Текст книги "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу (СИ)"
Автор книги: Майкл Скофилд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Лиара посмотрела на дверь.
На стражников.
На свои полки с травами, стол для перевязок, таз с водой, старую лавку, где вчера уснул мальчик с лихорадкой, пока мать плакала от облегчения.
Это была ее жизнь.
Не роскошная. Не легкая. Но ее.
Она собирала ее по кускам, как разбитую чашку: сначала один день без слез, потом одна ночь без кошмара, потом первый смех, первая честно заработанная серебряная монета, первый человек, который сказал: “Вы нам нужны, госпожа Вейл”.
И вот теперь чужая рука снова пришла, чтобы снять эту жизнь со стола.
Как ненужную скатерть.
– Сколько у меня времени? – спросила Лиара.
– Мы должны выехать сегодня.
– Нет.
– Госпожа Вейл…
– Я сказала нет. Не “я отказываюсь”. Не “я нарушаю приказ”. Я сказала: сегодня я не поеду. У меня больные. У меня женщина на позднем сроке, которой нельзя волноваться. У меня мальчик после заражения крови. У меня старик, которому нужно менять повязку дважды в день, иначе он лишится ноги. Вы можете закрыть лечебницу именем короля, если хотите. Но тогда в рапорте напишете, что королевский уполномоченный Холт лично оставил приграничный квартал без целителя.
Посланник смотрел на нее долго.
Стражники у двери молчали.
Наконец Холт сказал:
– До рассвета завтрашнего дня.
Лиара кивнула.
– Хорошо.
– За вами будут наблюдать.
– Я и не сомневалась.
– Не пытайтесь бежать.
Она устало посмотрела на него.
– Господин Холт, если бы я хотела бежать от драконов, начала бы три года назад.
Он не нашелся с ответом. Только коротко поклонился и направился к двери.
Но у самого выхода остановился.
– Госпожа Вейл.
– Что еще?
– Лорд Рейнар не просил короля принуждать вас.
Лиара замерла.
Вот оно.
Имя, которое она запрещала себе произносить даже мысленно полным звуком. Арден. В Элхорне он был просто “бывший муж”, “лорд Рейнар”, “тот, о ком я не говорю”. Так легче. Так имя не прорастало под кожей.
Она медленно повернулась.
– Не просил?
– Насколько мне известно, нет.
– Но знал?
Холт помолчал слишком долго.
– Да.
Лиара кивнула.
Этого было достаточно.
– Передайте лорду Рейнару, – сказала она ровно, – что я приеду не к нему. Я приеду к приказу.
– Я не его посланник.
– Тем лучше. Значит, у вас меньше причин смягчать мои слова.
Холт снова поклонился и вышел.
Стражники последовали за ним. Дверь закрылась, и лечебница будто выдохнула.
Лиара осталась одна.
Несколько секунд она просто стояла посреди комнаты, глядя на пергамент. Потом взяла его двумя пальцами, как берут зараженную ткань, и отнесла к печи.
Огонь горел слабо.
Сырые поленья шипели, не желая разгораться.
Лиара опустила край приказа к пламени.
Пергамент не загорелся.
Конечно.
Королевская защита.
Она тихо выругалась, бросила приказ на стол и провела ладонью по лицу.
С улицы снова донеслись голоса. Теперь громче. Кто-то спорил, кто-то требовал пропустить. Потом дверь распахнулась без стука, и в лечебницу ворвалась Мира.
– Лиара!
За ней, как буря поменьше, влетела Марта из пекарни, потом худой аптекарь Сен, потом мальчишка Тави, который вечно таскал ей воду.
– Что они хотели?
– Это королевские?
– Вас забирают?
– Вы что-то сделали?
Последний вопрос задал Тави и тут же получил подзатыльник от Марты.
– Дурная голова! Госпожа Вейл ничего плохого сделать не может!
Лиара посмотрела на них.
На испуганные лица. На Миру, которая сжала руки на животе, хотя рожать ей было только через месяц. На Марта, у которой мука белела на щеке. На Сена с его вечными чернильными пятнами на пальцах.
И поняла, что сейчас нельзя быть разбитой.
Потом. Ночью. Когда никто не увидит.
Сейчас – нельзя.
– Меня вызывают на север, – сказала она.
– Куда? – спросил Сен, хотя уже понял.
Лиара сложила руки.
– В Черный Клык.
Марта охнула.
