Текст книги "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу (СИ)"
Автор книги: Майкл Скофилд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Эпилог. Вернуться по любви
В Элхорне пахло дождем, хлебом и дымом.
Лиара поняла, что скучала по этому запаху, еще до того, как сани остановились у лечебницы. Дорога заняла три дня: без королевской спешки, без погони, без проклятых часовен и черного пламени под кожей. Просто северный тракт, потом холмы, потом знакомая грязная мостовая, вывеска пекарни напротив и старая собака у крыльца, которая открыла один глаз, узнала Лиару и лениво махнула хвостом.
Дом.
Не единственный.
Но настоящий.
Лиара сидела в санях несколько секунд, не выходя.
Ортен, сопровождавший ее с двумя воинами без гербов, молча ждал. Он оказался на редкость удобным спутником: не задавал лишних вопросов, не пытался заботиться громче, чем требовалось, и ни разу не произнес фразу “лорд Рейнар велел”. За это Лиара мысленно поставила ему высшую оценку.
– Приехали, госпожа, – сказал он наконец.
– Вижу.
– Если хотите, мы проверим дом.
– Если вы сейчас войдете в мою лечебницу с видом людей, которые ищут убийц в шкафу, город решит, что я привезла войну.
Ортен посмотрел на кривую вывеску, мокрую мостовую и курицу, которая деловито переходила дорогу.
– Не похоже на место, где прячут убийц.
– Вы просто не знаете Марту из пекарни.
Он почти улыбнулся.
Лиара вышла из саней сама.
На крыльце лечебницы за это время ничего не изменилось и изменилось все. Та же синяя краска облезла на нижней доске двери. Та же медная ручка была чуть расшатана. На окне стоял горшок с упрямой травой, которую она так и не успела назвать. Только рядом появилась новая табличка, написанная неровным крупным почерком:
“Госпожа Вейл скоро вернется. Без очереди не лезть.”
Лиара узнала руку Тави и вдруг засмеялась.
Тихо.
Почти болезненно.
Ортен деликатно отвернулся.
Дверь распахнулась прежде, чем она успела постучать.
На пороге стоял Сен, худой аптекарь, с чернильным пятном на щеке и таким лицом, будто он одновременно хотел обнять ее, отругать и упасть от облегчения.
– Вы опоздали, – сказал он.
Лиара подняла брови.
– На что?
– На все. На перевязки, на споры с Бартом, на роды Миры, на то, что Тави пытался лечить козу настоем от кашля.
– Коза жива?
– Коза отлично. Тави чуть не лишился ушей от Марты.
– Значит, все как обычно.
Сен сжал губы.
Потом шагнул вперед и неловко обнял ее.
– Мы боялись, – сказал он тихо.
Лиара закрыла глаза.
Всего на мгновение позволила себе опереться лбом на его плечо.
– Я тоже.
Сзади раздался крик:
– Вернулась!
Через минуту лечебница уже не была лечебницей.
Она стала рынком, кухней, площадью и праздником одновременно. Марта примчалась из пекарни с мукой на руках и заплакала прямо у двери. Барт явился с перевязанным плечом, хотя должен был давно снять повязку, и заявил, что все это время берег ее работу. Мира пришла с младенцем на руках, усталая, счастливая, круглая от тепла, и Лиара впервые за много дней почувствовала слезы без боли.
Тави ворвался последним.
Выросший будто на ладонь за эти несколько недель, взлохмаченный, с красным шарфом набок. Он остановился перед ней, попытался выглядеть взрослым, но продержался всего три секунды.
Потом бросился к ней.
Лиара едва удержалась на ногах.
– Ты обещала! – выкрикнул он ей в платье.
– Я вернулась.
– Они тебя обижали?
В комнате стало тихо.
Все взрослые вдруг начали рассматривать полки, стены и потолок.
Лиара положила ладонь на волосы мальчика.
– Уже нет.
Тави поднял голову.
– А дракон?
– Жив.
– Он плохой?
