Текст книги "Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Оскар

Дальона я нашел у изголовья постели, моей постели! Парень весь сжался в комок, изогнутая бровь дрожит над его глазом. А глаза у парня красивые, напоминают по форме крупный миндаль. Женщинам нравятся такие глаза. Я улыбнулся внезапно и резко, как всегда бывает, когда я вижу врага. Поверженного, надо сказать, врага. Светлана моя, всю ночь я находил исключительное удовольствие убедиться в этом. И убедился до такой степени, когда один только вид другой женщины способен вызвать некоторое раздражение. Еще бы! Лучшей из них, ее страстью, ее искренними жаркими ласками я насладился до глубочайшего удовлетворения. Не о чем больше мечтать. Разве что о грядущей ночи, о сладкой неге соблазна, о раскрытии новых граней наших чувств, о поиске той самой перчинки, которая бесспорно их украсит.

Моя жена – не юная дева, она давно напрочь испорчена, знает толк в любовных страстях. И я счастлив этим. Осталось только чуть ярче раскрыть ее суть, быть может, этим вечером мы заглянем в особую лавку, выберем что-то? Или же ночью, когда везде в городе угаснет мерцание домашних очагов, прогуляемся, скажем, в театр? Снимем отдельную ложу, и, после того, как потухнет свет, сполна насладимся особенным представлением. Интересно, моя супруга будет смущена им или нет? А когда актеры снимут свои маски? Все же история любви между королем и служанкой мало кого способна оставить в своем уме. Полагаю, моя ведьма поступит весьма безрассудно, когда увидит это представление. Хм.

– Все вон отсюда, я желаю отдохнуть.

Белоснежные переднички присели в реверансах, кивнули чепцами. Одна горничная шепнула будто бы случайно.

– Он обезумел, совсем плох.

Надеюсь, она это не обо мне, а о рабе сказала. Невольник поджал ноги, жалкий, безумный, испуганный, ничего особого в нем нет. И за что его выбрала моя супруга? Неужели и вправду купила из жалости? Но меня куда больше заботит другое. Как этот… нашел в себе смелость охотиться на меня? И ведь дважды нашел.

Один раз тогда, когда я шел проулком. Я до сих пор вздрагиваю, стоит вспомнить тот вечер. Повезло мне! Очень повезло! Как только и выкрутился? А во второй раз этому идиоту хватило наглости связаться с одним из моих гостей, известить профессора о том, кто я есть. Ну да, я вампир! Что из этого? Пью кровь я аккуратно и честно, по взаимному договору с жертвой, как было принято испокон веков. Она мне ложку жизни, я ей безвременье красоты сроком на десять лет, если не больше.

– Придурок, – прошипел я и обнажил клыки.

Дальон внезапно вскинул на меня голову. Полубезумный взгляд, серые тени на коже, впалые щеки. Его что, в моем доме совершенно не кормят?

– Вы пришли довершить то, что не смог сделать со мной молодняк? Эти два упыря?

– Какие еще упыри? О ком ты? – тут же нахмурился я. Не хватало еще, чтобы в этот мир пролезли другие вампиры, кроме меня. Чем больше клыкастых, тем проще становится их обнаружить. Кто-нибудь рано или поздно, но выдаст себя. А ты об этом и знать не будешь.

– Ваш сын и эта юная лекарка! – выплюнул надменно Дальон. Лоб парня при этом покрылся россыпью бисеринок пота.

– Юная ведьма чиста, по крови она мне не дочь. К сожалению для меня. Что же касается сына, он еще не познал вкуса крови. Тебе нечего опасаться. Молодая поросль моего клана заботилась о твоем здоровье из доброты и для того, чтобы отполировать свой бесценный навык.

Парень странно посмотрел на меня. Нет, пергаментный цвет его кожи определенно настораживает. Так дело пойдет, парень может издохнуть. А этого бы мне совсем не хотелось. В особенности теперь, когда на душе у меня весна, а клыки все еще помнят сладкий запах крови супруги. Светлану никак нельзя огорчать. Иначе я потеряю все то наслаждение, которое и распробовать-то не успел толком. Может, стоит к рабу лекаря вызвать? Так ведь Дальон опять наговорит ему кучу всего. Видел, я тех лекарей, сосну от ромашки отличить разве что могут. Разве что поискать что-то из зелий? У меня ведь был прекрасный набор притираний и мазей.

