Текст книги "Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Светлана Ивановна

Оскар подпирает стену гостиной с надменным видом, сурово смотрит на мою дочь, но молчит.

Аня будто расцвела, оббегала уже весь особняк, всюду сунула свой нос. Шустрая у меня дочка, такой бы гордиться, да только у меня не выходит, все вижу какие-то недостатки, которых вроде и нет, но мне они чудятся. Вот как сейчас, нет бы ей одернуть подол платья, ступать как-то более степенно. А она бежит, как молодая кобылка. И управляющему до нее никакого нет дела, наверное, Оскар с ним уже поговорил.

Мне неудобно, нужно было заранее всех предупредить о том, что приведу сюда Аню, нельзя решать все вот так, впопыхах, как вечно получается у меня. Комнату людям пришлось быстро готовить, искать белье, сметать пыль. Но и деваться мне некуда, как вспомню Ваню с ножом в руке… так сердце сразу сжимается от боли. Как я могла так ошибиться? Ведь любила его. И сильно. Почему он стал словно другим человеком? Или мне только казалось, что я его люблю? Может, я сама себе напрасно придумала картинку семейной жизни? Раскрасила ее своими глупыми чувствами, а на самом деле и не было ничего? Только иллюзия счастья и не больше? Но ведь я пекла пироги, мы собирались за столом, шутили, смеялись, Анютка шалила, Ваня ей улыбался. Как давно это было!

А сейчас в груди совсем пусто, будто бы вынули из нее сердце, подменили комком лютой боли. И никуда от нее не уйти. Остается только ждать и надеяться, что утихнет со временем. А на шее горят огнем следы от зубов Оскара, словно бы это был поцелуй любви, а не жадный укус. И я не знаю, чего мне хочется больше, дать пощечину своему фиктивному мужу или? Или что? Пасть в объятия? Вот уж и нет. Не будет такого. Или будет? Не знаю.

Сама для себя не могу найти ответ, тру запястье, перебираю кромку рукава длинного платья. И чувствую себя дурой, которая вновь попала в красивую картинку, в фильм, но не в жизнь. Вроде бы все здесь есть у меня и у Анютки, да только это обман, а не жизнь. И чего мне теперь нужно бояться, я просто не понимаю. Ваню с ножом? Оскара с его клыками? Может, свекрови? Нет уж, хватит с меня. Бояться я точно не стану, пускай лучше боятся меня! Придумаю, как выкрутиться. Навещу библиотеку, научусь колдовать, глядишь, жизнь и наладится.

Ваню с Мегерой Горгоновной превращу в жаб. А Оскара? Нет, ну с моим красавцем-мужем так нельзя поступать. У него же сын есть, мне Анджела жалко. Хороший мальчик, добрый, вон рисунки свои принес, на столе уложил. Чернила только коричневые почему-то. Может, специально? И пергамент немного коричневатый, все норовит свернуться в трубочку, а на нем нарисованы дома, здания, люди. Всего несколько линий на каждом листе создают иллюзии города, иллюзии, в которые веришь настолько, что самому хочется пройтись по тем улочкам.

Повезло, что Оскар ничего не сказал против того, что моя дочь будет жить в его доме. Мне, безусловно, немного стыдно, что я ему заранее не сообщила о том, что у нас есть еще и дочурка, а не только сынок… Но если быть совсем уж честной, то нет, мне не стыдно. Пусть считает это платой за то, что сам меня укусил. Между прочим, было больно, а еще в груди возникло то самое глупое, пьянящее чувство, что слаще страсти. Страх в чистой смеси с восторгом, точно такой же, как когда стоишь на крутом берегу над рекой, уже держишь в руках тарзанку, а прыгнуть вниз в реку все никак не решаешься, ждёшь, пока кто-нибудь тебя не подтолкнет.

Вот так и теперь, я сполна насладилась объятиями своего мужа. И нет, мне не страшно и уж точно не стыдно. Вырваться я все равно не могла. Вани для меня больше не существует. А Оскар? Он-то мне кто? Просто участник сделки? Наш брак до сих пор был именно сделкой. А теперь? Вот на этот вопрос я никак не могу ответить. Нет, Ваню я не люблю, да и то, что он натворил, всю ту безобразную сцену, простить невозможно.

