Текст книги "Время любить (СИ)"
Автор книги: Марьяна Димитри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Конечно, я была девушкой не глупой и понимала, что хорошую оплачиваемую должность и много льгот получила только потому, что понравилась этому мужчине. А, ведь, как грубо я разговаривала с ним в день нашей первой встречи! Я старалась не вспоминать эти моменты – становилось слишком стыдно за своё поведение, и я старалась проявить себя с лучшей стороны на работе, чтобы при возможной встрече с Замятиным не чувствовать себя неловко, словно я из деревни приехала в город к богатой родне – вроде и приняли, но ощущение такое, что провожать тебя выйдут с более радостными лицами, нежели встречали. Но встретить Замятина в первые месяцы работы так и не случилось.
Я вся погрузилась в работу, тратя на неё не только рабочее, но и личное время, благо, что ребенок был спокойный, и, получив дома все полагающиеся ему вечерние процедуры, сразу засыпал. В офисе я бралась помогать всем подряд, чтобы побольше набраться опыта в сложных ситуациях. Никто мне не отказывал, но, как мне казалось, ничего сложного мне не поручали. Я обижалась немного на это недоверие, но старалась ещё больше.
***
Михаил сам перевёз все Катины вещи на личном автомобиле. Всё было быстро. Да и что там было перевозить! И половины багажника не заполнилось.
Конечно, никакой бухгалтер, тем более, без опыта, его фирме не требовался. Но он решил помочь девушке, значит, он выполнит свои обещания. Другое дело – не совсем ясен вопрос с её личными взаимоотношениями. И Михаил решил не рисковать. Хочет работать – пусть работает. Но срыва своих проектов из-за того, что она вдруг решит уволиться и всё бросить, он допустить не мог. Поэтому он не стал посвящать её в детали, которые сейчас только помешали бы, по его мнению, принятию девушкой правильного решения: что «служебная» квартира на самом деле – его, что зарплату платит ей тоже он, просто оформив в банке автоплатеж на определенную сумму на её карточку. Кадровик – свой человек. Поэтому для всех Катя – стажёр. Вот всё встанет на свои места, – решил он, – и всё расскажу. Или в этом вообще не будет необходимости. Ситуация действительно складывалась нетипичная, поэтому невозможно было строить в ней какие-то планы далеко наперёд.
Как только он устроил быт Катерины, Замятин сразу же ушел в тень. Катя ему понравилась. Очень понравилась. Целеустремлённая девушка, серьёзная. И он бы был рад начать с ней взаимоотношения. Но он также понимал, что после того, как оказал ей столь значимую для неё услугу, мог рассчитывать только на отношения, основанные на чувстве благодарности, а это совсем не то, что было ему нужно. Он хотел, чтобы она заметила его, как мужчину, без всей этой статусной шелухи. Поэтому он решил взять паузу.
Однако, он вскоре пожалел о своем выборе. Его решение имело один небольшой изъян. И этот изъян Замятин сейчас наблюдал из окна своего кабинета – шофёр Вадим ловко открывал двери выходящей из машины девушке, подавал ей сумки. Вадим открыто увивался за его Катериной, вовсю используя своё служебное положение. И не было у Замятина ни единого шанса помешать этому ухажеру, не выдав собственного пристрастия.
Самое неприятное и раздражающее в этой ситуации для Замятина было то, что он сам, в порыве дистанцироваться от Катерины и не давить на неё своим статусом, или возможностями, и приставил к ней этого ушлого, как оказалось, субъекта.
Нужно было срочно менять ситуацию в свою пользу. Но как? Катерина сразу узнает правду и почти наверняка сделает неверные выводы. Но и ждать дольше тоже не имело смысла.
Примерно через полгода после принятия на должность Катерины Воробьевой, к Земцову в кабинет вошёл главбух Иммануил Аристархович Родт. Он не торопясь вошёл и сел у окна, дожидаясь, когда молодой начальник, застывший, как снайпер на посту, проводит цепким взглядом до конца улицы отъезжающую от входа служебную машину, а потом – до дверей – неприметно одетую молодую особу, и обратит, наконец, на него внимание. Тем более, что поговорить он хотел именно об этой самой особе.
