Текст книги "Печать бездны (СИ)"

Автор книги: Марьяна Ясинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

– Ну же, давай. Я не враг Пелагее, я друг. Я хочу помочь.

Прошло несколько томительных мгновений, и шипы стали уменьшаться в размерах, лианы расползались в стороны нерешительно, впервые нарушая запреты своей истинной хозяйки. А гора дрожала, негодовала, температура поднималась, на коже выступили капельки пота. Одежда льнула к телу. Я мысленно поблагодарила цветочного стража и помчалась вглубь пещеры. Как же хорошо, что я сняла обувь, топот выдал бы моё приближение ещё издалека. Чем сильнее я углублялась, тем разительней были перемены. Обычно внутренние вулканические коридоры были огранены различными минералами, яркими, красивыми, праздничными. Вся гора внутри – живая экспозиция настроения своей хозяйки. В последнее моё посещение заливные луга из малахита соперничали с друзами чароита и аметиста на ветках каменной сирени, лазурит и александрит ночного моря под звёздным небом оттенял поля подсолнечника из янтаря и цитрина. Но это было раньше. Сейчас же гора рыдала огненными слезами. По внутренним склонам каплями огненной росы стекала лава. Она оплавляла и поглощала природную красоту этого места.

Жарко было безумно. Одежда насквозь пропиталась потом, летний сарафан прилип к телу. И только ступни, несмотря на то, что погружались с каждым шагом всё глубже в базальт, не чувствовали жара и боли, ощущая лишь приятное тепло. Не дойдя до центрального зала пару метров по коридору, я замедлилась. Необходимо было прислушаться и осмотреться. Сквозь дрожь горы и шорох осыпающихся камней пробивался монотонный гул, практически речитатив голосов. Только вот язык мне был абсолютно не знаком. И что самое страшное, голоса бабушки я не различала.

Я подошла почти вплотную к выходу из каменного коридора. Благо шум горы и поднявшаяся пыль хоть немного скрывали моё присутствие. Приходилось дышать неглубоко, чтобы не расчихаться в самый неподходящий момент. Картина, открывшаяся моему взору, пробирала до дрожи. Четверо неизвестных в белоснежных балахонах распяли главную ведьму Черноземья как бабочку на алтарном камне. Она была ещё жива, не прекращая попыток освободиться или хоть как-то помешать своим палачам. Судя по бессвязному мычанию и окровавленному рту, ей вырвали язык. Руки были отрублены по локоть и валялись тут же у подножья алтаря. Вокруг камня была вычерчена удивительно ровная пентаграмма, постепенно наполнявшаяся кровью Пелагеи. Сам импровизированный алтарь находился на каменном пятачке посреди озера лавы. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы поверить увиденному. На удивление, мозг отодвинул все эмоции в сторону и чётко отмечал критичные нюансы. Бабушка впустила их, значит под плащами знакомые – это раз. Она сейчас мне не помощница, ибо не в состоянии сплести ни одного аркана или заменить их речевыми конструктами – это два. Я со своими пассивными умениями не обладаю ничем таким дальнобойным, чтобы бить по площадям из укрытия. Типа огненного дождя или ещё чего, да и бабушка окажется в зоне поражения. Это три. Остаётся только один вариант. Вот только моя направленность… Ну почему жизнь? Почему не смерть? На сколько же легче сейчас было бы убить их всех по щелчку пальцев. Но нет, я, используя силу во вред, потом буду мучиться от бессилия и отката. «И как хочешь, так и крутись, дорогая Лизетт», – любит говорить бабушка. За всё нужно платить, у всего есть цена. Вот и за то, как я собиралась использовать свой дар уплачу цену, но надо хотя бы попытаться остановить это безумие. Хорошо, что я успела подпитаться природной магией, но расстояние до балахонщиков было слишком большим. От входа, где я пряталась, до алтаря было более двадцати метров, десять из которых – это узенький мостик через озеро лавы. Придётся выйти из укрытия, иначе точно не дотянусь. Выдохнув, вышла из коридора в центральный зал. Воздух здесь был сухим и пыльным, температура скорее напоминала сауну. Спускаясь по узким ступеням вдоль стены, я старалась не шуметь и не привлекать внимания. Гору ощутимо потряхивало. Она была в ярости. С потолка пещеры падали осколки каменной породы размером с футбольный мяч. Если такое прилетит на голову, то никто не жилец. Как же эти жрецы не боятся?