Мира побледнела.
Тави спросил:
– Это где драконы?
– Да.
– А зачем?
Хороший вопрос.
Самый честный из всех.
Лиара посмотрела на королевский приказ.
– Им снова что-то от меня нужно.
– А вы? – тихо спросила Мира. – Вам нужно туда?
Нет.
Это слово поднялось мгновенно.
Нет, нет, нет.
Ей не нужно было видеть эти башни. Не нужно было снова идти по коридорам, где каждый камень помнил, как ее называли леди Рейнар. Не нужно было слышать голос Ардена, чувствовать его магию, смотреть, изменился ли он, поседел ли у висков, носит ли до сих пор черный камзол с серебряной застежкой.
Ей не нужно было проверять, любит ли она его еще.
Больше всего – это.
– Нет, – сказала Лиара честно. – Но приказ есть приказ.
– Приказы можно оспорить, – пробормотал аптекарь.
– Королевские – долго. А больные ждать не будут. И Черный Клык, видимо, тоже.
Марта вскинулась:
– Да пусть он провалится, этот Черный Клык!
В печи громко треснуло полено.
Все замолчали.
Лиара тоже.
Странное ощущение прошло по комнате – будто где-то далеко, очень далеко, в глубине камня, кто-то услышал сказанное.
Глупость.
Элхорн находился в трех днях пути от замка. Никакая родовая магия не могла дотянуться сюда.
Не должна была.
Лиара машинально коснулась запястья под рукавом.
Там, где три года назад после отъезда из Черного Клыка проступила алая линия.
Шрама давно не было.
Почти.
Иногда в холодные дни кожа темнела тонкой полосой. Лиара говорила себе, что это след старого магического ожога. Удобная ложь. Целителям тоже нужны удобные лжи, иначе они слишком хорошо знают правду.
– Значит так, – сказала она и заставила голос стать деловым. – Мира, ты не волнуешься. Если начнет тянуть живот – сразу к Сене. Сен, я оставлю тебе настой для родов и список дозировок. Не спорь, ты справишься. Марта, у твоего племянника повязку менять утром и вечером, руки мыть кипятком, не той водой, в которой вы посуду полощете. Тави…
Мальчишка выпрямился.
– Да?
– Ты будешь носить воду Сене и не геройствовать.
– Я могу с вами!
– Нет.
– Но…
– Тави.
Он сжал губы и кивнул.
Вот теперь захотелось плакать.
Не из-за Ардена, не из-за приказа, не из-за Черного Клыка.
Из-за мальчишки, который был готов ехать к драконам, потому что привык, что она всегда рядом и всегда знает, что делать.
Лиара подошла к нему и поправила ворот его куртки.
– Я вернусь.
Слова вышли раньше мысли.
Марта всхлипнула.
Мира закрыла рот ладонью.
Сен отвернулся к полкам.
А Лиара услышала, как сама сказала невозможное.
Вернусь.
Три года назад она тоже думала, что вернется в Черный Клык только мертвой или без памяти.
Оказалось, королевскому приказу достаточно чернил и печати.
День прошел в сборах.
Не личных – лечебных.
Лиара обошла всех тяжелых больных, сменила повязки, оставила настои, написала инструкции таким крупным почерком, чтобы даже Барт, который утверждал, что буквы придумали для издевательства над честными кузнецами, смог разобрать.
К вечеру Элхорн уже знал все.
У лечебницы стояли люди. Не толпой, нет. Просто кто-то приносил еду в дорогу, кто-то теплые перчатки, кто-то мешочек монет, который Лиара сразу вернула. Старик с больной ногой велел ей “не давать драконьей морде спуску”. Две девочки подарили засушенный цветок в тряпице. Мира обняла ее так крепко, что Лиара едва не задохнулась.
Она держалась.
До самой ночи держалась.
Только когда лечебница опустела, когда Сен забрал последние склянки, когда Марта силой увела Тави, когда за окнами остались дождь и редкие шаги королевской охраны, Лиара поднялась в свои комнаты.
Там было мало вещей.
Кровать, сундук, стол, полка с книгами, кувшин, зеркало с мутным стеклом. На спинке стула висело простое темно-зеленое платье. У окна стоял горшок с упрямой травой, которую она спасла зимой и до сих пор не знала, как называется.
Дом.
Не замок, не род, не фамилия.
Просто место, где ее никто не выгонял до рассвета.
