Текст книги "Загадка Рунного Посоха: Черный Камень. Амулет безумного бога. Меч зари. Загадка рунного посоха."

Автор книги: Майкл Джон Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Глава 3
Дилемма Хокмуна

Огромный двор замка был завален телами. Некоторые принадлежали воинам-женщинам, но большей частью это были трупы мужчин, и на всех был надет ошейник Безумного Бога. Кровь засохла на булыжниках.

Конь Хокмуна захрапел, учуяв запах смерти и крови, но Хокмун заставил его двигаться дальше, страшась увидеть среди мертвецов Ийссельду. Он спешился, переворачивал трупы женщин и внимательно рассматривал их окоченевшие лица, но ни одна даже отдаленно не напоминала Ийссельду.

Во двор въехал Рыцарь в Черном и Золотом, за ним – Оладан и Д’Аверк.

– Ее здесь нет, – произнес Рыцарь, – она находится в замке.

Хокмун поднял мрачное лицо. Его рука, державшая лошадь в поводу, дрожала.

– Он ничего с ней не сделал, Рыцарь?

– Это ты должен увидеть сам, герцог Дориан, – ответил Рыцарь, указывая на главные двери замка. – Вон там находится двор Безумного Бога. Короткий коридор ведет в главный зал, и там он сидит, поджидая тебя…

– Он знает обо мне?

– Он знает, что однажды придет законный владелец Красного Амулета и предъявит свои права на него…

– Меня нисколько не волнует амулет, а только Ийссельда. Где она, Рыцарь?

– Внутри. Она там. Иди и предъяви свои права на то, что принадлежит тебе по праву – на амулет и на девушку. И то, и другое важно для замыслов Рунного Посоха.

Хокмун повернулся, побежал к двери и исчез в темноте замка.

* * *

Внутри было невероятно холодно. С потолка коридора капала ледяная вода, и по стенам расползались пятна плесени. С мечом в руках Хокмун крался по коридору, ожидая нападения.

Но ничего не произошло. Он добрался до громадной деревянной двери, примерно метров на шесть выше его роста, и остановился.

Из-за двери доносился странный громыхающий звук, глухое бормотанье, заполняющее, казалось, все помещение, находящееся за дверью. Хокмун осторожно нажал на дверь, и она подалась. Он просунул в дверь голову и увидел необыкновенную сцену.

Зал имел странно искаженные пропорции. В некоторых местах его потолки были очень низкими, в других поднимались метров на пятнадцать. Окон не было вообще. Освещался зал факелами, беспорядочно укрепленными на стенах.

В центре зала на полу, где валялось несколько давно прирезанных человек, стояло большое кресло черного дерева, обитое инкрустированными медными полосами. Перед ним, свисая с относительно низкой части потолка, покачивалась большая клетка, в каких обычно держат прирученных птиц. Правда, эта была намного больше. В ней Хокмун заметил сгорбившуюся человеческую фигуру.

Зал был пуст, и Хокмун вошел, потихоньку приблизившись к клетке.

Именно из нее, понял он, и доносилось горестное бормотание, и все же это казалось невозможным: слишком велика была громкость. Хокмун решил, что такое происходит из-за хорошей акустики зала.

Он подошел к клетке и смог лишь смутно разглядеть сгорбившуюся фигуру, потому что было очень плохое освещение.

– Кто вы? – спросил Хокмун. – Пленник Безумного Бога?

Стенания прекратились, и фигура шевельнулась. До Хокмуна донесся глухой, резонирующий, меланхоличный голос:

– Да, пожалуй, можно сказать и так. Самый несчастный пленник из всех.

Теперь Хокмун смог получше разглядеть это существо. У него была длинная жилистая шея, тело его тоже было длинным и худым. Голову его покрывали длинные нечесаные седые волосы, свалявшиеся и грязные, еще у него была борода клином, тоже грязная, тянувшаяся от подбородка до ступней. Нос у него был большой, орлиный, в глубоко посаженных глазах светился огонек меланхолического безумия.

– Могу ли я вас спасти? – спросил Хокмун. – Не могу ли отогнуть прутья клетки?