При взгляде на мужа что-то теперь сладко ноет в груди. Я смотрю на то, как он стоит у входа в столовую, улыбается, мягко смотрит на дочь, высокий, статный, неимоверно опасный мужчина. В его власти теперь моя жизнь, жизнь Анютки, наше с ней благополучие. Как ни крути, а идти мне теперь точно некуда. Так и стану после работы возвращаться сюда порталом. И дочку с собой брать тоже буду. Ни к чему нам слушать скандалы и попреки от свекрови и от… кем там Ваня себя возомнил? От моего бывшего недомужа! На большее он и не тянул, и не тянет. Хм, а это, оказывается, очень удобно, жить без печати в паспорте. Ничего делить не придется, разводиться не надо, выгнала и все.

Или неудобно? В дом Оскара я сразу вошла женой. Он представил меня всем как хозяйку, упрочил тем самым мое положение. Впрочем, на управляющего это не произвело никакого впечатления. Ну да, я сама виновата, зачем было тащить в дом гаремного раба? Если б я только знала, как обозначу его статус, когда сказала, что раб нужен мне для личных целей. И не докажешь, что я совсем другое имела в виду!

А если мне на время передать Дальона Анютке? Парень, конечно, со странностями, но столько всего сможет моей девочке рассказать об этом мире. И в доме, глядишь, накал страстей поутихнет. Среди слуг, я имею в виду. Как бы так еще почетче обозначить, для чего мне нужен Дальон?

– Наша дочь так стремительна и непосредственна. Словно бы она еще ребенок, а не юная женщина, – вздохнул Оскар и потер подбородок. Что-то мне не понравилось в этом жесте.

– Она и есть ребенок. Ане только шестнадцать.

– Чудесный возраст. Они с нашим сыном почти ровесники. Кто жених?

– Чей жених?

– Кто жених нашей дочери? Я желаю отправить подарок этому юноше.

У меня некрасиво открылся рот. Я даже промычала что-то невнятное. Аня? Жених? Да ей бы для начала окончить школу, потом куда-нибудь поступить, а уж тогда!

– Он стар? – совершенно неправильно понял меня Оскар, – Я сознаю, растить дочь одной было не просто. Ну так помолвку необходимо расторгнуть, я сам это сделаю, если позволишь. В деньгах нужды больше нет. Я смогу содержать вас двоих сколько потребуется. Выберем ей ровесника или мужчину немногим старше. Скажем, военного. Со дня на день в город войдет полк. Там будет из кого выбрать. Тем более, нас приглашают на праздник в честь Королевской династии. Будет бал, я уверен, наша девочка будет пользоваться огромным спросом среди женихов. Я покажу ей карточки завтра. Пусть подумает, чтоб потом было легче различить нужную персону в толпе.

– Я… Никакого замуж не будет! Она ещё очень юна, твоя дочь! И совсем не помолвлена! Аня вприпрыжку сбежала по лестнице, улыбнулась, глядя новоявленному отцу в глаза.

– Вы решили от меня избавится⁈ – весело спросила дочурка.

– Нет, но брак – это то событие, которое нужно тщательно подготовить, спланировать. От этого зависит ваша дальнейшая жизнь, возможности и богатство, дочь моя.

– Принц на белом коне будет? Ну хоть один? – Анютка притопнула ножкой.

– Лошадь я куплю вам сам, – Оскар чуть улыбнулся, а у Аньки разгорелись глаза, – Полк влетит в город на сизых грифонах. Принцев будет трое. Сын короля, племянник и дядюшка. Вам будет из кого выбрать, как я уже говорил. Моя дочь должна как следует разыграть эту партию.

– Ну, допустим, – Анютка чуть вздернула носик – дурная примета, – Я выберу, он станет за мной ухаживать, потом свадьба, а потом принц этот мне разонравится. Ну, допустим. И что тогда?

Оскар перешел на шепот, положил ладони на плечи Ани. Так со стороны посмотришь, они ведут себя словно образцовая семья – отец беседует с дочкой, улыбается, и вампирских клыков его почти не видно.

– Я дам вам капли. Вернейшее средство. Мы превратим вашего жениха в мышь. Никто ничего не узнает. Таким образом, вы сможете хоть несколько раз овдоветь.

– Спасибо, – Анька не вздрогнула даже. Может, думает, что Оскар пошутил⁈ Да нет, не похоже.