Лиара открыла сундук.
На дне, под сложенными рубашками и запасным плащом, лежала маленькая плоская шкатулка.
Она не открывала ее почти год.
Сейчас достала.
Дерево было темным, гладким от времени. Замка не было. Только тонкая защелка.
Внутри лежали три вещи.
Материнская брошь.
Обломок алого сургуча с печатью Рейнаров, который случайно прилип к ее рукаву в ночь развода.
И кольцо.
Не то, что она оставила в Черном Клыке.
Другое.
Тонкое серебряное кольцо без камня, почти простое. Арден подарил его ей в первый месяц брака – не при свидетелях, не на праздник. Просто положил рядом с ее чашкой утром и сказал:
“Для работы. Золотое мешает, когда лечишь”.
Она тогда рассмеялась. Сказала, что подарки обычно дарят иначе.
Он нахмурился, будто она задала сложную военную задачу.
А вечером принес еще и цветы. Неловко. Молча. С таким лицом, будто шел на казнь.
Лиара закрыла шкатулку.
Не надо.
Не сегодня.
Она собрала вещи быстро: дорожное платье, смену белья, целительский набор, книги, нож, теплый плащ. Потом села к столу и написала последнее распоряжение для Сена.
Перо двигалось ровно.
До фразы: “Если я задержусь дольше месяца…”
Лиара остановилась.
Месяца?
Сколько ее продержат в Черном Клыке? Неделю? Год? До полного устранения угрозы – так было написано в приказе. У угрозы не было срока. У чужой нужды вообще редко бывает конец.
Она зачеркнула фразу.
Написала иначе:
“Если я не вернусь до конца зимы, лечебница остается за городом. Продать ее нельзя”.
Вот теперь рука дрогнула.
Лиара отложила перо.
За окном дождь сменился мокрым снегом. Он летел в темноте редкими белыми искрами и таял на стекле.
На северной дороге ждали королевские всадники.
А за тремя днями пути – Черный Клык.
И Арден.
Лиара встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на свое отражение.
Светлая кожа, темные волосы, собранные в низкую косу, упрямая складка между бровями. Не девочка, которую когда-то привезли в драконий замок в серебряном свадебном платье. Не молодая жена, ждущая от холодного мужа хотя бы одного теплого слова.
Женщина.
Уставшая.
Собранная.
Живая.
– Ты не вернешься к нему, – сказала она своему отражению. – Ты вернешься в замок. Это разные вещи.
Отражение не спорило.
Но где-то под рукавом заныло запястье.
Лиара резко закатала ткань.
На коже, тонкая и алая, проступала линия.
Та самая.
Словно трещина.
Она светилась едва заметно, в ритм далекому удару сердца, которого здесь не могло быть.
Раз.
Пауза.
Раз.
Пауза.
Лиара стиснула зубы и накрыла запястье ладонью.
– Нет.
Линия вспыхнула ярче.
И вместе с болью пришло ощущение: холодный камень под босыми ногами, запах дыма, темный зал, драконье пламя за ребрами. Не воспоминание. Зов.
Черный Клык звал ее.
Не словами.
Болью.
Лиара зажмурилась.
Перед внутренним взглядом возникла высокая башня. По черному камню ползла трещина. Внутри трещины тлел алый свет, будто замок истекал магией.
А потом она увидела Ардена.
На миг.
Он стоял у родового алтаря, бледный, осунувшийся, с закатанным рукавом. По его руке текла кровь, но алтарь не принимал ее. Пламя вокруг него гасло. За спиной клубилась тьма, похожая на расправленное крыло.
Он поднял голову.
Будто почувствовал ее.
– Лиара.
Она отшатнулась и ударилась спиной о стол.
Видение исчезло.
Комната снова стала комнатой. Стол, сундук, свеча, мокрый снег за окном. Никакого алтаря. Никакого Ардена.
Только запястье горело так, словно ее держали за руку раскаленными пальцами.
Лиара тяжело дышала.
Потом медленно опустилась на стул.
– Будь ты проклят, Арден Рейнар, – прошептала она.
Но злости в голосе было меньше, чем страха.
Потому что если замок звал ее так сильно, значит, дело было хуже, чем написано в приказе.
Гораздо хуже.
Утро пришло серым.
Лиара почти не спала. До рассвета она успела проверить сумку пять раз, спрятать шкатулку на дно, написать еще три записки и порвать две. Когда внизу постучали, она уже была одета.
