Текст книги "Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Светлана Ивановна

Я выбежала во двор, запуталась в юбках, да так, что ткань порвалась, захрустела. Черт! Вот черт! Где Дальон, где здесь эти дурацкие конюшни? И ведь навозом даже не пахнет! Бросилась вперед, поймала за рукав слугу. Тот лишь дернулся, охнул, оказывается, я туфелькой влезла на клумбу, а за руку я держу садовника, который тихо-мирно стриг деревце, придавая ему нужную форму.

– Госпожа, что-то желает?

– Где конюшни, подскажите?

– Вон там, за углом. Вы решили проехаться, так я распоряжусь, чтоб…

– Спасибо, не нужно!

– Может, моркови собрать? Решили лошадок покормить? – и ведь не дает пройти, загородил дорогу.

– К бесу морковку! Все оптом к бесу!

Я шагнула на клумбу второй ногой тоже, смяла какие-то цветы, бросилась бежать дальше. Туи, пихты, на каждом дереве понавешаны гирлянды, кажется, я уже была здесь раньше. Да только тогда было темно, вот я ничего толком и не запомнила. Свернула немного левей, чуть не лбом уперлась в ствол яблони. Куда идти? Ни слуг, никого нет!

Вокруг одни заросли, даром, что выстрижены до идеала. Вывернула на тропинку обратно и вдруг заметила угол зеленого дома. Перед ним загон, несколько коней играют, светятся золотистыми боками на солнце. Окна громадные, решеток на них нет ни одной, я бы никогда не подумала даже, что здесь живут лошади. Как и почему они не стремятся выйти сквозь эти окна наружу?

Я чуть не побежала по зеленой траве газона, чтоб срезать путь. Налетела на конюха. Белоснежная рубашка, коричневые штаны потрясающе плотно сидящие по фигуре, блестящие сапоги до колена, кудри парня чуть сбились, кое-где из них торчит сено.

– Госпожа опаздывает? Кого прикажет седлать? Гвоздика еще обедает, а Рыцарь уже начищен и готов. Какое седло прикажете взять? Дамское или мужское?

– К бесу седла. Мне нужен невольник, куда его увели?

– Осторожнее с магией, здесь сено кругом, – конюх притоптал ногой газон, на нем что-то дымилось. И кажется мне, это «что-то» слетело именно с моих пальцев. Я встряхнула рукой, в воздух вдруг поднялось облачко дыма.

– Где Дальон?

– Управляющий провел гаремного раба в зерновую. Должно быть, он там или… Или в амуничнике. Там есть крючья.

– Что там есть?

– Крюки, на которые подвешивают сбрую. Кованые такие. Вы наверняка их видели не один раз.

– Прибью гвоздями. А пасынка заставлю смотреть. Где все то, что ты назвал?

– Так это в самой конюшне. Как войдете в центральную дверь, так сразу налево, при входе.

– А вход?

– Да вот же он, вы разве сюда не заходили ещё? Напрасно. Лучше заранее познакомиться с тем, кого оседлаешь.

– Что-то в этом тезисе есть, – я обогнула по дуге парня, перескочила через еще одну клумбу – да сколько же их тут – и наконец-то влетела в раскрытые настежь двери. В нос ударил запах опилок, сена и чего-то еще резкого, но не неприятного. Быть может, так пахнут лошади?

– Молись! Весь камзол мне разодрал, гад! Управляющего в грязь пихнул!

Я толкнула дверь и очутилась в просторной комнате. Впереди, у стены, привязан за запястья Дальон. Руки он вынужден держать высоко, разведенными в разные стороны. Широкая спина напряжена, все мышцы на ней проступили. Одежды на парне нет, от штанов и то почти ничего не осталось, только лоскутки, да и те все в прорехах. Незнакомец занес для удара руку, щелкнула плетка, опустилась на белоснежную кожу раба. Парень не вскрикнул, только сильнее напрягся. Розовый рубец пересек спину от лопатки до того, что осталось от штанов.

– У моего отца удар и то покрепче был, – сипит, но достоинства не роняет парень.

Мне ясно, как ему больно, и хочется кричать от всей творящейся здесь несправедливости… И все же, именно Дальон чуть не обрек мою семью на лютую гибель. Черт с ним, с Оскаром, он способен сам выбрать свою судьбу, может не считаться с нашим с ним договором. Посмел же он меня укусить?