На меня не обращали внимания, четвёрка балахонщиков нараспев повторяла какую-то белиберду. Я уже почти добралась до мостика через озеро, когда меня заметила бабушка и отчаянно замотала головой из стороны в сторону. И вот её пантомима не осталась незамеченной. Не отвлекаясь от речитатива и даже не повернув головы, от двух ближайших балахонов мою сторону полетели черные плети алукации, жутко ядовитого растения.

О, да я же вас узнала, старые кошёлки. Значит и третья тоже здесь. Этот триумвират гадин давно метит на бабушкино место. Матронушкам перевалило за сотню, и смысл их жизни сводился к сплошной грызне за корону Черноземья. Гипотетическую, но корону. Поскольку дар земли у них так и не проснулся, они образовали нечто вроде альянса и извели под корень всех конкуренток своего возраста. Не думала, что они когда-то решатся на переворот. Но реальность не оправдала моих ожиданий.

На меня они всегда смотрели как на пустое место, существо недостойное находиться с ними на одной базальтовой ступени. Ещё бы, дитя пустоцвета, младшая кровь.

Вообще, тягаться с этой триадой разом у меня кишка тонка, но выпущенные плети алукации увеличили мои шансы. Уворачиваясь от ядовитых плетей, пришлось скакать по берегу озера не хуже кузнечика. Меня старательно не подпускали к мостику. Ну что ж, придётся подставиться под эту дрянь. Сделав рывок, я напоролась на сразу две плети разных хозяек, это мне и нужно было. Чёрные ветви впивались в кожу, оставляя после себя глубокие рваные раны с ядом внутри. Пришлось сделать вид, что я увязла, подергаться для виду, чтобы кокон из алукации стал более плотным. И когда толщина пут вокруг тела достигла размера корабельного каната, перехватила управление. Алукация – хоть и ядовитое, но растение. А значит, испив моей крови, подчинится. Осталось убедить её в этом. Перед глазами грязными черными кляксами мерцала чужая сила, приходилось накачивать в противовес растение своей магией, перехватывать управление и заставлять бедную алукацию концентрировать весь выделяемый из шипов яд в едином канале. Постепенно вышло купировать силу хозяек и повернуть ток яда обратно к ним. Только если раньше яд был расфокусирован по шипам и попадал в жертву маленькими дозами, то теперь обратно к ведьмам сплошным потоком шёл ядовитый концентрат. Ещё и приправленный их собственной силой.

Они заметили подмену слишком поздно. Яд чернильным потоком впитывался в магический источник, а оттуда расходился по всему телу. Ведьмы затряслись, пытаясь отозвать плети алукации, но собственная магия уже не подчинялась им, разъедая каждую клеточку тела. В панике они попытались прервать ритуал, но тут же застыли изваяниями. Их фигуры замерли в гротескных позах. Разинутые в безмолвном крике рты, скрюченные пальцы рук, вцепившихся в плети алукации, искривлённые силуэты. О том, что они живы, свидетельствовали лишь безумные глаза, бешено вращающиеся в ужасе, и масляные чёрные слезы, ядовитой кислотой скатывающиеся по щекам. Кожа на лице стремительно распадалась, оголялись мышцы, а следом и кости. А ритуал продолжался.

Мне стало действительно страшно. А если и меня так, заморозят? Теперь понятно, как они смогли взять бабушку, да ещё и в непосредственной близости от Источника Осколка. Кто-то пришлый использовал в своих целях троицу ведьм, ослепленных жаждой власти. И его возможности откровенно пугали Прости, алукация, но мне сейчас пригодятся любые силы. И я потянула саму жизнь из растения, а через него и остатки жизненных сил двух ведьмы. Тянула быстро, некогда было раздумывать над этичностью своих поступков. В этом можно было рассмотреть даже акт милосердия, ведь я ускоряла кончину своих жертв.