На улице ждали кони и закрытая дорожная карета. Холт стоял у двери, натянув перчатки. Лицо у него было такое же спокойное, как вчера.
У лечебницы собрались люди.
Лиара не ожидала так много.
Марта сунула ей в руки теплый сверток с пирогами. Сен – коробку с редкими порошками, которые жалел даже для богатых клиентов. Барт, мрачный и перевязанный, принес маленький кузнечный нож.
– Хорошая сталь, – буркнул он. – Драконью чешую не возьмет, но какого-нибудь мерзавца проткнет.
– Утешил, – сказала Лиара.
Он кивнул, будто так и было задумано.
Тави стоял в стороне. Красный нос, упрямо сжатые губы, глаза мокрые. Лиара подошла к нему последним.
– Я буду носить воду Сене, – сказал он сам.
– И не геройствовать.
– И не геройствовать.
– И руки мыть.
– Госпожа Вейл!
– Руки, Тави.
Он всхлипнул и вдруг обнял ее за талию.
Лиара застыла.
Потом осторожно положила ладонь ему на волосы.
– Я вернусь, – сказала она снова.
На этот раз тише.
Холт деликатно отвернулся.
Лиара высвободилась, поднялась в карету и села у окна. Сумку положила рядом. Руки – на колени. Спина прямая.
Она не будет выглядеть пленницей.
Даже если ее везут по приказу.
Карета тронулась.
Люди у лечебницы медленно поплыли назад. Марта махала передником. Мира плакала открыто. Сен стоял, прижав к груди книгу с ее записями. Тави бежал несколько шагов следом, пока Барт не поймал его за ворот.
Лиара смотрела, пока Элхорн не скрылся за поворотом.
Потом откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Три дня пути.
Три дня до прошлого.
На второй день начался снег.
На третий – горы.
Север встретил ее так, будто не прошло ни одного года: острыми ветрами, черными елями, серым небом и тишиной, в которой каждый звук казался лишним. Дорога поднималась все выше. Кони шли медленнее. Стражники перестали разговаривать. Даже Холт, ехавший верхом рядом с каретой, чаще поглядывал вперед.
Лиара не спрашивала, далеко ли.
Она знала каждый поворот.
Вот старая сосна, расщепленная молнией.
Вот каменный мост над ущельем.
Вот место, где три года назад карета остановилась, потому что одно колесо застряло в снегу, и она впервые оглянулась на замок, уже почти невидимый в тумане.
Тогда она сказала себе: не смотри.
Сегодня тоже сказала.
И все равно посмотрела.
Черный Клык возник из снегопада внезапно.
Темный, огромный, вросший в скалу, с башнями, похожими на клыки зверя, который умер стоя и отказался упасть. Над замком кружили черные птицы. На стенах горели редкие огни. Защитный купол, прежде невидимый, теперь мерцал больным алым светом, как рана под тонкой кожей.
Лиара сжала пальцы.
Запястье под рукавом вспыхнуло.
Карета въехала на подъем.
Ворота Черного Клыка начали открываться еще до того, как Холт подал знак.
Медленно.
Тяжело.
Будто узнавали ее.
Во дворе стояли люди.
Слуги. Стража. Несколько старших рода.
И он.
Арден Рейнар стоял у нижней ступени главной лестницы.
Черный плащ, темный камзол, серебряная застежка у горла. Высокий, прямой, неподвижный. Почти такой же, каким она помнила.
Только лицо стало жестче.
И усталость у глаз глубже.
Лиара ощутила это как удар под ребра.
Не боль. Не любовь. Не ненависть.
Все сразу.
Карета остановилась.
Дверцу открыл стражник. Лиара не сразу вышла. Сначала надела перчатки. Медленно, пальчик за пальчиком. Потом взяла сумку и только тогда ступила на камни двора.
Снег тут же коснулся лица.
Арден сделал шаг к ней.
Один.
И остановился.
Между ними осталось несколько локтей, три года и один подписанный развод.
Он смотрел на нее так, будто хотел сказать слишком много и не имел права ни на одно слово.
Лиара помогла ему.
– Лорд Рейнар.
В его глазах мелькнуло что-то острое.
– Лиара.
Голос.
Она забыла, как он действует.
Низкий, с хрипотцой, спокойный даже тогда, когда внутри, наверное, горит пламя. Раньше от этого голоса у нее теплели ладони.