Что вообще не так с этим парнем? Ну никак не могли его настолько сильно выпороть на моих конюшнях, не посмел бы никто. Ну а пара ссадин не должна ничего значить для крепкого молодого мужчины. Или он изначально был болен? Ведь не зря же его купила Светлана. Может, застудился в темнице? Или с голоду прихватил в свое тело дух болезни? Кто их знает, этих людей! А может, и Аня перестаралась, использовала какое-нибудь не такое средство, вот и… Глупо размышлять, нужно увидеть все своими глазами, а потом уж что-то решать.

Я притронулся к одеялу, им были прикрыты лишь ступни парня. Раб дернулся, его начало трясти крупной дрожью. Лихорадка? Тогда плесенью нужно выпаивать. Был у меня и такой пузырёк. Только бы этот раб не подох раньше срока. Хоть бы до следующего утра продержался. Эту ночь я планирую всю уделить удовольствию своей супруги.

– Что вы делаете? – выкрикнул парень.

Его крупные руки сжались на шелке моего постельного белья, то заскрипело, начало рваться. Вышитый феями узор пошел рябью, выбилась цветная нитка. Вот же гаденыш!

– А как ты думаешь? – почти ласково спросил я. Белье, мебель, вещи в этой комнате – мне все жалко. Этот дом – мое логово и свою спальню я устраивал с особенным чувством, надеялся задержаться здесь как можно дольше, тщательно подбирал каждую мелочь. Невольник же будто специально рушит всю мою жизнь. Точнее, пытается рушить. Того и гляди от страха начнет бесноваться, громить вещи. Как бы мне этого не хотелось! Нужно хотя бы попытаться успокоить бывшего коронера.

– Я не дамся так просто, – затряс головой парень.

Вокруг его губ обозначился белый треугольник – тревожный знак. Да и в глазах невольника плещется безумный, животный страх, будто бы он тарантула, свисающего с потолка, над собою увидел.

– Дашься, – веско произнес я.

– Нет! – голос парня сорвался почти на крик, позади меня хлопнула дверь в комнату. Очевидно, вошёл кто-то из слуг. Только бы не обернуться, не показать никому клыки. Не успею я так быстро накинуть личину!

– Господин, вам помочь? – звонкий девичий голос, – Этот невольник очень уж непокорный. Если желаете, я провожу его в конюшни. Вчера мало дали ему воспитания, госпожа пожалела. А дело-то хорошее, доброе. Меня бы больше пороли, так я бы не горничной была теперь, а кухаркой или нянькой. Так может, сегодня, покуда сиятельной нет, стоит продолжить воспитание ее невольника?

– Прошу, – невольник прикусил иссохшую губу. Я покачал головой в ответ на его просьбу.

– Тебя никто не тронет, я не пойду наперекор жене. Если уж госпожа решила, что тебя нельзя выпороть, так тому и быть, – я чуть улыбнулся и, не поворачивая головы, крикнул горничной, – Я сам разберусь. Выйди и запри дверь как следует.

– Я понял, вы сами…

Резкий вздох, парень обмяк на простыне. Я услышал, как Саламандра сплетает свое тело с той стороны двери, комната заперта, можно не опасаться разоблачения.

Я скинул с себя сюртук, чтоб не испортить дорогую вещь, прошел к комоду, выдвинул несколько ящичков. Набор мазей и зелий оказался в третьем из них. Пузатые бутылки, притирки в плоских стекляшках. Что-нибудь да подойдёт. Плохо только, что корень аира совсем высох. Как из него быстро получить нужную плесень ума не приложу. Ей ведь необходимо время, чтобы размножиться, иначе не будет толку. А невольник совсем плох, теперь это видно и мне. Что ж с ним случилось? Почему все так вышло?

Я мельком взглянул на постель. Дальон вцепился руками в изголовье кровати, худо ему. Нет, парня я обязан спасти – заслонить своими лекарскими умениями весь свой клан он горя. Анджел, который отдал глупый приказ, тоже будет огорчен, если раб погибнет. Себя будет винить мой сын! А уж если Аня станет лить слёзы по своему первому пациенту, то дело может принять совсем худой оборот. О жене я теперь просто молчу. Не стоит тревожить ведьму. Не помогут зелья, я этого парня попросту укушу. Чуточка содержимого моих клыков ему точно поможет. От одной мысли этой я сморщился, стоило только представить какая отвратительная на вкус кровь у коронера, наверняка отдает затхлым и грязью. Брр.

Я быстро перетер в ступке соцветия ромашки, досыпал к ним немного северного мха. Пахнет это ужасно, на вкус еще хуже, но здесь ничего не поделать. Благо, хоть употребить эту дрянь нужно будет не мне. Одно это радует.

