Текст книги "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12. Не бывшая

Утро после суда оказалось слишком тихим.

Лиара ожидала шума: шагов, голосов, тревожных распоряжений, стука ведер, криков магов, новых трещин, новой беды. Черный Клык за последние дни приучил ее к тому, что покой здесь всегда был только паузой перед ударом.

Но замок молчал.

Не мертво, как в первые часы после ее возвращения.

И не напряженно, как перед судом.

Он молчал устало. Тяжело. Почти по-человечески.

Как больной после операции, когда яд вынули, рану закрыли, но до выздоровления еще далеко.

Лиара стояла у окна временных покоев, завернувшись в темную шаль, и смотрела на двор. Слуги расчищали снег у лестницы. Двое стражников меняли караул у северной арки. Ройс нес поднос в сторону крыла, где лежала Селла. Грен ругался на конюха помоложе за плохо затянутую подпругу. Все было просто. Почти обычно.

Только на башнях больше не горели больные алые вспышки.

И это казалось чудом.

Браслет на запястье был теплым. Не жег. Не тянул. Просто напоминал: выбор сделан, но еще не завершен.

На столе лежали бумаги: списки поврежденных печатей, показания Мирены, копии писем, записка от Дорна с пометкой “после завтрака осмотреть малые контуры, если госпожа Вейл перестанет делать вид, что ей не нужен сон”. Под запиской экономка Эльса добавила другим почерком: “И поесть”.

Лиара посмотрела на обе записи и устало усмехнулась.

В дверь постучали.

– Войдите.

Эльса появилась с подносом, будто ее мысль материализовалась вместе с горячим чаем.

– Доброе утро, госпожа.

– Вы с Дорном объединились против меня?

– Дом велел.

Лиара подняла бровь.

– Дом?

Эльса поставила поднос на стол и, не смутившись, показала на окно. На запотевшем стекле тонкой линией было выведено: “Кормить”.

Лиара закрыла глаза.

– Он становится невыносимым.

– Наоборот, выздоравливает. Старый Черный Клык всегда вмешивался в быт, когда считал нужным. При прежней хозяйке, говорят, однажды запер винный погреб, пока лорд не извинился перед поваром.

– Замок с нравоучениями. Как я жила без этого три года?

– Спокойнее, наверное.

– Очень.

Но она села и взяла чашку.

Эльса внимательно посмотрела на нее:

– Вы бледны.

– Все в этом доме сегодня начали с оригинальных наблюдений.

– Вы почти не спали.

– Спала.

– Сидя над картой печатей?

– Иногда человеку нужно разнообразие.

Экономка не улыбнулась.

– Госпожа, вы закрыли главную рану, но не обязаны за один день вылечить весь замок.

Лиара медленно поставила чашку.

– Обязана.

– Почему?

– Потому что если остановлюсь, начну думать.

Эльса опустила глаза.

Ответ оказался слишком честным. Лиара пожалела, что сказала, но забирать не стала.

– О лорде Ардене?

Лиара посмотрела в окно.

Во дворе его не было. И хорошо.

После ночи, после суда, после признания перед всем родом его отсутствие ощущалось странно. Не как пустота. Скорее как место, куда взгляд сам хотел вернуться.

– В том числе.

Эльса села на край стула, хотя обычно не позволяла себе такого.

– Простите, если скажу лишнее.

– Вы все равно скажете.

– Да. Вы не обязаны прощать быстро. Не обязаны оставаться. Но и наказывать себя за то, что вам уже не только больно, тоже не обязаны.

Лиара долго молчала.

– Когда я смотрю на него, я помню зал. Документы. Его голос. “Ты больше не леди Рейнар”. Это не уходит.

– И не уйдет сразу.

– А потом я вспоминаю, как он вчера сказал, что лучше потеряет род, чем снова удержит меня принуждением.

– Это тоже правда.

– Да. В этом и проблема, Эльса. Если бы он оставался тем человеком из ночи развода, все было бы проще.

– Но он не остался.

– И я не осталась.

Экономка тихо сказала:

– Может, поэтому старое уже нельзя вернуть. Можно только решить, нужно ли новое.

Лиара усмехнулась:

– Вы сегодня опаснее Дорна.