– Дверь клетки не заперта. – Человек пожал плечами. – Моя тюрьма – не решетка. Я попал в капкан внутри своего стонущего черепа. О, горе мне!

– Кто вы?

– Я был известен как Стальников из великого семейства Стальниковых.

– И Безумный Бог заточил вас?

– Да. Заточил. Именно так, заточил. – Пленник в незапертой клетке повернул свою огромную печальную голову и пристально взглянул на Хокмуна. – Кто вы?

– Я – Дориан Хокмун, герцог Кельнский.

– Германец?

– Кельн некогда был частью страны, называвшейся Германией.

– Я боюсь германцев. – Стальников забился в угол клетки подальше от Хокмуна.

– Вам незачем бояться меня.

– Да? – Стальников засмеялся, и безумный смех заполнил зал. – Да? – Он сунул руку под жакет и вытащил что-то, висевшее на шее на длинном шнурке. Предмет запылал изнутри темно-красным огнем, словно громадный рубин, и Хокмун увидел, что на нем стоит знак Рунного Посоха. – Да? Значит, ты не тот германец, что должен прийти похитить мою силу?

– Красный Амулет! – ахнул Хокмун. – Как вы его добыли?

– Да ясно как, – ответил Стальников, поднимаясь с пола клетки и жутко улыбаясь Хокмуну. – Тридцать лет назад я снял его с трупа воина, которого мои слуги подстерегли и убили, когда он проезжал по этим землям. – Он погладил амулет, и красный свет ударил в глаза Хокмуна, так что он едва мог видеть. – Это и есть Безумный Бог. Это и есть источник моего безумия и моей силы. Это и держит меня в плену.

– Вы Безумный Бог? Где моя Ийссельда?

– Ийссельда? Девушка? Новая девушка с белокурыми волосами и мягкой белой кожей? Почему ты спрашиваешь?

– Она моя!

– Тебе не нужен амулет? – Безумный Бог рассмеялся, смех его заполнил весь зал, вибрируя во всех трещинах. – Тогда ты получишь ее, германец!

Он хлопнул в свои скрюченные ладоши, тело его задвигалось, как у отпущенной на свободу марионетки, клетка закачалась.

– Ийссельда, девочка моя! Выйди, Ийссельда, и послужи своему господину.

Из глубины зала, где потолок почти соприкасался с полом, появилась девушка. Хокмун видел ее силуэт, но не мог быть вполне уверен, что это Ийссельда. Он вложил меч в ножны и двинулся вперед. Да… движения, осанка – это была Ийссельда.

Едва он узнал ее, на губах появилась улыбка, и он протянул руки обнять ее.

Вдруг раздался животный визг, и девушка бросилась на него, протягивая к его глазам пальцы с металлическими когтями. Лицо ее исказила гримаса злобы, тело ее было укрыто одеждой, усыпанной торчащими наружу шипами.

– Убей его, хорошенькая Ийссельда, – смеялся Безумный Бог. – Убей его, мой цветочек, и мы наградим тебя его потрохами.

Хокмун поднял руки отразить когти, и тыльная сторона рук его была сильно изрезана. Он поспешно отступил.

– Нет, Ийссельда, нет. Я же твой нареченный Дориан…

Но безумные глаза не узнавали его, изо рта текла слюна. Девушка снова секанула стальными когтями, и Хокмун поспешно отпрыгнул, моля взглядом, чтобы она узнала его.

– Ийссельда…

Безумный Бог засмеялся, ухватившись за прутья решетки и с нетерпением глядя на них:

– Убей его, мой цыпленочек! Разорви ему глотку!

Хокмун почти рыдал, отпрыгивая и уворачиваясь от сверкающих когтей Ийссельды.

– Какой силе она подчиняется? – крикнул он Стальникову. – Что побеждает ее любовь ко мне?

– Она подчиняется власти Безумного Бога, как подчиняюсь ей я, – ответил Стальников. – Красный Амулет всех делает своими рабами.

– Только в руках злого существа… – Хокмун метнулся в сторону, когда на него в очередной раз кинулась Ийссельда. Он увернулся и бросился к клетке.

