Текст книги "Время любить (СИ)"
Автор книги: Марьяна Димитри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11. Новая жизнь и старые долги
Я прожила в доме отца ещё неделю. Всё это время я просто лежала пластом у себя в комнате, не отвечая ни на замечания Жабовой, ни на попытки отца меня разговорить, ни на глумливые детские шалости. Что происходило в мире за пределами этой комнаты, меня вообще не волновало. Я погрузилась в себя, и, как человек тонкой душевной организации, пребывала в том исключительном состоянии покоя, за которым следует принятие окончательного решения.
И такое решение вскоре было принято. Одним прохладным, уже не по-летнему, утром, я собрала в рюкзак свои немногочисленные носильные вещи, трогательно упаковала в бумагу маленькое фото в рамке – я на руках своей молодой и улыбающейся мамы, потом заказала такси и погрузила свои нехитрые вещи, оставив на обеденном столе записку для отца: «Папа, я тебя люблю, я решила пойти учиться и мне будет это удобнее у Эльвиры. Я поживу первое время у неё, потом перееду в общежитие. По телефону буду доступна всегда, счастья тебе. Дочь.»
Так начался новый этап в моей биографии. Не так я планировала вступить во взрослую жизнь, но обстоятельства бывают порой сильнее нас. Желая отвлечься от мыслей о себе, такой несчастной, я днями и ночами напролет штудировала науку, готовясь к поступлению на экономический факультет Института энергетики, «Энерго», как называли его сами студенты. Эльвира как могла натаскивала меня и случилось чудо, я была принята на бюджет, правда, недобрала одного балла и перешла на заочное обучение. Но это было даже и к лучшему, ведь оставалось время на работу в парикмахерской. Теперь этот заработок стал не основным, а единственным источником моего личного дохода. Я даже не ждала от отца какой-либо материальной поддержки. Чувствовала, что он, конечно, любит меня, но сейчас охвачен новыми чувствами, пусть даже, по моему мнению, к недостойному его человеку. Будет здорово, если он будет иногда подкидывать деньжат, но просить помощи я не стану: хватит сидеть у отца на шее и жить не своей жизнью, пора строить свою.
Оставалось решить вопрос с возвращением вещей Тамаре Леонидовне. Женщина очень переживала за меня, наверное, даже больше, чем за свою карьеру, которой очень гордилась, ведь она, фактически, жила театром, так и не реализовав свою детскую мечту стать актрисой. А теперь ей грозило, как минимум, увольнение.
И я решилась на подвиг. Сама поехала к Земцовым. Просто в один самый обычный день, никому не говоря и никого не предупреждая, взяла такси и отправилась туда, откуда так недавно бежала без оглядки.
Поехала утром. Пробок не было, и я быстро добралась до места. Постоянно пребывая в размышлениях, готовясь к возможному разговору с Земцовым – старшим, я не заметила, как пролетело около часа и такси остановилось возле нужного дома. Я вышла, отпустив машину. Я не представляла, сколько продлится моё пребывание здесь, поэтому не хотелось оплачивать ожидание: деньги теперь нужно было особенно экономить.
Двор был пустынен и только один старичок в джинсовом комбинезоне и клетчатой рубашке, а-ля «американский дедушка на ранчо», стоял возле пышных зелёных кустов, подравнивая их форму садовыми ножницами.
– Извините пожалуйста, можно Вас спросить?
Мужчина обернулся, и я его сразу узнала. За садовника я приняла хозяина дома. Увидев меня, он сразу прекратил своё занятие и повернулся ко мне.
– Ой, здравствуйте!
– Ну, здравствуй, красавица, коли не шутишь!
– А я, вот, к вам!
– Да неужели? Именно ко мне? Поди ж ты! Ну, раз ко мне, в дом пойдём, чаем с бубликами накормлю. Гости-то лично ко мне редко ходят, а такие хорошенькие, дай Бог памяти, лет двадцать, считай, не приходили, всё – по делу, да по вызову. А ты, значит, говоришь, сама?!