Иммануилу Аристарховичу было уже хорошо за 60, когда Михаил встретил его у себя в компании, пришедшего на собеседование. Конечно, тогдашний его кадровик Аллочка, ему отказала: какой-то замшелый старикан с биржи труда, в костюме советского ещё кроя, в чёрных нарукавниках, доказывал ей, что она ошиблась при подсчёте прибыли, в предложенной на собеседовании задаче. Михаил, шедший мимо переговорной к себе в кабинет, так и завис от этого эпического зрелища, потом проникся и остался на час, Иммануил Аристархович за это время успел дать Алллочке и Михаилу по теме задания лекцию, после которой и был принят в штат на должность ведущего бухгалтера с зарплатой зама генерального.
Родт жил уже много лет один. Из всей его когда-то многочисленной семьи, до этих лет дожил только он. И он начал даже думать, что ему уже неинтересно на этом свете, но соседка, такая же пенсионерка, как и он, однажды сказала ему, что ей стимул жить дальше придаёт работа, пусть даже это работа консьержки. И он пошел на биржу. Компания Михаила Замятина была, наверное, двадцатой по счету, куда он ходил устраиваться бухгалтером. Протягивая свой ещё советский красный диплом и толстую, с множественными вкладками, трудовую книжку, он везде получал отказ. Иногда к нему добавлялись советы завести кошку или огород, но он не отчаивался. Он был уже в том возрасте, когда отказы в работе сталкивались с его жизненным опытом и потому даже не портили ему настроение, скорее, развлекали и придавали красок в его одинокую жизнь. Когда он смотрел на своего молодого начальника, это же одиночество, хорошо скрываемое за маской очень занятого делового человека, он постоянно видел в его глазах.
Замятин наконец заметил посетителя.
– Здравствуйте, Иммануил Аристархович, какие у нас новости?
– Здравствуйте, Миша,– Иммануил Аристархович, как всегда в своей особой манере и неповторимой тональности, поздоровался с Замятиным. Когда это началось, Замятин уже не смог бы сказать точно, но как-то вдруг обратил внимание, что Родт называет его всегда по имени, а у него самого язык не поворачивается исправить человека и настоять на соблюдении субординации.
– Что может произойти в отделе бухгалтерии? Все отчёты сдаются вовремя, планы выполняются, нареканий нет. Правда ...
– Что?
– Трудовая дисциплина хромает. Как глава профсоюзного комитета нашего предприятия, я обязан вам это сообщить.
– Та-а-а-к. И кто же нарушитель?
– Стажёр Воробьёва. Приходит, понимаете, за час до начала рабочего дня, постоянно берёт работу на дом. Да и была бы в том необходимость – она всё успевает сделать за день, но, сделав свою работу, сразу же нагружает себя работой коллег и не остановится, пока не выполнит её. За короткий срок набралась опыта настолько, что может заменить двух бухгалтеров. Чем, они, кстати, и стали пользоваться. Вы обратили внимание, что в этом году летом нас не лихорадило перед проверками? А ведь в бухгалтерии работала тогда только она, ну, и я, старик, немного помогал. Все остальные были в отпусках.
Михаил остановился напротив собеседника. И правда, вот, что значит, к хорошему быстро привыкаешь. Раньше весь отчётный период он дневал и ночевал на работе, а в этом году он даже не заметил, как всё прошло. Он улыбнулся – хитёр старик.
– Так, Иммануил Аристархович, вы ругать Воробьёву пришли или хвалить, вы уж сами-то определитесь!
– Господь с вами, Миша, хвалить, конечно. Я тут ходатайство принёс поощрить премией. И ещё. Когда будем нового сотрудника оформлять на постоянную работу? Уже все мыслимые испытательные сроки прошли, а наша кадровик мне объясняет на этот счёт что-то невразумительное. Поэтому я считаю, что в настоящее время у вас есть только два варианта. Или нанять Воробьёву на должность или ...
– Или что? Договаривайте уже, Иммануил Аристархович.
– Или надо уже жениться.
Михаил рассмеялся от души. Нет, вы только посмотрите, какую старик интригу развёл! Внимательный. Всё заметил. И выводы сделал правильные ...
– Миша, ну, а что такого? Все женятся. Это нормально. Я тоже был женат, и скажу я вам, это были лучшие годы моей жизни. Послушайте старика, не лишайте себя их.
Желание смеяться пропало у Михаила также резко, как и появилось.
– Спасибо, Иммануил Аристархович, я всё понял. Оставьте документы на столе.
Родт встал, положил документы на стол, покачал головой и молча вышел.
