Текст книги "Хроники Хокмуна. Рунный посох"

Автор книги: Майкл Джон Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 4
СИЛА АМУЛЕТА

Хокмун набросил плащ на обнаженные плечи Исольды. Девушка дрожала и всхлипывала, не только от испуга, но и от радости. У выхода неподвижно стоял Рыцарь в Черном и Золотом.

Внезапно он пошевелился. Пройдя через зал, Рыцарь исчез в темном алькове, где лежал труп Безумного Бога.

– О, милый Дориан! Если бы ты знал, что мне пришлось пережить! Меня носило по всему свету, я попадала в плен то к одной, то к другой шайке разбойников… Я даже не знаю, что это за место… и что было со мной в последние дни. Помню только какой-то кошмарный сон, будто я хотела убить тебя, и это желание было почти непреодолимым…

Хокмун прижал к себе Исольду.

– Ты права, это был сон. Пойдем отсюда. Мы вернемся в Камарг, и все будет хорошо. Что с твоим отцом? И с остальными?

Она широко раскрыла глаза от удивления.

– Как, ты не знаешь? А я думала, ты уже бывал там и отправился искать меня…

– Я там не был, но кое-какие слухи до меня дошли. Что с Богенталем, фон Виллахом, графом Брассом?

Она потупилась.

– Фон Виллах погиб от огненного копья в бою на северной границе. Граф Брасс…

– Что с ним?

– В последний раз, когда я его видела, он был очень плох, и даже Богенталь не мог его исцелить. Отец был ко всему равнодушен, казалось, ему больше не хочется жить. Он сказал, что Камарг скоро падет. Он считал тебя погибшим – ведь ты не вернулся в назначенный срок, и никаких известий о тебе не было…

У Хокмуна потемнели глаза.

– Я должен вернуться – хотя бы для того, чтобы вселить надежду в сердце графа. Ведь после твоего исчезновения он, наверное, совсем пал духом.

– Если он вообще жив, – прошептала Исольда.

– Жив. Камарг еще держится – значит, граф Брасс жив.

В коридоре, по которому Хокмун вошел в зал, раздался топот бегущих ног. Герцог Кельнский заслонил собой Исольду и выхватил меч.

Дверь распахнулась. За ней стояли Оладан и – чуть дальше – д'Аверк. Они тяжело дышали.

– Воины Темной Империи! – сказал Оладан. – Нам с ними не справиться, их слишком много. Похоже, это мародеры.

Д'Аверк подошел и остановился рядом со зверочеловеком.

– Я пытался их образумить. Говорил, что я выше рангом, чем их командир. Но увы, – он пожал плечами, – похоже, гранбретанцы уже не считают д'Аверка за своего. Проклятый пилот умер слишком поздно, успев рассказать, что я вас упустил. Теперь я вне закона, как и вы…

Хокмун помрачнел.

– Входите и заприте дверь на засов. Надеюсь, гранбретанцы не сумеют ее высадить.

– Это единственный выход? – спросил д'Аверк.

– Похоже на то.

Из темноты вышел Рыцарь. Он очень осторожно, за ремешок, нес Алый Амулет, направляясь к Хокмуну.

– Возьми, – сказал Рыцарь. – Он твой.

Герцог Кельнский отпрянул.

– Не возьму. Он мне не нужен. Это дурная вещь, из-за нее многие погибли. А кто не умер, тот сошел с ума. Даже Стальников, и тот – несчастная жертва Амулета. Носи его сам, или найди другого дурака.

– Носить его можешь только ты, – прозвучал из-под забрала твердый голос. – И никто другой.

– Не буду! – Хокмун кивнул на Исольду. – Он превратил эту нежную девушку в бешеного, кровожадного зверя. Он повинен в смерти всех, чьи трупы мы видели в деревне. Это он лишил рассудка женщин, которые напали на нас. А по чьей вине мертвы люди, что лежат во дворе замка? – Он выбил Амулет из руки Рыцаря. – Я не возьму его! Если Рунный Посох творит зло, я не желаю служить ему!