Поток иссяк. А меня распирала заемная сила, я жаждала крови и скорой расправы, отстранённо наблюдая, что это явно не мои мысли. Состояние напоминало пьяную храбрость из разряда «мне море по колено и горы по плечо». И единственное, что сдерживало от самоубийственной атаки, – это два трупа на концах пентаграммы, так и застывших в предсмертных корчах.

Осталось два балахона. Один явственно трясся то ли от страха, то ли находясь в горячке ритуала. Второй, словно оперный певец, завис на высокой ноте. В руке у тенора появился кинжал, скорее всего вынутый из складок балахона.

Дальше произошло несколько событий одновременно. Визг оборвался, певец-палач занёс кинжал над сердцем бабушки, а последняя гадина из тройки ведьм-предательниц рухнула как подкошенная. Я в отчаянье ринулась к границе озера, протянув руку к ритуалисту. Мой протяжный крик раскатами разошёлся по пещере:

– Стой!

Убийца замер. Я как в замедленной съёмке видела медленно опускающийся кинжал в сухой морщинистой руке, бабушкин грустный взгляд направленный в мою сторону, зависшие в воздухе камни и капли лавы. Во мне бушевал ураган эмоций, ярость, злость, ненависть, любовь, сожаление, отчаяние. Одно мгновение. Как использовать свой дар во имя смерти незнакомца и спасения родного мне человека? Я ничего не могла придумать, и дар решил всё за меня.

Камень подо мной плавился, ноги утопали в базальте всё глубже. От вытянутой в сторону убийцы руки потянулись алые всполохи с чёрными и серебристыми прожилками. Я всеми силами хотела дотянуться до его сердца, остановить пульс жизни и силы. Испарить, развеять, наказать за то, что покусился на бабушку и осмелился осквернить священный источник Осколка. Алая лента заемной чужой силы послушно обвила свою жертву.

На руке, стискивающей кинжал, появился кровавый пот, капли набухали и моментально испарялись на коже. Белоснежное полотно балахона явственно приобрело кровавые разводы, тут же покрываясь причудливым узором. Убийца почувствовал неладное, отвлёкся от бабушки и попытался развернуться в мою сторону, но увяз в полуобороте словно муха в сиропе. Кто ж ты такой? Лицо так и осталось скрытым под некогда белоснежным капюшоном. Я так и не заметила, как он это сделал, но спустя мгновение в меня летела одна из зависших в воздухе каменных глыб. Осколок горы размером с пушечное ядро несся прямо в грудь. Отстранённо понимала, что я – стопроцентный труп. Но только гора решила иначе. Опора под ногами исчезла. Я ухнула вниз солдатиком, словно в бассейн. Последнее что видела, перед тем как с головой уйти в кипящую огненную субстанцию, это пролетевший над головой снаряд, донельзя довольный взгляд убивца, отвлекшийся на меня от своей жертвы, и бабушку, вгрызающуюся в горло своему мучителю.

Боли не было. Было какое-то опустошение. Видимо, откат за использование чужих сил. Моей магии там был самый мизер. Чёрная – точно вытянута из двух владелиц алукации. А вот алая… Но закончить мысль не успела, ибо воздух в лёгких заканчивался и настоятельно требовал выныривать на поверхность. Так, стоп. А я разве не сгорела в лаве?

В себя приходила медленно. Постель была мокрой от пота и неприятно липла к телу. Голова раскалывалась, воздуха катастрофически не хватало. Эмоции зашкаливали, а я непонимающе осматривала руки, пытаясь понять, почему они горят огнем. В рассветных лучах рассмотрела Марьям с пустым тазом в руках.

– Ты как? – настороженно уточнила она.

– Как будто с того света вернулась, – ответила честно. – Это ты меня? – указала на пустой таз в руках соседки по комнате.

– Прости, ты гореть начала, браслет дымиться. По тебе такие всполохи шли, что я не придумала ничего лучше, чем окатить тебя водой. – Марьям виновато сжимала в руках таз.

