Текст книги "Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Светлана Ивановна

Грязи на мне! Ух! Муж слишком учтив, дети ведут себя подозрительно тихо. Домовой выкатился на середину кухни, фыркнул и закатился обратно под буфет. Похоже, меня в этом доме совершенно никто не любит и, конечно, не ценит.

– Принести тебе плед? – Оскар так и стоит у камина, сверлит меня взглядом, чуть не взвешивает и без конца перебирает ногтями по полке, словно адепт неизвестного культа, в котором принят такой ритуал.

– Благодарю, но не стоит. Дети, идите спать. Я ещё посижу немного.

– Как скажешь, мама, – Анютка подозрительно жмется к стенке, будто бы хочет от меня что-то скрыть.

– Вы уже нашли спальни? – дети переглянулись.

Анджел очаровательно улыбнулся. Я абсолютно уверена, что этой уловке его моя дочь научила. Кладезь добра! Шило бы вытащить из ее мягкого места, но, боюсь, что там оно не одно и даже не два. А целый ёжик этих шил! Дочке никак не удается усидеть на месте. Но чтобы без спроса рвануть в Темные земли, извести здесь каких-то животных-эндемиков или духов-эндемиков? Я так и не поняла, если честно. В общем тех, кто водится только в одном месте и другой климат им решительно не подходит. В этот раз Аня определённо превзошла себя. Извела популяцию редкого вида, уши бы ей оторвать. Сколько раз я дочери говорила, что нельзя взять и так просто разрушить экосистему. Я что зря биологию с географией преподаю в школе⁈ Да еще столько лет! Уж можно было осознать и запомнить хоть что-то из того, что я говорила!

Даже если существует приказ извести, скажем, явных вредителей флоры или фауны какого-либо конкретного места, то это совсем не значит, что его нужно исполнить! В Китае так в одно время воробьёв извели, чтоб те посевы не разоряли. И что? Пришлось завозить новых, потому что гусеницы в отсутствие воробьев сожрали вообще все поля! Ну, доча, чувствую придется тебе открывать новый прорыв и затаскивать сюда духов! Притом пачками. Я еще подумаю, разузнаю как следует, у Денисовой мамы спрошу и завезем сотню-другую на разведение!

– Нашли, мама, не беспокойтесь, – поклонился мне Анджел, – Мы ляжем спать на втором этаже прямо в одежде. А вы с папой можете устроиться здесь. Белье и подушки уже отчищены, это моя сестра постаралась. Мама?

Должно быть, юный упырь, задумал какую-то особую гадость. Назвать меня мамой? Нет, не должен он был вот так сразу. А если это искренне? Не верится, если быть честной. Да только сердце ускорило бег, а сама я с огромной надеждой заглядываю в лицо сына. Так да или нет? Искренен он или…?

– Мне нельзя вас так называть? Простите, я должен был спросить, – совсем стушевался Анджел, даже порозовел немного.

– Наоборот, мне очень приятно. Просто я не ожидала услышать от тебя это слово так рано.

– Спасибо, я и дальше стану вас так называть. Если это дозволено?

– Конечно. Я всегда хотела иметь разумного сына, – я нехорошо покосилась на свою дочь.

Да уж, разумный подросток – ценное приобретение для нашей семьи. Может, он хоть немного усмирит мою дочь. Ну, хоть капельку!

– Благодарю вас. Аня, идем, не будем мешать родителям готовиться ко сну.

– Идем.

Аня вдоль стеночки прокралась к выходу из кухни. Странно все это. Но под немигающим взглядом супруга мне совершенно не хочется устраивать скандал. Дети ушли, с лестницы донеслись их веселые голоса. Надеюсь, можно не переживать ни о чем? Не натворят они глупостей? Я перевела взгляд на мужа, красивый он и очень уж широкоплечий. Вдвоем нам на диване точно места не хватит. Он и один-то там не поместится.

– Оскар, ты ляжешь спать на полу?

– Да, пожалуй, – процедил он сквозь сжатые зубы, провел ногтем по боку камина, оскалил клыки, – Дорогая, вам нравится зеленый цвет?