– Сила Рунного Посоха гибельна только из-за глупцов. – Голос Рыцаря звучал по-прежнему твердо. – Его дарами надо уметь пользоваться, и уж тем более нельзя их отвергать. Ты – слуга Рунного Посоха, и ты обязан взять Амулет. Он не причинит тебе вреда. Он даст тебе силу.

– Чтобы убивать и сводить с ума?

– Чтобы творить добро. Чтобы сражаться с ордами Темной Империи.

Хокмун презрительно фыркнул. И тут дверь вздрогнула от сильного удара. Воины Темной Империи обнаружили их укрытие.

– Нас слишком мало, – сказал Хокмун. – Может ли Амулет спасти нас? Ведь выход отсюда один – через эту дверь.

– Может, – заверил Рыцарь, поднимая и снова протягивая Хокмуну Амулет.

Дверь трещала под бешеным натиском гранбретанцев.

– Если этот Амулет – такая хорошая штука, почему бы тебе самому им не воспользоваться? – спросил Хокмун.

– Я не должен к нему прикасаться. Иначе со мной случится то же, что и с беднягой Стальниковым. – Рыцарь шагнул вперед. – Возьми. Ведь ты пришел сюда за ним.

– Ошибаешься. Я пришел спасти Исольду.

– Но она оказалась здесь не случайно.

– Так, значит, меня заманили?

– Нет, это было предопределено. А сейчас ты противоречишь сам себе. Говоришь, что пришел спасти Исольду, – и не делаешь этого. Отвергаешь Амулет, без которого ты почти бессилен. Скоро сюда ворвутся два десятка свирепых воинов, и смерть девушки будет куда страшней, чем наша…

От двери отлетали щепки. Оладан и д'Аверк попятились, выставив перед собой мечи. Д'Аверк сказал:

– Еще минута – и они будут здесь. Прощай, Оладан… и вы, герцог, прощайте. С вами было не так скучно, как…

Хокмун в нерешительности смотрел на Амулет.

– Я не знаю…

– Поверь мне, – сказал Рыцарь. – Однажды я спас тебе жизнь. Неужели только затем, чтобы отнять ее?

– Не отнять, а подчинить злой воле, – возразил Хокмун. – Откуда я знаю, что ты действительно посланец Рунного Посоха? С какой стати я должен верить тебе?

– Дверь вот-вот рухнет! – с отчаянием закричал Оладан. – Герцог Дориан, идите к нам! Пусть Рыцарь и девушка спасаются, если смогут!

– Держи! – Рыцарь снова протянул Амулет. – Не теряй времени – надо спасти девушку.

Еще мгновение Хокмун колебался, но затем все-таки взял Амулет. Держать его на ладони было очень удобно, словно именно для этого он и был предназначен. Казалось, он светит все ярче, заливая алым сиянием огромный зал с кривыми стенами и причудливым потолком. У герцога возникло ощущение, будто в его тело вливается удивительная сила, и он почувствовал необыкновенную легкость. Движения стали точными, мозг освободился от тяжести тревог и сомнений. Улыбнувшись, герцог Кельнский надел на шею окровавленный ремешок, а затем поцеловал Исольду, испытав при этом небывалое блаженство. Выхватив меч, он повернулся к гранбретанцам, доламывавшим огромную дверь.

Наконец дверь сорвалась с петель и рухнула. В проеме столпились воины в тигриных масках, сверкающих эмалью и драгоценными камнями. Воины сопели, угрюмо рассматривая своих недругов.

Их предводитель вышел вперед.

– Эге, да их тут по пальцам можно пересчитать! Стоило силы тратить. Ладно, ребята, – они заплатят нам за работу!

Глава 5
ПОБОИЩЕ В ЗАЛЕ

– Ну и сила у меня, клянусь Рунным Посохом! – прошептал Хокмун и прыгнул вперед.

Огромный боевой меч со свистом рассек воздух и обрушился на незащищенную шею предводителя Тигров. Затем лезвие скользнуло влево, и второй воин покатился по полу. Удар вправо – и разящая сталь разрубает доспехи на третьем гранбретанце…

И вот уже повсюду – кровь и исковерканный металл. По маскам и доспехам воинов скользили багровые отблески Амулета… Хокмун вел своих спутников вперед, и гранбретанцы растерялись от неожиданности.