И мы пошли. Зашли в холл, оттуда поднялись в кабинет. Земцов-старший указал на кресло возле небольшого, но массивного квадратного стола, рядом с камином. Я молча села. Здесь на удивление было комфортно, приятно пахло кофе.
Кабинет по площади был небольшой, обстановка – минимальной, но от этого помещение не казалось пустым. Три стены были в деревянных книжных полках до самого потолка, а потолок был метров пять, не меньше. Для поиска самых верхних книг к одной из стен была приставлена лестница, которая, как видно, перемещалась на каких-то рельсах.
На длинной цепи с простого белого потолка свисала громадная люстра, переливающаяся солнечными бликами даже несмотря на недостаток в помещении дневного света.
Модные панорамные окна в пол примерно до середины лентами прикрывали современные деревянные жалюзи. Слева почти во всю стену стоял слегка закопчённый камин, в обрамлении витиеватой лепнины. Было видно, что он здесь не только для красоты, а им пользуются. Рядом с ним стояло два кресла, на одно из которых я и уселась. «Как у Шерлока Холмса», – подумала я и даже улыбнулась, что не осталось незамеченным хозяином кабинета.
– Ну, рассказывай, гостья, что в мире делается, чем сама занимаешься – мне, старику, всё интересно.
– Меня Катерина зовут. Катерина Воробьёва. Я была у вас недавно в гостях и случайно вещи оставила. В пакете. Они не мои, точнее, они, конечно, мои, – затараторила я и сразу поняла, что от напряжения стала путаться в двух соснах, – в общем, мне их дали на время, и я вернуть должна. Вы не находили?
Земцов-старший с минуту смотрел на меня, а потом начал безудержно хохотать, даже присел на диванчик, вытирая слезы на глазах. Конечно, я не знала тогда, что буквально перед самым моим приходом у него был разговор с управляющим. Тот доложил, что в ту злополучную вечеринку, кроме моего триумфального появления на закрытом мероприятии, там случилось ещё одно ЧП. Сейф в кабинете Кирилла Игнатьевича имел следы вскрытия, довольно аккуратные, надо сказать. Никаких повреждений, но на внутренней части ручки остались смазанные отпечатки пальцев. Ни с одними отпечатками проживающих в доме лиц, они не совпадали. Из сейфа ничего не пропало, правда, документы лежали уже не в том порядке, как их положили, подтверждая, что с ними знакомились. Эта новость, да ещё накануне тендера, была совсем, мягко говоря, некстати. И Кирилл Игнатьевич обоснованно полагал, что я, со своей склонностью к смене костюмов, очень удачно вписывалась в эту историю. В мою пользу было пока только внутреннее, иррациональное убеждение Земцова– старшего, что не следует руководствоваться досужими домыслами, не обеспеченными доказательствами.
Поэтому Кирилл Игнатьевич сделал над собой усилие, решив не изменять многолетним принципам, и дал указание своим подчинённым начать негласное расследование. Меня начали искать. И тут снова – я. Руша своим, не поддающимся мужской логике, поведением, все его прогнозы, я появилась именно тогда, когда он с ног сбился в моих поисках. И теперь, вот она – я – пришла сама, сижу в его кабинете. Нервничаю конечно, немного, но – скорее от стеснения, чем от страха перед возможным наказанием. Да ещё и говорю несусветные глупости, причём, судя по виду, на полном серьёзе.
– Ох, уморила. Не помню даже, когда я столько смеялся. Ты мне, вот что скажи, ты сначала – то, чего приходила? Помнится, ты мне говорила, что Алексей тебя пригласил. А я у него спрашивал, но не помнит он ничего, не приглашал он тебя. Вот какое дело. Нехорошо старшим неправду говорить.
– Пригласил.
– Когда, где? Я этому балбесу быстро напомню.
– Он домой ко мне приходил стиральную машину чинить, а потом пригласил. Вот, – Катя протянула визитку,– это он мне дал.
– Так вы с ним до этого были знакомы?
– Да нет.
– Так чего ж он приходил?
– Я ж говорю – машинку стиральную чинить.