– У меня стихийной магии быть не может, – прохрипела, пытаясь приподняться на подушке. – Я же младшая кровь, дитя пустоцвета.

– Это ты о чем? – Марьям непонимающе уставилась на меня.

– Я из человеческого мира, кровь проснулась через несколько поколений, и меня забрали в Осколок. А у нас считаются главными линии с непрерывным наследованием дара.

– Чушь какая. А если в ком-то из младших стихийная магия проснется, то что? Прикопают под сосенкой, чтоб не выбивался из общего канона? – соседка уже возмущалась всерьёз.

– Там знаешь какая конкуренция за корону? Так что не удивлюсь, если ты окажешься права.

Я пришла в себя после кошмара. Вот только руки не давали покоя. Кожа горела, как после ожога. Марьям заметила мой взгляд и осторожно задала вопрос:

– Прости за вопрос, но что тебе приснилось? Не бывает, чтобы обычный сон вызвал такой всплеск стихийной магии.

Подумав, решила все же рассказать свой кошмар в подробностях. Одна голова хорошо, а две – лучше. По окончанию повествования Марьям смотрела на меня предельно серьёзно:

– Всё, что ты рассказала, никак не тянет на сон. И стихийная магия мне не почудилась. А она просто так не проявляется в нашем возрасте. Должно быть серьёзное потрясение. Так что чисто гипотетически, если это не сон, то срочно пиши Кассиусу и проси встречи с Регулом. Договор у вас или как? Если бабушке твоей нужна помощь, то лучшая медицина – у василисков. Лучше перестраховаться в таком вопросе, чем всю жизнь жалеть об упущенной возможности.

Я попробовала активировать браслет, но он не подавал признаков жизни. Марьям, заметив мою растерянность, быстро набросала текст послания Кассиусу. Уж не знаю, что она написала, но уже через пару минут наставник с Шиасом были у нас в комнате. Меня сканировали каким-то портативным устройством на предмет повреждений. Устройство это непрерывно пищало на высокой ноте, а я сбивчиво пересказывала свой сон.

– Так и есть, у Елизаветы был выброс стихийной магии, – подтвердил Шиас. – Пока не могу определить какой именно: огня или земли. Руки с непривычки пострадали, энергоканалы еще не перестроились под новый вид магии.

Я ошарашенно взирала на Шиаса, не в силах поверить в услышанное. Марьям взяла разговор в свои руки:

– Может ли так случиться, что это был не сон, а всё на самом деле?

Кассиус задумчиво смотрел на меня и утвердительно кивнул. Марьям продолжила:

– Тогда может ли Елизавета, как гражданка другого Осколка обратиться за дипломатической и медицинской помощью для своей кровной родственницы? А если проще, могут ли василиски сейчас переместиться с ней в Черноземье для гипотетического спасения Пелагеи Денисовой? Поверьте, если сон обернется правдой, то такая помощь станет серьезным подспорьем в дальнейших дипломатических отношениях между Осколками.

Повисла тишина. Мы все уставились на Кассиуса, ожидая его решения. Василиск через мгновение разразился серией кратких рубленых приказов:

– Шиас, отправляетесь с Елизаветой в Черноземье. Возьми с собой пятерку бойцов, на случай непредвиденных обстоятельств. Если Пелагее потребуется серьезная медицинская помощь, забирай ее к нам в стазис-капсулу. Вот тебе пропуск, – Кассиус стянул перстень с крупным гагатом с пальца и передал доктору. – Если через час не вернётесь, буду считать это нападением на посольство Осколка и обращусь к Конвентам. Иниса поставлю в известность сам, Анеса – когда придет в себя после сегодняшней ночи.

Глава 17. Гость из Бездны

Анес

В себя приходил медленно. Голова гудела роем взбудораженных пчёл. Я бы сейчас с удовольствием в стазис-капсулу лёг, но не стоит привыкать к благам искусственной регенерации. Отец всегда говорил, что хороший воин в состоянии смиренно переносить все тяготы и лишения службы. Плохо, если всё даётся легко. Не чувствуешь цену достижений. Поэтому с трудом разлепив веки, отправился в купель. Холодная вода из горных источников бодрит и приводит в чувство ничуть не хуже.