Лучи Амулета слепили Тигров, и те отступали, прикрывая глаза ладонями и выставив перед собой оружие, ошеломленные необыкновенной быстротой Хокмуна, яростным напором Оладана и д'Аверка и неторопливой, но грозной поступью Рыцаря, который раз за разом описывал смертоносный круг огромным двуручным мечом. Казалось, он не ведает усталости.

На Хокмуна набросились шесть человек с топорами. Грязно ругаясь, они пытались навалиться на него со всех сторон, не дать ему размахнуться. Но герцог Кельнский одного отшвырнул ногой, другого – локтем, а третьему пронзил маску вместе с черепом – кровь и мозги брызнули из раны, когда он выдернул меч.

От таких ударов меч очень скоро затупился и уже не пронзал доспехов; им можно было только рубить, как топором. Улучив момент, Хокмун вырвал оружие у одного из нападающих. Теперь своим мечом он рубил, а чужим – колол.

– Эге! – воскликнул он. – А этот Амулет – стоящая вещь!

Амулет болтался у него на шее, и алые лучи превращали потное, искаженное свирепой радостью лицо герцога в демоническую маску.

Уцелевшие Тигры бросились бежать, но Рыцарь и д'Аверк преградили им дорогу.

Убивая гранбретанцев, Хокмун мельком глянул на Исольду. Она стояла, закрыв лицо ладонями, не желая смотреть на резню, в которой участвовали ее жених и его товарищи.

– До чего же приятно карать эту нечисть! – крикнул ей Хокмун. – Не прячь глаза, Исольда! Смотри, пришел наш час!

Но девушка упорно прятала глаза.

Повсюду валялись скорченные трупы. Тяжело дыша, Хокмун огляделся – никто из врагов не ушел живым. Внезапно силы покинули его. Он сунул меч в ножны и поднес к глазам Амулет. И увидел на нем контуры тех же узоров, что и на Рунном Посохе, только менее причудливые.

– Первое, что ты для меня сделал, – это помог пролить кровь, – пробормотал он. – Я благодарен тебе, но все-таки боюсь, что ты предназначен не для добрых дел…

Амулет вдруг замерцал. Хокмун вопросительно посмотрел на Рыцаря в Черном и Золотом.

– Он тускнеет. Почему?

– Он получает энергию издалека и накапливает ее постепенно. Придет срок, и он снова засветится. – Рыцарь помолчал, наклонил голову, прислушиваясь, затем добавил: – Я слышу шаги. Кажется, мы убили не всех.

– Так пойдем, устроим им взбучку! – Д'Аверк склонился в поклоне, жестом приглашая Хокмуна пройти вперед. – Уступаю вам путь, друг мой. Похоже, вы вооружены лучше всех нас.

– Нет, – воспротивился Рыцарь. – Первым пойду я. Сила Амулета на время исчерпана. Пойдем!

Он направился к дверному проему. Д'Аверк и Оладан устало двинулись следом. Хокмун встретился взглядом с Исольдой.

– Хорошо, что ты их убил, – твердо произнесла она.

– Они жили, как псы, и умерли собачьей смертью, – тихо сказал Хокмун. – Так и должны умирать слуги Темной Империи. А нам сейчас снова придется биться с подобными им. Крепись, любимая, – нам грозит большая опасность.

Новый отряд ворвался в коридор – и тут же отхлынул от закованного в броню Рыцаря. Воины были потрясены, увидев, что из схватки с двадцатью их товарищами пятеро чужаков вышли целыми и невредимыми.

Солдаты Гранбретании с криками высыпали во двор, усеянный трупами, и попытались построиться. Четверо воинов, стоявших перед ними, выглядели устрашающе, с ног до головы забрызганные кровью и мозгами.