Кирилл Игнатьевич был хорошим физиономистом и видел, что девушка верит в то, что говорит. Проблема была в том, что говорила она какую – то чушь. Тут явно ускользала какая-то важная деталь или эта Катерина просто душевнобольная. Но на больную она явно не тянула. Значит, я чего-то не знаю, – решил Земцов-старший, а он не любил, когда оказывался не в курсе происходящих вокруг него дел.
– Хм, не верится мне что-то, девонька. Прямо сказки ты рассказываешь. Нехорошо старика обманывать. И путаешься ты – вещи, говоришь, то – твои, то – не твои, и в гости ты ходишь через посудомойку. Ну, не бывает так, моя хорошая. Да и Алекс в жизни никогда и ничего не делал своими руками. За него даже в школе все поделки специально нанятый работник лепил. А ты, эвона – машинку! Давай-ка, дорогая, начистоту. Тебя прислал, наверное, кто-то? Да? Ты скажи мне, я его не больно накажу. А тебе конфетку дам. Конфеты, поди, любишь? Ты сама-то пей, пей, конфетки бери, не стесняйся.
Я, конечно, и не ждала, что Земцов-старший мне сразу поверит, но что он станет меня подозревать в каких-то противозаконных действиях, поверить не могла. Я только глядела на него и глазами испуганными хлопала. Вообще, Земцов-старший как-то особенно на меня влиял. Понятно теперь, откуда такая энергетика у Алексея, это у них семейное. Я находилась, как под гипнозом: он сказал есть конфеты, и я начала их есть, не глядя, на автомате. Во рту уже было приторно до невозможности, но запить чаем я не могла – руки стали мелко трястись. Я не хотела в довершение своего позора ещё и чаем облиться.
– Я вам правду говорю.
– Твой отец – генеральный «Интеграла», кажется? – решил зайти с другой стороны Земцов-старший.
– Да.
– Ты в курсе, что мы с ним в тендере участвуем вместе?
– Я далека от его дел.
– Ах, ну да, конечно, конечно.
Дело принимало нешуточный оборот. Что делать, я просто не понимала. Поэтому плыла по течению, как нашкодивший школьник в кабинете директора.
– Что же мне с тобой делать, Катерина Воробьёва, а? Ну, сама посуди, твой рассказ тянет на лепет ребенка. А ты у нас девочка большая, и папа у тебя фигура не последняя в бизнесе. Логичнее предположить, что ты приходила в его интересах. Логично, я спрашиваю?
– Да, это логично.
– Во-о-о-о-о-т, ты уже понимаешь. Это хорошо. Теперь скажи, пожалуйста, с какой целью ты приходила на закрытое мероприятие?
– Познакомиться с вашим сыном, – прошептала я.
– Та-а-а-к. Хорошо. А заче-е-е-е-м?
– Просто, чтобы встречаться, – опустив голову ещё тише ответила я.
Впервые за всю свою жизнь, а повидал он немало, чего стоит начало бизнеса в лихие девяностые, Кирилл Игнатьевич не встречал такой или непробиваемой мужественности, или непроходимой глупости – он никак не мог точно определиться. Только ясные глаза и полное отсутствие страха ломали все его стереотипы и склоняли его ко второму. Но поверить в это было невозможно.
Но тут он вспомнил, как один знакомый на днях рассказывал ему о своей жене, которая, врезавшись на новенькой машине в дерево, на его вопросы, больше всего сожалела не о сломанной ноге, а о разбившемся айфоне. Потом память услужливо напомнила другой эпизод – девушка села подшивать ему воротник – ни капли жеманства, кокетства, просто сидела на подлокотнике и реально шила. И хорошо ведь сделала. Ох уж эти женщины – никогда не знаешь наверняка, что у них в голове. Он тут с ног сбился, разыскивая эту таинственную особу, думал о ней Бог весть какие вещи, искал прорехи в готовящихся проектах, провел чистку филиалов насчёт «кротов», осталась ещё уйма работы по плану, а она тут является и говорит, что ей просто понравился его сын. Ну хорошо, допустим, что это дитя природы не лжёт, но тогда кто интересовался его сейфом?