– Приятно иметь дело с красивой девушкой, вдвойне приятно иметь дело с умной. Вы совместили в себе и то и другое. Дорогая, наша дочь пошла вся в тебя.

– В меня⁈

– Ты сделала мне роскошный подарок, когда привела ее в дом, – Оскар взял мою ладонь в свою руку, поднес к губам, лукаво на меня посмотрел, чуть улыбнулся. Коварный взгляд, страстный мужчина, – Кстати, я хотел бы уточнить еще один момент?

– Да? – сказать, что я была ошеломлена реакцией Оскара и тем способом, которым он решил избавлять Аню от неугодных мужей – ничего не сказать.

– У нас есть ещё дети? Я бы хотел сразу познакомиться со всеми. Брак обязывает даму раскрывать свои небольшие секреты.

– Аня у меня только одна.

– Повспоминай. Прошу тебя, – легкий поцелуй сел на пальцы словно бабочка, а взгляд Оскара подернулся дымкой.

– Точно одна, я бы запомнила.

– Жаль. Люблю малышей.

– Я надеюсь, ты их не ешь?

Аня чуть фыркнула, почти засмеялась. Умная она, надеюсь, еще не догадалась, что мы станем жить в логове упыря. И не догадается никогда. Только бы не разболтала, если правда когда-то всплывет. И только бы не испугалась! Надеюсь, с ней здесь ничего не случится.

– Нет, – Оскар сделал вид, что подавился, а потом резко склонился ко мне, произнёс с предвкушением, будто смакуя деликатес, от его голоса я покраснела. И это перед дочерью, – Я предпочитаю кусать исключительно женщин. Красивых и обаятельных, коварных и умных. Таких как вы, моя дорогая супруга.

Крупная ладонь легла мне на талию, указательный палец мужа скользнул по спине ровно в том месте, где проходила шнуровка корсета. Слишком интимный жест, слишком жаркий, да и щеки мои нестерпимо горят. Я вывернулась из объятий, развернулась к окну. Только бы Аня ничего не поняла и не заметила. Нельзя так! Только сегодня рассталась с одним и вот уже утопаю в объятиях другого! Что дочь обо мне станет думать? Да и глупость все это. Для Оскара я лишь блюдо!

– Попроси привести сюда Дальона. Я хочу познакомить его с Аней, – почти спокойным голосом попросила я, только чтоб отвлечь упыря.

– Да, пожалуй, Анюте стоит знать, что у ее матери есть не только муж, но и гаремный раб, – жестким тоном ответил на мою просьбу Оскар. Будто бы он получил на меня какое-то право! Будто бы ему есть до меня дело. Все, что нас связывает – договор и глоток моей крови, если подумать, как следует.

Я развернулась, будто бы меня ошпарили. У Анюты горят не только щеки, но даже ушки, а глаза она вытаращила и смотрит на меня так, будто бы видит впервые. С моих пальцев сорвалось розовое свечение, очевидно, в тон коже. Оскар побледнел, вздернул вверх подбородок, улыбнулся надменно, нет, даже гордо. Будто бы познал в этой жизни все, включая меня, мою душу.

– Мама… – ахнула дочь и прикрыла лицо ладошками.

– Да, я ошиблась, когда была на рынке. Мне был нужен слуга, но торгаш неправильно меня понял. Поставил татуировку гаремного раба на лицо молодого мужчины.

– Что же ты ему не сказала, что он ошибся? Такого не бывает, – муж, как будто, заинтересовался. Вон и горничная навострила уши. Сама перебирает посуду в буфете, но глазом косит на нас. Зачем она вообще вошла в эту комнату именно сейчас?

– Я просила раба для личных целей. Мне нужен был кто-то, кто сможет разбирать тетради, то есть я хотела сказать платья, книги и все остальное.

Оскар буквально расцвел.

– Завтра же я спрошу в ратуше, как можно исправить твою удивительную ошибку. Если это действительно так, – супруг заметно повеселел и шагнул мне навстречу.

– Вот и хорошо. Думаю, пора идти обедать.

– Мама, ты что, правда, купила раба? Но как так? Это же, – Аня стремительно побелела, задохнулась от огорчения, – Это же мерзко!