– Дорн много говорит, я редко. Поэтому метче.

В дверь снова постучали.

Эльса поднялась.

На пороге стоял Ройс.

– Простите, госпожа. Лорд Рейнар просит вас спуститься к родовому алтарю, когда сможете.

Лиара сразу встала.

– Что случилось?

– Не беда. Кажется.

– Кажется?

Ройс смутился.

– Дорн сказал, что если я снова прибегу с лицом, будто башня падает, вы не доедите завтрак. Поэтому я должен сказать: “не беда, но срочно”.

Лиара посмотрела на Эльсу.

Та спокойно подала ей кусок хлеба.

– Сначала это.

– Эльса.

– Дом велел кормить.

Лиара взяла хлеб, откусила демонстративно и пошла к двери.

– Теперь все довольны?

На стекле у окна проступила короткая алая черта.

Похоже, замок был доволен.

Родовой алтарь встретил ее теплом.

Вчера подземный зал пах кровью, пеплом и проклятием. Сегодня воздух был чище, хотя черные пятна на камне еще оставались. Алые жилы магии под полом пульсировали ровнее. Не спокойно, нет. Но уже не так, как у умирающего.

Арден стоял у алтаря вместе с Дорном и капитаном Крейном.

Лиара заметила сразу: он выглядел лучше.

Не здоровым – до здоровья ему было далеко. Но пламя под кожей стало ровнее. Лицо уже не было таким серым, плечо перевязано правильно, камзол застегнут не до конца, чтобы не давить на рану. Кто-то заставил его слушаться.

Наверное, она.

И он, кажется, сам это понимал.

– Госпожа Вейл, – сказал Арден.

– Милорд.

Они оба услышали, как формально это прозвучало.

И оба почему-то не спрятались за формальностью.

– Что срочного? – спросила она.

Дорн подвинул к ней хрустальную схему.

– После закрытия главного разлома малые контуры начали перестраиваться. В целом хорошо, но есть одна неприятная вещь.

– Только одна? День обещает стать прекрасным.

Капитан Крейн сухо сказал:

– Неприятная вещь касается королевских меток.

Лиара посмотрела на схему.

Синие точки светились на северной, западной и восточной линиях замка. Не ярко. Слабо, но упрямо.

– Остатки магии Морра?

Дорн кивнул.

– После разрушения якоря и закрытия разлома они потеряли основную силу. Но не исчезли. Это как заноза. Если оставить, через месяцы или годы можно снова открыть доступ.

– Их нужно удалить.

– Да.

Лиара посмотрела на количество точек.

– Все сегодня?

Дорн отвел глаза.

Плохой знак.

Арден ответил:

– Не все. Но центральный остаток – сегодня.

– Где?

Дорн поморщился.

– На старом брачном контуре.

Лиара застыла.

Арден тоже.

Тишина в зале стала неприятной.

– Объясните, – сказала она.

Дорн кашлянул.

– Когда проклятие входило, оно использовало место разрыва брачного союза как первую дверь. Мы закрыли разлом свидетельством и новой волей хранительницы. Но часть королевской метки осталась на старом контуре. Не активная. Но если ее не убрать, Морр или его люди смогут позже пытаться доказывать, что связь между вами и лордом Рейнаром была искажена незаконно.

– То есть они смогут обвинить нас в подделке суда.

– При желании – да.

Крейн добавил:

– В столице найдутся те, кто захочет так сделать. Морр не единственный, кому нужен контроль над Севером.

Лиара провела пальцем по краю схемы.

– Что нужно?

Дорн посмотрел на Ардена.

Арден – на Дорна.

Лиара устало сказала:

– Если вы оба будете так переглядываться, я сама придумаю худший вариант.

Дорн вздохнул:

– Нужно пройти старый контур и очистить место брачного разрыва. Добровольно. Вам обоим.

– Нет, – сказал Арден.

Первым.

Лиара повернулась к нему.

Он смотрел не на нее, а на схему, но лицо стало жестким.

– Нет, – повторил он. – Мы только что доказали, что она не обязана возвращаться в старую связь. Я не потащу ее обратно в этот обряд даже ради зачистки.