Обратил внимание, что браслет-подавитель раскрылся и лежал тут же на постели. Рядом лежало двадцать галокристаллов с записями прохождения испытания. Удивило, что часть кристаллов была разноцветной. Раньше они были всегда двух цветов, чёрные – у тех, кто завалил испытание по мнению Мглы, белые – у тех, кто достоин идти дальше. Сейчас же передо мной лежали чёрные, белые, красный, зелёный и золотой кристаллы. И уже одно это давало пищу для размышлений.

В соседней комнате находился маленький водопад, стекающий в естественную купель, выбитую некогда необузданной стихией в толще гранита. Наше поместье – это многократно перестроенный замок ещё из прошлого мира. Но покоев Прайма перестройки не коснулись ни разу. Было в этом что-то сакральное. Жить там, где и тысячи тысяч моих предков.

Смыв с себя остатки сна, вернулся в личные покои, сменил одежду и заметил, что кроме кристаллов с испытаниями ярко светится кристалл-вызов от Кассиуса.

Активировал кристалл и услышал встревоженный голос дяди:

– Анес, как придёшь в себя, свяжись со мной срочно. У нас внештатная ситуация.

Ну вот что могло произойти всего за одну ночь?

Сгреб в кожаный мешочек браслет и кристаллы с испытания, с этим разберёмся позже. Всё равно все участники проспят до обеда.

Активировал сразу два кристалла – вызова.

– Кассиус, Инис, жду с докладом в кабинете Прайма через пять минут.

Кристалл Кассиуса откликнулся мгновенно:

– Я ещё Шиаса с собой захвачу.

Есть хотелось просто зверски. А завтрак похоже задерживается на неопределённый срок. Спустился этажом ниже и уже на подходе встретил весело напевающую что-то Диэту, которая катила сервированный столик на колёсиках к кабинету.

В немом изумлении уставился на нашего штатного диетолога. Ну вот как? Как она угадала с точностью до минуты моё пробуждение и появление в кабинете? А ещё мой зверский голод. Диэта спокойно прошествовала мимо меня в кабинет, расставила на рабочем столе блюда, накрытые клошами. Металлические крышки покинули свои гнёзда, и моему взгляду предстали сочный стейк с кровью, приправленный набором трав, ведомых только Диэте, салат из морепродуктов и водорослей, паровая рыба, завернутая в молодые листья земного банана, ягоды по цвету и размеру способные соперничать с драгоценными камнями. Дополнял трапезу непередаваемый коктейль золотого цвета. Даже не представляю из чего он сделан.

– Ну что ты так уставился на меня, ешь давай. Силы тебе пригодятся, да и Зверю тоже. Вон как беснуется, бедненький, что его закрыли на ночь.

Я обратил внимание, что расхаживаю по дому в полуобороте. А ведь даже не заметил этого после пробуждения. Утолщённая красноватая кожа, удлинённые когти на руках, бугры пластин под волосами. Ну хоть хвост не появился. Это уж совсем неприлично. Диэта выставила ещё два стакана с коктейлями.

– Фиолетовый – Кассиусу, белый – Инису. Проследи, будь добр, чтобы выпили обязательно. – С этими словами их бессменная повариха-диетолог удалилась.

Следом в кабинет вошли Кассиус с Шиасом. Оба выглядели явно хуже меня, а это надо было ещё постараться.

– Присаживайтесь. Пока ждём Иниса, я с вашего позволения, подкреплюсь. Ночь была длинная. – Я попробовал орудовать столовыми приборами, но они то и дело цеплялись за когти, звеня на весь кабинет.

– Кассиус, вам с Инисом привет от Диэты. Твой – фиолетовый, – указал на стакан. – Шиас, тебе могу предложить только алкоголь. Для тебя приветов нет, – я пожал плечами.

– Да это потому, что я свой получил сразу как вернулся. Та ещё командировочка, я вам скажу.

Я вопросительно выгнул бровь, продолжая расправляться со стейком уже без приборов. Сок стекал по пальцам, нежнейшее мясо наполняло рот слюной. Сам не заметил, как рыба сменила стейк.