Но Анджел? Он же совсем еще мальчишка! Неопытный, ни в чем не повинный. Просто бедный, до смерти напуганный подросток. Да и Оскара, если честно, мне жаль. Одно то, как он любит своего сына, как заботится о нем, говорит о многом. Мало кто из мужчин на такое способен. И себя мне тоже жаль очень.

– Ах ты, гаденыш спесивый! Хоть бы тебя продали на гномьи рудники, чтоб с утра и до ночи…

– Довольно! – мой голос как будто ударил о потолок, вниз посыпалась какая-то шелуха.

* * *

Дальон

Я исхитрился опрокинуть на пол управляющего особняком. Теперь мне точно несдобровать. Да только гордость не позволила поступить иначе. Странно еще, что ошейник не взбеленился. О том, что раб не имеет права напасть на свободного, я вспомнил не сразу.

– Да как ты смеешь!

Управляющий побагровел, колечки на его бороде затряслись. Мне тотчас стало дурно от страха. Этот, может, и не убьёт, но покалечит уж точно. Зачем только я опрокинул навзничь того человека, от которого я сейчас завишу целиком и полностью? Можно подумать, по моей шкуре никогда не проходился ремень? Да нас было пятеро детей в доме, отец не находил времени для убеждения словами. Бил и не раз всем, что под руку попадет. Потому я и учился так усердно – лишь бы сбежать из дому, от родителей, да поскорей. А теперь что? Мог бы вытерпеть еще одну порку, не велика та боль, которую может причинить плеть. Синяки сойдут быстро, а до крови вряд ли станут пороть гаремника. Зачем уродовать шрамами мою спину?

Так почему? Не мог стерпеть унижения? Видимо да. Зарвался, привык чувствовать себя равным среди магов, зазнался, теперь придётся отвечать сразу за все. Повезет, если целым смогу покинуть эту комнату. Глаза управляющего налились яростью, руки чуть не дрожат. Подскочил, схватил за волосы, одним ударом повалил на пол.

– Мерзавец!

Удар блестящей туфли пришёлся аккурат под ребра, я резко вдохнул от боли и тотчас закашлялся. В горло, в нос – всюду забилась мелкая пыль от овса.

– Скотина!

Удары сыплются градом по моим ногам, бедрам, плечам, я едва успел прикрыть локтем лицо. Нужно бы встать на колени, извиниться. Нет, не смогу, лучше уж перетерпеть эту муку. Виски пульсируют от боли и напряжения. Я думать ни о чем не могу. Притянул колени к лицу, стараюсь дышать, выходит сипло, с большим трудом. Как же, черт побери, больно! Уж не сломаны ли ребра?

В эту минуту в зерновую заглянул кто-то из берейторов, из тех людей, что учат лошадей приличным манерам.

– Я уж думал, кто из лошадей вырвался на волю и пошел искать лакомства.

– Молодец, что зашел. Этого выпороть, да как следует. Чтоб ни сидеть, ни лежать не мог.

– А вы куда, господин?

– Хозяйка на меня осерчала. Говорит, грязный, второй день бороду жиром нутряным мажу, чтоб красиво лежала. Ей все не то, приказала бороду сбрить. Лютует!

– Не будет теперь здесь порядка. Хоть бы до конюшен она не добралась. Пропащая женщина! Гаремника в дом купила при живом молодом муже.

– Любительница забав!

Молодой парень подхватил меня под плечи, отволок к стене. Сопротивляться я уже не мог. Лишь богов смел молить о том, чтобы наказание как можно скорее закончилось. Только бы мне выдержать это все. Руку перехватила веревка, подняла вверх чуть не под потолок. По крайней мере мне так показалось. А вместе с ней и вторую. Мышцы напряглись от боли и ужаса. Рубашка сама слетела с меня, должно быть, управляющий ее попросту с меня сдернул. при помощи магии.

Я приготовился к худшему. Стою, расставив широко ноги, руки болят. Скрипнула дверь зерновой. Кажется, сюда кто-то вошел. Так и есть, я чую запах женских духов. Должно быть, хозяйка вошла.