Дорн развел руками:

– Я не предлагаю восстановление брака.

– Но предлагаешь идти через место, где он был разрушен.

– Да.

Арден положил ладонь на край алтаря.

– Ищи другой способ.

Лиара смотрела на него.

Странно. Раньше она сама должна была биться за свое право сказать “нет”. Сейчас Арден сказал его за нее – но не вместо нее. Против даже выгодного для рода варианта. И это было важнее, чем ему, наверное, казалось.

– Есть другой способ? – спросила она у Дорна.

Маг замялся.

– Теоретически можно ждать, пока новый хозяйский контур укрепится, и постепенно выжигать остатки через малые печати. Но это месяцы. И риск для суда в столице. Морр может успеть заявить, что все доказательства получены под влиянием незаконной связи.

Крейн кивнул:

– Он уже попробует. Вопрос – насколько убедительно.

– Если очистить сегодня?

– Его линия защиты ослабнет почти полностью.

Лиара посмотрела на Ардена.

– Значит, нужно сделать.

– Нет.

Слово было тихим, но твердым.

Она подняла бровь:

– Ты решил запретить?

Он сразу понял и изменился в лице.

– Нет. Я не запрещаю. Я прошу не делать этого из-за давления.

– Я слышу давление. Дорна, Крейна, обстоятельств, короны, будущего суда. Твое – тоже.

– Мое?

– Да. Потому что ты не хочешь снова быть причиной моей боли. Это благородно, но все еще влияет.

Он замолчал.

Принял.

– Тогда решай сама.

– Решу.

Лиара подошла ближе к схеме.

Старый брачный контур был изображен тонкой серебряной линией под новым алым договором. Большая его часть была мертва. Разорвана. Но в одном месте, под Большим залом, горела синяя заноза.

Если оставить, Морр сможет отравить правду даже из кандалов.

Нет.

Она не позволит.

Не после Селлы, писем, часовни, суда.

– Я сделаю, – сказала Лиара.

Арден закрыл глаза.

– Лиара…

– Не ради брака. Не ради тебя. Ради того, чтобы никто больше не переписал нашу историю чужой печатью.

Он открыл глаза.

– Тогда условия.

Она почти улыбнулась:

– Мои или твои?

– Твои. Я просто хочу их услышать.

– Обряд веду я. Дорн следит только за королевской меткой. Ты не отдаешь больше пламени, чем я скажу. Если старый контур попытается восстановить брачную связь, мы его обрываем. Если мне станет плохо, останавливаем. Если тебе станет плохо, тоже.

– Принято.

– И если я скажу “нет” в любой момент…

– Все прекращается.

Она кивнула.

– Хорошо.

Крейн, кажется, выдохнул.

Дорн уже раскладывал кристаллы, но Лиара остановила его:

– Не здесь.

– Что?

– Старый разрыв не у алтаря. Он в Большом зале. Там, где все произошло. Там и чистить.

Дорн побледнел:

– Это усилит откат.

– Зато не оставит лазейки.

Арден тихо сказал:

– Она права.

Маг посмотрел на него с явным страданием:

– Конечно. Все сегодня правы, кроме человека, который должен удерживать щиты.

Лиара сжалилась.

– Дорн, после этого я официально разрешу вам два часа не спасать мир.

– Я мечтал о большем.

– Начните с реального.

В Большом зале снова поставили круг.

На этот раз без совета, без слуг, без обвиняемых. Только Лиара, Арден, Дорн, Крейн как свидетель и Ортен у двери. Зал был пуст, но память в нем оставалась густой. Лиара вошла и сразу почувствовала, как браслет на руке стал тяжелее.

Место развода больше не горело черным.

Но в полу под столом светилась тонкая синяя заноза. Маленькая, почти красивая. Как осколок льда.

И очень опасная.

– Как это будет? – спросил Арден.

Дорн ответил:

– Вы оба коснетесь старого контура. Он покажет момент разрыва. Не полностью, надеюсь. Госпожа Вейл через браслет удерживает хозяйскую волю. Милорд дает малую искру пламени, чтобы выжечь королевскую метку. Главное – не дать серебряной линии замкнуться вокруг вас обоих.

– Что будет, если замкнется?

