Текст книги "( Не) желанная жена тренера (СИ)"

Автор книги: Маша Миль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Провожая Леру, Таня сделала ей замечание, что та не отрывает взгляд от новых туфель.

– По сторонам смотри.

На подходе к консерватории Таня придержала Леру за рукав, и в который раз оглядела её.

– Выглядишь потрясающе. Дальше я не пойду. Вон твой красавемц с цветами маячит. Интересно, букет тебе или Мацуеву?

Лерино спокойствие внезапно дало сбой.

– Танюшка, позвони мне после концерта, придумай причину, чтобы я вернулась в поселок.

– Зачем? Ключ от квартиры у тебя, пусть кавалер проводит, и идёт своей дорогой.

– Боюсь, что так просто от него не отделаешься, а скандала я не хочу. Ну Танечка, придумай что-нибудь.

– Я не мастер на такие выдумки, давай скажу, что приехал твой муж. Андрей знает, что ты еще не развелась?

– Он знает, что я ЕЩЁ замужем. Хорошо, позвони, скажи требует, хочет срочно видеть!

Лера прошла несколько шагов и снова опустила глаза. В очередной раз залюбовавшись на туфли, она не обратила внимания, что рядом с грохотом остановился мотоцикл и только тихое, и робкое "Лера" заставило её поднять глаза. Сердце сбивается с ритма, она слышит его толчки в слабеющих руках, в налитых тяжестью ногах, пульсация в висках болезненно отстреливает в голову.

– Саша...

Мгновение – и ножки в изящных туфельках делают шаг к черной груде металла на колесах. Орлов подхватил её.

– Остановись! – выдохнула она в его губы, которые едва успели коснуться уголка её рта.

Единственное слово, которое она смогла выдавить из себя. Абсолютно неожиданное появление Орлова сыграло злую шутку. Она была полностью дезориентирована, и поспешный шаг навстречу выдал её, она резко дернулась и попыталась отстраниться.

"Ну же, Орлов! Проиграть бой не значит проиграть войну" – Таня мысленно подбадривала Сашу, стоя в нескольких шагах от них. Она обернулась на рык мотоцикла и видела Лерин случайный шаг, но Орлов не растерялся, обнял её. Высокий, широкоплечий красавец. Светлая рубашка, синие джинсы и кожаная куртка сидели идеально и делали его старше и серьезнее того Орлова с фотографий на сайте команды. Он обхватил Леру и прижал к себе так, что голубой кашемир её пальто полностью исчез под его огромными руками. Его решительные жесты, смелые действия импонировали Татьяне.

Подошедший с шикарным букетом Андрей, что и говорить, тоже был хорош. В элегантном пальто он просто идеально составлял пару Лере, но Орлов, по какому-то одному ему ведомому праву уже оттеснял соперника, закрыв собой Леру. Андрей попытался сделать вид, что не видит Орлова в упор, и, заглядывая ему через плечо, спрашивал Леру:

– Кто это?

Орлов подошел к нему вплотную.

– Я же не спрашиваю, кто ты? Потому что мне на это наплевать! Ты просто прохожий, вот и проходи мимо.

Лера за его спиной притихла. Весь облик Орлова говорил о решительности идти до конца, горящие яростью глаза испепеляли соперника. Андрей стряхнул с плеча невидимые искры и сделал шаг назад. Он сдался. Орлову было достаточно его сломленного взгляда, поэтому, не дожидаясь униженного бегства соперника, он велел Лере садиться на мотоцикл. Её округлившиеся от ужаса глаза рассмешили, нежно обняв её и поцеловав в макушку, он объяснил, как ей можно сесть.

– Не бойся, нам не далеко, только держись за меня крепче.

Обняв Орлова и зажмурив глаза, Лера не видела ни плетущегося с букетом Андрея, ни улыбающуюся Таню.

Сколько времени они ехали? Минуту? Полчаса? Почувствовав под ногами твердую землю, а под руками кожу Орловской куртки, Лера как будто очнулась от гипноза, и первым её действием была пощечина Орлову.

– Ты что себе позволяешь? Ты ведешь себя как дикарь. Откуда ты взялся? Только не говори, что проезжал мимо!