– Он превращает в зло всех, кто его носит, – смеясь, заявил Стальников. – Всех.

– Всех, кроме слуг Рунного Посоха!

Голос прозвучал от двери в зал и принадлежал Рыцарю в Черном и Золотом. Голос был звучный и авторитетный.

– Помоги мне, – попросил Хокмун.

– Не могу, – ответил Рыцарь в Черном и Золотом, стоя неподвижно, опершись на свой грозный меч, направленный острием вниз.

Хокмун споткнулся и почувствовал, как когти Ийссельды впились в его спину. Он поднял руки, чтобы схватить ее, и закричал от боли, когда шипы вонзились в его ладони, но он сумел освободиться от когтей, отшвырнуть ее и метнулся к клетке, где Безумный Бог верещал от восторга.

Хокмун прыгнул и ухватился за прутья решетки, лягнув по пути Стальникова. Клетка беспорядочно закачалась и начала крутиться. Внизу прыгала Ийссельда, пытаясь достать Хокмуна своими когтями.

Стальников отступил к стене клетки, его безумные глаза наполнил ужас, когда Хокмун сумел открыть клетку и войти в нее, закрыв за собой дверцу. Снаружи Ийссельда выла от неутоленной жажды крови, свет от амулета превращал ее глаза в алые.

Теперь Хокмун и в самом деле заплакал, глядя на свою любимую. Потом он обратил взор, полный ненависти, на Безумного Бога.

Глухой, все еще траурный голос Стальникова разнесся по залу. Он держал в руке амулет, направляя его свет на Хокмуна.

– Назад, смертный… Повинуйся мне, повинуйся власти амулета..

Хокмун зажмурился, ощутив слабость. Глаза его остановились на пылающем амулете, и он застыл на месте, чувствуя, как сила этой штуки отнимает его силу.

– Теперь, – произнес Стальников, – теперь ты отдашь себя своему убийце.

Но Хокмун собрал всю свою волю и сделал шаг вперед. Бородатая челюсть Безумного Бога отвалилась от крайнего удивления.

– Приказываю тебе именем Красного Амулета…

От двери донесся звучный голос Рыцаря в Черном и Золотом:

– Он – тот, кем Красный Амулет управлять не может. Единственный. Он – законный владелец…

– Назад! – На этот раз Стальников произнес это голосом, не столь сильным и уверенным. Он добрался до дверцы клетки и пинком распахнул ее.

Оскалив белые зубы и подняв прекрасное лицо, искаженное безумием, Ийссельда сумела ухватиться за прутья клетки и теперь цеплялась за нее снаружи. Спина Безумного Бога была обращена к ней. Красный Амулет по-прежнему светил в глаза Хокмуна.

Когтистая лапа Ийссельды метнулась вперед, цапнув Стальникова по затылку. Он завопил и спрыгнул на пол. Ийссельда увидела Хокмуна и забралась в клетку.

Хокмун понимал, что сейчас не время пытаться образумить свою взбесившуюся нареченную. Собрав в комок всю свою волю, он нырнул мимо ее цапающей лапы и прыгнул, опустившись на неровные каменные плиты, и некоторое время лежал, переводя дух.

Когда Ийссельда спрыгнула на пол, он с трудом поднялся. Безумный Бог забрался в большое кресло напротив клетки, влез на его спинку и сел, словно на насесте. Красный Амулет болтался у него на шее, отбрасывая красный свет на лицо Хокмуна. По плечам Безумного Бога стекала кровь из раны, нанесенной Ийссельдой.

Когда Хокмун добрался до кресла и взобрался на подлокотник, Стальников в ужасе заверещал:

– Умоляю тебя, оставь меня… Я не причиню тебе никакого вреда.

– Ты уже причинил мне достаточно вреда, – мрачно заметил Хокмун, вынимая меч. – Много вреда. Вполне достаточно, чтобы сделать вкус мести весьма сладким, Безумный Бог…

Стальников забрался еще выше. Он закричал Ийссельде:

– Ийссельда, стой! Стань прежней! Я приказываю тебе именем Красного Амулета!