Было холодно, по-прежнему моросил серый дождь. Во дворе Хокмун и его спутники почувствовали себя бодрее, только что одержанная победа придала им уверенности в себе. Хокмун, д'Аверк и Оладан по-волчьи скалили зубы, глядя на врагов, и презрительно ухмылялись. Гранбретанцы топтались на месте, не решаясь напасть на них, хотя их было значительно больше. Рыцарь показал на подъемный мост.

– Прочь! – гулко выкрикнул он. – Или вы умрете.

«Любопытно, – подумал Хокмун, – он блефует или всерьез верит, что без помощи Амулета мы способны одолеть такую толпу?»

Это так и осталось для него загадкой, потому что по мосту в замок вбежал новый отряд. Они быстро расхватали разбросанное по двору оружие.

Это разъяренные женщины Безумного Бога выбрались из сетей.

– Покажи им Амулет, – прошептал Хокмуну Рыцарь. – Женщины привыкли подчиняться ему. Именно ему, а не Безумному Богу.

– Но ведь он погас, – возразил Хокмун.

– Неважно. Покажи.

Сорвав с шеи Алый Амулет, Хокмун помахал им над головой.

– Остановитесь! Именем Алого Амулета повелеваю уничтожить их… – Он показал на воинов Темной Империи. – Вперед, за мной!

Хокмун прыгнул вперед, и затупившееся в недавней битве лезвие меча обрушилось на стоявшего поблизости воина. Солдат упал замертво.

Женщин было ненамного больше, чем гранбретанцев, но они с радостью взялись за дело и быстро добились успеха. Д'Аверк вскоре закричал:

– Пусть они сами заканчивают… Мы можем бежать.

Хокмун пожал плечами.

– Наверняка поблизости рыщет не одна стая гранбретанских псов. Вряд ли они дадут нам уйти далеко.

– Идите за мной, – вмешался Рыцарь. – Пора, наконец, выпустить на волю зверей Безумного Бога…

Глава 6
ЗВЕРИ БЕЗУМНОГО БОГА

Рыцарь подвел своих спутников к двум огромным, обитым железом створкам люка. Оттащив в стороны лежащие на них трупы, они ухватились за большие железные кольца и подняли створки. Их глазам открылся длинный каменный скат, ведущий в сумрак.

Снизу поднимался теплый воздух, насыщенный запахом, который показался Хокмуну знакомым. Он застыл в нерешительности, уверенный, что этот запах означает опасность.

– Не бойтесь, – сказал Рыцарь. – Спускайтесь. Только так мы можем выбраться отсюда.

Хокмун медленно двинулся вниз, остальные – за ним. Вскоре они оказались в длинном темном зале. В конце зала находилось что-то огромное и непонятное. Хокмун хотел подойти и посмотреть, но Рыцарь остановил его.

– Не спеши. Сначала – к зверям. Они в стойлах.

Хокмун сообразил, что длинный зал – это нечто вроде хлева. Из четырех огромных стойл, примыкающих к стенам, доносились возня и урчание. Внезапно одна дверь содрогнулась, словно изнутри на нее навалилась огромная туша.

– Это не кони, – сказал Оладан. – И не волы. Сдается мне, тут пахнет кошками.

– Да, верно, – кивнул Хокмун, сжимая эфес меча. – Это запах кошек. Но какой нам от них прок?

Сняв со стены факел, д'Аверк возился с кремнем и огнивом. Вскоре факел вспыхнул и Хокмун разглядел в конце хлева огромную колесницу, достаточно большую, чтобы увезти их всех.

– Откройте стойла, – приказал Рыцарь, – и запрягите кошек.

– Кошек? В колесницу? – Хокмун резко обернулся. – Да где это видано? Я бы не удивился, услышав такое от Безумного Бога, но от вас… Они же дикие, если выпустить их, они растерзают нас в клочья.

Словно в подтверждение его слов, в стойле раздался душераздирающий вой, подхваченный остальными животными. Спустя мгновение в хлеву бушевал такой кошачий концерт, что люди не слышали друг друга.

Когда шум слегка утих, Хокмун пожал плечами и направился к скату.