Сложный вопрос.
Для взрослого – страшно сложный.
Для ребенка требовался честный ответ.
– Он был очень неправ, – сказала Лиара. – Теперь пытается стать лучше.
Тави нахмурился.
– Это долго?
– Обычно да.
– Тогда я все равно могу бросить в него пирожок?
Марта ахнула:
– Тави!
Лиара не выдержала и рассмеялась.
– Только если он заслужит.
– А если не заслужит?
– Тогда пирожок съешь сам.
Мальчик задумался.
– Так даже лучше.
Ортен, стоявший у двери, кашлянул в кулак. Плечи у него подозрительно дрогнули.
Первую неделю Лиара почти не думала о Черном Клыке.
Вернее, пыталась почти не думать.
Лечебница быстро забрала ее в обычную жизнь: порезы, ожоги, простуды, родильные настои, жалобы Барта, беспокойство Миры, вечные вопросы Тави и аккуратная помощь Сена, который теперь обращался с ее записями так, будто это были королевские указы.
По вечерам Лиара садилась у окна с чашкой чая и слушала, как Элхорн живет.
Город не знал, что в северном замке закрывали проклятие, судили предателей, снимали метки с родовой магии и отправляли королевского советника под охраной в столицу.
Город знал другое: госпожа Вейл вернулась.
Значит, можно не бояться, что зимняя лихорадка останется без лекаря.
Иногда приходили письма.
Не от Ардена.
Он сдержал слово.
Первое письмо прислал Дорн: сухой отчет о состоянии печатей, с несколькими жалобами на упрямство замка и отдельной строкой: “Лорд Рейнар пьет настои почти без сопротивления, что пугает сильнее прежних трещин.”
Второе – Эльса. Писала о Селле. Девушка уже ходила по комнате, ела лучше, иногда сидела у окна. Ройс стоял у двери “совершенно случайно” слишком часто. Эльса не комментировала, но почерк в этих местах становился подозрительно мягким.
Третье письмо пришло от капитана Крейна из столицы. Короткое, осторожное: Морр доставлен, дело принято не без сопротивления, но копии доказательств уже в трех местах, и потому исчезнуть им будет трудно. Король, по словам Крейна, “не выражал радости”. Лиара усмехнулась, прочитав это. Радость королей редко была полезной для простых людей.
От Ардена не было ни строки.
И это оказалось труднее, чем она ждала.
Не потому, что он забыл.
Нет.
Именно потому, что помнил обещание.
Каждый вечер, когда кто-то стучал в дверь, сердце Лиары предательски поднималось к горлу. Потом оказывалось, что это Сен, Марта, Тави, поздний больной или торговец травами. Она сердилась на себя, заворачивалась в шаль и говорила собственному отражению:
– Ты сама сказала: без писем каждый день.
Отражение не спорило.
Но выглядело так, будто тоже ждало.
Через три недели Лиара сняла браслет.
Не совсем сняла – он наконец позволил это сделать.
Это произошло утром, когда она перевязывала Барта, который, разумеется, снова обжег плечо, потому что “работа сама себя не сделает”. Браслет вдруг стал легким, теплым, раскрылся на запястье и упал ей в ладонь.
Барт побледнел.
– Это нормально?
Лиара посмотрела на темное серебро.
– Кажется, да.
Тави, сидевший у двери с ведром чистой воды, округлил глаза:
– Он живой?
– Очень вредный.
– Как дракон?
– Не хуже.
Браслет не погас. Просто лежал спокойно, без боли, без требования. Лиара завернула его в мягкую ткань и положила в ящик стола рядом с рабочим серебряным кольцом.
Кольцо она тоже не носила.
Пока.
Некоторые решения нельзя подгонять даже тогда, когда сердце уже делает шаг вперед.
На четвертой неделе пришел снег.
Не сильный, но настоящий. Элхорн посерел, крыши побелели, дети начали носиться по улице, бросаясь мокрыми комьями. Лиара как раз закрывала лечебницу после длинного дня, когда Тави, дежуривший у окна, вдруг зашипел:
– Госпожа Вейл!