Теперь похолодели.
Арден медленно произнес:
– Ты вернулась.
Лиара подняла подбородок.
Двор затих.
Даже ветер будто задержался у стен, ожидая ее ответа.
Она посмотрела на мужчину, которому когда-то отдала сердце, имя и три года жизни.
Раньше она бы дрогнула.
Теперь только поправила перчатку.
– Меня вернули, милорд. Не приписывай себе лишнего.
Глава 2. Замок, который помнит
Арден Рейнар не сразу ответил.
Это было на него похоже.
Когда-то Лиара знала каждую грань его молчания. Одно означало гнев, другое – усталость, третье – нежелание спорить при свидетелях. Было еще особое, самое редкое: когда он хотел сказать что-то человеческое, но так долго подбирал слова, что момент умирал раньше, чем он решался.
Сейчас перед ней стояло именно такое молчание.
Позднее.
Неловкое.
Бесполезное.
Снег ложился на его черные волосы, таял на плечах плаща. На лице не дрогнул ни один мускул, только пальцы у бедра медленно сжались в кулак и разжались.
– Я не хотел, чтобы тебя привозили под охраной, – сказал он наконец.
Лиара посмотрела на королевских стражников, на Холта, на закрытую карету, из которой ее вещи уже выгружали двое слуг.
– Как трогательно.
Кто-то из старших рода недовольно шевельнулся.
Арден не отвел глаз.
– Приказ вышел от короля.
– Конечно. А ты, наверное, узнал о нем случайно. Прямо сегодня утром. Перед завтраком.
Он принял удар молча.
В прежние времена Арден на такую дерзость ответил бы холодным предупреждением. Не громким, не грубым. Всего одной фразой, после которой все вокруг вспоминали, что перед ними глава северного рода, дракон и человек, привыкший, чтобы его воля исполнялась до того, как он повторит ее второй раз.
Сегодня он не сказал ничего.
И от этого Лиаре стало только злее.
Она выдержала его взгляд и первая отвернулась к Холту.
– Господин уполномоченный, приказ доставлен. Я на месте. Вы можете возвращаться к королю и сообщить, что королевская воля исполнена.
Холт поклонился:
– Моя обязанность – передать вас под ответственность лорда Рейнара.
– Передать? – Лиара медленно улыбнулась. – Как сундук?
Посланник слегка побледнел.
Арден шагнул вперед.
– Лиара.
Она резко повернулась к нему:
– Не произноси мое имя так, будто имеешь на него право.
Двор замер.
Слуги опустили головы. Старшие рода переглянулись. Где-то у конюшни всхрапнул конь, и этот звук показался громким до неприличия.
Арден смотрел на нее долго.
Слишком долго.
Потом сказал тихо:
– Хорошо. Госпожа Вейл.
Вот теперь боль полоснула неожиданно.
Глупая, предательская. Ведь она сама этого добивалась. Сама отрезала его от прежнего обращения, сама напомнила, что не его жена, не его леди, не его Лиара.
Но когда он произнес “госпожа Вейл”, внутри что-то сжалось.
Не от любви.
От памяти.
Лиара не позволила лицу измениться.
– Благодарю, милорд.
Арден чуть заметно кивнул, будто принял правила боя.
– Вас проводят в покои.
– Не в прежние.
– Южное крыло закрыто. Восточная башня повреждена. Гостевые комнаты у внутренней стены небезопасны.
– В таком огромном замке не нашлось ни одной комнаты, кроме моей бывшей спальни?
– Нашлось, – сказал он. – Но замок не открыл их.
Она хотела ответить резко.
Не успела.
Под ногами дрогнул камень.
Совсем слабо. Так, что чужой человек списал бы это на ветер или усталость после дороги. Но Лиара знала Черный Клык. Знала его глубинную тяжесть, его ровное дыхание под каменными плитами.
Сейчас это дыхание сбилось.
Двор прорезал низкий гул.
Не звук даже – вибрация. Она прошла от ворот к главной лестнице, отозвалась в стенах, в зубцах башен, в груди у Лиары.
Слуги испуганно зашептались.
Снег на камнях вокруг ее ног растаял.
Тонким кругом.
Арден тоже это увидел.
– Внутрь, – приказал он стражникам. – Всем.
– Милорд? – начал один из старших.
– Сейчас.
Одного слова хватило.