– У нас есть кони. Если кто и вывезет нас отсюда, то только они.

– Неужели ты еще не понял, что мне можно верить? – спросил Рыцарь. – Разве я обманул тебя, когда говорил о силе Алого Амулета? И обо всем остальном?

– Я еще не уверен, можно ли тебе доверять во всем, – возразил Хокмун.

– Ты же не станешь отрицать, что безумные женщины подчинились Амулету?

– Не стану.

– Так вот, звери Безумного Бога тоже приучены подчиняться владельцу Амулета. Какой мне смысл лгать тебе, Хокмун?

Герцог Кельнский пожал плечами.

– С тех пор, как я впервые повстречался с подданными Темной Империи, мне повсюду мерещится обман. Не знаю, выгодно тебе лгать или нет, но все же… – Он подошел к ближайшему стойлу и взялся за деревянный брус. – Я устал спорить. Сейчас увидим, прав ты или нет.

Едва он отодвинул засов, дверь стойла распахнулась от удара огромной лапы. В проеме показалась голова – крупнее бычьей, страшнее тигриной – с острыми ушами, узкими желтыми глазами и длинными желтыми клыками. Урча, огромная кошка бесшумно выскользнула из стойла и окинула людей алчным взглядом. Вдоль спины чудовища от затылка до кончика хвоста росли двухфутовые шипы.

– Господи, я думал, это сказки! – ахнул д'Аверк, утративший на миг свой бесстрастный вид. – Боевой ягуар-мутант из Коммуназии. Я видел изображения таких тварей в одном старом зверинце. Говорят, их и на свете-то никогда не было, а если и были, то тысячи лет назад. Будто бы они появились в результате какого-то мерзкого биологического эксперимента и не могли размножаться…

– Да, не могли, – перебил его Рыцарь, – зато живут они чуть ли не вечно…

Кошка повернула к Хокмуну огромную морду. Длинный колючий хвост бил по полу, желтые глаза застыли на амулете, который висел у герцога на шее.

– Прикажи ей лечь, – сказал Рыцарь.

– Лежать! – скомандовал Хокмун, и горящие глаза зверя в тот же миг погасли, а пасть закрылась. Кошка покорно опустилась на пол.

Хокмун улыбнулся.

– Рыцарь, я прошу прощения. Давай выпустим остальных. Оладан, д'Аверк…

Его товарищи открыли остальные двери, а Хокмун обнял Исольду за плечи.

– Любимая, эта колесница отвезет нас домой. – Вдруг он спохватился. – Рыцарь, а как же мои седельные сумки? Наверное, они еще там, если их не взяли эти псы…

– Подожди здесь, – сказал Рыцарь, поворачиваясь и направляясь к скату. – Я посмотрю.

– Я сам взгляну, – возразил Хокмун. – Я знаю, где…

– Нет, – сказал Рыцарь. – Пойду я.

В душе Хокмуна проснулись подозрения.

– Почему – ты?

– Только тебе и Амулету подчиняются звери Безумного Бога. Если ты выйдешь отсюда, они растерзают всех.

Хокмун неохотно шагнул назад. Рыцарь решительно поднялся по скату и исчез наверху.

Из стойл выбрались еще три кошки, похожие на первую.

Оладан нервно кашлянул.

– Герцог Дориан, вы бы напомнили им, что они должны вас слушаться, – сказал он.

– Лежать! – рявкнул Хокмун, и звери лениво выполнили приказ. Подойдя к одной из кошек, герцог Кельнский положил ладонь на толстую шею и почувствовал, как под густой, жесткой шерстью перекатываются твердые как сталь мускулы. Кошки были ростом с коня, но весили намного больше и, судя по всему, обладали чудовищной силой. Очевидно, эту породу вывели не для того, чтобы возить колесницы.

– Разверните повозку, – велел Хокмун спутникам, – и запрягите в нее этих тварей.

Д'Аверк и Оладан выкатили колесницу на середину зала. Она была сделана из черной меди и зеленого золота и выглядела очень древней. Только упряжь была сравнительно новой. Ягуары-мутанты ворчали, когда люди слишком туго затягивали ремни на их мордах и плечах.