Маг посмотрел на Лиару.

Она сказала сама:

– Дом может решить, что старый брак восстановлен.

Арден мгновенно ответил:

– Не позволим.

– Именно.

Они встали по разные стороны стола.

Так же, как тогда.

Лиара заметила.

Арден тоже.

Его лицо стало бледнее, но он не сказал ни слова.

Дорн активировал круг.

Пол вспыхнул серебром.

И прошлое вернулось.

Не так резко, как раньше. Без черного пламени. Теперь это было как холодная вода вокруг ног: видение проступило в воздухе, но не захватило полностью. Большой зал той ночи. Стол. Документы. Прошлая Лиара с пером. Прошлый Арден с глазами, в которых доверие уже умерло, хотя любовь еще не успела понять, что ее убивают.

Серебряный контур потянулся к нынешней Лиаре.

Она подняла руку с браслетом.

– Нет.

Контур остановился.

Арден положил ладонь на свою сторону линии. Драконье пламя вспыхнуло тонкой искрой. Не больше.

Синяя заноза зашипела.

Из нее поднялся голос Морра:

“Если они снова встанут друг напротив друга, дом сам потребует прежнюю клятву.”

Лиара усмехнулась:

– Он даже после поражения говорит слишком много.

Серебряная линия дернулась, пытаясь обвить ее запястье.

Арден резко сказал:

– Не трогай ее.

Пламя вспыхнуло сильнее.

– Меньше! – приказала Лиара.

Он сразу сдержал.

Хорошо.

Она закрыла глаза и потянулась к браслету.

Старый контур был полон обрывков: первое прикосновение у брачного договора; ночь у алтаря, когда Черный Клык принял ее; утро, когда Арден принес рабочее кольцо; молчаливые ужины; ее ожидание у окна; его шаги за дверью; редкий смех; недосказанность; страх; гордость.

Это был не только разрыв.

Там было хорошее.

Проклятие не солгало, выбирая это место. Боль сильнее всего там, где сначала было живое.

Серебряная линия мягко потянулась к ней.

“Верни.”

Не голос замка.

Память.

Лиара открыла глаза.

– Нет. Вернуть нельзя.

Арден смотрел на нее через стол.

– Нельзя.

Он сказал это сам.

И серебряная линия дрогнула.

– Но можно признать, – сказала Лиара.

Она положила ладонь на край стола.

– Этот брак был. В нем была ложь. Была ошибка. Был страх. Но была и любовь, которую мы не сумели защитить.

Арден побледнел.

Дорн, кажется, перестал дышать.

Лиара не отвела взгляда.

– Я не буду делать вид, что все было только болью. Это тоже неправда. И она тоже кормит проклятия.

Арден очень медленно кивнул.

– Я любил тебя, – сказал он.

Серебряный контур вспыхнул.

Лиара замерла.

Он продолжил:

– Плохо. Трусливо. Молча. Так, что моя любовь не защитила тебя, а стала еще одной тенью в доме. Но это была любовь.

Лиара почувствовала, как в груди что-то сжалось.

– Арден…

– Я не требую ответа.

– Я знаю.

Он опустил руку на стол, не пересекая линию.

– И отпускаю не потому, что перестал. А потому, что наконец понял: любовь без твоей свободы снова станет насилием.

Синяя заноза треснула.

Моррова метка зашипела, теряя опору.

Лиара поняла.

Ее нельзя было выжечь только пламенем.

Нужно было сказать правду, которую проклятие искажало: любовь была, но не давала права владеть.

Она положила свою ладонь напротив его.

Между ними оставалась серебряная линия.

– Я любила тебя, – сказала Лиара.

Арден закрыл глаза.

Пламя под его рукой дрогнуло, но не вышло из-под контроля.

– Слишком сильно, – продолжила она. – Так сильно, что после развода мне пришлось учиться жить заново. И я научилась. Поэтому если когда-нибудь выберу тебя снова, это будет не потому, что не могу без тебя. А потому что могу без тебя, но захочу рядом.

Серебряный контур вспыхнул белым.

Синяя заноза раскололась.

Дорн выкрикнул формулу, и Арден дал ровно столько пламени, сколько было нужно. Ни больше. Ни меньше.