– Да, а что? Ты решил перекрасить стены в особняке?

– Да нет.

Оскар сделал круг по комнате, остановился напротив окна, вытянул шею, вгляделся в тьму ночи. Я вижу, он что-то задумал, но что?

– В эльфийском лесу столько интересных деревьев, неплохо бы и нам прикупить там пару ростков, чтобы посадить перед домом. Это будет красиво, соседки станут вам завидовать как хозяйке.

– Они такие дорогие, эти ростки?

– Нет, просто их не продают людям, но, может, вам бы удалось убедить кого-то продать ветку-другую? – почти прорычал Оскар. Спина мужа напряжена, это видно даже под сюртуком.

– У меня нет там знакомых, – я зябко поёжилась и переместилась на диван. Спать что-то совсем расхотелось. Не прибил бы меня упырь.

– Точно? Поймите правильно, я ни в чем вас не обвиняю.

– Вот как. Хм.

Муж подошел к шкафу, передвинул статуэтки, что стояли на полке, выбрал ту, что потяжелее, покрутил ее в руке. Интересно, я успею воспользоваться магией, если он и вправду что-то замыслил? С некоторой тоской я посмотрела за окно. Тьма такая, что деревьев не видно, соседей нет, портал не открыть, по статистике каждое второе убийство совершают муж или жена. Вот и думай, почему мы здесь оказались, в этом уединенном месте.

– Как поживают ваши подруги?

– Прекрасно, я полагаю. А что?

– Эльтем Диинаэ так мила с вами, так учтива. Это приятно.

– У Дины муж есть, кажется, даже два или три.

Хотелось добавить, что вам «дорогой» там точно ничего не светит. Кроме, разве что, почетного места у входа в квартиру в качестве чучела. Не один, так другой муж Дины вас точно убьет. Я так и не поняла, как устроена семья моего ученика, кто из мужей бывший, кто действующий, но живут они ладно.

– Да, – Оскар бросил на меня суровый взгляд, – Мне прекрасно известно, что женщины любят меняться тем, что им надоело, но ещё годно – шляпками, сумочками, пальто…

– У нас размер разный.

– Вы не дали мне закончить.

Муж оскалился, в глазах вампира заплясали красные огоньки, а кожа приобрела совершенно странный белый тон. Будто бы Оскар весь сделан из мрамора, будто бы он не живой и не имеет никаких чувств.

– Продолжайте.

– Мужьями… – прошипел Оскар и нервно сглотнул.

– Что вы имеете в виду? Хотите, чтобы я сменяла вас на тем Эстона? Вот уж спасибо. Боюсь, несчастный выпрыгнет из окна после одного дня в компании наших детей. Или вы их тоже с собой заберёте? Тогда мне жаль Дину. У нее уже есть один сын-подросток, троих ей точно не пережить. Побойтесь бога, женщина беременна.

– Богов. И не мне нужно их боятся, а вам. Вам стоило бы опасаться их гнева, супруга, – светящиеся глаза, мягкая поступь, тонущая в ковре, всполохи пламени над углями камина. Мороз пробрал по коже.

– Что вы имеете в виду? – я напряглась всем телом – уже пора кричать или еще нет? Может, стоит позвать детей? При Анджеле Оскар вряд ли станет меня убивать.

– Где кокон? Я тебя спрашиваю, где кокон? Почему его еще нет на потолке⁈ Ни здесь, ни в нашем особняке?

– Какой кокон?

– Тот, который должен быть в самом укромном месте дома! – взвыл муж, навис надо мной и вдруг опрометью бросился из комнаты.

– Я ничего не крала! Знаешь, что! Совести у тебя нет и не было! – крикнула я, не вставая с дивана.

К горлу подступил комок непролитых слез. Только бы не дать ему вырваться на свободу, иначе весь дом можно затопить. Вдохнуть поглубже, может, станет полегче. Вспомнить дурацкую дыхательную гимнастику из журнала, который я когда-то читала. Только бы не заплакать, не показать своей слабости тому, кого я как будто бы люблю.