Инис стремительно вошёл в кабинет, утирая пот со лба.

– Там сейчас такое происходит, что долго я их сдерживать не могу. Надо что-то решать.

Он устало рухнул в кресло, а Кассиус передал ему белый стакан:

– Выпей, поможет.

– Спасибо! – содержимое стакана моментально исчезло.

– Так, давайте по очереди, что успело произойти за одну ночь, – я уже прикончил рыбу, и уничтожал салат. Способность ясно мыслить понемногу возвращалась ко мне. Зверь, получив подпитку немного успокоился, но не ушёл полностью. Слово взял Кассиус.

– На рассвете мне поступил вызов от Марьям с просьбой о помощи с инициацией стихийной ведьмы. Мы с Шиасом отправились к ним. Оказалось, что для разнообразия проблемы возникли у Елизаветы. Судя по описанию её кошмара, который, как мы знаем, и есть первое испытание, дар открылся в попытках вырвать бабушку из рук оккультистов. Вот только инициация стихийная в её возрасте от кошмара невозможна, из чего было сделано смелое и до невозможности абсурдное предположение, что это могло быть правдой. И где-то в Черноземье загибается Верховная ведьма, которая неосознанно кровью вызвала внучку на помощь. А наш Хаос и Мгла, мать его, решили, что просьба вполне себе справедливая, и девочку туда переместили.

Что было дальше, думаю, ты видел.

А вот Марьям предложила проверить реальность сна и, в случае необходимости, оказать медицинскую дипломатическую помощь черноземным. Если взять во внимание, что Лиза стала партнёром твоего Зверя, а ты был недоступен, я принял решение об отправке пятёрки бойцов вместе с Шиасом и Лизой в Черноземье для проверки теории. Иниса сразу поставил в известность и направил копию разговора с девушками.

Я слегка в шоке переваривал информацию. Кошмар Лизы я запомнил даже слишком хорошо. Судя по всему, в нём смешалось два страха одновременно: использовать дар не по назначению и потерять родного человека. Всё было достаточно логично, пока она не начала оперировать заёмной магией. Если это была стихия, то ранг её способностей взлетал до небес. Стихийных ведьм рождалось очень мало. Одной из последних как раз и была бабушка Лизы. Тьху, почему была, может ещё всё обошлось. Кстати…

– А какая стихия проснулась? – я в нетерпении уставился на нашего медика.

– По результатам осмотра выявить не удалось точно, круг сузился до стихий земли и огня. Но вот дальнейшее стало ещё тем сюрпризом. Начну с того, что мы не сразу смогли переместиться из-за браслета-подавителя, который должен был утратить свои свойства после ночи, однако почему-то не утратил. Девушка знатно вспылила в прямом и переносном смысле, да и нервное напряжение сказалось. Итого, нет у нас больше одного браслета. У неё ещё не зажившие энергоканалы на руках так полыхнули, что кожа треснула как сухой осенний лист. Я думал уже в медчасть отправляться, лечить культи обгоревших рук. Однако ведьма просто расплавила подавитель, и браслет врос в кожу. Руки при этом оказались целыми. Хоть и полыхали температурой доменной печи. А дальше вот, смотрите, – Шиас запустил галокристалл с записью экспедиции.

Семёрка импровизированных спасателей перенеслась на каменные ступени у подножья извергающегося вулкана. Василиски сразу осуществили оборот, ибо человеческая ипостась просто не выдержала бы этого пекла. Лиза же отстранённо, будто во сне, сняла обувь и пошла босыми ногами напрямик, сквозь лужи и озерца лавы. По ногам вверх тянулись алые сполохи, оплетая все тело. Волосы сменили цвет с рыжего на алый и развевались по ветру. Зрелище страшное и завораживающее. На входе в пещеру стекал водопад лавы, так ведьма только рукой махнула, и поток изменил направление движения, стекая с двух сторон от входа по склону горы.