– Что?
– Дракон.
Она замерла.
Сен, раскладывавший склянки, чуть не уронил коробку.
– Где?
Тави прижался носом к стеклу.
– На улице.
Лиара медленно подошла к окну.
У крыльца стоял Арден Рейнар.
Один.
Без свиты.
Без гербового плаща.
Без королевских бумаг, приказов, охраны и громкого появления.
Темный дорожный плащ, снег на плечах, усталое лицо, в руке – небольшой кожаный мешок. Он стоял не у самой двери, а ниже, на ступени, будто оставлял ей право не открыть.
Лиара долго смотрела.
Сердце вело себя глупо.
Очень глупо.
Тави спросил шепотом:
– Это он?
– Да.
– Можно я возьму пирожок?
Сен подавился смешком.
Лиара закрыла глаза.
– Нет.
– Но вдруг заслужил?
– Сначала выясним.
Она открыла дверь сама.
Холодный воздух вошел в лечебницу вместе с запахом снега.
Арден поднял голову.
– Лиара.
Просто имя.
Без права.
Без требования.
Она вышла на крыльцо, закрыв дверь за собой.
– Арден.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
За окном Тави, Марта, Сен и, кажется, половина Элхорна пытались делать вид, что не подглядывают.
Арден заметил.
– У тебя зрители.
– У меня город.
– Понимаю.
– Не уверена.
– Хочу понять.
Она сжала край шали.
– Ты приехал.
– Ты сказала, что подумаешь.
– Я не сказала “да”.
– Знаю. Поэтому я остановился в трактире у южных ворот. Не здесь. И пришел спросить, можно ли мне увидеть тебя завтра. Если нет, уеду утром.
Лиара смотрела на него.
И не узнавала.
Нет, узнавала. В этом была вся трудность. Тот же Арден: высокий, сдержанный, тяжелый взгляд, привычка держаться прямо даже после долгой дороги. Но вокруг прежнего властного молчания появилось другое. Он не занимал пространство как хозяин. Он ждал у порога.
– Ты мог написать.
– Мог.
– Почему не написал?
– Боялся, что письмо станет способом давить. Ты могла бы чувствовать обязанность ответить.
– А приехать лично – не давление?
Он опустил взгляд.
– Возможно. Я думал об этом всю дорогу. Если скажешь, что это было ошибкой, я уеду и больше не приеду без приглашения.
Лиара устало улыбнулась:
– Ты стал слишком сложным.
– Я был слишком простым раньше.
– Нет, Арден. Раньше ты был не простым. Ты был невозможным.
Он принял.
– Да.
Снег ложился на его волосы. Он не двигался.
Лиара кивнула на кожаный мешок.
– Что это?
– Документы для Сена. Копии дела Морра и печатей, которые ты просила отправить в Элхорн. И письмо от Эльсы. И травы из южной оранжереи.
Она подняла бровь.
– Для меня?
– Для лечебницы.
– А в чем разница?
Он помолчал.
– Пытаюсь научиться.
Она почти рассмеялась.
Почти – но не удержалась.
Смех вышел тихий, живой, немного дрожащий.
Арден смотрел на нее так, будто этот звук стоил ему всей дороги.
– Завтра, – сказала Лиара.
Он замер.
– Что завтра?
– Можешь прийти завтра утром. Без плаща лорда, без дорогих подарков и без взгляда, будто собираешься просить приговор.
– Хорошо.
– И Тави может бросить пирожок.
Арден посмотрел на окно.
За стеклом мальчик резко пригнулся.
– Я подготовлюсь.
– Без доспехов.
– Помню.
Лиара открыла дверь, но не вошла сразу.
– Арден.
– Да?
– Я рада, что ты приехал не за мной.
Он услышал главное.
По лицу было видно.
– Я приехал к тебе, – сказал он.
Она кивнула.
– Вот это уже лучше.