Мне стыдно и страшно, и больно. Уверен, сейчас это легкое наказание заменят другим. Все же на конюшни меня сослал Анджел, но решение о наказании должен принимать не он, а кто-то другой, хотя бы его родители.

– Молись, – произнес парень.

Удар, вспышка боли, еще замах. Я вскинул голову слишком уж дерзко.

– Довольно, – голос женщины наполнен магией.

Если порка окончена, то чего ждать? Прикажет отдать химерам на растерзание? Живьем привяжет к костру? С этих станется. Мне освободили руки. Жаль, пользоваться ими я пока не могу, они отекли слишком сильно. Я попытался отступить от стены. Сейчас бы броситься хозяйке в ноги, молить о пощаде. Не умею, не хочу уметь поступать так. Голова закружилась, я рухнул на пол, вверх взлетел столбик пыли. Вряд ли хозяйке это понравится.

– Быстро отнесите его…

– Куда, госпожа, я только начал?

– На постель в мою комнату. И вызовите лекаря, он нам пригодится.

Глава 12

Оскар

Шаги по половицам расцветают бутонами яростного предвкушения. Я буквально ощущаю, как ко мне неспешно идет добыча. И сердце ее бьется все быстрей и быстрей, разгоняя кровь по тонким сосудам, наполняя до предела вену на шее. Еще минута-другая, несколько слов, и я смогу ощутить будоражащий аромат женского тела, моя ладонь в привычном заботливом жесте очутится на ее талии, чтобы поддержать, не дать упасть навзничь юной баронессе.

И я войду в нее, так глубоко, как только это возможно. Капля яда будет введена в ее кровь, а взамен я получу долгожданный напиток, мой нектар, дар великих богов. Всего один глоток сможет утолить мою жажду.

Откровенно странно, что я стал испытывать такой лютый голод, какого раньше никогда не бывало. Может, я просто устал? Перенервничал? Слишком увлекся делами?

Я нервно сглотнул и вновь ощутил острый взгляд на затылке. Нет никого! Показалось и только. Ясный день, мостовая бликует на солнце, дерево нянчит, баюкает на ветру глянцевые, тяжелые листья. Как сюда занесло дерево, которое встретить можно только в эльфийском лесу, не ясно. А может, и не оно это вовсе, а просто похожее?

Шаги стихли, девушка притаилась за дверью. Должно быть, она наблюдает за мной сквозь узкую щёлочку или замочную скважину? Много их было таких – любопытных да дерзких. Как же просто заманивать в свои сети подобных красоток. Пальцем помани, признайся в том, что ты очарован, а потом отстранись, и этого хватит. Сама побежит за тобою следом, чтобы понять, что именно между вами произошло, опешив от того, что была отвергнута.

Я принял самый строгий свой вид, свел брови, вздернул вверх подбородок, просто чтобы заманить глупышку-добычу в свои сети. Дверь тотчас открылась. Стоит на пороге – юна, горда, любопытна. Я смотрю прямо, девушка вспыхнула, покраснела, поспешила отвести в сторону взгляд.

– Вы так прелестны.

Я вдохнул и вдруг ощутил ее аромат на своих губах, оглушительно сладкий, простой, безо всякой ноты изыска. Совсем не такой, как у жены моей. Гораздо проще и хуже. Меня тотчас же передернуло, никакого предвкушения я не испытал, скорее уж отвращение. Бред какой-то, что со мной происходит? Я же шел, специально шёл к этому дому, никак не мог утерпеть, а теперь? Жажда схлынула, как и не было ее вовсе. Так, может, мне стоит уйти? Вернуться домой, устроиться за столом рядом с женой, дослушать профессора. Перед внутренним взором тотчас встало лицо жены, на кончиках клыков заиграл ее вкус, ее тонкий запах. Жажда ударила в мою голову с прежней силой. Нет, теперь она ощущается еще острей.

– Что вы хотели, сиятельный?

– На что вы готовы, чтоб и через десять лет красота ваша ничуть не померкла? Чтобы вы сохранили ее точно такой же, как и сегодня?

– Не знаю.

– Все подруги ваши изменятся внешне, но только не вы. Вы сохраните свою красоту без изъянов. И я говорю не о мороке, нет.