– Мне стало его жаль. Я не придумала другого способа, чтобы помочь. Он был грязный и тощий, как тот пес, которого в свое время приволокла с рынка ты. Помнишь, как долго мы его пристраивали? После того, как отмыли и откормили. А я помню. Вот и здесь так же.

– Какое замечательное сравнение, – мурлыкающе произнес Оскар, – Тощий пес. Не нужно никого пристраивать. Моя жена еще и сердобольна, это чудесное качество.

– Вы его освободите? – требовательно спросила Анюта.

– К моему сожалению, это сделать непросто. Но голодным этот больше не будет.

– Он будет обедать с нами? Ведь так, я не ошиблась, мамочка?

– Конечно же, с нами. Я не вижу в этом ничего сложного, – Оскар успел перехватить мой взгляд, – И сегодня же мы переселим Дальона в более подходящую комнату. Или во флигелек? Я еще не решил. Главное, чтоб подальше от спален.

– Это почему? – Анютка нахмурилась.

– Он ужасно храпит, – вывернулся Оскар, – Позвольте, я отдам приказы слугам. Кстати, моим девочкам не помешает навестить ювелира. Сокровища оттенят вашу красоту. И к балу необходимо подобрать лучшие платья. Я впервые представлю свету своих дочь и жену. Мне есть чем гордиться.

Муж ушел из гостиной с самым независимым видом. Хотелось догнать его, объясниться, потребовать, чтоб больше никогда не смел меня кусать. Но дочка, с ней тоже поговорить не помешает. Как-то все объяснить, хотя б попытаться. Анютка сама ко мне подошла, приобняла, заглянула в лицо, чуть нахмурилась, приоткрыла рот, чтоб что-то сказать, снова закрыла. Задумалась, взгляд при этом у нее стал тоскливым, прозрачным, совершенно растерянным.

– Здесь прикольно.

– Ань?

– Думаю, школу всё-таки придется закончить. Не хочу я вот так сразу замуж.

– Уху, – только и смогла сказать я.

Глава 7

Светлана Ивановна

Тихий денек, славный. Посыльный прислал иллюзии лучших работ. Это так странно – держать в руках невесомые вещи, рассматривать, трогать их, примерять, почти ощущать твердость плетения и узоров на своей коже. При этом зная, что в руках ты держишь по сути воздух. Настоящие украшения пришлют потом, когда ты сделаешь выбор, а муж все оплатит. Так странно, что за нас с Аней кто-то станет платить. Мы обе вроде не дворовые кошки, чтоб нас взяли на содержание. Хоть я порой ощущаю себя именно так. Никак не могу успокоиться, понять, что здесь и мой дом тоже, мое место, мой рай? Или это не рай, когда о тебе так заботятся? И как же хочется, поверить в то, что все это взаправду.

Мне было неудобно поначалу выбирать себе украшения, а потом я случайно вошла во вкус. Кольца, серьги, браслеты – все блестит и сверкает. Целый ларец иллюзий. То, что предложил ювелир мне, поувесистей, потяжелее. Для Анютки, наоборот, тоненькие изящные вещицы. Золото, платина, серебро, драгоценные камни. Муж принял Анютку как свою дочь, заботится о ней не меньше, чем обо мне. Вот только забота эта – та же иллюзия, что и украшения. Все не взаправду. Но, может, так лучше, чем как с Ваней? Он тоже наверняка притворялся, что любит мою дочку. А на самом деле не нужны мы с ней никому, притом обе. Точней нет, не так. Оскару нужны, но только из политических целей, чтоб никто не догадался о том, что муж мой вампир. Ну, может, еще из гастрономических. Назвал же он меня карамелькой. Оскар тронул меня за запястье, сам подошёл.

– Выбирайте любые камни. Женщины моего дома должны выглядеть достойно, по вам станут судить о моем положении.

– Мне неудобно.

– Напрасно. Дочь, украшения для девушки – как рама для картины. Должны привлечь внимание, но не затмить сюжет. Ваша красота ещё слишком изящна, постарайтесь не ошибиться с выбором.

Та теплота, которой наполнился голос мужа, пробрала и меня до мурашек. Впервые кто-то так обращается с Аней. Оскар ушёл, в гостиную вошел пасынок. Как он смотрит на Аню! Кто бы мог подумать! Хм.