Хокмун обернулся, замерев, увидел, что Ийссельда остановилась и выглядит, как человек, сбитый с толку. Губы ее в ужасе раздвинулись, когда она разглядела предметы, укрепленные на ее пальцах, шипы, что покрывали ее платье.

– Что случилось? Что со мной сделали?

– Тебя загипнотизировало вон то чудовище, – сквозь зубы процедил Хокмун, махнув мечом в направлении съежившегося от страха Стальникова. – Но я отомщу за все, что он с тобой сделал!

– Нет, – завопил Стальников. – Это нечестно!

Ийссельда разрыдалась.

Стальников лихорадочно оглядывался:

– Где мои слуги? Где мои воины?

– Ты заставил их перебить друг друга для собственного развлечения, – сообщил ему Хокмун. – А тех, кто остался жив, мы взяли в плен.

– Моя армия женщин! Я хотел, чтобы красота покорила всю Укранию! Вернуть себе наследие Стальниковых!

– Вот это наследие, – проговорил Хокмун, поднимая меч.

Стальников резко спрыгнул со спинки кресла и бросился бежать к выходу из зала, но его загораживал Рыцарь в Черном и Золотом.

Во тьме зала Стальников шмыгнул в щель и исчез.

Хокмун слез с кресла и повернулся взглянуть на Ийссельду, в рыданиях лежавшую на полу. Он подошел к ней, мягко снял окровавленные стальные когти с ее пальцев, длинных и нежных. Она подняла голову:

– О, Дориан, как ты нашел меня? О, любовь моя!..

– Благодаря Рунному Посоху, – ответил за Хокмуна Рыцарь.

– Вы, по крайней море, настойчивы и последовательны в своих притязаниях, Рыцарь, – засмеялся Хокмун.

Рыцарь в Черном и Золотом не ответил, он стоял в дверях как статуя, безликий и высокий.

Хокмун нашел застежки страшного платья девушки и принялся снимать его.

– Найди Безумного Бога, – велел Рыцарь. – Помни, Красный Амулет – твой. Он даст тебе силу.

– И наверное, превратит меня в безумца, – нахмурился Хокмун.

– Нет, дурень. Он твой по праву.

Хокмун замолк, на него произвел впечатление тон Рыцаря. Ийссельда коснулась руки Хокмуна.

– Остальное я могу сама.

Хокмун поднял меч и всмотрелся в темноту зала, где исчез Стальников, Безумный Бог.

– Стальников!

Где-то в глубочайшей нише зала мелькнуло красное пятнышко света. Хокмун пригнул голову и вошел в нишу. Он услышал звук рыдания, которое скоро заполнило все вокруг. Все ближе и ближе подбирался Хокмун к источнику красного света. Все громче и громче становилось рыдание. Наконец, красное свечение разгорелось очень ярко, и в его свете он увидел носителя амулета, стоявшего у стены из грубо отесанного камня с мечом в руке.

– Тридцать лет я ждал тебя, германец, – произнес Стальников на удивление спокойным голосом, – я знал, что ты должен явиться и разрушить мои планы, уничтожить мои идеалы, погубить все, над чем я трудился. И все-таки я надеялся отвратить угрозу. Наверное, я еще могу.

С громким кличем поднял он меч и рубанул по Хокмуну.

Хокмун легко парировал удар, развернув клинок так, что меч вылетел из руки Безумного Бога, и направил свой меч в сердце Стальникова.

Какое-то время Хокмун мрачно смотрел на перепуганного безумца. Свет от Красного Амулета окрашивал их лица в алый цвет. Стальников откашлялся, будто собирался просить о пощаде, потом плечи его обвисли.

Хокмун вогнал свой острый клинок в сердце Безумного Бога. Потом он круто повернулся и, оставив труп и Красный Амулет, ушел.

Глава 4
Сила амулета

Хокмун набросил свой плащ на голые плечи Ийссельды. Девушка дрожала, рыдая от радости встречи с Хокмуном. Неподалеку все также неподвижно возвышался Рыцарь в Черном и Золотом.

Пока Хокмун обнимал Ийссельду, огромное тело Рыцаря пришло в движение, пересекло зал и вступило в темноту, где лежал Безумный Бог Стальников.