Метка Морра сгорела.

Не ярко.

Тихо.

Как сухая нитка в огне.

Старый брачный контур не замкнулся.

Он поднялся между ними тонкой серебряной линией, поклонился – почти так это ощущалось – и распался мягким светом.

Не исчез как ложь.

Ушел как завершенная глава.

Лиара пошатнулась.

Арден дернулся, но остановился.

– Можно? – спросил он.

Она кивнула.

Он обошел стол и поддержал ее за локоть.

Не присвоил.

Поддержал.

Дорн выдохнул так громко, будто только что лично удержал гору.

– Снято. Метка снята.

Крейн склонил голову:

– Я подтвержу, что контур очищен добровольно и без восстановления брачного принуждения.

Лиара посмотрела на него.

– Такая формулировка существует в законе?

– С сегодняшнего дня найдем.

Ей почти понравился этот человек.

Почти.

Арден все еще держал ее за локоть.

– Ты в порядке?

– Нет.

– Сядешь?

– Да.

Он помог ей сесть на ближайшую скамью. Дорн сразу поднес настой. На этот раз Лиара выпила без спора, чем вызвала у мага почти религиозное потрясение.

– Запомните этот миг, – сказала она. – Не повторится.

– Я уже записываю в сердце.

Арден стоял рядом, усталый, бледный, но с таким выражением, будто внутри него наконец перестала скрежетать старая дверь.

Лиара посмотрела на стол.

Место развода было чистым.

Просто темное дерево. Шрамы остались, но теперь это были шрамы, а не открытая рана.

– Что теперь? – спросил Арден.

Дорн ответил:

– Теперь замок нужно лечить долго и скучно. Малые печати, башни, оружейная, западный узел. Недели работы.

– Скучно звучит прекрасно, – сказала Лиара.

Крейн кашлянул:

– А еще королевское дело. Я должен выехать завтра. Морра нужно доставить в столицу. Но, учитывая его магические возможности, лучше с частью рейнарской охраны и дубликатами доказательств.

Арден кивнул:

– Ортен подготовит людей.

– И Селла?

Лиара резко подняла взгляд.

Крейн сразу добавил:

– Как свидетель, не пленница. Если она не сможет ехать, ее показания заверим здесь. Я не стану требовать от пострадавшей дороги.

– Хорошо, – сказала Лиара.

Арден посмотрел на нее:

– Она останется под твоей защитой?

– Если захочет.

– Тогда под твоей.

Эти слова легли спокойно.

Не “под моей через тебя”.

Не “под защитой рода”.

Под твоей.

Лиара кивнула.

К полудню замок узнал: старая метка снята.

К вечеру – что Морра готовят к отправке в столицу.

К ночи – что Мирену перевели в восточную темницу, где ее не могла достать ни королевская магия, ни жалость тех, кто раньше считал ее своей.

Слуги ходили иначе.

Лиара заметила это не сразу.

Потом поняла: они больше не жались к стенам, когда проходили мимо родовых светильников. На кухне снова громко спорили. В конюшне кто-то смеялся. У нижней галереи, где лежали раненые, пахло бульоном, а не страхом.

Она нашла Селлу у окна.

Девушка сидела в кресле, закутанная в шаль, рядом с ней Ройс чистил нож, стараясь выглядеть случайным предметом мебели.

– Как ты? – спросила Лиара.

– Лучше. Эльса сказала, я скоро смогу ходить до двери.

– Эльса щедра.

Селла слабо улыбнулась.

– Говорят, Морра увезут.

– Да.

– А леди Мирену?

– Ее будет судить род и потом корона по части похищения и подделки.

Селла долго молчала.

– Я думала, мне станет легче.

Лиара села рядом.

– И?

– Не стало. Пока.

– Это нормально.

– Я иногда злюсь, что жива такой. Слабой. Испуганной. Потом стыжусь.

Ройс поднял голову, но ничего не сказал.

Хороший мальчик.

Лиара взяла чашку с теплым отваром и передала Селле.

– Живые не обязаны быть удобными доказательствами чужих преступлений. Ты можешь злиться. Бояться. Молчать. Кричать. Выздоравливать медленно. Это не делает тебя слабой.