*** Анджел

Я несмело вошел в гостиную вслед за слугой. Вот уж не думал, что у меня когда-нибудь появится сестра, да еще такая! Высокая, стройная, веселая. Все девушки моего круга, которых я видел раньше, с которым говорил, были абсолютно другими, ничем не похожими на Аню. Строгие, закованные в свои платья точно в деревянные ящики, напудренные. Ни пробежаться по дому, ни пошевелиться толком они не могли.

Девушка повернула голову, мои щеки тут же заполыхали. Теперь на ней куда более скромный наряд, но я-то помню, в чем она вошла в наш дом, помню ее длинные, стройные ножки, осиную талию, голый животик, декольте. Как глупо я себя повел! Девчонка нисколько не смутилась, а я зачем-то взял и отвернулся к стене. Мог бы подольше на нее смотреть, это бы не выглядело странным и точно бы скандала бы не было. Кровь опять ударила в щеки.

Я просто не смог подойти ближе к столу, так и замер у стены при входе. Анна щебечет с матерью, рассматривает иллюзии украшений, которые прислал ювелир. Их так много, я бы, наверное, мог посоветовать что-то, завести беседу, да только ноги внезапно стали ватными, а язык присох к горлу. Должно быть, все это от смущения, от стыда. Хотел бы я сейчас поговорить с Аней, да только подойти не рискую, так и стою у дверей истуканом, совсем как дятел на ветке дерева. Еще немного и стану биться лбом о выступ стены, чтобы хоть как-то просветлить свой разум. Точно. Дятел. Осталось червячка из клюва вывесить.

Отец сказал, будто бы в мире Земля принято так одеваться, почти ничем не прикрывая свое тело. Ух! Хотел бы я тем побывать. А с другой стороны? Это же ужас, куда ни поверни голову – везде короткие юбки, обнаженные ноги, тонкая линия, где соединяется рубашка с низом одежды, совершенно и абсолютно обнажена. Как живут те мужчины, которые все время окружены наготой? Смотреть можно, трогать, наверное, нельзя? Безусловно нельзя. Но как бы мне хотелось поговорить с ней, хотя бы приблизиться.

Руки повлажнели, девушка меня как будто не видит, а может, и вправду увлечена выбором украшений. Подойти бы. Да только я так давно стою у стены, что это будет неучтиво, неправильно. Да и как я возьму ее руку в ладонь, чтоб поцеловать? Я весь взмок от напряжения, даже мои собственные руки. И сердце ухает в горле, а голова кружится от совсем неправильных мыслей, недопустимых. Это ведь сестра! Мачеха привела ее в наш с отцом дом, мы – семья, между мной и Аней ничего не может случиться. А все равно как бы я хотел ощутить ее ладонь в своей руке, прикоснуться украдкой к этим тонким, изнеженным пальцам, почувствовать на губах их вкус, ощутить запах духов.

Мачеха смотрит на дочь с невиданным умилением, нет-нет, да коснётся рукой. Мне бы тоже хотелось заполучить эти прикосновения. Нет, о своей мачехе я вовсе не думаю, как о женщине, в том смысле, о котором думать не стоит. Мне просто так хочется ощутить ту ласку, которую получают другие от своих матерей, бабушек, тетушек. Вспомнить, какая она, как гладят по голове теплые, мягкие женские руки. Или немного шершавые, да какие угодно. Я только вчера днем завидовал мальчишке на рынке, его так крепко обняла мать, когда из-за угла выскочила карета. Так крепко прижимала к себе. Я бы что угодно отдал, лишь бы очутиться на его месте. Казалось бы, из нас двоих я – богач, наследник знатного рода, но и завидую тоже я. Вот такой простой и спокойной жизни, когда все понятно и ясно, когда не нужно ни от кого убегать, когда есть мама и папа и можно не бояться раскрыть свою суть.

А она совсем скоро проявится, и я вынужден буду почувствовать вкус человечьей крови у себя на губах. Таков высший закон, такова моя плата за безвременье, за чувства, за силу. Почему так? И почему я завидую всем остальным? Аня ахнула, ее веки встрепенулись словно две бабочки. Красотка!