На следующий день Арден пришел с утра.
И действительно получил пирожком.
Не сильно. Тави бросил, скорее, символически, а потом сам испугался собственной смелости. Арден поймал пирожок одной рукой, посмотрел на него, потом на мальчика.
– Заслужил?
Тави нахмурился:
– Пока проверяю.
– Справедливо.
И съел пирожок.
После этого Элхорн принял его не сразу, но с интересом.
Марта смерила его взглядом с ног до головы и сказала:
– Худой.
Арден, которого при дворах называли грозой Севера, молча принял этот приговор.
Барт показал ему плечо и заявил:
– Это ваша бывшая жена меня спасала, пока вы там в замках дурью маялись.
Сен уронил склянку.
Лиара закрыла лицо рукой.
Арден ответил:
– Знаю.
Барт хмыкнул:
– Хоть не спорит. Уже что-то.
Мира дала ему подержать младенца на три секунды и тут же забрала обратно, потому что “вид у дракона такой, будто боится ребенка больше войны”. Арден и это принял.
Лиара наблюдала за ним из угла лечебницы и понимала: он действительно не пытается забрать ее из этой жизни.
Он входит в нее осторожно.
Снимая перчатки у порога.
Слушая больше, чем говоря.
Однажды даже чинил полку с травами, потому что Тави заявил, что “раз дракон сильный, пусть будет полезный”. Арден молча взял молоток. Полка после этого держалась так, будто ее укрепили родовой магией.
Вечером они вышли к реке.
Элхорн за спиной шумел устало и мирно. Над водой стоял пар, на мосту горели два фонаря. Снег ложился на перила тонким слоем.
Лиара шла рядом с Арденом, не торопясь.
Между ними не было ни договора, ни браслета, ни замка, который вмешивался в каждую паузу.
Только зимний воздух.
– Ты завтра уедешь? – спросила она.
– Если скажешь.
– А если не скажу?
– Тогда останусь еще на день. В трактире.
– В лечебнице места нет.
– Я и не просился.
Она посмотрела на него.
– Ты правда не просишь?
Арден остановился у перил.
– Прошу. Но не того, чего бояшься.
– И чего же?
Он повернулся к ней.
– Разрешения продолжать приходить. Иногда. Пока ты не скажешь “хватит”. Разрешения писать, если ты разрешишь. Разрешения быть рядом с твоей жизнью, не забирая ее.
Лиара молчала.
Вода под мостом текла темной лентой. На другом берегу кто-то закрыл ставни. Вдалеке лаяла собака.
– А Черный Клык?
– Стоит. Дорн лечит печати и жалуется на все, что движется. Эльса кормит замок, слуг и, кажется, стены. Селла ходит по галерее. Ройс делает вид, что случайно оказывается рядом. Крейн довез дело до столицы. Морра пока держат. Мирену готовят к суду короны после родового приговора.
– А ты?
– Учусь жить в доме, который больше не трещит каждую ночь.
– Получается?
– Плохо. Там слишком тихо без тебя.
Она опустила глаза.
– Арден…
– Я знаю. Это не причина для тебя возвращаться.
– Нет.
– Просто правда.
Она вздохнула.
Теперь правда между ними больше не была оружием. Но все равно иногда резала.
– Я тоже скучала, – сказала Лиара.
Он замер.
Совсем.
Даже дыхание задержал.
– Не так, как раньше, – быстро добавила она. – Не так, будто без тебя не могу. Могу. Я знаю, что могу. Это важно.
– Я знаю.
– Но скучала.
Он медленно выдохнул.
– Спасибо, что сказала.
Она посмотрела на него.
– Я не хочу возвращаться по приказу. Ни королевскому, ни родовому, ни сердечному.
– Тогда не возвращайся.
– Я не договорила.
Он замолчал.
Лиара повернулась к реке.
– Я хочу приехать в Черный Клык сама. Через неделю. Не навсегда. Не как жена. Не как обязанность. У меня там работа с печатями. Селла. Эльса. И… ты.