Селла сжала чашку.

– А вас?

– Меня?

– Вы тоже можете?

Лиара не ответила сразу.

Потом сказала:

– Учусь.

Селла кивнула.

Ройс тихо произнес:

– Мы все сегодня учимся.

Лиара посмотрела на него.

– Ты подслушиваешь слишком умно.

Он покраснел.

– Простите.

– Не простила еще.

Он опустил глаза.

– Буду ждать.

Селла вдруг тихо сказала:

– Я простила.

Ройс замер.

– Что?

– Не все. Не сразу. Но за то, что ты стоял у двери и боялся войти… я простила.

Ройс не смог ответить.

Просто кивнул, сжав нож так, будто тот держал его самого от распада.

Лиара вышла тихо.

Не все исцеления требовали ее присутствия.

Иногда людям нужно было впервые сказать друг другу простые слова и не иметь рядом целительницу, которая все поймет.

В коридоре ее ждал Арден.

Не у самой двери. Дальше, у окна. С правильным расстоянием.

– Ты опять стоишь так, будто случайно оказался именно там, где я выйду, – сказала она.

– Плохо получается?

– Уже лучше. Раньше выглядело как засада.

– А теперь?

– Как засада, которая читала книгу о приличиях.

Он опустил голову.

И улыбнулся.

Не широко. Не победно. Просто по-настоящему.

У Лиары внутри стало слишком тепло.

Она тут же отвернулась к окну.

– Что-то случилось?

– Нет.

– Тогда зачем стоишь?

– Хотел спросить.

– Что?

– Ты собираешься в Элхорн.

Она напряглась.

– Да.

– Когда?

– Через несколько дней. Когда основные печати будут безопасны, Морра увезут, а Селла сможет оставаться без меня хотя бы на пару часов.

– Я подготовлю дорогу.

– Арден.

– Не чтобы удержать. Чтобы она была безопасна.

– Мне не нужна парадная охрана.

– Знаю. Двое воинов на расстоянии. Без гербов. Или никто, если откажешься.

Она посмотрела на него внимательнее.

– Ты правда отпустишь меня без охраны?

Он молчал дольше, чем хотелось.

– Если ты так выберешь.

– Даже если дорога опасна?

– Тогда буду ненавидеть каждую версту дороги, но да.

– Это было почти правильно.

– “Почти”?

– Ненавидеть дорогу можно тише.

Он кивнул.

– Буду работать над этим.

Они стояли рядом у окна.

Снаружи темнело. Над двором зажигали фонари. Черный Клык впервые не давил сверху, а как будто укрывал.

– Я поеду не навсегда, – сказала Лиара.

Она сама не ожидала этих слов.

Арден тоже.

Его лицо изменилось так быстро, что она пожалела и обрадовалась одновременно.

– Лиара…

– Не делай выводов.

Он мгновенно остановился.

– Хорошо.

– Я должна увидеть Элхорн. Сказать людям, что жива. Проверить лечебницу. Понять, где теперь мой дом.

– Да.

– И мне нужно побыть там без тебя.

Это было труднее сказать.

Арден принял.

– Понимаю.

– Правда?

– Нет. Но стараюсь.

Она почти улыбнулась.

– Честно.

– Учусь у лучшей.

– Не подлизывайся.

– Это тоже было плохо?

– Средне.

Он тихо рассмеялся.

И этот звук, такой редкий, такой осторожный, вдруг сделал коридор теплее.

Лиара смотрела на него и понимала: сердце уже спрашивает не у боли.

И это пугало.

Потому что боль хотя бы была привычной.

Вечером Морра вывели во двор для отправки на рассвете.

Не из милосердия – Ортен проверял кандалы и состав отряда при капитане Крейне. Лиара наблюдала с лестницы. Арден стоял рядом. Мирена к отправке не готовилась: ее дело оставалось в родовом суде до полного разбирательства.

Морр выглядел постаревшим, но не сломленным.

Когда его провели мимо, он поднял голову.

– Госпожа Вейл.

Арден напрягся.

Лиара остановила его взглядом.

– Советник.

– Вы думаете, в столице правда победит?

– Нет.

Он усмехнулся.

– Умная женщина.