– Ты украла самое дорогое из того, что могла! – ворвался в комнату Оскар, сверкает глазами, ногами чуть не топает, – Украла, вывернула наизнанку и растоптала! Бессовестная! Впрочем, откуда бы у ведьмы завелась совесть, а? Говори! Признайся, кто это был хотя бы!

Я плотней вжалась в диван. Убьет и поминай как звали – метнулась в голове заполошная мысль. Комната тотчас погрузилась в синие всполохи моей магии, заметался по полу испуганный домовик. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Дышать! Хотя бы просто дышать. Никак нельзя плакать. Нельзя дать себе слабину. Да и дети не должны страдать из-за меня. Ни тот малыш, что под сердцем, ни те, что устроились наверху. Как же горько в груди. Я заставила себя сделать глубокий вдох, задержала дыхание, вдохнула еще чуть-чуть, теперь пора выдыхать. Только не плакать. Оскар взвыл, бросился ко мне, прорвался через синюю дымку моего дара, схватил за плечи, с силой сжал на них свои узкие пальцы.

– Что с тобой? Лекаря? Давай, я тебя укушу. Хотя? Наверное, нельзя, ты же не одна теперь в этом теле, – частит муж, в его глазах плещется безумие, накатывает волнами. Он подхватил меня на руки, прижал к груди, начал качать и вдруг попытался перевернуть вниз головой.

– Чем ты подавилась-то? Только дыши! Слышишь. Хоп!

Так меня еще не спасали! Душу бы только не вытряхнул.

– Оскар! Не смей!

– Дышишь?

Перевернул обратно, прижал еще теснее к груди, резко сел вместе со мной на шаткий диван. Несчастная мебель издала не то стон, не то хрип.

– Отпусти меня.

Будто бы и не слышит, целует, баюкает на руках, отводит волосы от лица.

– Чепчик завяжем потуже, да кто там вообще в этих рюшечках и пеленках что разберёт? А потом личину накинем. Главное, чтоб не зеленый. И не орк, верно?

– Где? Оскар, что с тобой?

Алые глаза сверлят меня немигающим взглядом, в них мерцает удивительный огонек, клыки чуть выглядывают из-под пухлой губы, острые, влажные, узкие, словно клинки. И муж вновь целует меня в щеку, кутает плотней в мое собственное платье, запахивает его на груди.

– Только, пожалуйста, никогда мне не изменяй. А прошлое мы похороним в самом прямом смысле слова. И никогда о нем не вспомним.

– Хорошо. Но и ты тоже.

– Я однолюб, – грустно улыбнулся вампир, прижался к моей груди своей гладкой щекой.

Он шепчет что-то неведомое, тягучее, напевное. Будто бы колыбельную на неизвестном мне языке, она напоминает лёгкий ветерок, блуждающий в кронах деревьев. И я наслаждаюсь этим моментом нежности, даже неги, этим сплетением наших душ.

– Спать невозможно! – в комнату ворвалась Анютка, но Оскар, похоже, и не думает меня выпускать, так и держит на руках.

– Папа, я что, спал под этот треск? – Анджел вошел в комнату решительным шагом.

– Под какой треск?

Оскар наконец-то отнял от меня лицо, на его ресницах нависли слезинки, всего несколько. Вот только они не круглые, как у меня, а по форме кристаллы. Так странно!

– Комната на втором этаже ваша, это абсолютно точно. Прошу меня простить, мама, но спать под этот звук невозможно. Полагаю, папа вам все объяснит.

– Анджел, я не понимаю, о чем ты? – Оскар сощурил глаза.

– Кокон ткет себя над кроватью, это невыносимо, – нахмурился юноша, – Я лягу спать здесь на полу, Аня займет диван.

– К тому же он совершенно прозрачный, и в нем отражается луна. Ощущение такое, будто б над кроватью висит жирный паук! Фу!

Аня сморщилась, я так ничего и не поняла. Зато муж, кажется, что-то понял. Он уткнулся лицом мне в живот, зарылся там носом и послышалось странное шуршание, будто бы по ткани моего платья заскользил бисер или песок. Я положила ладони на его плечи, мне почудилось будто бы мой муж задрожал. Почудилось же?