Когда все было готово, Хокмун велел Исольде садиться в колесницу.

– Дождемся возвращения Рыцаря, – сказал он, – и отправимся в путь.

– А куда он пошел? – поинтересовался д’Аверк.

– За моими вещами.

Д’Аверк пожал плечами и опустил на лицо огромную маску.

– Боюсь, ждать придется долго. А я, признаюсь, буду очень рад, когда этот замок останется далеко позади. Здесь пахнет смертью и злом.

Оладан показал вверх, доставая меч.

– Вот откуда идет этот запах, д'Аверк.

Наверху стояли шесть или семь воинов из Ордена Ласки. Казалось, их длинномордые маски дрожат от нетерпения, охватившего кровожадных гранбретанцев при виде новых жертв.

– Живо в колесницу! – приказал Хокмун, как только Ласки двинулись по скату вниз.

На колеснице было сиденье для кучера, а рядом лежал кнут с длинным кнутовищем.

Вскочив на сиденье, Хокмун схватил кнут и щелкнул им над головами животных.

– Вставайте, красотки! Ну, живо!

Кошки медленно поднялись на лапы.

– А ну, пошли! Вперед, вперед!

Колесница рванулась и, кренясь, понеслась вверх по скату. Ласки завопили от ужаса и бросились врассыпную. Кому-то из них удалось спрыгнуть со ската, но большинство нашло свою смерть под могучими когтистыми лапами и железными ободами колес.

Необыкновенная колесница выехала в серый свет дня и врезалась в толпу Ласок, собравшуюся у люка.

– Где Рыцарь? – закричал Хокмун, перекрывая вой охваченных ужасом гранбретанцев. – Где мой конь?

Но ни Рыцаря, ни своего коня Хокмун не увидел.

Воины Темной Империи опомнились и бросились на колесницу с обнаженными мечами. Хокмун стал хлестать их кнутом, а Оладан и д'Аверк – рубить мечами.

– К воротам, герцог! – закричал д'Аверк. – Быстрей! Они нас вот-вот одолеют!

– Где Рыцарь? – озираясь вокруг, повторил Хокмун.

– Снаружи, где же еще?! – в отчаянии крикнул д'Аверк. – Герцог Дориан, не теряйте времени, не то мы погибнем!

В этот миг Хокмун увидел вдали своего коня. Седельных сумок на нем не было, и куда они пропали, можно было только догадываться.

– Где Рыцарь? – снова закричал охваченный паникой герцог. – Надо его найти! Мне нужны сумки! В них спасение Камарга!

Оладан схватил его за плечи и настойчиво произнес:

– Зато нас ничто не спасет, если мы сейчас же не уедем отсюда. Подумайте об Исольде, герцог Дориан!

Хокмун словно обезумел от отчаяния, но постепенно слова Оладана дошли до его сознания. Громко закричав, герцог Кельнский обрушил кнут на спины животных. Колесница вылетела за ворота, прогромыхала по мосту и помчалась вдоль берега. Звери Безумного Бога неслись, словно за ними гнались все орды Гранбретании.

Потом кошки свернули и, словно ураган, понесли колесницу прочь от замка и озера, окутанного туманом, прочь от деревни с ее лачугами и трупами, к подножию холмов, по разбухшей от дождя дороге между мрачными обрывами, и дальше – по широкой равнине. Там дорога обрывалась, но бег ягуаров-мутантов не замедлился.

– Если я и могу на что-нибудь пожаловаться, – заметил д'Аверк, вцепившийся в борт колесницы, – то лишь на слишком быструю езду.

Оладан попытался ухмыльнуться, но ухмылки не вышло – слишком уж сильно их трясло. Скорчившись, зверочеловек сидел на дне колесницы и придерживал Исольду, когда повозка подскакивала на ухабах.

Хокмун промолчал. Бледный от гнева, он крепко сжимал поводья. Он был уверен, что человек, которого он считал своим главным союзником, человек, казавшийся воплощением честности, обвел его вокруг пальца.