Глава 13. Жизнь расставляет все по своим местам
Человек привыкает ко всему, и я не исключение. Вот, прошло уже несколько месяцев с того дня, как Михаил оказал мне помощь с работой, жильём, садиком и ещё Бог знает с чем. И вот, я уже без учащенного сердцебиения вполне спокойно захожу в просторный офис «своей» компании, в то время, как мой ребёнок находится под присмотром в детском саду, за который, кстати, платит, опять же, компания. Чего ещё желать? Можно было бы уже расслабиться. Но, оказывается, осталось ещё много «но».
Я уже закончила вуз и сдала копию своих «красных корочек» в отдел кадров для личного дела. Но о переводе на «постоянку» никто из начальства даже не заикался. Обо мне, казалось, вовсе забыли. Сама я вопрос не поднимала, понимая, каким способом устроилась на эту работу. Просто боялась, что Михаил, поиграв в благородного, сочтёт, что уже достаточно сделал для меня, и белая полоса в моей жизни закончится.
С самого начала его предложение о помощи было таким нереальным, что, признаться, первое время я всё ждала его по вечерам. Думала, что придёт, «на чай» с далеко идущими последствиями. Само по себе начало отношений меня не пугало, я не собиралась прожить жизнь матери-одиночки. Но всё ещё наивно хотелось взаимной симпатии, а не «благодарности».
Эти невесёлые мысли сподвигли меня к негласным поискам новой работы. Порой, я даже ходила на собеседования. Это были мелкие конторы, но я не говорила там, где сейчас работаю, потому и не боялась, что в компании узнают о готовящемся побеге. Но везде, узнав, что я только выпускница, хоть и с красным дипломом, оптимистично отвечали, что мою кандидатуру рассмотрят и сообщат своё решение через несколько дней. До сих пор, правда, никто не ответил.
Поэтому возможное предстоящее увольнение требовало уже сейчас ужесточить все меры экономии, что я и делала.
Коммуналка мною уплачивалась по счётчикам, и дома меня не было целыми днями, потому платёжки были всегда минимальны.
Никаких крупных покупок для себя я не делала. В магазине, если меня привлекало что-то вне утверждённого ранее списка, я, прежде всего, спрашивала себя, смогу ли я без этого обойтись, и, если начинала сомневаться, никогда не брала такой товар.
У меня в ходу было множество лайфхаков, широко известных экономным хозяйкам. Например, покупая рыбу или мясо, сначала делила их на порционные куски. Потом брала один и варила из него бульон, который шёл на суп или борщ на неделю; само же мясо и рыба в различных вариантах переработки шли на второе. Остальные куски также порционно отдельно раскладывались по пакетам и шли в долгую заморозку.
Десерты были только для ребенка. Чай не покупался вовсе, вместо него я заваривала сушёные травы и ягоды, собранные Элей за городом ещё прошлым летом. Молочку брала у Элиной знакомой, причём, гораздо дешевле, чем в магазине или на рынке.
Эта пенсионерка каждую субботу привозила в своей сумке на колесиках несколько пластиковых бутылок с настоящим деревенским молоком и сливками, целлофановые кульки с творогом и пластиковые одноразовые стаканчики с домашним сыром. Она с раннего утра садилась в нашем дворе на скамейку посреди двора и ждала своих покупателей в любую погоду.
О том, что они с мужем держат корову на пригородной даче, в нашем квартале давно знали все. Некоторые скептики даже ездили к ним туда проверять, в каких условиях содержится скотина, и как изготавливается конечный продукт. Придраться было некчему. Тамара Степановна всю свою сознательную жизнь дояркой в колхозе проработала – её ли было учить современному городскому обывателю.
Жили они с мужем и единственной дочерью сначала в нашем доме, пока их дочь ещё не вышла замуж. Зять дочке попался бесквартирный, а соседство двух семей и двух поколений в малогабаритной двушке совсем скоро стало невозможным. На семейном совете решено было передать квартиру молодым, и старики переехали на дачу. Надо отдать должное зятю, он продал свою старую «Ауди» и сделал старикам из летнего домика нормальный дом для круглогодичного проживания, чем несколько сгладил щекотливую ситуацию.
Мои размышления прервала секретарь Зиночка. Девушка вплыла в бухгалтерию и бегло оглядела всех присутствующих.
– Воробьёва!
– Что, Зиночка?
– Не что, а куда! В кадры вызывают!
– Зиночка, а зачем?
– Откуда мне знать. Это вы всё время косячите.