Дальше вся экспедиция сорвалась на бег, по чешуе василисков то и дело били камни, срывающиеся с потолка. Ворвавшись в основной зал, василиски замерли, наблюдая картину огненного апокалипсиса. На пятачке посреди лавового озера кипела битва между Верховной ведьмой Черноземья и какой-то тварью. Тварь напоминала безумное творение химеролога. Нижнюю часть туловища взяли от паука, с мохнатым брюшком и восьмью лапами, четыре из которых с одной стороны были обуглены до половины. К брюшку крепился скорпионий хвост, уже без жала на конце. Жало обнаружилось в зубах Верховной ведьмы. Верхняя часть туловища – это мужской торс в обрывках некогда белого балахона, из-под которого виднелись педипальпы того же скорпиона. Голова с трудом удерживалась на шее, ибо вместо горла зияла выгрызенная зубами дыра. Человек с такой травмой не выжил бы. Видимо поэтому оккультисту пришлось сменить ипостась. Сама ведьма выглядела не лучше, лишилась рук, израненная, с шальными глазами. В живых она была лишь потому, что кружила вокруг твари по колено в лаве. А химере туда хода не было. Но такой нейтралитет не мог длиться долго. Потеря крови сказывалась на силе ведьмы, хоть она и стояла по колено в Источнике. И пока василиски оценивали диспозицию, Елизавета не медлила. Словно богиня мщения она слетела по ступеням к озеру. Встав на одно колено, девушка зачерпывала лаву, подбрасывала её в воздух, а второй рукой выписывала незнакомые символы в воздухе. Лава горящими линиями выстраивалась в огромную печать, обретая объём, многомерную структуру. Когда печать достигла размеров трёх метров в диаметре, Елизавета поднялась во весь рост и накинула печать на химеру. Весь пятачок земли посреди озера стал клеткой для беснующейся твари. Пелагея замерла, заметив за спиной противника внучку. Осторожно, чтобы не отвлечь внимание от плетения аркана, она брела к Лизе. А в глазах девушки уже не было ничего человеческого. Подчиняясь её приказу, печать сжималась в размерах, опаляя химеру, сжигая её заживо. Сначала лапки, затем хвост, брюшко. Торс чернел, осыпаясь пеплом. Тварь визжала нечеловеческим голосом и в последний момент перед смертью прошипела:

– Мы всё равно вскроем печать.

Лиза отключилась, весь её облик потускнел и выцвел. Девушка начала заваливаться в озеро, но бабушка вовремя её подхватила на культи рук. Василиски отмерли, когда они приблизились к ведьмам, Пелагея на них зашипела, принимая в горячке за потусторонних тварей. Она укачивала на волнах лавы тело внучки и что-то заунывно пела. Шиасу пришлось обернуться и попросить ведьму выйти из лавы, чтобы они могли им помочь и переместить для оказания медицинской помощи. Только увидев перед собой человека, Пелагея из последних сил добрела до берега, где ведьм подхватили василиски.

На этом запись обрывалась. Шиас продолжил:

– Ведьмы сейчас в стазис-капсулах. У Пелагеи прогноз на восстановление – неделя. Язык и руки отрастим к концу дня, остальное время – на восстановление энергоканалов. С Елизаветой сложнее. Она в состоянии крайнего физического и магического истощения. Прогноз неопределённый.

Я обвёл взглядом присутствующих. У всех был слегка потрясённый вид.

– Шиас, ты сам после оборота в вулкане как себя чувствуешь? – уточнил у нашего медика. А то, зная его преданность работе, о себе он мог и позабыть.

– Да более-менее, распределил ведьм и сам отлежался пару часов на регенерации. Хорошо, что Диэта ещё коктейль успела подсунуть, так бы было хуже.

Я собрался с мыслями и высказал вслух три вопроса вертевшихся на языке:

– Кто мне может сказать, что за тварь воевала с Денисовой? О какой печати она верещала перед смертью? И что такое создала в порыве чувств Елизавета?

– Тварь – однозначно химера, но магически одарённая, судя по сну Лизы, – отозвался Кассиус. – Когда Пелагея перегрызла ей горло, этому существу пришлось сменить ипостась на обычную, без магических способностей. Только это ведьму и спасло. Про печать слышу в первый раз.