Кирилл Игнатьевич устало опустился в кресло рядом с девушкой и потёр виски. Он не спал уже третьи сутки, он не знал на что думать, где и что искать. На него вдруг навалилась громадная усталость и апатия. Хотелось уединения и тишины. Посмотрел на виновницу своих бед. Сидит себе, действительно, как в гостях, конфеты лопает. Она что, действительно не понимает, где находится и что он может с ней сделать? Вот уж, во истину, святая простота.
– Ну что, вкусные конфеты?
– Да.
– Ну, тогда ты бери себе какие понравились, и домой поезжай. Спасибо, навестила старика, теперь и мне отдохнуть надо бы, умаялся я, годы уж не те. Но я тебе позвоню и приглашу, коли понадобишься. Никуда не уезжай из города. Поняла?
– Поняла. А вещи как же?
– Я их сам в театр передам. Сегодня пошлю кого-нибудь. И это ... ты, Катерина, моего совета послушай. Девушка ты, я смотрю, умная, меня поймёшь. Бросай ты это дело с моим сыном. Не пара он тебе ... Да постой! Я хочу сказать, баламут он по жизни, ещё много лет пройдет, пока он повзрослеет и мужиком станет, а за это время столько девичьих сердец погубит! А ты, по всему видать, девушка серьёзная, тебе правильный человек нужен. Ты поостынь маленько, делами своими займись, глядишь, и в норму всё войдёт.
Вот рассказал Земцов-старший Катерине про своего сына, и понял, что всё, поверил он ей. Против всей логики и здравого смысла поверил. Ну, Катерина, выиграла ты сегодня в лотерею. И не дай тебе Бог обмануть доверие.
– Я поняла вас. До свидания.
Земцов-старший проводил девушку до дверей и пошёл к себе в кабинет. Налил коньяка, выпил, постоял, лёг на диван и закрыл глаза. – Надо присмотреться к этому Воробьёву, кто такой, чем дышит. – С этими мыслями он и уснул впервые за несколько дней.
***
– Воробьёва!!!
– Да, Снежана Денисовна!
– На моих лекциях не спят! Ещё одно замечание и попадешь в стоп-лист. После этого на зачёт можешь не приходить – сразу на осень ориентируйся, или, если очень умная, сдавай комиссионно.
– Я все поняла, Снежана Денисовна, я записываю.
Моросящий мелкий дождь навевал осеннее настроение. Капли дробно постукивали по подоконнику и мешали сосредоточиться. Я сидела на паре и боролась со сном. Мечталось выключить этот яркий свет, хотелось попросить лектора говорить чуть тише своим противным резким голосом. А ещё очень сильно хотелось есть, и я не понимала, почему, ведь обед только что был, и я заказала себе довольно много.
Надо что-то делать с весом, – с грустью подумала я, – вот, другие студентки за сессию даже сбросили пару килограммов, а я, напротив, набрала. Пришлось даже совершить незапланированные траты – купить джинсы и свитер аж на два номера больше. Правда, продавщица, видно, что знающая попалась, утешила, что это маломерки.
Я сидела и старательно записывала материал. Его преподавала маленькая сухая старушонка с визгливым голосом. Несмотря на то, что на лекциях она только и делала, что диктовала под запись методичку пополам с учебником, она требовала стопроцентной явки на свои занятия.
Студенткой я была только первый год. Это была первая сессия – установочная. С момента окончания любовных перипетий прошло не больше месяца, но ритм жизни изменился в корне. Теперь я жила у Эли, ходила на работу, на лекции, потом – домашние дела и снова учеба до полуночи. Я со всем энтузиазмом включилась в новую роль студентки, и она мне нравилась. Жить стало гораздо интереснее. Порой я даже сожалела, что столько лет просидела дома и упустила время.
Единственное, что немного омрачало настроение, так это самочувствие. Оно постоянно и неуклонно ухудшалось. Все чаще клонило в сон, повысился аппетит и увеличивался вес. Я списывала это на резкое изменение биологических ритмов, недосыпание, усталость. Но сегодня меня впервые замутило прямо на лекции, и я буквально выбежала из аудитории, освободив желудок в первом попавшемся туалете. Случившееся сильно напугало меня и кинуло в жар.
