятие попыталось пить ее.
Не кровь даже – волю. Воспоминания. Боль. В нем были три года: развод, изгнание, одиночество, письма, ночь, когда она впервые проснулась и не помнила, как дышать без прошлого. Чаша хотела это взять и превратить в цепь для Ардена.
Лиара дала ей боль.
Но не беспомощность.
Дала утро в Элхорне. Детский смех. Запах хлеба у пекарни. Барта, который ругался на повязки. Тави с царапиной. Миру, плачущую от облегчения. Свои руки, которые лечили, строили, держали жизнь.
Чаша захлебнулась.
Потому что ее боль была не пустой.
Она давно стала силой.
– Сейчас! – крикнула Лиара.
Дорн ударил по синей нити.
Ортен и Грен удержали Ардена, когда его рвануло к центру. Он закричал – уже не от вины, от боли. Черные нити вытягивались из его кожи, тянулись к чаше, пытаясь вернуться туда, где были созданы.
Лиара стиснула край чаши обеими руками.
Браслет сиял бело-алым.
– Арден!
Он поднял голову.
– Отдай.
– Что?
– Не вину. Не память. Проклятие. Отдай его мне до края, а я верну чаше.
– Оно убьет тебя.
– Не если доверишься.
– Я доверяю.
Два слова.
Без паузы.
Без борьбы.
И от этого проклятие дрогнуло сильнее, чем от магии.
Арден открыл связь.
Черные нити рванули через нее.
Лиара закричала.
Боль была чудовищной. Его вина, его кровь, его пламя, чужая магия Морра – все прошло через нее, но не осталось. Она направила это в чашу, как яд в сосуд.
Чаша начала трескаться.
Образ Морра исказился.
– Невозможно. Она должна была сломаться.
Лиара подняла глаза.
– Я уже ломалась. Второй раз скучно.
Арден, все еще на коленях, протянул руку.
Не к чаше.
К ней.
– Лиара!
Она вложила последние силы в удар.
Браслет вспыхнул.
Чаша раскололась.
Синий свет взорвался беззвучно.
Лиару отбросило назад.
Она упала бы на камень, но Арден поймал ее.
На этот раз она не сказала “не трогай”.
Не было сил.
Он держал ее на руках, сам едва стоя, с исчезающими черными нитями на коже и лицом, в котором страх был сильнее боли.
– Лиара.
Она открыла глаза.
– Жив?
– Да.
– Пламя?
Он закрыл глаза на миг.
– Мое.
Она выдохнула.
– Хорошо.
Дорн сидел на полу, растрепанный и счастливый как человек, которого только что не убило.
– Чаша разрушена. Основной якорь снят.
Ортен помог Грену подняться.
– Потери?
– Все живы, – хрипло сказал Грен. – Но я бы хотел больше никогда не ходить в святые места.
Лиара попыталась встать.
Арден не отпустил.
– Можешь поставить меня.
– Могу.
– Тогда поставь.
– Не хочу.
Она посмотрела на него.
И впервые за очень долгое время не нашла в этом ни приказа, ни власти.
Только человека, который испугался.
– Арден.
Он медленно опустил ее на ноги, но не сразу убрал руки. Дождался, пока она сама кивнула.
– Спасибо, – сказал он.
– За спасение твоей крови?
– За то, что не дала мне стать тем, чем он хотел.
Лиара посмотрела на расколотую чашу.
– Он еще попытается.
– Знаю.
– Теперь без главного якоря проклятие ослабнет, но не исчезнет. Остаток в замке. И в тех, кто участвовал.
– Мирена.
– И, возможно, Морр.
Арден кивнул.
В этот миг сверху, из часовни, донесся крик.
Один из воинов:
– Милорд! На дороге отряд!
Ортен бросился к лестнице.
Через минуту вернулся.
– Королевские. Не меньше тридцати. Идут сюда.
Лиара закрыла глаза.
– Морр подстраховался.
Дорн выругался.
Арден поднял меч, но Лиара сразу посмотрела на него:
– Без пламени.
Он кивнул.
– Без пламени.
– Ты едва стоишь.
– Знаю.
– Значит, не геройствуешь.
– Да.
Грен буркнул:
– С таким числом “не геройствуешь” будет сложно.
Лиара посмотрела на разбитую чашу.
Потом на королевские руны на стенах.
– Не если они войдут на место преступления.
Арден понял первым.
– Мы не бежим.
– Нет. Мы встречаем их здесь. С разбитым якорем, следами Морра и королевской печатью на проклятии.
Дорн побледнел:
– Это риск.
– Все еще день рисков.
Арден выпрямился.
Бледный, измученный, но уже с собственным пламенем в крови. Не черным.
Алым.
– Тогда встречаем.
Он посмотрел на Лиару.
– Вместе?
Она хотела ответить резко.
Не смогла.
После чаши, после доверия без паузы, после того как его проклятие прошло через ее кровь и не сломало, это слово больше не звучало так просто.
– Вместе, – сказала она.
Наверх они поднялись медленно.
Королевский отряд уже входил в часовенный двор.
Впереди ехал человек в синем плаще с золотым знаком. Не Морр. Другой представитель короны. Значит, советник действительно подготовил вторую линию – людей, которые должны были застать их на королевской земле у разрушенной святыни.
Лиара вышла из часовни первой.
С браслетом на руке, кровью на рукаве и поднятой головой.
Арден встал рядом.
Не впереди.
Рядом.
Командир отряда натянул поводья.
– Именем короля! Кто позволил вам войти в часовню короны с оружием?
Лиара посмотрела на него устало.
– Тот же человек, который спрятал под ней проклятие. Хотите посмотреть?
Командир замер.
Арден поднял окровавленную ладонь.
– Я, Арден Рейнар, глава северного рода, обвиняю советника Кайдена Морра в нападении на родовую магию, похищении людей и заговоре против короны через незаконный контроль над драконьей кровью.
В рядах королевских воинов прошел ропот.
Командир побледнел.
– Это серьезные слова, милорд.
– У нас серьезные доказательства, – сказала Лиара.
И в этот момент расколотая часовня под их ногами загудела.
Не синим.
Алым.
Черный Клык был далеко, но браслет на руке Лиары сиял так ярко, будто замок стоял за ее спиной.
Королевские кони попятились.
Командир снял перчатку и медленно опустил руку от рукояти меча.
– Покажите, – сказал он.
Лиара выдохнула.
Первый бой они выиграли.
Но до Черного Клыка еще нужно было вернуться.
А там ждали Морр, Мирена, суд рода и правда, которая теперь стала слишком большой, чтобы ее снова закопали под снегом.