– Папа? Ты счастлив настолько? – надменным тоном спросил сын.

– Полагаю, что так. Дорогая, пожалуйста, не шевелись. Тут кое-что немного просыпалось. Нужно собрать бриллианты с твоего платья. Их на этот раз получилось довольно много.

– Какие брильянты? Оскар, я не понимаю.

Анджел покачал головой и молча развернулся к буфету, зазвенел посудой. Аня брезгливо поджала губы. Моя зловредная дочь, кажется, ляпнет сейчас что-нибудь совершенно противное.

– Вампиры никогда не плачут, у них слишком мало эмоций для этого. Они вообще не мертвы и не живы сами по себе. Свежая кровь жертвы дает возможность ощутить вкус жизни, наполниться эмоциями, начать что-либо чувствовать. Но изредка вампиры всё-таки плачут. Правда, не слезами, а брильянтами. Там какой-то очень сложный процесс. Слёзы образуются не так, как у нас. Так что у тебя, мама, сейчас на платье целое состояние. Знаешь, продолжай и дальше так мучать папу, глядишь, и разбогатеем. Надеюсь, слезы крупные получились?

– В несколько карат точно, доченька. Чистейшие. Это от счастья. Такие всегда крупнее выходят.

– Вот и отлично, – кивнула Анютка, – На младенца много средств нужно. Да, мама, если кто не понял, то на втором этаже сейчас плетётся кокон для вашего малыша. Прямо под потолком. Пройдёт всего месяц и ребеночек переместится туда.

– Спасибо, что объяснила.

Пасынок вернулся к дивану, подал своему отцу рюмку, все втроем они принялись собирать с моего платья россыпь драгоценных камней. Мелкие, крупные, некоторые переливаются, светятся. Дочка рассматривает их в свете свечей, взвешивает на ладошке. Главное, все камни, все слезинки моего мужа огранены. Оскар отводит от меня взгляд, смотрит в камин, улыбается чему-то, мне кажется, будто бы своему прошлому. Вот и Анджел к нам подошел, положил ладонь на плечо отца.

– Здесь мы в безопасности. Кокон правильно избрал место. Никто не сунется в Темные земли. Главное, чтобы не узнали о том, что нечисти здесь больше нет. Аня права.

– Не узнают. Та история больше не повторится. И я никуда не отлучусь от своей жены.

Я подняла вопросительный взгляд на Анджела.

– Прошлое логово разорили, отец успел спасти только меня. Мать моя погибла, ее убили.

В комнате повисла странная тишина, Оскар неотрывно смотрит на огонь в камине, баюкает меня тихо-тихо в своих сильных руках, будто боится, что у него отнимут его новое счастье. И мне так жаль его, жаль из-за того, что ему удалось пережить.

– Обратись к эльтем Дине, – дочь собралась, смотрит на меня серьёзно, как взрослая, – Ну помнишь, дочь твоего ученика, этого Дениса.

– Ей принадлежит весь этот мир. Одного слова эльтем будет достаточно, чтобы никто не посмел тронуть нашу семью.

– Я попытаюсь, думаю, она мне не откажет.

Анджел сдерну с дивана подушку, положил ее у стены, немного помялся и присел на корточки.

– Время привала. Вам пора отдыхать, мама. Здесь нас не тронет никто. У меня чуткий сон, я успею подать сигнал тревоги, если что-то случится.

– Сын прав, ты устала, – Оскар поднялся вместе со мной на руках и бодро зашагал к лестнице, будто бы я совсем ничего не вешу, – Эльтем не следует ничего говорить. Пока мы такие же точно, как все, нас никто не тронет. Оставим ее помощь на крайний случай. И обоснуемся здесь.