Наверное, я заболела. Это какая-то ротовирусная инфекция. Сейчас весь Китай косит какой-то вирус, а тут студенты – иностранцы, наверное, у нас здесь тоже очаг заболевания, – в отчаянии думала я и рванула в поликлинику, даже не отпросившись с лекций.
Два часа ожидания в очереди среди тех, кто пришёл без талона, и меня уже осматривает терапевт. Женщина лет пятидесяти с крашеными в разные оттенки коричневого короткими волосами, в белом халате, одетом на тонкий зелёный свитер, и в черных колготках на белые шлепки, внимательно выслушала мои сбивчивые причитания и устало покачала головой.
– Девушка, вы половую жизнь ведёте?
– Что-о-о? А это здесь причем?? Вам какое дело? У меня рвота сегодня была, температура поднялась и живот ноет. Это инфекционное.
– Вот молодежь пошла! Нет, вы на неё посмотрите! А как ты думала, милочка, откуда дети появляются!?
– Но у меня нет никого сейчас ...
– Сейчас, не сейчас... Не морочьте мне голову, девушка, у меня очередь – человек сто больных, а вы меня только задерживаете. Идите в женскую консультацию и вставайте на учёт. Следующий!
И я, как оплеванная, вышла. За моей спиной, ещё даже не дождавшись, пока я выйду, терапевт с медсестрой обсуждали меня.
– Нина Сергеевна, ну ты представляешь! Она думала, что у неё вирус! Ну до чего молодежь пошла! Спят с кем попало, не предохраняются, а потом у них вирусы!
Сидевшая напротив врача старая медсестра подняла на неё толстые очки.
– Татьяна Васильевна, вот я так скажу, в наше время такого беспредела не было. Чтобы девушка, и – до свадьбы! Ни-ни! Сталина на них нету!
– Ой, Нина Сергеевна, опять вы ... Следующий!!!!
Глава 12. Во все тяжкие
Дождливая осень плавно переходила в зиму. По утрам под ногами уже хрустел тонкий, ещё некрепкий лёд вчерашних луж. Деревья почти полностью сбросили листву, и теперь она толстыми яркими коврами устилала дорожки парков и улиц. Дворники, вооружившись современными пылесосами, как театральные актёры демонстрировали перед редкими прохожими фонтаны цветной листвы – первые салюты прощания с уходящим годом.
Теперь уже долго не погуляешь. Да и в магазин тяжело ходить стало, хоть он и рядом. Права оказалась терапевт. Я ждала ребенка. Эта новость в одночасье изменила мою жизнь, но менять свои планы на будущее я не пожелала. Несмотря на начавшийся токсикоз, постоянную сонливость и неумеренный аппетит, я, порой только на силе воли, с двойной энергией ежедневно осваивала тонны новой информации. Усердие не осталось незамеченным преподавателями и мне вскоре разрешили перейти на экстернат. Это было очень кстати, можно было сократить время обучения и при этом выбирать собственный темп при подготовке к зачётам и экзаменам. Я не была круглой отличницей, нет, красный диплом мне не грозил. Но я знала, ради чего трудилась, и это придавало мне сил, открывало второе дыхание. Какие – то предметы давались только зубрёжкой, другие – автоматом, третьи – за хорошо освоенный материал, подробные конспекты и дополнительные рефераты.
Но против природы не пойдёшь. Зная, что из-за родов придётся потерять много времени, я спешила успеть сдать побольше предметов, и поступила в роддом прямо из вуза: сами студенты вызвали медиков, видя, как у меня прямо на экзамене отошли воды.
Преподаватель – женщина средних лет, неодобрительно скривившись, проставила в моей зачётке «хорошо» и процедила: «Или учиться надо или детей делать. Всё торопятся, всё у них в кучу. А в результате и знаний хороших нет, и ребёнок потом без пригляда». Но мне было уже некогда с ней спорить – опираясь на руки сопровождающих, я выходила из аудитории и из института навстречу приехавшей за мной бригаде скорой помощи.