– Белая ведьма во всей своей нераскрывшейся красоте, юный бутон! – отец будто бы уловил мои мысли, вошел в комнату, остановился посередине. Обе дамы испуганно встрепенулись, совсем как лесные птички, когда заметят хищника. На окне чуть шелохнулась штора, впустив в особняк кусочек летнего дня, слабенький ветерок.

– Благодарю вас, – Аня даже чуть заикается, розовеют ямочки на щеках.

– Сын, и ты здесь? Предлагаю пройти в столовую, раба вот-вот приведут. Сегодня мы сядем обедать все вместе, – отец посмотрел на меня с легким нажимом во взгляде. – Это будет уместно?

Аня оторвалась от иллюзии колечка, которую вертела в руках, внимательно посмотрела на меня. Я даже вздрогнул под этим взглядом.

– Да, конечно, – улыбнулся папа, – Моя жена совершила ошибку, когда покупала невольника. Ей был нужен раб, чтобы следил за одеждой, а торговец не так ее понял и с размаху поставил клеймо гаремника парню на шею. Дикость какая! Но, знаешь, клеймо мы, пожалуй, оставим.

– Зачем? – я совсем растерялся.

– Светлана, хочет, – бархатно протянул папа, – если я правильно ее понял. Хочет, чтобы Дальон имел возможность выходить в город. Гаремного раба скорее обойдут стороной, чем простого. Никто его лишний раз не заденет и не тронет. Пускай все останется как есть.

– Ты думаешь, так будет лучше, Оскар? – встрепенулась мачеха, – Я думала, это не удобно.

– Ведьма никогда не заботится о приличиях слишком усердно. И потом, ты же помнишь, мы заключили договор. Отвлекай внимание на себя, я буду только рад этому.

– Да, пожалуй.

*** Оскар

Бледный перепуганный раб, а смеет смотреть на меня, как на падаль! Но это все же лучше, чем если бы он продолжил ласкать мою дочь своим взглядом, змееныш. Кто дал ему право вообще поднимать глаза на Анютку? Никто! Не бьют, не издеваются, кормят, о чем еще он мог бы мечтать? Кто бы, кроме меня стал так возиться со своим кровным врагом? Он хоть понимает, что покусился тогда не только на мою жизнь, но на жизнь моего сына, на будущее всего клана.

В былые славные времена у вампиров было принято заводить огромные семьи, иметь по нескольку жён, кучу детей, инициация проходила так рано, что и вспоминать неудобно. А теперь все, что осталось от моего клана, далекие осколки былого – я, моя единственная жена, которая даже и не жена мне вовсе, сын, да приемная дочь. Все! Нет ничего больше! Так Дальон последнее хотел отобрать. А теперь еще смеет сверкать глазищами, облизываться на Анечку. Не для него растила Светлана эту красотку.

Уверен, девушку можно будет выдать замуж за наследного принца без всяких усилий. Не родился еще мужчина, способный устоять при виде этакой красоты, озорства и ума. Первый брак дочери станет пробным, через него она получит наследство и титул. Второй уже можно будет считать настоящим. Его и заключить можно по любви без расчета.

В первый раз лучше так не рисковать. Состояние мужа превыше всего, у юной девушки должны быть свои собственные средства. И проще всего получить их через брак и раннее вдовство. Заодно и жизненный опыт приобретет. Это всегда полезно. Покуда наша семья вместе, я должен заботиться о благополучии всех. И о своем собственном, и благополучии тех, кто находится со мной рядом. Раб обвел взглядом зал, покосился на мою жену, немного опустил веки. Лучше бы спину согнул в поклоне как следует.

– Где мне разрешено находиться, госпожа?

Он произнес это совсем тихим, чуть запинающимся голосом, рассчитанным на то, чтобы добыть чуточку жалости женщин. Того, смертельного блюда, которое убивает настоящего мужчину, но служит благом для убогих, сирот и невольников. От этой мысли я даже улыбнулся. Светлана положила свою ладонь на мое запястье.

– Садись рядом с Аней. Она – моя дочь и в этом мире впервые. Расскажи ей немного о том, как здесь все устроено.

– Благодарю вас.

Дальон чуть замешкался, обласкал взглядом стул, который специально для него поставили. Хорошо, хоть не кресло, этого бы я не пережил. Парень несмело обошел стол, сел на самый краешек, опустил свой нахальный взгляд в пустую тарелку. Надеюсь, он хоть вести себя за столом умеет как следует.