– Это невозможно, вы шутите?

– А если я смогу доказать вам обратное?

– Попробуйте, – улыбается девушка.

– Подставьте мне свое горло. Я докажу.

– Шагните за порог, чтобы соседи ничего не заметили. Шутник.

Девушка сделала шаг назад, я потянулся за ней в темноту. Здесь, внутри дома, переплелась добрая сотня оттенков ароматов. Но ярче всего играет ваниль, мёд, роза, карамель. Запахи самой юной хозяйки. Кусать девицу я не хочу, жажда исчезла, у меня нет желания даже касаться ее тела своими губами.

И все же сделка заключена, отступать глупо. Нет, бессмысленно. Глоток крови имеет свою цену, нельзя им брезговать, плохая примета. Иначе следующая охота случится очень нескоро.

И я тянусь к белоснежному девичьему горлу, морщусь, от отчаяния представлю на месте баронессы Светлану. Клыки щекочут мою нижнюю губу, им хочется впиться в горло жены, не терпится. Жены! Но не этой! Обнимаю ее, провожу большим пальцем по позвоночнику, укладываю руку поудобней, чтоб поймать, поддержать как следует, когда девица начнет падать в обморок.

Позади себя я внезапно различил шорох. Идет сюда кто-то! И хорошо будет, если не отец этой овечки! Бежать прочь? Не успею! Лязгнула меч о ножны совсем рядом со мной. Я же со всей силой вцепился в губы женщины поцелуем, настойчиво смял их, чуть не задохнулся от омерзения, от этого чудовищного запаха ее духов, тела.

– Вампир! – громкий крик, лай собак, визг женщины.

Я делаю поцелуй более глубоким, будто бы действительно испытал страсть, будто бы могу ею сполна насладиться. Девушка вырывается, но не слишком успешно. Чужая рука хватает меня за плечо, отрывает от девушки. Перед собой я вижу лицо совсем юного, но определенно сильного мага. Он же глядит на припухшие губы красотки, алые как кровь, нахально изогнутые.

– Завидуешь? – ухмыляюсь я. Благо клыков моих сейчас не видно. Как же мне повезло так быстро сообразить поцеловать эту поганку, не рисковать, не испытывать судьбу.

– Так ведь вы женаты? Зачем же еще?

– Хочу, – я просто пожал плечами, – Как я хочу, так и будет. Баронесса облизнула губы, нахалка.

– Так ведь грядет скандал? Я вашей жене все расскажу! И в ратуше. Весь город знать будет.

– Тебе никто не поверит, коронер, – хихикает девушка, – Я баронесса, дочь знатного рода, а ты? Ты – никто. Оговариваешь двух знатных людей из зависти. С меня этим вечером глаз не спускала экономка. Она действительно так думает и все подтвердит.

– Так это вы вот как⁈ Вот так вот! Он женат!

– Тем лучше, я и не собираюсь выходить замуж.

Я склонился к крохотной ручке, поцеловал жемчужину, пришитую сверху к перчатке. Даже ткани губами коснуться не смог, точно зная, что могу опять ощутить этот запах нелюбимой.

– Простите, дорогая, я вынужден уйти. Иначе, коронер так и станет нарушать ваш покой.

– Я стану вас ждать, – ласково отвечает девица. Я улыбаюсь ей, а сам пытаюсь осознать, что случилось. Может быть, сами боги отвели от меня беду? Должно быть, так.

– Я сопровожу вас до дома, хотите вы того или нет! – ярится маг, а ведь он и вправду наделен немаленькой силой.

– Хорошо, пусть бы и так, – беззаботно отвечаю я.

И только в груди распускается страх, пронзает собой и душу, и сердце. Как все так получилось? Почему сегодня неудобная правда чуть не вылезла наружу? Кто меня сдал властям? Светлана, Дальон, Анна? Не ведаю. Да только раб не мог этого сделать. Зачем? Его бы убили и сожгли вместе с нами всеми. Непременно бы сожгли.