Остальные мои вопросы повисли в воздухе, так как Зиночка уже закрыла за собой дверь. В нашем коллективе секретаршу Пупкову Зинаиду Геннадьевну, 19-ти лет, абсолютно все звали Зиночкой, несмотря на её дутое высокомерие. И раздувалось оно самой Зиночкой, которая любила захаживать в бухгалтерию по делу и без дела, и повествовать под кулинарные вредности о своей искренней дружбе с кем-то из ближайших родственников руководства. Тут были и совместный шоппинг, и шашлыки в одной компании, и даже «случайные» встречи на курорте во время отпуска. В общем, Зиночка активно строила свою карьеру и задерживаться в секретаршах явно не планировала. Коллектив у нас понятливый, поэтому даже за глаза от греха подальше стал её именовать «нашей Зиночкой», чем она активно и пользовалась, регулярно получая комплименты и сладости по поводу и без повода.
Вспомнились слова, приписываемые Ф.Г. Раневской: «Никогда не делай человеку зла в ответ на его зло. Вот, он тебе – зло, а ты ему в ответ – конфетку. Он – зло, а ты – конфетку. И так до тех пор, пока у этой сволочи не появится сахарный диабет!»
Но никакие аутотренинги уже не помогали, настроение стремительно катилось вниз. Конечно, меня увольняют. Сколько я здесь – без году неделя. Хорошее не может длиться так долго. Наверняка нашли на моё место какую-нибудь свою знакомую, а для меня припасли один из формальных отказов.
Мне навстречу прошёл Иммануил Аристархович. Вот с кем прощаться будет действительно жаль. Он постоянно давал мне, стажёрке, множество разноплановых, и, казалось бы, не связанных друг с другом заданий, а в итоге так натаскал по специальности, что я уже сделала самостоятельно квартальный отчёт для налоговой, и без единой ошибки.
Людмилу Петровну, нашу кадровичку, по прозвищу «Тайфун», я встретила уже готовящей сумки – через полчаса начинался обед, и она собиралась в ближайшее кафе за пончиками.
– Проходи, Воробьева, я тебя вызывала ещё утром. Неужели так трудно найти время?
Людмила Петровна резко встала изо стола, свалив на пол массивный степлер. Не обращая на это досадное недоразумение внимания, она добралась до выхода и стала надевать плащ.
– Да мне только сейчас ...
– Ой, хватит ... как я устала от ваших нелепых отговорок. Вот, на столе документы для тебя, распишись там, где галочки.
Людмила Петровна резко развернулась ко мне, указывая в сторону толстой стопки бумаг на заваленном документами столе. Те, что лежали с края, сдёрнутые со своего места лёгким взмахом её плаща, медленно кружась в воздухе, в беспорядке уже оседали на пол.
Я проводила их взглядом. Боясь наступления больших разрушений в случае, если ещё ненадолго здесь задержусь, быстро подписала все документы, даже не вчитываясь в их смысл. Спустя минуту я вручала их Людмиле Петровне, нетерпеливо ожидавшей меня уже в коридоре.
– Людмила Петровна, а можно мне копии?
– В смысле?
– Я только подписала, не читала.
– Ну ты даёшь, Воробьёва, а если бы я тебе кредитный договор дала? Это документы для твоего устройства на работу на постоянной основе. Ты ещё спасибо должна мне сказать, столько времени возилась с твоим назначением, чтобы успеть по срокам.
– Спасибо.
– Всё, всё, иди к себе, не стой столбом.
И я пошла. А за моей спиной всё бурчала Людмила Петровна. Вот к ней, судя по голосу, присоединился Иммануил Аристархович.
– Драгоценная Людмила Петровна! Чем вы так недовольны?
– Ой, это вы, Иммануил Аристархович! Единственная приятная встреча за день. Да, наша молодежь меня удивляет. Документы подписывают не глядя, а потом будут ходить вокруг меня хороводами, чтобы объяснила, что к чему. А оно мне надо? Я целыми днями вся в работе. Даже в выходные прихожу. А кто это ценит? Вот, Воробьеву на постоянку взяли и премию сразу выписали, а мне? Я что, хуже неё работаю?
– Воробьеву приняли в штат? Хорошее дело, – Иммануил Аристархович в противоречие своим словам нахмурился и покачал головой, но тут же улыбнулся следящей за выражением его лица Людмиле Петровне.
– Вы наш бесценный сотрудник, Людмила Петровна. И поэтому я приглашаю вас на кофе с пончиками. Шоколадными.
– Ах, Иммануил Аристархович, вам известны все мои слабости. Вы просто читаете мысли. Мне так неудобно, но я все равно соглашусь. И как вам удаётся так вовремя появляться. Весь сегодняшний стресс, как рукой ... Это ваш дар.