Домой, точнее, к Эльвире, я вернулась только спустя месяц, с ребёнком на руках. Сначала малышу понадобилось внимание врачей, потом у меня начались осложнения, так время и прошло. Возвращаться в родной дом уже не было смысла. Я сразу не поставила своего отца в известность о беременности, скрывала от него эту новость и потом, боясь его осуждения и презрения уже прочно поселившейся у нас Жабовой: как же, директорская дочка, как распутная девка, в подоле принесла. Я решила справиться сама, хоть давалось это, уже сейчас, непросто.
Отцу ребенка, Алексу, я также принципиально решила ничего не сообщать. Гордость не позволила. Это для меня он – первая влюблённость. Для него это – мимолётный секс с одноразовой девицей на вечеринке. Не удивлюсь, если потом он и не вспомнит ничего, или подумает, что спал не со мной, а с кем-то другим. Бабник, что с него взять.
***
Максимка родился громогласным парнем, с собственным режимом сна и отдыха, и не давал своей маме ни дня выспаться нормально, начиная реветь сразу, как только его разлучали с его маминой грудью – пустышек и молока из бутылочек он не признавал.
С рождением у подруги сына, не высыпалась и Эльвира. Она теперь ходила на работу за двоих – девушки решили стойко перенести трудный период вместе. И если Катя имела секреты от родственников, то у Эли появились тайны от подруги.
Эльвира никогда не была скрытной, жила просто, да и скрывать-то было особо нечего. Но вдруг всё так быстро закрутилось, что сначала и делиться было, кажется, нечем, а потом – и некогда стало. У Эльвиры закрутился головокружительный роман с одним морским офицером. Случайный посетитель парикмахерской в дождливый и безлюдный вечер, откровенная беседа по душам без ожидания продолжения, обмен телефонами. А потом переписка по соцсетям, по всему, что доступно, вселенская трагедия от разбившегося гаджета, выскользнувшего из мокрых рук, и тягостные сутки ломки без возможности связи. Покупка нового телефона, спешное скачивание нужных приложений и ожидание ответа под бешено стучащее сердце. И ракетой взмывающее вверх настроение до космической эйфории от одного слова «Привет».
У Эльвиры дело шло к свадьбе, и даже не шло, бежало. Счастье наполняло её, но она никак не могла разделить его с подругой, которая так нуждалась в её помощи именно теперь. А ведь час их расставания неумолимо приближался. Эля должна была вскоре стать женой военного, а это означало отъезд вместе с любимым в далёкий гарнизон на границу с Западной Европой. Сердце Эли разрывалось от осознания беспомощности, ведь она не могла бросить Катерину в сложной ситуации – надо было срочно найти выход.
И Эля, уже вовсе отчаявшись, решила применить метод «мозгового штурма», о котором только недавно прочитала в женском журнале. Ну и что, что это лёгкое чтиво, главное, что мысль интересная. Нужно «накидать» целый список возможных решений, всех, которые приходят в голову, даже самых бредовых. Смысл в том, что порой, даже самое безумное, на первый взгляд, решение, может оказаться единственным, которое поможет решить проблему. Такое решение вскоре нашлось. Осталось всего ничего – пара минут – порыться в контактах телефона подруги и – вуаля.
– Здравствуйте, Михаил. Мы с вами лично не знакомы. Я Эльвира, подруга Кати, Кати Воробьевой. Ей нужна помощь.
– Где и когда мы можем встретиться?
Вот и всё. Дело сделано. Эльвира знала Михаила только по рассказам Кати. С её слов, он был человеком порядочным, и у него были возможности помочь Кате, а это единственное, что сейчас имело значение. В контактах Катерины Эля нашла и другой номер – Алексея Земцова, но звонить ему без разрешения подруги она не хотела – в конце концов, это их дела, их отношения, а Михаил – человек, с одной стороны, посторонний, а с другой, немного в курсе дела.
Эля посмотрела на подругу. Та спала, обнимая ребенка, не подозревая, что сейчас, в эти минуты решается её дальнейшая жизнь.
***
Звонок от Эльвиры застал Михаила в машине. Поиски причастных ко вскрытию сейфа его шефа подходили к концу. Уже были известны все фамилии заказчиков и исполнителей. Осталось только оформить документы и передать их в правоохранительные органы. Настроение было приятное. Михаил улыбнулся. Он понял – почему. Среди фамилий причастных к незаконной деятельности против его шефа не было фамилии той дерзкой девчонки, которая совсем было выбила его из колеи. И что это он о ней стал вспоминать?