– Именно так все и было, – за пояс пальто Саша притянул её к себе, и она не отказала себе в удовольствии ещё пару раз ударить его по плечам.

– Ты успокоилась? Оглянись вокруг и подумай, как ТЫ себя ведешь.

Они стояли на освещенной улице, прохожие с любопытством разглядывали колоритную парочку, вносившую оживление в размеренный городской ритм.

– Пойдем...

– Я никуда не пойду, хватит того, что я с тобой проехала!

Лера пыталась оторвать его руки от пояса, вместо этого, Орлов опять обнял её.

– Пойдем. Выпьешь кофе с коньяком и успокоишься.

– Ты хочешь меня споить?

– Не кричи, пока люди не вызвали полицию. Пойдем.

Преодолевая её сопротивление, они оказались возле стеклянной двери. Кафе показалось темным и мрачным и даже приятная музыка, не убеждала Леру, в правильности выбора Орлова.

– Отпусти меня, и тогда я успокоюсь. Мне нужно в дамскую комнату.

На светлом кафеле Лера придирчиво осмотрела туфли, которые с честью вынесли выпавшие им испытания. Теперь наступала Лерина очередь испытать себя. Задача отказа Андрею решилась благодаря Орлову, но сам он представлял не меньшую угрозу, потому как его появление заставило её запаниковать и почувствовать, как знакомое волнение растекается по позвоночнику.

Лера вошла в зал, он уже не показался ей таким уж мрачным, негромкая музыка не мешала беседе посетителей, светильники освещали каждый столик и небольшое пространство вокруг, создавая обстановку приватности.

Официант проводил Леру и подал ей меню.

Орлов встал ей навстречу:

– Всё в порядке?

Его напряженный голос режет слух и оголяет и без того натянутые нервы, Лера опустилась на стул, любезно подставленный им.

– Извини, но себе заказ я уже сделал, я ужасно голоден.

– Почему ты не поужинал?

– Торопился.

– От кого ты узнал, что я пошла на концерт?

Орлов оглянулся.

– Лера, не повышай голос, здесь люди общаются, а не ругаются.

– Так, Орлов, запомни...

Монолог прервал официант, поставивший вазочку с цветами.

– Где ты взял ландыши? Не сезон вроде? Они пахнут совсем не так, как садовые, их выращивают в каком-нибудь питомнике под Москвой. Как вы сыграли?

– 1:0, мой гол.

Он не сводил с неё глаз, вглядывался в каждую черточку, отмечал каждое движение, слушал голос и не слышал слов.

Лера опустила глаза, признаваясь себе, что ждала его самого или его звонка, и все-таки он застал её врасплох. Чтобы не выдать волнение, она попробовала успокоиться глотком чилийского вина, но, почувствовав резкую кислоту, потянулась за фужером с минералкой, который подал Орлов, на долю секунды её пальцы коснулись его, и разряд тока заставил отдернуть руку, этой малости хватило, чтобы легкое покалывание на подушечках пальцев отозвалось пронзительным томлением в теле. Настроение упало до нуля, она с сожалением осознала, что его власть над ней сильнее и прочнее, чем бы ей хотелось.

– Почему ты уехала?

– Я не обязана тебе ничего объяснять.

– Он тебя любил.

– Я его не любила.

– Но ты жила с ним...

– Больше не хочу.

– Если это всё из-за того, что тогда произошло в общежитии, то я хотел извиниться, признаю, я поторопился, ты ни в чем не виновата...

Лера резко подняла голову и сделала удивленные глаза.

– Орлов, ты о себе слишком высокого мнения, и ты не поп, чтобы отпускать грехи!

– То есть тот момент для тебя ничего не значил?

– Значил, – со всей серьезностью заверила его Лера. – Значил, что я ещё молодая женщина и могу нравиться мужчинам даже моложе себя.

– Поэтому ты ушла от Верстакова? Хочешь подобрать себе партию посолиднее? – его взгляд поменялся стал острым, цепким.

– Именно так.

– Тот в пальто кандидат?