– О, Дориан, я не могу тебе пересказать все ужасы, что я пережила за эти месяцы. Попадала в плен то к одной, то к другой банде. Я даже не знаю, где нахожусь сейчас, как называется это адское место. Я ничего не помню о недавних днях, кроме слабой памяти о кошмаре, где я боролась с собой, против желания убить тебя.

– Это был всего лишь кошмар, – привлек ее к себе Хокмун. – Давай уйдем отсюда. Мы вернемся в Камарг и будем в безопасности. Скажи мне, что стало с твоим отцом и другими?

– Разве ты не знаешь? – Глаза ее расширились. – Я думала, ты сперва вернулся туда, а потом отправился искать меня…

– Я ничего не знаю, кроме разных слухов. Как там Боджентль, фон Вилак, граф Брасс?

– Фон Вилак был убит огненным копьем в битве с войсками Темной Империи, – опустила она глаза, – на северных границах. Граф Брасс…

– Что с ним?

– Когда я видела его в последний раз, мой отец лежал на смертном ложе, и даже целительные способности Боджентля были бессильны вернуть ему здоровье. Все выглядело так, будто он потерял всякие чувства, будто не желал больше жить. Он говорил, что Камарг должен скоро пасть, считал тебя погибшим, когда ты не вернулся в срок, необходимый для дороги туда и обратно.

– Я должен срочно попасть в Камарг, хотя бы только для того, чтобы вернуть графу волю к жизни. С твоим исчезновением у него вообще ничего не осталось. – Глаза Хокмуна вспыхнули.

– Если он еще жив, – тихо произнесла она, словно не веря такой возможности.

– Он должен быть жив. Если Камарг еще сражается, то граф Брасс жив.

Из коридора донесся топот сапог. Хокмун толкнул Ийссельду в спину и выхватил меч.

Дверь распахнулась, и в проеме появился тяжело дышащий Оладан, а за ним – Д’Аверк.

– Солдаты Темной Империи, – произнес Оладан. – Их больше, чем мы сможем одолеть. Они, должно быть, обследуют окрестности и замок в поисках уцелевших.

– Я пытался их вразумить, делая вид, что имею право им приказывать, – прошел мимо маленького зверочеловека Д’Аверк, – поскольку звание у меня выше, чем у их предводителя. – Он пожал плечами. – Но, кажется, у Д’Аверка больше нет никакого влияния на войска Гранбретани. Тот проклятый пилот, видимо, прожил достаточно долго, чтобы успеть рассказать поисковой партии о моей неловкости, позволившей вам бежать. Теперь я такой же отверженный, как и вы…

– Входите оба и заприте эту громадную дверь на засов, – нахмурился Хокмун. – Она должна выдержать их натиск.

– Это единственный вход? – спросил Д’Аверк, оценивающе разглядывая дверь.

– По-моему, да, – ответил Хокмун. – Но на этот счет можно будет побеспокоиться попозже.

Из тени появился Рыцарь в Черном и Золотом. В одной руке, одетой в латную рукавицу, болтался на шнурке Красный Амулет. Шнурок был запачкан кровью.

Рыцарь держал амулет осторожно, не дотрагиваясь до камня, и протянул его Хокмуну, пока Д’Аверк и Оладан спешно закрывали дверь и задвигали засов.

– Вот, – произнес Рыцарь, – он твой.

– Я не желаю его, – отпрянул Хокмун, – не возьму его. Это злая вещь. Многих он заставил умереть, других свел с ума. Даже этот бедняга Стальников стал его жертвой. Оставь его себе. Найди другого, достаточно глупого, чтобы носить его.

– Носить его должен ты, – ответил из-под шлема спокойный голос. – Только ты можешь носить его.

– Не буду! – взмахом руки Хокмун указал на Ийссельду. – Эта вещь довела нежную девушку до того, что она стала бешеным зверем. Все, кого мы видели в рыбацкой деревне, убиты силой Красного Амулета. Все, кто напал на нас, сведены с ума его силой. Все, кто лежит во дворе замка, уничтожены Красным Амулетом. – Он вышиб его из руки Рыцаря. – Я не возьму его! Если Рунный Посох сводит людей с ума, я не стану иметь с ним никакого дела!