Глава 30

Светлана Ивановна

Кажется, я ненавижу своего нового мужа. Третий час ночи! Спать хочется невыносимо. Завтра разговор с директором школы предстоит, ну не могу я бросить свой класс просто так. Все же классный руководитель, прикипела душой к этим милым исчадиям ада, иначе подростков точно не назовешь, если это здоровые дети. Здоровый молодняк любого вида обязан шалить, брыкаться, огрызаться и бегать. Если кто-то из деток ведет себя слишком спокойно – жди беды. Это я как биолог понимаю просто прекрасно. И все же детей порой очень хочется приклеить к партам на скотч, желательно двусторонний, чтоб уж наверняка. И чтоб никто точно не покалечился. Фух.

Да и потом в моем классе учится распрекрасный мальчик Денис, сын эльтем Диинаэ. Пока его не выгнали из школы, я всегда могу надеяться на ее поддержку и помощь. Нужно хотя бы попытаться узаконить вампиров в этом мире. Ну или подумать о том, чтоб перебраться на Землю. Там одним упырём меньше, одним больше – никто и не заметит. Тем более в нашей криминальной столице. Этот титул мой родной город удерживает с честью уже не одну сотню лет. Серое небо, вечные дожди, климат опять-таки подкачал, стальная вода в каждом канале. Так и хочется от полноты, нахлынувших чувств, кого-нибудь притопить, если честно.

В Питере все способствует проявлению не лучших черт психики у людей. Взять хотя бы архитектуру: дворцы, памятники кругом, все овеяно мраком истории. Одного свергли, другого задушили, третий неудачно за шторкой спрятался, тоже убили. Так и хочется спросить, а чем я хуже? Может, я тоже вот так смогу поступать, как императоры. Благо большинство жителей города «от сохи и бороны», то есть нормальные люди, крови аристократов в них мало, бороться за корону никого особо не тянет, да и нет той короны, сгинула больше сотни лет назад. Вот поэтому преступления совершают в Питере не так уж и часто, как могли бы. Считай, повезло.

Нет, свою семью я в Питер не повезу, нам и здесь хорошо. Да и как можно уезжать, когда под окном, как оказалось, расцветает инжир. Мне фрукты только на пользу, детям тоже. Нам отсюда ну никак нельзя уезжать. Сосновый лес кругом – это тоже полезно и даже красиво. Завтра вот только выберусь в школу. Ну не только завтра, придется мой класс довести до ума, или хотя бы до экзаменов. Я вздохнула, представила, сколько всего мне придется заполнять, оформлять. Если б не это, работа была бы просто праздником.

– Что-то не так?

Оскар сурово свел брови, отложил в сторону учебник магии. Вывести всю пыль со столетнего гобелена ему так и не удалось. Или это не гобелен, а пыль столетняя? Я не запомнила, если честно. Просто для себя сделала галочку, что учебник бытовой магии в доме есть, и Оскар не слишком хорошо в ней разбирается, то и дело подглядывает, чтобы что-то наколдовать. Вон, потолок уже отбелил. Еще бы кровать не трогал. Я все же пытаюсь спать на ней прямо во время уборки. Нет! Если бы мне раньше кто сказал, что мужчины способны с таким трепетом относиться к чистоте, я бы не поверила, честное слово. Почти все отстирано, вычищено, убрано. Оскар, кажется, залез в каждый уголок этой спальни. Даже матрас перетряхнул. Весь! Пока я на балконе прогуливалась, чтобы этой дрянью – пылью, а не мужем – не надышаться. Оскар меня туда сам же и выгнал. Было немного обидно. Полчаса сна моего украл!

– Я все думаю о родах. А как малыш перемещается в кокон? Он же совсем не большой. Не погибнет? Не задохнется без пуповины и всего прочего?

Муж побледнел, с него будто бы слетела какая-то маска. Он нашего ребёнка даже не видел, и не ощущал, а в ужас пришел точно в такой же, как если бы я предположила гибель Анджела. Всего-то несколько клеточек в моем животе, но, если подумать, то целая жизнь, наш крохотный ребёнок.

– Я – вампир, мой сын тоже вампир. Мы иные. Почти всем отличаемся от людей. Хоть виды и похожи внешне, но разница огромная.

– Как у кого?