– Это товарищ по работе, – Лера сделала официанту заказ.

– Ты разве работаешь?

– Пока нет, жду место. Саш, – она устало прикрыла глаза, – я, правда, не понимаю, зачем ты приехал? Зачем нам нужно было встречаться. У нас нет будущего, это же очевидно. Даже если отбросить разницу в возрасте, мы совершенно разные, нас ничего не объединяет.

– Мы вместе работали. С Верстаковым тебя тоже ничего, кроме работы, не связывало.

– Что ты в этом понимаешь? Ты хоть представляешь, что он чувствовал, когда я от него уходила? И как ему смотреть людям в глаза! Жена сбежала из-за любви к хоккеисту! Во что ты превратил мою жизнь? – Лера зябко провела ладонями по плечам.

– Ты замерзла? – Саша пересел на стул рядом с ней, снял куртку и накинул ей на плечи, его рука так и осталась обнимать её, другой рукой он накрыл её ладонь на столе и переплел их пальцы. – Лера, об этом никто не знает, для всех ты уехала ухаживать за больной родственницей.

Она попыталась взять себя в руки, вернуть себе боевой настрой, но его объятие затягивало спокойствием, было тепло и уютно, ещё чуть-чуть и она удобней подогнет под себя ноги, прижмется к нему всем телом и уснет безмятежным сном.

– Лера, – он позвал тихо, почти шепотом. – Все правда будет хорошо. Я мог бы все бросить и приехать к тебе сейчас, но ты сама мне этого не простишь, понимаешь ведь, я не могу подвести Верстакова, надо закончить сезон в его команде, потом я свободен. Мы уедем на Алтай, меня пригласили на спортивную базу инструктором, ты будешь врачом. Знаешь, как там красиво!

– Саш, ты шутишь?

– Нет. Не ищи работу, всё равно я тебя увезу.

– Орлов, ты серьезно считаешь, что имеешь право распоряжаться моей жизнью? – она попыталась отстраниться, но силы были не равны, он только сильнее прижал её к себе, тем самым, ответив на её вопрос.

– Это возмутительно! Я пытаюсь скинуть с себя опеку Верстакова, который даже здесь следит за мной через Таню, и вот приезжаешь ты и делаешь то же самое! Орлов, это хамство.

Ей хотелось кричать, размахивать руками от ярости, но будучи под контролем Сашиных объятий, горячность её гасла, и каждое последующее слово звучало на тон ниже предыдущего.

– Я постараюсь учесть твои пожелания. Ты хочешь свободы?

Она кивнула.

– Два месяца у тебя будет. Ну а мне остается только надеяться на твоё здравомыслие, у меня нет другого выхода!

Он легонько целовал её волосы, ожидая следующего приступа гнева.

– Орлов, неужели ты думаешь, я позволю мальчишке распоряжаться своей жизнью?

– Какой ещё мальчишка? – Саша шутливо откинул край скатерти и заглянул под стол, – Кроме товарища по работе, ты ещё и мальчишку какого–то обаяла. Признавайся, он хоть школу закончил?

– Вчера.

– Мне надо с ним встретиться и объяснить, чем должен заниматься вчерашний школьник.

– И чем же? – она подыгрывала ему.

– Во всяком случае, не волочиться за чужими женщинами!

– А вот тут ты абсолютно прав. Ему и вправду этого никто не объяснял, почему-то даже бывший муж и тот промолчал.

– Наверное, понял бесперспективность этого занятия.

– А ты что понял?

– Что старый лев проиграл молодому, – он коснулся носом её виска.

– Дурак ты, – Лера с улыбкой отклонила голову.

– Я пожму ему руку при встрече! Пожалуйста, Лера, дождись меня! Ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Но есть ещё долг. И это сильнее меня.

Услышав звонок Андрея, Лера не вздрогнула, не поспешила сбросить вызов, только попыталась ослабить Сашины руки, впрочем, тщетно. Объяснив, что завтра она не сможет помочь с текстилем, и выбор штор тоже откладывается на неопределенное время, также пришлось извиниться, что в спешке она не передала билеты, и Андрей не попал на концерт, она гневно посмотрела на Сашу и хотела извиниться за его поведение, но он, отобрав у неё телефон, сбросил звонок.