– Его влияние становится разлагающим из-за того, что люди недостойные захватывают его, – произнес Рыцарь в Черном и Золотом все тем же низким и равнодушным голосом. – Это – твой долг как избранника Рунного Посоха – принять дар. Тебе он не принесет вреда. Тебе он не даст ничего, кроме силы.

– Силы уничтожать людей и превращать их в безумных?

– Силы делать добро и сражаться с ордами Темной Империи!

Хокмун презрительно усмехнулся. Со стороны двери донесся сильный грохот, и он понял, что воины Гранбретани обнаружили их убежище.

– Нас превосходят в численности, – сказал Хокмун. – Даст ли Красный Амулет нам силу сбежать от них, когда есть лишь один путь, вон через ту дверь?

– Он поможет тебе, – ответил Рыцарь, нагибаясь и поднимая за шнурок амулет.

Дверь затрещала под ударами солдат Гранбретани.

– Если Красный Амулет может сделать столько добра, – поинтересовался Хокмун, – то почему ты не прикасаешься к нему?

– Мне не положено его касаться. Он может сделать со мной то, что он сделал с несчастным Стальниковым. – Рыцарь двинулся вперед. – Вот, возьми его, именно за ним ты сюда и пришел.

– Я пришел сюда спасти Ийссельду. Я это сделал.

– Именно из-за этого она сюда и попала.

– Так значит, это был трюк, чтобы заманить меня сюда?

– Нет, это было частью узора. Но ты говоришь, что явился сюда спасти ее, и все же отказываешься от средства выбраться с ней из замка. Коль скоро сюда вломятся десятка два, а то и больше свирепых бойцов, они уничтожат нас всех. А участь Ийссельды будет худшей, чем наша…

Дверь еле держалась на петлях. Оладан и Д’Аверк отступили с мечами наготове. Выражение тихого отчаяния светилось в их глазах.

– Еще минута и они ворвутся, – сказал Д’Аверк. – Прощай, Оладан, и ты тоже, Хокмун. Вы были менее скучными спутниками, нежели некоторые…

– Я не знаю… – поглядел Хокмун на Амулет.

– Доверься моему слову, – посоветовал Рыцарь в Черном и Золотом. – Я спасал тебя в прошлом. Разве стал бы я делать это, чтобы уничтожить тебя сейчас?

– Уничтожить – нет. Но амулет предаст меня злой силе. Откуда я знаю, что именно ты посланник Рунного Посоха? У меня есть лишь твое слово, что я служу ему, а не темному делу.

– Дверь ломается, – закричал Оладан. – герцог Дориан, нам понадобится ваша помощь! Дайте Рыцарю скрыться и Ийссельде тоже! Дайте, если он может!

– Быстрей, – поторопил Рыцарь, протягивая амулет Хокмуну. – Возьмите его и хотя бы спасите девушку.

На миг Хокмун заколебался, а потом принял амулет. Он лег в его ладонь так, будто был изготовлен специально для его руки. Казалось, красный свет амулета запылал еще ярче и залил своим светом весь зал. Хокмун почувствовал, как в него вливается сила. Все его тело наполнилось ощущением благополучия. Когда он двигался, то делал это очень быстро. Его мозг, казалось, больше не омрачали события дня. Он улыбнулся и надел на шею запятнанный кровью шнурок, нагнулся поцеловать Ийссельду и испытал разлившееся по всему телу восхитительное ощущение. Потом с мечом наготове он повернулся лицом к орущим воинам Гранбретани, которые почти сломали дверь в зал.

И вот дверь рухнула, и за ней действительно стояли, пригнувшись, тяжело дышащие псы Гранбретани в тигриных масках, сверкающих металлом и эмалью, полудрагоценными камнями. Их оружие было готово, чтобы свежевать новые жертвы, эту крохотную и жалкую на вид группку людей.

Предводитель солдат шагнул вперед:

– Столь много трудов ради столь немногих. Братья, заставим их поплатиться за наши усилия.

И началась резня.