– Разница в устройстве так же велика, как между жабой и человеком. Ручки и ножки есть тоже, мордочка симпатичная, а внутри все не то.

– Спасибо за очаровательное сравнение! Дай поспать, а?

– Или же мы ближе к змее? У нее тоже есть канал в зубе для яда, почти как у нас. А о каком сравнении ты говоришь? Я тебя ни с кем не сравнивал.

– И на том спасибо. Подожи, ты хочешь сказать, что я ношу жабу? Так ты называешь ребенка?

– Ты вынашиваешь капсулу, чем-то похожую на яйцо или икринку. В ней заключена маленькая жизнь. Когда придёт нужный час она выскользнет совершенно без боли и я перемещу ее в кокон, чтобы юная жизнь дозрела. Мы вместе будем следить за тем, как растет, как поспевает наш мальчик. Кокон не слишком плотный, через него многое будет видно. И ручки, и щечки, и даже пяточку.

– А потом он рухнет вниз? На постель?

– Потом, когда придет время, мы просто снимем наш кокон и развернем. Послушаем первый крик,

– Оскар заулыбался, провалился в свои мечты, – Завернем в пеленки наше счастье. Нам даже чепчик не будет нужен, представляешь? Мой сын родится без этих ужасных ушей.

– Каких ушей?

– Эльфийских, – нервно сглотнул Оскар, – В тебе же эльфийская кровь не течет?

– Не течет, вроде бы, – я внезапно засомневалась в очевидном.

– Вот и наш мальчик родится с простыми ушками, их можно будет всем с гордостью показать. И кожа у него будет белая, как у настоящего упыря. Никаких оттенков зеленого! И клычки нормальные будут, как у всех людей и новорождённых вампиряток.

– Замечательно.

– Я тоже так думаю. Завтра привезу сюда колыбель. Закажу целую гору всего. Пеленки, распашонки, носочки.

– Придет срок, ты возьмешь ребенка на руки и будет молоко. Вампиренок своё стребует, не сомневайся.

Кокон соткал еще один виток полупрозрачного кружева вокруг надувшейся тонкой ткани.

– А если…

– Я обо всем позабочусь, дорогая. Твое дело – носить с гордостью нашего малыша. Ну и подумать о накладном животике, чтобы не изумлять соседок. Жить мы останемся здесь, но в особняк тоже станем наведываться. Аню не стоит лишать общества, наша девочка должна быть на виду. Сейчас она пришла в ту пору, когда любая чувствует себя товаром, который выложен на витрину. Нужно, чтоб наша девочка сияла, сверкала, была всем видна. Анечка – прекрасная партия, я планирую задорого отдать ее замуж. Чтоб жизнь ее сложилась наилучшим образом.

– Я дочку не продаю! Ей нужно отучиться.

– Первый муж может быть стар. Ему будет только в радость хвастаться успехами молодой супруги. Он большего и не попросит, кроме как титула – муж красавицы ведьмы. Анечка просто станет украшением его достояния. А потом унаследует все. Уверен, ее муж не проживёт долго, даже травить не придется, просто помрет от свалившегося на него счастья. Сердце не выдержит таких испытаний.

– Оскар, так нельзя.

Дверь в нашу спальню приоткрылась почти беззвучно. Вот и юный упырь цветет на пороге румянцем.

– Мама абсолютно права, – кивнул мне Анджел.

– Сын, ты решил меня опозорить? Вошел в спальню без стука, хамишь, дерзишь, противишься воле отца.

– Я женюсь на Анне, когда она подрастет, – спокойно объявил упырь и закрыл дверь в нашу комнату.

– Что⁈ Она сестра тебе! Идиот! Ты пылью надышался? – взвыл Оскар в голос, – Надышался ядовитой пыльцы? Плесени? Грибов неизвестных попробовал?

– Аня мне не сестра по крови. И я люблю ее, папа. Через два года, когда ей исполнится восемнадцать, сыграем свадьбу.

– Я запрещаю!

Дверь в нашу комнату снова открылась.

– Тебе, папа, можно, а мне нельзя? Нечестно так получается!