Двор ожил. Слуги поспешили к дверям, стража разошлась по постам, Холт отступил к своим людям. Лиара осталась стоять у кареты, глядя на мокрый круг у своих сапог.
Замок узнавал ее.
Не радовался. Не приветствовал. Здесь было нечто другое – болезненное, жадное, почти отчаянное. Будто старое раненное животное почуяло того, кто когда-то умел останавливать кровь.
Она медленно подняла глаза на Ардена.
– Что вы сделали с Черным Клыком?
Впервые при свидетелях он не поправил ее обращение.
– Не здесь.
– Конечно. Тайны рода, закрытые двери, удобное молчание. Как я могла забыть.
– Лиара…
– Госпожа Вейл.
Арден замолчал.
На верхней ступени главной лестницы появилась женщина в темно-вишневом платье. Высокая, тонкая, безупречно прямая. Даже снег, казалось, не смел касаться ее прически. Лицо красивое, но не мягкое: светлые глаза, острый подбородок, губы, привыкшие к вежливой улыбке без тепла.
Леди Мирена Тарс.
Три года сделали ее только холоднее.
Лиара сразу вспомнила Большой зал, печальные глаза, пальцы у губ. Вспомнила, как Мирена опустила взгляд в тот миг, когда Арден сказал: “Ты больше не леди Рейнар”. Слишком быстро. Слишком довольно.
Теперь эта женщина спускалась навстречу ей так, будто принимала гостью в собственном доме.
– Лиара, – произнесла Мирена с мягким сожалением. – Какая тяжелая дорога в такую погоду. Мы все надеялись, что король найдет иной способ.
Лиара посмотрела на нее.
– Мы?
Мирена остановилась на две ступени выше, сохраняя преимущество высоты.
– Род Рейнаров, разумеется.
– Как заботливо со стороны рода, который три года назад велел мне покинуть эти стены до рассвета.
Улыбка Мирены стала тоньше.
– Прошлое было болезненным для всех.
– Для всех?
– Конечно.
Лиара медленно поднялась на первую ступень.
Арден стоял сбоку, между ними, но не вмешивался.
– Простите, леди Тарс. Я, видимо, пропустила ту часть, где вас ночью вывели из постели, обвинили в предательстве и объявили разведенной при свидетелях. Напомните, на какой именно строке общего страдания вы находились?
По лицу Мирены пробежала тень.
Очень быстрая.
Почти приятная.
– Вы изменились, – сказала она.
– Да. Меня хорошо учили.
Арден сделал короткое движение, будто хотел сказать что-то Мирене, но в этот момент над двором раздался треск.
Северная башня.
По черному камню, высоко над окнами, расползлась алая линия. На миг она вспыхнула, как раскаленный шрам, потом погасла. Из-под карниза посыпалась каменная крошка.
Один из слуг вскрикнул.
Лиара почувствовала боль в запястье.
Резкую, горячую.
Она машинально схватилась за рукав, но не успела скрыть жест от Ардена. Его взгляд сразу опустился к ее руке.
– Покажи.
Старое слово. Старый приказ.
Лиара медленно повернула голову.
– Нет.
– Это может быть связано с проклятием.
– Тогда проси.
На его лице что-то дрогнуло.
Мирена тихо ахнула:
– Госпожа Вейл, сейчас не время для личных обид. Речь о безопасности замка.
Лиара даже не взглянула на нее.
– Именно поэтому я разговариваю с главой рода, а не с вами.
Мирена побледнела.
Арден все еще смотрел на Лиару.
И впервые за долгие годы она увидела, как он заставил себя остановиться. Не продавить. Не приказать. Не взять ее за руку, потому что имеет власть, силу и привычку.
Остановиться.
– Пожалуйста, – сказал он.
Тихо.
Так тихо, что услышали, наверное, только они двое.
Лиара ненавидела себя за то, что это слово все еще имело вес.
Она расстегнула перчатку, стянула ее и закатала рукав.
На запястье горела алая линия.
Тонкая, неровная, похожая на трещину в стекле. Она пульсировала в том же ритме, что больная башня над двором.
Мирена шагнула ближе.
– Невероятно…
Лиара сразу опустила рукав.
– Не трогать.
– Я и не собиралась, – холодно ответила Мирена.
– Зато собирались смотреть слишком внимательно.
Арден повернулся к родственнице:
– Мирена, распорядись, чтобы в западном коридоре усилили печати.
– Арден, но…
– Сейчас.