Глава 13

Дальон

Грубые руки стиснули плечи, меня взвалил на спину слуга вампирского особняка. Почти не слышны шаги, не скрипят половицы, парень ступает мягко, ловко, будто бы он кот. Ну а я – глупый мышонок, которого съедят этим вечером или ночью. Кому дано знать. Смирение хуже яда, оно заполонило меня целиком. Где былая гордость, отвага? Зачем я взлез в это всё? Зачем, почему так яростно хотел защитить Аню? Готов был пожертвовать жизнью. Напрасно все.

Оскар слишком умён, опытен, в сети молодого деревенского парня просто ему не попасть. Я не был рожден кем-то знатным, все, чего достиг – дар упорства и трудолюбия, интриги мне плести, увы, не дано. Вот и сдохну точно так, как деревенский курёнок – глупо, без всякого смысла, лишь бы только кубок наполнить моей жизнью. Тело почти не слушается – страшно. Парень то и дело поправляет меня, ему точно мешает вес моего тела. Знать бы, сколько я стану весить без крови? Спускать меня вниз всяко будет гораздо проще.

Пыль стелется под ногами, коридор узок, тесен и сер. Неприметная дверь, несут меня тем ходом, который предназначен только для слуг. Испуганная горничная выглянула из-за угла, оценила рану на спине, закрыла лицо обеими своими ладонями.

– Худо всем будет, коли хозяйка лютует.

Я хотел бы ее успокоить, этот трясущийся в страхе чепец, да нечем. И губы мои неспособны вытянуть ни звука из нутра, пересохли, должно быть, а может, слиплись от страха. Еще одна дверь, крохотная купальня. Слуга опустил меня на пол, придвинул к стене. Я вижу деревянную бадью, полную ледяной воды. Парень достал с полки склянку, медную ложку. Прицеливается, отмеряет нужное количество согревающей соли, сыплет прямо в бадью, не в ведерко. Я только смотрю. Куда ему столько воды на меня одного? Не проще ли было согреть только одно ведерко? Крови на мне не так много. Вода согреется от магической соли, да так и остынет.

– Сиди смирно, хозяйка велела тебя как следует обмыть перед визитом лекаря.

Глупец, он будто бы верит в то, что меня действительно собрались лечить. Ясно же, что на действия лекаря просто спишут мою никчемную жизнь. Я лишь прикрыл глаза. Теплая вода хлынула на плечи ручьём, рука парня заботливо стирает полосы крови, щиплет еще не сильно, рана не начала заживать. А может, вода та зачарована, кто знает, что добавили в соль.

– Встань на ноги, сними штаны.

– От них и так ничего не осталось.

– И все же, – чуть смущается парень.

Я довольно ловко поднялся на ноги, рана на спине почти не болит. Да и было бы чему болеть, отец, когда приходил в ярость, порол меня куда крепче, нежели рука слуги.

Лицо, руки, волосы – все водой окатили. В боку сильнее разгорается боль, согнуться толком никак не выходит. То сапог управляющего тронул что-то внутри. Не велика беда, пройдет. Если меня не слопает раньше сиятельный Оскар. Мягкое полотенце, почти простыня. Парень закутал меня в него целиком и вновь взвалил на свою спину. Я охнул, чуть не вскрикнул, все же тело болит.

Нет, я выдержу все, за себя даже не страшно. Но королевство, мой родной дом, мое село, сады, усыпанные блеском вишен, поля, крохотный храм. Лет десять пройдёт, и все опустеет. Вампир расплодится, его отпрыски сожрут всех, никого не останется. Давно известно, что села пустеют, только если поблизости завелся вампир. Бабы словно чуют его, перестают рожать, какими бы сытными ни были годы. Молодёжь покидает родные дома, уходит в города. Все чуют близкую смерть, острые клыки, дыхание мертвеца рядом с собой, все бегут.

Я читал, будто бы так пустели целые страны. Все у людей было, кроме детей. Пустовали животы матерей. Чуяли они все. Просто чуяли. И никакой обычай, никакая кажущаяся благодать были над ними не властны. Вот и теперь мою страну ждёт разор, смерть, голод. Ничего доброго не случится. И на себя, свою собственную судьбу мне наплевать.

Совершенно бесшумно отъехала в сторону каменная панель. Должно быть, изнутри комнаты ее и не видно. А ведь этот коридор выходит прямо во двор, значит, через него можно проникнуть в покои вампиров без всякого сопротивления? Неужели я прав?