Она сказала последнее тише.
Но он услышал.
– Я буду ждать, – сказал Арден.
– Не у ворот с видом трагического памятника.
– Постараюсь не выглядеть памятником.
– И без “добро пожаловать домой” так, будто решение уже принято.
Он помолчал.
– А если я скажу: добро пожаловать туда, где тебе рады?
Лиара повернулась к нему.
Сердце снова сделало тот самый шаг.
Только теперь она не отступила.
– Это можно.
Они стояли рядом у реки.
Арден не касался ее.
Но ждал.
Лиара сама протянула руку.
Не быстро. Не уверенно.
Но сама.
Он посмотрел на ее ладонь так, будто перед ним открыли не руку, а ворота, к которым нельзя идти без разрешения.
Потом вложил свою.
Теплую.
Осторожную.
Живую.
– Меня вернули по приказу, Арден, – сказала Лиара тихо.
Его пальцы дрогнули.
– Знаю.
– Но остаться я могу только по любви.
Он закрыл глаза.
Когда открыл, в них не было ни победы, ни прежней власти. Только то самое чувство, которое наконец не пряталось за гордостью.
– Тогда я буду любить так, чтобы ты каждый день могла выбрать заново.
Лиара долго смотрела на него.
Потом сжала его руку.
– Начни с завтра.
– Завтра?
– Придешь в лечебницу. Будешь чинить вторую полку.
Он улыбнулся.
– Как скажешь.
– И без “как скажешь” таким голосом.
– Хорошо.
– И принесешь пирожки. Тави надо компенсировать боевой запас.
– Сколько?
– Много. У тебя большая вина.
Арден впервые рассмеялся по-настоящему.
Тихо, хрипло, но без боли.
Лиара слушала этот смех и понимала: прошлое не исчезло. Развод, ложь, ночь до рассвета, холодный зал, письма, кровь – все это было. И будет частью их истории.
Но больше не всей историей.
Через неделю она действительно вернулась в Черный Клык.
Не в закрытой карете.
Не по приказу.
Не под охраной, которая должна была доставить ее как полезную кровь.
Она приехала верхом, в темно-зеленом дорожном платье, с целительской сумкой у седла, с рабочим серебряным кольцом на пальце и браслетом хранительницы, аккуратно уложенным в шкатулку – надеть, когда сама решит.
У ворот ее ждали слуги, Эльса, Селла, Ройс, Грен, Дорн с таким видом, будто он уже приготовил список новых несчастий, и Арден.
Он стоял на нижней ступени лестницы.
Не выше.
Не впереди всех.
Просто там, где она могла подойти или не подойти.
Лиара спешилась сама.
Сделала несколько шагов.
Черный Клык открыл ворота шире, хотя они и так были открыты.
– Не драматизируй, – тихо сказала она замку.
Где-то в стенах прошел теплый шелест.
Арден услышал и улыбнулся.
– Он скучал.
– Он пишет на стеклах и вмешивается в завтраки. Не поощряй.
– Постараюсь.
Они остановились друг напротив друга.
На этот раз между ними не было ни трех лет, ни приказа, ни разлома.
Только выбор.
– Добро пожаловать туда, где тебе рады, – сказал Арден.
Лиара посмотрела на темные башни, на светящиеся ровно родовые печати, на людей, которые ждали ее не как спасительную кровь, а как живую женщину.
Потом на Ардена.
– Я вернулась не потому, что должна.
– Знаю.
– И останусь не потому, что замок решил.
– Знаю.
– А потому что хочу попробовать.
Он склонил голову.
– Этого достаточно.
Лиара подошла ближе и сама взяла его за руку.
Черный Клык не ударил колоколом.
Не вспыхнул пламенем.
Не написал ничего на стенах.
Только тихо, почти незаметно, согрел камень под ее ногами.
И в этом тепле Лиара впервые не почувствовала цепи.
Только дорогу.
Не назад.
Вперед.