В его голосе снова прозвучал глава рода.
Мирена сжала губы, но склонила голову.
– Как скажешь.
Она ушла, и Лиара проводила ее взглядом.
– Все еще держишь ее рядом.
– Она родственница.
– Как удобно быть родственницей в доме, где бывшую жену выставили за ворота.
– Лиара…
– Госпожа Вейл.
Он устало провел рукой по лицу. Этот жест был новым. Раньше Арден не показывал усталости при людях. Ни перед советом, ни перед слугами, ни перед ней.
Теперь, видимо, стены трещали громче гордости.
– Пойдем внутрь, – сказал он. – Я расскажу, что происходит.
– Расскажешь все?
Он встретил ее взгляд.
– Все, что знаю.
– Плохое начало. Обычно самое важное скрывается именно там, где человек делает вид, что не знает.
Арден не стал спорить.
И это тоже было новым.
Внутри Черный Клык пах иначе.
Раньше в замке всегда смешивались дым, воск, холодный камень, кожа доспехов и горькие травы, которые Лиара развешивала у окон в сезон северных лихорадок. Теперь к этим запахам добавилось что-то неприятное – сырость и железо. Так пахнет кровь, смытая с пола слишком поздно.
Лиара шагнула через порог и едва не остановилась.
Главный холл был поврежден.
Не разрушен, нет. Черный Клык не умел выглядеть слабым даже в беде. Но внимательный взгляд видел слишком много: трещина в основании левой колонны, потемневшие руны у арки, глубокий скол на каменной морде дракона над лестницей. Серебряные светильники горели не ровным белым светом, а дергались, словно пламя в них задыхалось.
Слуги стояли вдоль стен.
Многие были незнакомы. Молодые, напряженные, с лицами людей, которые привыкли каждую ночь ждать беды. Но среди них Лиара увидела Марту из замковой кухни – не ту пекаршу из Элхорна, а старую северянку с широкими ладонями. Увидела конюха Грена, экономку Эльсу, камеристку Неру.
Нера тихо всхлипнула.
Эльса тут же взяла ее за руку.
Лиара замерла всего на миг.
Потом кивнула им.
Не как леди дома.
Как человек, который помнит.
Эльса низко склонила голову.
Слишком низко для бывшей.
Это заметили все.
Арден – тоже.
– Госпожа Вейл устала с дороги, – сказал он. – Позже будут распоряжения.
Слуги поклонились и разошлись.
Лиара повернулась к нему:
– Устала, но не оглохла. Если будут распоряжения, я хочу слышать их сразу.
– Сначала тебе нужно отдохнуть.
Она усмехнулась:
– Три года назад ты выгнал меня после бессонной ночи. Не беспокойся, дорогу я переживу.
Это попало.
Она увидела по глазам.
Арден медленно вдохнул.
– Я заслужил это.
– О нет, милорд. Это только начало.
По лестнице спускался лорд Велсар.
Старший рода за три года стал суше, но взгляд остался прежним: жесткий, оценивающий, неприятный. Его серебристые волосы были собраны у затылка, на груди висела родовая цепь советника. Увидев Лиару, он остановился на середине лестницы.
Не поклонился.
– Госпожа Вейл.
– Лорд Велсар.
– Королевский приказ обязывает вас оказать помощь роду, но не возвращает вам прежнего положения в доме.
Арден резко повернулся:
– Велсар.
Старик не отступил.
– Это должно быть ясно с первого дня. Чтобы избежать ложных ожиданий.
Лиара посмотрела на старшего рода и почти пожалела его.
Почти.
– Благодарю за заботу. Мои ожидания умерли здесь три года назад. Повторной казни не требуется.
У Эльсы, не успевшей уйти за боковую дверь, дрогнули губы.
Велсар нахмурился:
– Дерзость не поможет удержать печати.
– А ваше хамство удержало?
Старик побагровел.
– Вы забываетесь.
– Нет. Наконец-то хорошо помню.
Арден встал между ними.
– Достаточно.
– Да, – согласилась Лиара. – Более чем. Где родовой алтарь?
В холле стало тише.
Даже светильники будто мигнули слабее.
Велсар резко сказал:
– Вам нельзя туда без подготовки.
– Мне? Или вам страшно, что он снова меня узнает?
– Вы больше не хозяйка Черного Клыка.
И тут замок ответил.
Главная лестница под ногами Велсара глухо треснула.