– Клади сюда, – голос госпожи прорезает воздух.

Парень ловко бросает меня на постель господина. Ведьма уже здесь, готовится к пиршеству. Всюду светятся волшебные лампы, полыхает камин. Простыня подо мной не пахнет чужим телом, только прогретым двором, летним деньком, да ветром.

– Ты как?

– Благодарю.

* * *

Светлана Ивановна

Анджелу я ничего не сказала, благо хватило ума. До нашего с ним разговора обоим еще предстоит только дозреть. Нельзя решать ничего дракой, нельзя наказывать людей битьем! Ведь есть же слова, мы отличаемся от животных именно тем, что понимаем речь. Хотя? Некоторые животные тоже понимают слова и порой точно не хуже людей. Собаку пристыдить можно голосом. А дебошира, хулигана, разбушевавшегося подростка? Нет, конечно же, нет.

Плохо, что Анджел и сам привык к тому, что гувернер называл его линейкой, бил ею по тонким изумительно гибким пальцам. Парень считает такое наказание нормальным. Осень Средневековья полыхает багрянцем в этом мире, Возрождение еще далековато.

Говорят, история – колесо, которое обязано совершить нужные ему обороты, чтоб изменить сознание людей. Может это и вправду так. Да только все равно, в мой дом ни розги, ни битье рабов, ни унижения, ничего из этого не войдет. Все вымету! Ведьма я или нет?

Вот только что мне теперь делать с Дальоном? Если честно, бить мне его совершенно не хочется. Наоборот, хочется сразу убить. Убить просто за то, что он чуть не погубил моих детей, мою жизнь, покой этого дома.

Я приготовила спальню, велела перестелить белье на нашей с мужем постели. Тем более, что спать я здесь все равно не собираюсь. А где станет спать Оскар, мне все равно. Пусть себе пледик в углу комнаты перед камином расстелет. Сам виноват, удрал из дому, бросил нас. И я совсем не уверена в том, что сказала Анджелу правду. Лично мне кажется, что Оскар удрал, чтоб спасти свою драгоценную шкуру. На меня же бросил и сына, и дом, и разборки с этими магами. Нет, права была моя бабушка, когда говорила, что все беды мира происходят исключительно от мужчин. Жаль, что без них обойтись невозможно!

– Лекарь скоро прибудет?

– Да, госпожа.

Горничная чуть наклонилась, а может, сделала небольшой реверанс. Разве поймешь под этими юбками? Да и нужно ли понимать? Я подложила полешко в камин. Не представляю, как и о чем мне говорить с Анджелом? А с дочкой? Ей-то я что скажу?

Неожиданно в комнату заглянул сквознячок, тронул шторы, приласкал щиколотки. Я обернулась. Одна из стен комнаты отъехала в сторону, за ней слуга, через его плечо очень небрежно переброшен Дальон. С влажных волос невольника на пол падают крупные капли воды.

– Клади сюда, – я опешила, и не сразу указала на расстеленную постель. Слуга спихнул со своего плеча невольника слишком резко, чуть ли не уронил.

– Ты как? – спешу я поинтересоваться у Дальона.

Хоть и виноват во всем он, в том числе в том, что ним самим же случилось. Не предал бы нас, все было бы совсем по-другому. И я уверенна, это именно он нас всех предал, учительское чутьё меня не подводит.

– Благодарю, – смежил веки, чуть поежился. И лежит-то он на спине, прямо на ране от плети.

– Госпожа, мне, должно быть, стоит удалиться? – осторожно спрашивает слуга.

– Останься пока.

Торопливо в комнату вошел лекарь. Черноокий красавец со смуглой кожей налитой, резкий, в черной рубашке атласного шелка с закатанными рукавами. Привык приказывать, это видно в каждом движении, даже в повороте головы. Дальон не сразу его заметил.

– Да пребудет благодать в этом доме, – заозирался парень.

Бросил небольшой саквояж на банкетку рядом с кроватью. Щёлкнул пальцами, полотенце мгновенно соскользнуло с тела невольника. Дальон чуть не пулей соскочил с кровати, опустился на колени, коснулся лбом пола.

– Да будет в вас сила богини, – прошептал он.