Вдруг зазвонил телефон. Позвонила подруга этой девушки и попросила о помощи. Легка же она на помине. Но что же должно было случиться, чтобы позвонить малознакомому человеку и просить о помощи? Похоже, проблема действительно серьезная.
Они встретились в торговом центре, в кафе. Эльвира, кажется, сильно нервничала и совсем уже измяла в руках носовой платочек. Рассказанная ею история впечатлила, не то слово.
– Михаил, я выхожу замуж. Я уезжаю, и, по всей вероятности, навсегда. Катюша остаётся одна с ребенком. Собственного дохода у неё сейчас нет. С родственниками её контакты прерваны. Помогите, чем можете. Вы, кажется, симпатизировали когда-то Катюше.
– А что же отец ребенка?
– Он тоже ничего не знает. Но это её решение, их отношения, я не думаю, что я вправе...
– Я понял.
Долгое молчание.
– Хорошо, я помогу, чем смогу. Но вы и ваша подруга должны понимать, что я не председатель фонда разбитых сердец. Не хочу быть между поссорившимися влюблёнными.
Но, одно дело, было согласиться самому, и совсем другое – убедить в этом упрямую Катерину. Девушка явно не искала в жизни лёгких путей. Ни в какую не хотела она принимать щедрое предложение, по сути чужого ей человека, хоть оно и решало разом все её текущие проблемы.
***
Когда в нашей с Элей квартире появился Михаил, я его даже с разу и не узнала, столько событий произошло за это время. А когда узнала, очень удивилась этому визиту, а тем более – его предложению.
– Ну, Эля, зачем ты всё это затеяла! Я взрослая женщина, я сама справлюсь. С чего ты решила, что я не смогу нас с Максом обеспечить? Ребенка через три месяца обещали уже взять в сад, и я смогу выйти на работу.
– Катюша, конечно сможешь! Но это будет только через три месяца, как минимум, а я уезжаю уже на этой неделе. Средств у нас с тобой всегда было впритык, накоплений нет. Как ты протянешь, гордая моя?
К Эле против меня подключился и Михаил.
– Вы ещё не закончили вуз, опыта по специальности у вас ещё нет. Вряд ли вы проживёте вдвоём с ребёнком на зарплату секретарши, оплачивая при этом найм жилья, ведь с этой квартиры вы скоро съедете, не так ли?
Я хотела было им обоим возразить, но задумалась. Этот Михаил, конечно же, был прав. Учиться мне оставалось немного, потом, всего-то: сдать выпускные экзамены, пройти практику и защитить диплом. Но на что жить, на что снимать жильё и кормить ребёнка до тех пор, пока я не выйду на работу? Средств совсем не осталось. Одно дело – получать помощь от подруги, которую знала сто лет и считала за сестру, а другое – от малознакомого мужчины. Какие потом долги к оплате он выставит?
О возвращении же домой я даже не думала. Там уже сформировалась своя семья, и мне, уже взрослой девушке, стрёмно садиться на шею отцу, вешать на него собственные проблемы, расписываясь в собственной глупости. Да и куда там уже вешать – места нет – там уже давно и удобно уселась Жабова с племянницами. И никто меня не ждёт – звонков от отца не было около года, а сама я не хотела ему звонить – пойдут сразу ненужные расспросы, а хвастаться сейчас нечем.
Я устало села в кресло. Время принимать решение. Посмотрела прямо в глаза Замятину – он в это время с интересом разглядывал меня. Конечно, я сейчас, наверное, напоминала ему сдувшийся шарик – только что летала по комнате, что-то доказывала, махала на него руками, и, наконец, сижу, вот, и никуда не спешу.
– Хорошо, вы доказали мне, что я в безвыходной ситуации, – резковато парировала я ему.