– Нет, дорогая, это только мой возраст.
Голоса, удаляясь, совсем стихли. Щёлкнул ключ закрываемой двери и в коридоре вовсе установилась тишина.
Интересно, а почему Иммануил Аристархович, вроде как был недоволен моим переводом? Или мне показалось?
Тишину встревожил телефонный звонок. Я удивлённо посмотрела на дисплей. Звонил мой отец. Что за день! Неожиданности, как из рога изобилия. Но что там случилось? Год ведь не звонил, а тут – на тебе.
Я вернулась в пустую бухгалтерию и уже там ответила на звонок. Тайна открылась быстро. Отец оказался вкурсе всей моей истории с самого её начала и просто из жалости не беспокоил меня, давая возможность прийти в себя самостоятельно.
Рыжая Бестия ему внушила, что у меня запоздалый кризис переходного возраста, и мне нужно справиться с ним только самой. Как я и предполагала, она управляла моим отцом как хотела.
Ему под большим секретом всё рассказала Тамара Леонидовна. А ей напоследок, перед отъездом всё слила Эля. Все всё знали под большим секретом и обещанием никому не говорить.
Конечно, отец хотел видеть внука, знакомить его с Жабовскими племянницами, ставшими ему, уже как родными.
Я, честно скажу, была в раздрае чувств и единственное, что могла ему пообещать, так это подумать над его предложениями. Ехать в родной дом и вновь окунаться в ту действительность меня не очень-то и тянуло. Нет, я рада была восстановлению отношений с отцом. Если бы не его звонок, я бы сама позвонила, правда, не сейчас, а позже, когда встала бы на ноги.
В горле запершило, и я разревелась. Как всё изменилось! Где моя семья?! Я хочу домой! Это неправильно – папа живёт с чужой женщиной и её детьми в нашем доме, мамы нет, я сама с ребёнком на птичьих правах скитаюсь непонятно где.
– Катюша!
Ну что за день! Михаил Замятин собственной персоной. Вот нет справедливости на свете. Значит, когда я накрашенная и вся такая деловая носилась по офису, его не было месяцами. Как только у меня вся красота поплыла, и я стала выглядеть той самой голодранкой, которую он буквально приютил, он тут как тут.
– Я вас слушаю.
– Да я пришёл к тебе за помощью, но видно, что помощь нужна тебе! Кто тебя обидел?
– Никто, все нормально, это я после разговора с отцом.
– А-а-а, но ты, если что, говори мне, не стесняйся. Мы молодые кадры бережём. Поздравляю, кстати, с принятием в штат.
– Спасибо.
– Да не за что. Это было неизбежно при таких высоких показателях работы. Я тобой очень доволен. И предлагаю тебе отдохнуть, составив мне сегодня вечером компанию на одном светском мероприятии. Оно проходит при посольстве. Около часа нужно будет походить по залам с умным видом, держа в руках бокал с сухим вином. Там пройдёт выставка импрессионистов, чтобы не было так скучно. А я тем временем заключу пару нужных контрактов.
– А почему – я?
– А почему – не ты? Ты очень подходишь.
– Но у меня нет даже одежды для таких выходов, там же свой дресс-код.
– Мы по пути зайдём в один хороший магазин и купим там всё, что будет нужно. За счёт компании.
– А у меня есть время подумать?
– Конечно! Минуты две. Соглашайся, а то мне придется приглашать Людмилу Петровну, и она сразу согласится, а потом совершенно случайно опрокинет там дорогую вазу и вгонит компанию в долги. Меня выгонят из бизнеса, и я перестану нравиться девушкам. А это совершенно неприемлемо.
Я непроизвольно улыбнулась.
– Ты улыбаешься, значит, это – да? – Михаил пытливо смотрел в моё лицо, повторяя пойманные на нём оттенки эмоций, словно стремился узнать мои мысли.
– Ну-у-у-у, надо же спасать вазу и ваш бизнес. И я не могу позволить, чтобы вы перестали нравиться девушкам.
– А тебе я буду нравиться?
Я отвела взгляд и пожала плечами.
Что-то мы уж очень близко, практически вплотную, стояли друг к другу. А Михаил ещё и наклонялся ко мне, опершись руками о стену по обе стороны от меня. Сомнительное положение.
Почему-то вдруг мне вспомнилось, как он также стоял несколько месяцев назад, застукав меня в кладовке, куда я вернулась за своими вещами. Какой строгий и неприступный он был тогда, и каким, оказывается, может быть, если захочет. Непростой характер. И как это ему удаётся. Тогда он наводил на меня только страх, и я его боялась. Но, вот, он решил изменить ко мне отношение, и я уже млею. Мягко говоря, непоследовательно это с моей стороны.