Не сильно. Всего одна черная линия прошла по ступени между ним и Лиарой. Но старик отшатнулся так быстро, что едва не схватился за перила.
Лиара посмотрела на трещину.
Потом на него.
– Передайте это замку. Кажется, он не в курсе.
Арден закрыл глаза на одну короткую секунду.
Когда открыл, лицо снова стало собранным.
– Алтарь нестабилен. Подходить к нему сейчас опасно.
– Опасно кому?
– Всем.
– Значит, начнем не с алтаря. Покажите поврежденные печати.
Велсар попытался возразить, но Арден поднял руку.
– Я покажу.
– Ты? – Лиара вскинула бровь. – Без совета?
– Да.
Старший рода сжал губы.
– Милорд, это неразумно.
– Неразумно было ждать три месяца, пока трещины дойдут до северной башни, – холодно сказал Арден. – Теперь мы закончили с неразумностью.
Три месяца.
Лиара медленно повернула к нему голову.
– Вы ждали три месяца?
Арден молчал.
Ответ был в его лице.
Она тихо рассмеялась.
– Прекрасно. Род Рейнаров гибнет три месяца, но вспомнили обо мне только сейчас?
– Мы пытались справиться сами.
– Конечно. Лучше дать замку истечь кровью, чем признать, что бывшая жена была нужна не только для брачного договора.
– Лиара…
– Не смей.
Слово сорвалось резко.
Слишком резко.
Она сама почувствовала, как в холле дернулась магия.
Светильники вспыхнули алым.
Все замерли.
Лиара медленно выдохнула.
Спокойно.
Надо спокойно.
Она целительница. Она умеет работать с болью. Особенно с чужой. Собственную придется пока запереть.
– Покажи печати, – сказала она уже ровнее. – Потом я решу, что можно сделать.
Арден кивнул.
Они пошли по западному коридору.
Лиара помнила этот путь. Здесь стены были украшены барельефами драконов: не сказочных крылатых чудовищ, а древних прародителей рода, чья кровь, по легенде, смешалась с человеческой еще до основания Эйрдена. В детстве она слушала такие истории с восторгом. После замужества поняла: в каждом древнем роду легенда – это не сказка, а долговая расписка, которую потомки оплачивают кровью.
Теперь барельефы потемнели.
На некоторых каменных мордах появились трещины. У одного дракона откололся глаз. Алые руны под потолком горели с перебоями.
Лиара шла медленно, касаясь взглядом каждого повреждения.
Арден шел рядом, но не слишком близко.
Это расстояние она заметила.
И не знала, злиться за него или благодарить.
– Когда началось? – спросила она.
– Первые сбои появились через месяц после развода.
Она остановилась.
Он тоже.
– Через месяц?
– Да.
– А сказал ты об этом сейчас?
– Тогда это были слабые колебания. Велсар решил, что дело в повреждении восточного барьера после нападения.
– А ты?
Арден смотрел вперед.
– Я хотел так думать.
Честно.
Неприятно, но честно.
Лиара снова пошла.
– Потом?
– Через год начали гаснуть внешние руны. Мы заменяли их. Усиливали кровью. Это помогало.
– Чьей кровью?
– Моей.
Она бросила взгляд на его руку.
Рукав был застегнут, перчатки на месте. Но теперь она знала, что под тканью наверняка следы. Не от одного обряда. Если глава рода три года удерживал расползающуюся магию кровью, его собственный дар должен быть истощен почти до кости.
– Покажи.
Он чуть повернул голову.
– Что?
– Руку.
Арден помедлил.
Лиара усмехнулась:
– Вот видишь. Тоже неприятно, когда требуют?
Он принял это без ответа. Снял перчатку, расстегнул манжету и закатал рукав.
Лиара не хотела реагировать.
Но пальцы все равно сжались.
От запястья до локтя у него шли тонкие темные линии. Не раны уже – следы повторных кровных обрядов. Плохо закрытые, неровные, местами с ожогами по краям. Драконья кровь обычно заживала быстро. Если шрамы оставались такими, значит, магия не просто брала силу.
Она ела ее.
– Кто это делал? – спросила Лиара.
– Придворные маги. Родовые лекари.
– У вас в замке лекари или мясники?
Он впервые за все время почти улыбнулся.
Почти.
– Я тоже был плохим пациентом.
– Не сомневаюсь.
Она взяла его руку прежде, чем успела подумать.