– Катя, я пришел к вам не для того, чтобы доказывать вам очевидные вещи или расстраивать вас. Просто так совпало, что вы, по всей видимости, ищете работу, а нашей фирме как раз нужен сотрудник без опыта на должность бухгалтера. Зарплаты у нас достойные и льготы есть. Вы сможете без очереди отдать ребенка в наш садик, сами будете проживать в служебной квартире. Эти условия будут прописаны в договоре, вы ничего не теряете.
– Как-то уж очень привлекательно всё. Где же подводные камни?
– Их нет. Считайте, что должность достаётся вам по знакомству. В конечном счёте, это же так и есть. А выгода фирмы от приобретения такого сотрудника очевидна. Мы получаем золотую возможность обучить человека строго под свои нужды, для работы с программами, разработанными только для нас. Вас не надо переучивать, старый опыт не будет довлеть над вами, и ... вы ещё долго не станете требовать прибавки к жалованию, и сбегать к конкурентам, – подмигнул мне Михаил и улыбнулся, – а это, признаться, тоже, немаловажно для нас.
Я в полнейшей растерянности посмотрела на Элю. Подруга ободряюще улыбнулась и развела руками.
– Ты, конечно, сама решай, Катюша, но, я бы согласилась.
И я переехала в «служебную квартиру» в тот же день. Эльвира осталась дома ненадолго уладить последние дела.
Прощание с подругой вышло очень эмоциональным, но и оно не могло длиться бесконечно. К вечеру я осталась одна с ребенком в чужой, необжитой новостройке. Потом потянулась длинная неделя «самостоятельного» проживания, которая совершенно измучила меня. Как, оказалось, я привыкла к помощи Эли в любой мелочи. К тому же, я чувствовала, что рассталась с действительно родным по духу человеком, и с трудом вписывала себя в новую реальность.
Несмотря на то, что все мои проблемы в целом, были уже решены, меня не покидало нервное перенапряжение и со временем оно только нарастало. Не спав целую ночь, я стала собираться. Нужно было завезти ребенка в садик, потом успеть на свою первую работу.
При подготовке к ней я посмотрела на себя со стороны и ужаснулась тому, как опустилась за все то время, что прожила вне родного дома. Имеющийся гардероб, вполне сносный для домашнего использования, походов на прогулки и в магазин, совершенно не подходил для выхода на работу. Других же вещей у меня попросту не было.
Но что делать – я вздохнула и принялась одеваться: ничего, работа есть, одежду со временем куплю. Как там говорила героиня одного старинного романа: «Я не могу думать об этом сейчас. Я подумаю об этом завтра».
***
Первые месяцы своей первой работы я не помнила вообще. Всё слилось в один очень сложный день. Ранний подъем, кормление и одевание ребенка для садика, потом спуск к подъезду. Там, как по расписанию, уже ждала машина с водителем с работы. Замечательный шофер Вадим ехал сначала до садика и ждал меня, пока я не передам ребенка воспитателям, потом выруливал по направлению к офису фирмы.
А потом я получила зарплату. Первым движением было позвонить Эле, порадовать, что у нас сколько теперь денег! Уже схватила трубку. Но потом, вздохнув, опустила руку – Эля уже не живёт со мной, переехала, и у неё новая жизнь без меня, что её попусту беспокоить по мелочам.
Я простояла ещё с минуту, всё ещё дивясь столь мощному пополнению карточки. На такие деньги можно и самой снимать жильё и вообще, ещё много чего можно. Но тут же я себя отрезвила – не известно, на сколько долго продлится этот золотой период. В наше время ни в чем нельзя быть уверенным до конца: или фирма распадётся, или отношение изменится, и придётся уйти самой – всё может быть.
Так у меня появились «лишние деньги», за ними – небольшие вклады в банке, выдавшем зарплатную карточку. Потом сумма на вкладе стала такой, что можно было начать уже о чём-то мечтать. Но я так долго жила в режиме полной экономии, во всём буквально себе отказывая и покупая самое необходимое, что вдруг осознала, что совершенно разучилась чего-то хотеть. Не хотелось ничего. Я чувствовала себя роботом, запрограммированным только на выполнение определенной задачи – передать своему продолжению всю свою жизненную силу. Во мне самой этих жизненных сил оставалось в обрез.