– Он назвал тебя варваром и бандитом и ещё сказал, что ты поступил не по-мужски.

– А он значит, поступил по-мужски, оставив женщину с бандитом?

– А что бы ты сделал на его месте?

– Что сделал Я, тебе лучше не знать. Главное, что сейчас ты здесь, со мной, – он целовал её пальцы.

– Вместо концерта. Ты доволен? Ты этого хотел?

– Ошибаешься, я хочу, чтобы ты ходила на концерты, но только со мной. Что за концерт-то был?

– Мацуев. Пианист.

– Я в том году в Омске, был на его концерте. Он меня сам пригласил.

Лера развернулась, склонила голову на бок, и приготовилась слушать байку Орлова.

– Он же спортсмен, пришел на поле побегать, а там мы тренируемся. Он, как и я, болеет за футбольный Спартак, а так как у меня три класса музыкалки, нашли с ним общий язык.

– Орлов, ты ж все врешь!

– Клянусь, правда! У меня и фото с ним есть, – он полез было в боковой карман куртки за телефоном, но передумал. – Я тебе потом покажу, и автограф есть. Он вообще очень разносторонний человек, занимается благотворительностью, за границей на его концерты билеты раскуплены на несколько лет вперед, а он любит выступать в российской провинции, и в общении совсем простой, не звездный.

Лере принесли, заказанный ею салат из свежих овощей, а Саше огромный сочный стейк, которым он тут же с нею поделился, перехватив её завистливый взгляд.

– Саша...

– Лер, пожалуйста, дай мне поесть спокойно. Ты не представляешь, как я устал!

– Во сколько у тебя электричка?

– Пол первого, последняя.

Она смотрела, с каким аппетитом он поглощает кусок мяса, сколько в нем энергии, силы и, наверное, её слова, совсем его не обрадуют, но их надо произнести.

– Саш, не надо фантазий. Ты думаешь, если ты привез меня сюда, и я улыбаюсь, я с тобой согласна? Не пиши мне больше. Между нами ничего не может быть! – Сказала твердо, выделяя каждое слово, как только он отодвинул тарелку и сделал глоток воды.

– А я тебе докажу обратное, – её твердость ничуть его не смутила.

– А я тебе не позволю.

– Смешная. Разве я буду тебя спрашивать?

– Почему ты считаешь, что у тебя есть это право?

– А в любви не бывает правых и виноватых, она всегда против всех правил и расчетов. Это стихия. Можно ею любоваться издалека, можно уехать, а можно окунуться, наслаждаться чувствами, жить, испытывать трепет в ожидании свидания, ощущать радость встречи, горечь разлуки, сожаление из-за коротких свиданий. На это надо решиться, сделать шаг.

– Нельзя заставить человека любить.

– Любить, наверное, нельзя. Но чувствовать – можно. Вызвать доверие и радость, навеять грусть и жалость, внушить боязнь и страх, разбудить ревность, заставить скучать и переживать.

– Ты думаешь, тебе это под силу, учитывая твой юный возраст, мои два замужества, мое нежелание.

– Твои замужества для меня ничего не значат. Твое нежелание я ставлю под сомнение, а мой юный возраст дает мне силы любить безбашенно, может безрассудно, но искренне. Лера, это ужасно, но мне пора, я тебя отвезу. Верстаков меня убьет, если я опоздаю на тренировку.

– Я вообще удивляюсь, как он тебя отпустил, он был в здравом уме и твердой памяти? За что тебе такие льготы?

Саша и не предполагал, что так много стихотворений созвучно состоянию его души. Отослав Лере три или четыре четверостишия, и не получив от неё ни одного слова, он понял, что стихи отражали состояние ЕГО души. Это его мир рушился без неё, его душа разрывалась от боли, его разум отказывался подчиняться здравому смыслу. О том, какие эмоции испытывает сейчас Лера, он мог только предполагать и надеяться, что она хотя бы раз в день вспомнит о нем, прочитав его послание, которые теперь он выбирал по принципу больше лиризма, меньше драматизма.