– Как вас зовут? Мама сказала, да я не запомнила, – звенящий колокольчиком голос. Такой прелестный, еще совсем девичий.

Анджел пронзил девушку взглядом. Уж не ей ли суждено стать первой жертвой моего сына? Первую жертву всегда выбирают особенно тщательно, чтобы юного вампира ничто не смутило, чтобы он вполне смог распробовать ощущение от первого укуса, не испытать ни капли омерзения, одно только наслаждение от близости, от ее вкуса, от пугающе легкого проникновения клыков под тонкую кожу. Жаль, Аня ещё так юна. Год-два придется выждать, чтоб подросла. Вряд ли Анджел согласится на кого-то другого, кроме нее. Хм, а это любопытно. У меня невольно возникло ощущение, что мой брак спланировали сами боги, не иначе. Вон и свеча дрогнула в чаше, а это верный признак того, что судьба уже стоит на пороге.

Я улыбнулся и повернулся к жене. Она тотчас же повернула голову в мою сторону, чуть вздрогнула. Ее глаза наполнились страхом и предвкушением. Кожа тонкая, как фарфор, бархатная, желанная, источающая пьянящий меня аромат, ту самую сладость и горечь полынного, хмельного меда. Хочу! Нет, не просто хочу, жажду так остро, как только могу. Я вздохнул достаточно громко, надо немедленно сделать что-то резкое, как-то утвердить свою власть над этим хрупким цветком. Соблазнить ее чем угодно. Пообещать дары, золото, красоту, да что угодно!

– Кажется, кто-то идет? – метнулся на меня все тот же встревоженный взгляд.

Нельзя, никак нельзя ее трогать. Один раз уже испил ее крови. Постыдно накинулся, против ее воли взял то, что мне не принадлежало. Второй раз такого случиться не должно, сам себя иначе прокляну. Да и ведьма мне этого не простит, прибьёт ненароком. Уж я-то знаю, какой она наделена силой.

– Вам показалось, дорогая. Мы никого не ждем к обеду. Позвольте за вами поухаживать? Цесарки сегодня удивительно удались.

– Это морской окунь. Я спрашивала на кухне.

– Окунь тоже своего рода птица. Вы видели его плавники?

– Вы – шутник.

Не могу отвести взгляд от голубоватой жилки на ее горле. Хочется утолить жажду. Хотя бы просто приласкать, пройтись по сосуду губами, нежно поцеловать и только потом… Вцепится в это горло зубами, не слишком нежно, напротив, решительно. Чтобы алые губы разомкнулись, а жертва моя чуточку вскрикнула. Да, именно так я в нее и войду, чтобы снова испить кровь.

Нет, не сегодня. Нельзя так. Нужно заключить сделку, уговорами, обещаниями, лестью, но выторговать согласие. Сегодня в моем скромном меню кровь тощенькой баронессы. Половины глотка мне будет довольно, чтоб приглушить жажду. Сразу вспомнился вкус пробной капли – приторно-сладкий, отдающий цветами. Мерзость, какой не бывает. Но что делать – плоть такова, что ее жажду необходимо унять хоть чем-то.

Я развернулся к столу, вздохнул. Дальон пристально смотрит на меня. Анюта сама кладет себе в тарелку угощения со стола – вафельные раковинки моллюсков, заполненные кремом, икрой и лососем.

– Поухаживай за дамой. Если умеешь, – приказал я.

– Мне дозволяется это делать, госпожа?

– А? – Светлана отвернулась от меня, обратилась к невольнику. А ведь он красив, ничего не скажешь. И я, как будто, ревную. Вот уж не ожидал от себя.

– Мне позволено…

– Да, конечно. Кушай, что хочешь.

Не дослушала, польстилась на нежную красоту молодого мужчины. А ведь они со Светланой почти ровесники. Точней, Дальон по возрасту где-то посередине между моими дочерью и женой. Вот ведь гадство! Он с лёгкостью может претендовать и на ту и на другую. О чем я думал, когда пожалел это ничтожество? Зачем сохранил жизнь? Почему я был так добр к несостоявшемуся убийце? Кодекс явственно велит уничтожать всех, кто опасен для логова вампира. Сколько же раз я нарушал этот пункт? И вот, наконец, поплатился.