– Я думаю, правда туда доедет. А победой придется заниматься отдельно.

Морр посмотрел на Ардена.

– Она станет вам дороже рода.

Арден ответил спокойно:

– Уже стала дороже моей гордости. Для начала достаточно.

Морр прищурился.

– Любовь делает драконов слабыми.

Лиара сказала:

– Странно. Вас победили именно тогда, когда он перестал считать чувства слабостью.

Лицо Морра дернулось.

Капитан Крейн подал знак, и советника увели.

На дворе снова стало тихо.

Арден спросил:

– Ты правда думаешь, что победили из-за этого?

– Думаю, выжили.

– Это разница?

– Большая.

– Тогда будем считать, что научились выживать.

Лиара посмотрела на него.

– Пока не оба.

– Что?

– Ты все еще плохо умеешь.

– Я стараюсь.

– Завтра утром осмотр у меня.

Он вздохнул.

– Приказ?

– Нет. Угроза.

– Это честнее.

– И настой перед сном.

– Тот ужасный?

– Еще хуже.

– За что?

– За красивый профиль и плохое поведение.

Он тихо сказал:

– Ты снова назвала меня красивым.

Лиара закрыла глаза.

– Ядовитый настой. Двойная доза.

– Молчу.

Но он улыбался.

Проклятый дракон.

Ночью Лиара вернулась в свои прежние покои.

Не потому, что хотела окончательно вернуться. Просто северное крыло очистили, комнату привели в порядок, сгоревшие бумаги убрали, окно починили, а замок упрямо открыл именно эту дверь, когда она проходила мимо.

– Ты слишком настойчив, – сказала она порогу.

Дверь мягко скрипнула.

В комнате было тепло.

Не все восстановили. Ковер убрали, стол заменили, часть книг погибла. Но кресло у камина осталось. Шторы сменили на новые, простые. На столе стояла маленькая банка морошкового варенья.

Лиара посмотрела на нее.

– Это уже нечестно.

Из-за двери послышался тихий голос Эльсы:

– Это от меня, госпожа, не от замка.

Лиара обернулась.

Экономка стояла в коридоре с невиннейшим видом.

– Все вы здесь сговорились.

– Наконец-то в полезную сторону.

Лиара вздохнула и вошла.

В этот раз комната не ударила ее прошлым.

Память была здесь, но уже не как ловушка. Скорее как старый шрам, который можно тронуть и не вскрикнуть.

Она сняла шаль, положила на кресло, подошла к столу и открыла чистый лист.

Перо легло в руку само.

Она собиралась написать список работ по печатям, но вместо этого вывела:

“Элхорн. Вернуться через несколько дней. Проверить лечебницу. Поговорить с Сеном. Написать Тави. Решить, где мое место.”

Перо зависло.

Потом она добавила:

“Не решать за одну ночь.”

Браслет на руке потеплел.

На стекле окна проступила короткая строка:

“Согласен.”

Лиара медленно повернула голову.

– Я тебя не спрашивала.

Строка исчезла.

Черный Клык, кажется, начинал понимать границы.

Или делал вид.

Она села у камина и впервые за много дней позволила себе просто сидеть. Без карт. Без раненых. Без суда. Без пламени.

Но покой продлился недолго.

В дверь постучали.

На этот раз она знала, кто.

Не по стуку.

По тому, как связь стала тише, внимательнее.

– Войдите.

Арден вошел с чашкой в руке.

– Эльса сказала, ты не выпила настой.

Лиара посмотрела на чашку.

– Я велела тебе пить настой.

– Я выпил.

– И решил отомстить?

– Решил принести твой.

Он остановился у порога.

– Можно войти?

– Ты уже вошел.

– Могу выйти и сделать правильно.

Она устало улыбнулась.

– Входи.

Он подошел и поставил чашку на стол. Не сел без приглашения.

– Садись, Арден.

Сел.

Осторожно, в кресло напротив. Между ними маленький столик, огонь, банка варенья и слишком много несказанного.

– Я хотел сказать, – начал он.

– Если это снова благодарность…

– Нет.

– Раскаяние?

– Тоже нет. То есть оно есть, но я не за ним.

– Тогда говори.

Он посмотрел на огонь.