Но не только он страдал от разлуки. Верстаков менялся на глазах. Он осунулся, под глазами почернело, между бровей пролегла глубокая складка. Он стал несдержанным, грубым. В то, что Лера уехала к больной родственнице, никто не верил. Всё чаще Орлов ловил на себе его тяжелый, долгий взгляд.

Вот и сегодня с утра тренер поругался со спортивным директором и спонсором, ситуацию сгладил Плотников, чуть ли не насильно выведя Верстакова в коридор, где его голос еще долго громыхал. На тренировке он схлестнулся со звеньевым, который защищал свое звено от перетасовки, и опять подоспел Плотников. В раздевалке Саша увидел седьмое неоткрытое Лерой сообщение и, сопоставив поведение Верстакова за последнюю неделю, предположил, что и с бывшим мужем Лера не хочет общаться. Это просто её нежелание или с ней что-то случилось, или... Про последнее "или" Орлов, и без того истерзанный ревностью, даже думать боялся. Оставался один выход – пойти к Верстакову.

Саша позвонил в дверь, никто не отозвался, тогда он постучал, и она открылась сама. Из коридора он заглянул в кухню, Верстаков был там. Он сидел за столом, перед ним стояла почти пустая бутылка водки и тарелка с солеными огурцами. Саша осмотрелся. Осколки стеклянного абажура заметены в угол и закрыты веником, ничем неприкрытая лампочка ярким светом бескомпромиссно обнажала оставшуюся без хозяйки душу дома. Было очевидно, что, кроме кофе, потеки которого красовались по всей газплите, Верстаков ничего не готовил. Саша смутился. Может уйти, пока не поздно?

– О, Орлов, заходи, – Верстаков поднял затуманенный алкоголем взгляд, пальцем указал на шкаф, в котором стояли стопки, и пододвинул табуретку.

– Рассказывай, зачем пришел, – поставил перед Сашей стопку.

– Лера. Мне нужна Лера.

– А ты не офигел? Может забыл, что она моя жена!

– Жена не собственность!

– Орлов, ты тут передо мной кулаки не сжимай! Я тебя не боюсь. Она что, сказала тебе, что любит? Чё глаза опускаешь? Не сказала и не скажет! Пожалела тебя, а ты и распустил сопли веером. Люблю – не могу! Если любишь – уйди с дороги. Из-за тебя ей пришлось уехать. Ты её вынудил. Потому что достал. Чё молчишь? Сказать нечего? Думал, будешь преследовать её, в любви объяснишься, у неё крышу сорвет? Прибежит к тебе? – Верстаков погрозил Саше пальцем. – Не прибежит, не такой она человек. Она красивая и гордая! А ты её с кем–то путаешь, я даже знаю с кем! Или ты как думал, пришел, увидел и увел чужую жену? Один раз получилось, решил продолжить?

От несправедливых слов, у Саши скулы ходили ходуном, но он сдержался, промолчал.

– А я может тоже увидел её, когда она была чужой женой и пять лет пытался забыть её.

– В алкоголе вы пытались забыться, в картах и в свободной жизни. А я не собираюсь ждать пять лет, пока она от вашего контроля совсем зачахнет. Она вас не любила никогда!

Злость, наполнявшая Верстакова до краев, внезапно спала, плечи поникли, он закрыл руками лицо. Саше показалось, что он абсолютно трезвый и только притворялся пьяным. Убрав руки от раскрасневшегося лица, он продолжил:

– Не любила! Тут ты прав. Никогда не любила. Уважала, жалела, благодарила, но не любила. И это адская пытка! Ты ради неё готов горы свернуть, она для тебя единственная на свете. А ей ничего этого не нужно! Ты душу готов продать за один её поцелуй. Настоящий, искренний!

Илья вылил себе остатки водки и ближе пододвинул Орлову его рюмку.

– А вот теперь выпей, будь благоразумным, я разрешаю. Видишь, тренеры тоже люди, не роботы. Пей! Вы целовались? Вернее, она тебя целовала?

Разговор становился острее, и Саша предпочел выпить, надеясь, что крепкий организм поглотит эту дрянь, без особых последствий.