Конечно, он мне нравился. Он не мог не нравиться. В компании он весь такой всегда быстрый, оптимистичный, улыбающийся, и конечно, спортивный, успешный и ещё кучу всего какой.
Он всем нравится. За ним толпами девушки бегают. Да, если честно, весь женский коллектив смотрит на него, как кот на сметану. Бабник он, вот.
Что мне всё время бабники нравятся – Алекс – отец Макса, теперь – Михаил? Нет, надо взять себя в руки и не пускать слюни, как идиотка.
Но что ему сказать? Не могла же я сказать ему прямо! Как глупо! Так только дети делают и ещё недалёкие люди. Я выпрямилась и строго посмотрела на Михаила.
– Я помогу. Когда выезжаем?
Михаил ещё мгновение смотрел в мои глаза, потом вздохнул и отпрянул, засунув руки в карманы.
– Катюша, извини дурака, я тебя смутил своим напором. Но, если мы договорились, то пойдем к лифту. Нам пора.
***
Я кивнула и опустила голову, делая вид, что внимательно слежу, куда ступают мои ноги. На деле я отчаянно пыталась скрыть, что покраснела, как рак, ведь он так хорошо считал всё, что я чувствовала на самом деле, а не то, что я хотела показать ему.
В лифте ехали молча. Потом сели в машину. Он показал мне на соседнее пассажирское кресло. Так и ехали до торгового центра рядом.
Переключая передачи, он всякий раз почти касался меня рукой, и я старалась незаметно отодвинуться в сторону. Сделав так очередной раз, в отражении стекла, поймала его ироничный взгляд и быстро опустила глаза вниз. Нельзя так реагировать, но в попытках выглядеть серьёзно и немного отстранённо, я, кажется, смотрелась совсем глупо, что дико раздражало.
Моя неискушённость в отношениях с мужчинами была у меня написана на лице, и, кажется, только подогревала желание мужчины заставить меня проявить эмоции. Но, вот, машина остановилась. Наконец-то приехали.
Все знают, что Торговый Центр "Вселенная" находится в центре города на улице Вернадского. Несколько гектаров торговых площадей, соединённых друг с другом лестницами, эскалаторами, галереями и мостиками. Собственные минипарки, фонтаны, гостиница, места для отдыха детей и взрослых на любой вкус. Здесь есть действительно всё. Название оправдывало себя. Но и цены здесь просто космические.
В моём представлении, покупка мне наряда должна была походить на всем известный эпизод из фильма «Красотка»: он сидит на диванчике и пьет кофе, а я прогуливаюсь перед ним в разных сексуальных платьях.
Но пока я мечтала, мы успели подняться на эскалаторе на второй этаж. Михаил со знанием дела направился в один из магазинов, увлекая меня за собой.
Дальше была картина «Не ждали». На диванчик была усажена я, а Михаил, тут же окружённый толпой откуда ни возьмись набежавших продавщиц, твёрдой походкой решительно направился вглубь стоек с женскими костюмами, платьями, сумками, бусами и прочей блестящей и матовой мишурой.
Не успела я пролистать и одного журнальчика под подходящим названием «Гламур», как буквально через пару минут Михаил появился передо мной с вещами наперевес. Я от неожиданности даже встала. Но тут же получила на руки все это богатство и начальственное указание быстренько переодеться в ближайшей примерочной. Интересно девки пляшут, – подумала я, но пошла выполнять ЦУ, как говорится.
Ну, что сказать, это был деловой костюм из юбки и небольшого пиджака без воротника, всё – однотонного бирюзового цвета. К нему прилагалась бижутерия и бежевые туфли. Всё настолько хорошо на мне сидело, что мне сделалось страшновато от того, насколько у Михаила намётан глаз.
Вышла к шефу, неся в руках свою старую одежду в пакете.
– Катюша, цигель, цигель,– Михаил лишь мельком окинул меня взглядом и постучал по циферблату своих часов, подсунув их мне под нос.
– Ай лю-лю, – обиженно ответила ему я, расстроившись, что он так и не сказал, как я хорошо выгляжу, ведь я сама заметила, как преобразилась в этой одежде.
– Ка-тя-я-я-я-я, в машину, нам надо немного ускориться.
И мы снова поехали, а я уныло уставилась на дорогу перед собой.