– Очнулся? Надоело изображать из себя умирающего и пугать свою милостивую госпожу? Быстро встал на ноги. Ко мне развернись спиной. Ну, живо.

Я очутилась словно во власти этого молодого уверенного голоса. Невольник подскочил на ноги. Одежды на нем нет, щеки полыхают, на белоснежном горле сияет черная полоска ошейника. Веки дрожат, губы поджаты в суровую линию. Фигура – смотреть и смотреть, редко увидишь такого красавца. А все равно стыдно, нужно бы отвернуться. Я – замужняя женщина, да и Дальона я искренне ненавижу.

– Сам виноват, – буркнула я зачем-то.

– Что сотворило сие невежество? – с легкой усмешкой спросил меня лекарь, – Наступил на хвостик вашей собачки? Вазу с диковинными фруктами опрокинул? За что вы его так к-хм наказали?

– Это не я…

– Да ладно? Уж мне то можно сказать? Это ваша вещь, моя задача лишь исправить поломки. Постарайтесь в следующий раз использовать что-то полегче, уж точно не туфли или что это было. А ты повернись спиной. Ого! Плеть! Все-таки перетянули один раз, не сдержались? Выходит, это была точно не ваза. Наверное, он опрокинул вашу шкатулку с каменьями? Повернись обратно.

– Меня наказал управляющий за грубость и хамство, – Дальон изобразил подобие ухмылки, постарался прикрыться подушкой, взятой с постели.

– Наглец какой, а? Я уверн, госпожа тебя уже со всех сторон видела. Оставь подушку в покое.

– Вообще-то нет, – тихо ответила я.

– Вот как? – лекарь смерил меня очень внимательным взглядом, – Нелюбопытная ведьма? Это что-то совсем небывалое. Ждали, покуда муж будет в отъезде? Впрочем, всякое бывает на свете. Позвольте, я займусь гаремником.

– Да, конечно.

Лекарь достал небольшую коробочку, приоткрыл ее, выудил изнутри что-то напоминающее стилос. Осторожно макнул кончик стержня в розовый порошок. Дальон чуть дрогнул, задержал дыхание, мышцы его пресса сократились, натянулись, словно канаты.

– Уже знаешь, что это такое?

– Да, господин.

– Не перестанешь хамить слугам, любимчик сиятельной госпожи, так учти, мне много куда придётся нанести это средство на твоем теле, а может, и запихнуть. Знаешь, не хотелось бы мне это делать. Меньше всего я люблю чинить уши. А ведь управляющий вполне может тебе их и надрать как следует.

– Да, я понимаю.

Золотая пудра посыпалась на тело Дальона, лекарь чертит стилосом странный узор поверх ссадин и мелких ранок на коже. Оживают золотые символы, превращаются в зверей, уносятся прочь, бросаются в окно, будто бы их здесь и не было. Дальон шипит, ему, кажется, больно. Лекарь развернул его ко мне спиной, принялся рисовать змейку поверх его раны. Рассеченная кожа явно болит.

В комнату внезапно впорхнула горничная – встревоженная, растрепанная, пряди волос выбились из прически.

– Госпожа, там ваш муж. Его привел коронер. Снял его поцелуи прямо с любовницы. Простите. Но это была невинная баронесса Фон Вин.

– Что⁈ Что сделал этот нахал? Он ещё и попался⁈ Мой муж – действительно сказочный идиот. Так вот куда он так спешил⁈

Лекарь ехидно улыбнулся, выразительно провел пальцем по плечу Дальона. И ведь ничегошеньки ему не объяснишь. Ни того, что я просто ошиблась, когда указывала для каких целей мне нужен раб, ни теперь, когда позволила ему занять постель Оскара из вредности. Раб вдруг покраснел.

– Госпожа, прошу вас, будьте осторожнее. Я уверен, ваш муж слишком голоден. Он может напасть на вас. Или на Аню. Где она?

Я испугалась прежде всего за дочь, а уж потом за то, что Дальон может проговориться.

– Закрой свой рот. Я запрещаю тебе нести эту чушь! Вообще говорить! Ложись в постель, – парень кашлянул.

– Молчание – первейшее целебное средство. Здоровье скольких невольников, скольких детей, а уж скольких жён оно смогло сохранить.