– Ты чуешь? – Илья протянул Саше огурчик. – Я даже не спрашиваю, спал ли ты с ней. Знаю, что нет. Почувствовал бы это. А что целовались, знаю. В общаге, когда она к тебе ездила. Я и раньше замечал симпатию между вами, а с того дня и вовсе все стало рушиться. Я чувствовал, что теряю её, а сделать ничего не мог. Она держалась за меня, как могла, пыталась быть ближе физически. И я принимал её старания, пользовался нежностью и лаской, щедро сдобренные её виной. Теперь, жалею только об одном. О своей близорукости. Как я тебя вообще мог допустить к моему сокровищу? Поздно я узнал, что ты у нас любитель девушек постарше и охотник до чужих жен.

– Илья Валерьевич, не надо опошливать мое отношение к Валерии Андреевне. Я люблю её. И хочу быть с ней!

– Женишься? – зло спросил Верстаков.

– Да, женюсь!

– С ума сойти! Какой-то щенок признается в любви моей жене, а я его даже ударить не могу. Пользуешься тем, что руководство с тебя пылинки сдувает. Золотая клюшка! Надежда команды! Или ты для неё старался? Теперь будешь для меня! – Верстаков прервался, опрокинул рюмку. – Я тебе дам её адрес в обмен на то, что ты у неё не останешься, вернешься и отыграешь до конца сезона, серьезно отыграешь. Если подведешь – заплатишь кровью. Я тебе ноги поломаю. Понял? – подтверждая слова, он грозно ударил кулаком по столу.

Выйдя из квартиры, Саша напрочь забыл о Верстакове, о договоре, мысли были заняты мечтой о скорой встрече. Она живет за городом, съездить к ней он не сможет, нужно уговорить её приехать в город...

– Саша, ты был у Верстакова? Как он?

Из лифта вышла Долина, в руке у неё была тяжелая хозяйственная сумка. Саша посмотрел, как закрываются двери лифта и помог донести сумку до двери.

– Ты зачем такие тяжести носишь? Верстаков тебя попросил?

Ирина смутилась.

– Нет, конечно. Просто зашла к нему вчера и ужаснулась. Он такой несчастный, измученный, уставший. Почему она так с ним?

– Почему Он так с ней? Её нельзя было отпускать!

Долиной было не понять горечь Орлова, она видела всё другими глазами. Жена бросила Илью, и он очень переживает, нуждается в поддержке, и она, Ирина, подаст ему руку помощи, поможет ему не опуститься и избежать неприятностей, которые непременно, ожидают его, если он не успокоиться и не бросит пить.

Саша помог Лере одеться, хотел обнять, но она увернулась, он не понимал, что ждать от этой женщины. Казалось, пять минут назад они были единым целым, никто не убедит его в обратном, а сейчас, она совсем другая.

Они вышли на улицу. Несмотря на поздний час, жизнь в мегаполисе кипела. Лера переступила с ноги на ногу, все-таки апрель днем, вечером и ночью – это три разных месяца.

– Не провожай меня. Я вызову такси.

– Давай отвезу тебя на мотоцикле.

– Нет, спасибо, хватило одного раза. Он твой?

– Нет, я на такой ещё не заработал, он стоит, как автомобиль. У приятеля одолжил. Ну что, решайся. Гарантирую, получишь удовольствие.

– Спасибо, я уже получила удовольствие. Сомнительное

– Просто тогда все нужно было решать быстро, ты неудобно села, испугалась, а сейчас все будет по-другому. Подойди сюда.

Не дожидаясь, пока она решится, он потянул её за руку.

– А платье? А пальто? А туфли! Господи, Орлов, ну что я тебя слушаю, уже бы давно вызвала такси.

– Платье подвернем, колени прикроем пальто, если ты не потеряла туфли, когда ноги были на весу, то сейчас тем более, поставишь их вот сюда. – Саша ударил ногой, по какой-то железке. – Дороги в центре сухие, доставлю в лучшем виде. Испугаться не успеешь.

Саша похлопал рукой по заднему сидению мотоцикла.