Горничная убежала в обеденный зал. Запыхалась, бедняжка, подол теребит, нервничает. Неужели суп плохо испекся? Или что там с ним делают? Бесы! Все мысли перемешались в моей голове от страсти к жене, от неимоверной ярости к Дальону! И я ничего не могу с этим сделать, только разве что уйти. Куда угодно уйти. Хотя бы даже на поиски баронессы!

– Хозяин, к нам пожаловал профессор, тот, что был вчера в доме. Он пришел сегодня вместе со своими учениками.

– Интересно, зачем. Пригласи всех к столу, еды хватит. Беседа не повредит, – про себя я подумал, что хотя бы смогу отвлечься, не придётся бежать куда глаза глядят.

Через минуту в зал вошел немолодой мужчина. Строгий сюртук, прямая осанка, за спиной трое молодых магов. Он с некоторым недоумением взглянул на Дальона, тот как раз перекладывал себе на тарелку запечённого карася, фаршированного творогом и грибами. Изысканное, недешевое блюдо. Вот только раб, сидящий за столом, смотрится чересчур оригинально.

– Господа, рад вас всех видеть в своем доме. Знакомьтесь, это Аня, моя милая дочь.

– Очень рад. Простите за неожиданный визит, – улыбнулся профессор, – Мы шли мимо вашего дома. И вот, я решил заглянуть. Занятие на нашем кладбище вышло непростым, Финсу не с первого раза удалось усмирить призрака. Там такое началось, что стыдно вспомнить. Такая жара. Я, право, устал. Хотел попросить у вас возможность пересидеть в холодке, да выпить немного воды. Резерв, увы, пуст у всех нас, даже портал открыть не сумеем. Все силы ушли на то, чтоб успокоить нечисть на кладбище. Столько ее развелось, я, право, не ожидал.

– Садитесь к столу. В моем доме всегда рады гостям. Знакомство с вами пойдет на пользу дочери. Быть может, она захочет поступить учится годика через два. Да, года через два. Выйдет замуж, обзаведётся состоянием, а уж потом. Да и жениха по сердцу в академии найти будет легче.

– Так выйдет замуж или станет искать жениха? – замешкался профессор, а я понял, что чуть было не проболтался о своих планах. В этом мире об убийствах не принято говорить вслух. В особенности, если они и существуют только в твоих планах.

– Как сложится, так и будет, – улыбнулся ему в ответ я.

– Благодарю, вы очень любезны. Я, пожалуй, и вправду присяду. Мальчики! Займите свои места. Слуги принесли приборы, поспешили подать профессору холодный лимонад.

– Благодарю, – тот учтиво улыбнулся, – подожду пока немного согреется. Не стоит после такой жары пить холодное, мало ли.

Жена накрыла мое запястье своими пальцами, немного потеребила. Я тут же к ней повернулся. Светлана заглянула в мои глаза, прикусила свою алую губку, будто бы хотела намекнуть на что-то, будто б сама захотела чего-то такого, о чем я и помыслить не смею. Это трепетание ресниц, вздох, вырвавшийся из декольте. Кажется, что качнулось не только оно, не только белоснежная кожа, но и мое море желания качнулось сильнее. Вот-вот выплеснется наружу. Прямо здесь, прямо при этом профессоре. Бесы! Да что же со мной происходит! Нет сил сдерживаться, нужно бежать! Спасаться от своих собственных чувств и желаний!

– Какая любопытная иллюзия надета на вас, – качнул головой профессор.

Я только и смог, что повернуться к нему. Будто мальчишка, застигнутый у дамского будуара.

– Старый шрам. То была битва при Кортене. Не хочу пугать дам. Сегодня я стал вдвое богаче. Моя жена сделала мне роскошный подарок, привела в наш дом дочь.

– Вот как?

Жена сильней стиснула мое запястье, все чувства поднялись во мне, обострились, готовые прорвать ту грань, которая их еще сдерживает.

– Простите, мен срочно нужно идти.

Я поднялся, опрометью бросился к выходу из дому. Нельзя оставлять логово без присмотра, когда в нем гости. Нельзя бросать жену и детей одних. Тем более в компании магов. Полон их резерв, пуст – нет до этого дела вампиру. Так гласит кодекс. Но будет гораздо хуже, если профессор поймет, кто я есть!