– Когда ты поедешь в Элхорн, я не поеду следом.

Лиара молчала.

– Даже если захочу. Особенно если захочу. Не пришлю письма каждый день. Не пришлю людей с вопросами. Если будет опасность, Ортен передаст тебе. Если захочешь ответить – ответишь. Если нет – нет.

Она слушала, и внутри что-то медленно разворачивалось.

Не доверие еще.

Но пространство для него.

– Зачем ты говоришь это сейчас?

– Чтобы ты уехала свободно. Не гадая, появлюсь ли я у ворот с очередным “надо”.

Лиара опустила взгляд.

– Спасибо.

Слово вышло тихим.

Непривычным.

Арден принял его так бережно, будто оно могло рассыпаться.

– И еще, – сказал он.

– Все-таки было “еще”.

– Да. Но не требование.

– Хорошо.

Он достал из кармана маленькое серебряное кольцо.

Лиара перестала дышать.

То самое.

Рабочее кольцо, которое он когда-то подарил ей в первый месяц брака. Простое, без камня. Она потеряла его в ночь развода у ступеней. В его воспоминании он поднял его на рассвете.

Арден положил кольцо на стол.

Не пододвинул к ней.

Просто положил.

– Я хранил его. Не как право. Скорее как наказание. Потом как память. Теперь хочу вернуть.

Лиара смотрела на кольцо.

– Почему сейчас?

– Потому что оно твое.

– И все?

– И потому что тогда я забрал даже то, что не имел права держать.

Она взяла кольцо.

Металл был теплым от его руки.

Пальцы дрогнули, но она не спрятала этого.

– Я думала, потеряла его в карете.

– На ступенях.

– Ты мог вернуть.

– Мог.

– Но не вернул.

– Нет.

– Почему?

Он ответил не сразу.

– Потому что это была единственная вещь, которая доказывала, что ты была не сном.

Лиара закрыла глаза.

Сердце болело.

Не как раньше.

И это было почти страшнее.

– Арден…

– Я знаю. Нельзя просить тебя не уезжать. Я и не прошу.

Она открыла глаза.

– А что просишь?

Он посмотрел на нее.

– Когда будешь готова, позволь мне приехать в Элхорн. Не за тобой. К тебе.

Лиара сжала кольцо в ладони.

Старое “нет” поднялось привычно.

За ним пришло “не сейчас”.

А дальше – тихое, осторожное “может быть”.

– Я подумаю, – сказала она.

Арден выдохнул.

Так, будто получил больше, чем надеялся.

– Хорошо.

– И если приедешь, Тави правда может бросить в тебя что-нибудь.

– Я подготовлюсь.

– Без доспехов.

– Тогда приму удар достойно.

– Это может быть пирожок.

– Тем более.

Она все-таки улыбнулась.

Не почти.

По-настоящему.

Арден увидел и замер.

Лиара тут же стала серьезнее, но было поздно.

Улыбка уже случилась.

И мир не рухнул.

Они сидели у камина еще немного.

Не говорили о суде. О Морре. О Мирене. О проклятии. О будущем. Просто молчали, и тишина впервые не требовала защиты.

Потом Арден встал.

– Тебе нужно спать.

– Мне?

– Нам обоим. Но я начну с того, что не буду сидеть здесь до рассвета.

– Разумно.

– Новое качество. Берегу.

У двери он остановился.

– Лиара.

– Да?

– Сегодня у Большого зала, когда ты сказала, что могла бы выбрать меня, потому что можешь без меня… я запомнил.

Она не ответила.

Он кивнул.

– Доброй ночи.

– Доброй ночи, Арден.

Дверь закрылась.

Лиара осталась у камина, с серебряным кольцом в ладони.

Она не надела его.

Пока.

Но положила рядом с браслетом на стол – не как обещание, не как возврат в прошлое.

Как напоминание: не все потерянное нужно возвращать сразу. Некоторые вещи должны полежать на свету, чтобы стало ясно, болят они или греют.

За окном Черный Клык молчал.

На этот раз умно.

Лиара допила остывший настой, поморщилась и впервые за много дней легла в постель не потому, что силы кончились.

А потому что завтра действительно могло наступить.