А вот что сотворила Лиза… Тут я даже не представляю, об этом лучше спросить у Нарьяны. Ибо она лучше разберётся в ведовских арканах, как одна из древнейших ныне живущих ведьм.

– Тем более, что она скоро почтит нас своим вниманием. Сегодня же отправлю просьбу личного характера о прибытии как можно скорее в связи с событиями в Черноземье. – Инис устало потер переносицу. – Хорошо, что у неё есть личная заинтересованность. А то мы могли оказаться в опале.

Вы не представляете, что творится в Осколках. Час назад пришла нота протеста от ведьм, с требованием вернуть их Верховную, иначе грозятся геноцидом на территории Земли. Сюда не сунутся, но дел могут наворотить прилично. И ведь основания есть. Кто-то видел, как василиски уносили наших болезных, и решили, что мы – инициаторы нападения. Их Источник после извержения закапсулировался, попасть внутрь горы невозможно. В этом тоже нас обвиняют. В общем, мы кругом виноватые. Хорошо хоть Конвенты не лезут, считая все внутренними делами Осколков. Но это не означает, что они не наблюдают пристально за развитием событий. Мне уже намекнули прозрачно, что кто-то удачно приплел расследование по Кшесам к этим событиям. Наш рейтинг благонадежности стремительно летит в бездну.

Всё услышанное не добавляло настроения.

– Шиас, сегодня к ночи вынимай Пелагею из стазиса, покажем её живой и невредимой. Отправь приглашения Ариссе Сумеречных и кому-то из ближниц, но только тем, на кого Пелагея сама укажет. Не хотелось бы, чтобы её без магии вдали от Источника добили предатели на нашей территории.

Подготовьте копии записей спасательной экспедиции и инициации Елизаветы. Это не рядовые события. Обсудим с ведьмами, а там посмотрим. И ещё, чувствую, что Отбор в этот раз проходит форсированными темпами. – Я высыпал из кожаного мешочка кристаллы с записями прохождения первого испытания: двенадцать чёрных, пять белых, красный, зелёный и золотой.

– Инис, чёрные – свободны, отправляйте в человеческий мир. Пусть с ними Ольга занимается. Белые – проходят дальше. Там без сюрпризов. А вот остальные три кристалла… Красный – это инициация Лизы. Зелёный – это сон Каро, золотой – это, мне кажется, воспоминания Марьям. Вот их прошу посмотреть. И потом высказать свои мнения. То, что кристаллы цветные, это подсказка Мглы для нас. Нужно только знать, как ими распорядиться.

***

Марьям

Лиза так и не вернулась ни через час, ни позже. Я отправила запрос на имя Кассиуса. Но ответа не было. В соответствии с распорядком отправилась на завтрак. Диэта выдавала нам по индивидуальному подносу, расстроенно цокая при виде некоторых. Все конкурсанты поголовно выглядели не выспавшимися. И почему-то у большей части не было браслетов. Они с завистью и злобой взирали на тех, у кого браслеты остались. Таковых было семеро, включая Замиру и Каро. Ребята как-то неожиданно оказались за моим столиком.

– А где Лиза? – с тревогой в голосе спросил Каро. – Не поверю, что и у неё браслет слетел утром.

– Когда последний раз видела её, был на месте, – пришлось ответить. Я не знала, как объяснить отсутствие соседки на завтраке, не выдавая осколочную принадлежность. – А что есть теория, почему многие их потеряли?

– А ты присмотрись, у кого они остались, – это уже Замира. – Я тут с утра уже слышала, как вас обвиняли во влиянии на организаторов. Ведь пропали браслеты у всех, кого не было вчера на посиделках у озера.

Я присмотрелась, а ведь действительно. Так и есть. И ещё несколько человек со вчерашней компании так же лишились браслетов. Это как-то не вязалось с высказанной теорией заговора.

В столовую вошла ослепительно улыбаясь Ольга. Сегодня она выглядела значительно лучше. Перемены были столь разительные, что поневоле приходили на ум детские сказки про живую воду или молодильные яблоки.