Лера сомневалась.

– Решайся, время идет.

– А если я испугаюсь и попрошу остановить, ты меня высадишь? Или нет я не поеду. Вызову такси.

Но Александр уже загорелся идеей прокатить её на мотоцикле.

– Ты каталась на каруселях? Там все кричат, визжат не потому что страшно, а потому что весело, время заканчивается, и все счастливы. Поверь, тебе понравится.

Вкрадчиво соблазняя, Орлов добился того, что Лера пока со страхом провела наманикюренным пальчиком по железу.

– Ну же, Лера, ты же решительная, смелая, помнишь, как мы катались на коньках?

Саша просунул руку за пояс пальто и слегка подталкивал её, пока она не оказалось зажата между ним и мотоциклом. Она смотрела в его насмешливые глаза, но этот взгляд не пугал, наоборот давал силы бороться со своим страхом.

– Лер, не смотри так на меня, я не железный! Ты как будто запоминаешь меня, прощаешься.

– Узнаю, – он почувствовал на щеке её прохладные пальцы. – Давай попробуем!

Его сердце оборвалось на этих словах, метнулось по грудной клетке, ища себе место. Саша напрягся и глубоко вздохнул.

– Ты это точно решила? Не откажешься от своих слов?

– Саш, ты о чем? Поехали уже, – её глаза озорно переливались игривым светом. Он заставил себя улыбнуться. Она кокетничает с ним, это хороший знак.

Надевать шлем Лера категорически отказалась, ссылаясь на клаустрофобию, даже согласилась заплатить штраф, если их остановят. После недолгого препирательства Саша усадил её и показал ручку, за которую надо держаться.

– Но лучше держись за меня.

То, что она сразу не кувыркнулась, было для неё чудом.

– Я не буду сильно разгоняться, поеду потише.

– Нет, сделай так, чтобы это быстрее закончилось.

Саша сел, и Лера сразу обхватила его за талию и прижалась к нему, ей показалось, что они взлетели с места, но за его спиной было совсем не страшно, пару раз, она даже открывала глаза, но кроме мелькания огней, ничего не увидела. Лера оценила преимущество мотоцикла, когда они остановились у самого подъезда дома Тани, в то время как свою машину она припарковала за квартал от дома.

Саша снял её с мотоцикла, расправил платье и пальто.

– Красивые туфли, немножко не по погоде, не замерзла?

– Я же в театр собиралась, а не на мотопрогулку.

– Тебе понравилось?

– Скорее да, чем нет. Но было страшновато.

– Я ведь был с тобой.

Орлов уверенно обнял её и притянул к себе. От него пахло холодным ветром, бензином и кожей. Он приблизился к ней, жадно ловя её ускользающий взгляд, на мгновение замер, шумно вдыхая до боли знакомый запах её духов. Она сопротивлялась, но не ему – самой себе. Его руки по-прежнему крепко обнимали, но постепенно, не сразу он стал отстраняться, оставляя Лере после своего тепла пустоту и невесомость, и в тот миг, когда ноги ослабли, и она готова была упасть или взлететь, он решительно взял её голову в свои ладони и заставил смотреть в глаза. Любовь и отчаяние были в его взгляде, и сила, невероятная внутренняя мужская энергия, которая могла бы сокрушить всё и всех на пути к цели. Но у его цели была своя сила, женская, непостижимая и неукротимая, и поцелуями эту силу не сломить, в её глазах был крутой замес из загадочной пьянящей притягательности и недоступности, любви, страха, обиды. Орлов, не выдержав взгляда, расцепил руки и дал Лере вздохнуть.

– А если ты опоздаешь на электричку?

– Поеду на мотоцикле.

– 400 километров ночью? Это невозможно! Иди.

– Не могу .

Она замерла под его настойчивым, пристальным взглядом и только качала несогласно головой, но её приоткрывшиеся губы, прерывистое дыхание уже давали ему желанный ответ. Запредельное притяжение, обрушившееся на них, требовало слияния душ и тел. Волна желания захлестывала, с каждым приливом обрушиваясь все мощнее, заставляя судорожно вдыхать холодный весенний воздух.