Я отставил в сторону ступку, вернулся к постели. Невольник запрокинул голову, смотрит в потолок, не мигая. Бесы его подери! Только б не сдох! Я проворно стащил с него одежду, раб даже не сопротивлялся. Будто бы я куклу вытряхнул из пеленок, а не живого раздел. Белоснежная кожа, следа от плети уже нет и в помине. Я что зря перетирал травы и мох?

Тощий, но не смертельно. Лихорадки тоже вроде бы нет. По крайней мере, я не чувствую жара. И что прикажете делать? Вот что с ним не так? За что боги послали на мой путь это несчастье в облике красивого парня?

Я не стал больше тревожить Дальона. Укус точно должен помочь. Один укус и все. Перетерпеть бы омерзительный запах и вкус. Ладно, секунда мучений, а потом уж я смою с губ эту гадость хоть соком из ягод, хоть чем-то еще. Как бы половчей вцепиться зубами? Так, чтоб клыки быстро проникли под кожу, и тут же я смог их извлечь обратно? Если бы не клан, никогда бы я не пошел на такое! За что мне все это?

Я перекинул ногу через спину раба, уложил свои ладони на его запястья. Так хоть не дерётся, слишком глубоко пропороть зубом его артерию мне совершенно не хочется. Постельное белье марать не желаю! Брр!

Я облизнулся, зажмурился, представил, что подо мной сейчас лежит женщина, может быть, даже супруга. Нет, все одно не могу, невероятно противно. И пахнет от этого Дальона не пойми как. Один укус и все. Только один. Я нагнулся и медленно погрузил клык в шею. Какая же дрянь! Парень взвился, будто бы его гадюка ужалила. Попал в его кровь эликсир или нет?

– Нееет! – оглушил он меня своим криком.

Тотчас раскрылась в спальню дверь, предназначенная для слуг. Горничная стоит на пороге. Она все видела или нет? Девица бледна. Ненавижу Дальона!

– Я ничего не скажу госпоже…

Я успел зарыться лицом в спутанные волосы невольника. Тот уже не дрожит, плавно погружается в целительное безвременье. Черт, мне по закону еще надлежит нянчиться с ним несколько часов кряду!

– Чего не скажешь? – хоть бы она мой окровавленный рот не увидела из-за этих буйных волос.

– Что вы… Использовали ее невольника как своего. Я стану молчать. Только…

– Только что?

– Я хочу выйти замуж за… За коронера! Мне нужно хорошее приданое, вот.

– Будет. А теперь выйди!

– Ага.

Девушка испарилась. Я же сполз с идиота в сторону, принялся оттирать лицо. Какая же всё-таки мерзость. Чего только не сделаешь ради жены и детей! Теперь парень точно выздоровеет, не зря мы старались для него всем кланом.

Глава 20

Дальон

Я очнулся в мягкой постели, перед глазами мутная пелена, воспоминаниям через нее почти не пробиться. Вампир, как будто, готовился съесть меня, пока я трясся от страха в их семейной постели. Нет, это не постель, это место – алтарь для меня, место для подачи главного блюда. Я снова прикрыл глаза, вспомнил те пытки, через которые я уже прошел. Порка в конюшнях, не страшная, но унизительная, волны страха, бьющие в голову.

Казалось, что наказание никогда не закончится. Но ведь не может такого быть, чтобы я спасся! Совершенно точно не может. Угрозы для своей семьи вампир не простит. Изведут, сожрут, распустят мое тело на блюда. А то, что завели в дом, устроили в комнате, лекаря ко мне пригласили, лишь отсрочка. Просто семейству вампиров нравится мучить меня. Кошке тоже нравится играть с мышью, даруя той ощущение, что она убегает, будто бы та действительно способна сбежать из острых когтей.

Со мной точно так же играют. И очень противно ощущать себя слабым, никчемным, ни на что не способным мышонком! Я – коронер, гордость нескольких сел, я многого добился и так ошибся. Как же мне хочется вернуться обратно в тот день, когда я решил открыть охоту на Оскара. Я бы все исправил, вернул бы свою судьбу в верное русло. Ни за что бы я не стал медлить, чтоб убедиться, не надел бы женское платье – сам бы напал со спины. Всего один удар серебряного кинжала под сердце и всё, вампир бы исчез навсегда. Но об этом теперь можно только мечтать.

И профессор мне не поверил, решил, будто бы я сумасшедший. Почему так? Неужели даже он не смог отличить вампиров от нормальных людей? А может, профессор только сделал вид, что поверил ведьме? Может, он еще вернется сюда? Не знаю. Но так хочется верить в то, что логово кровопивцев будет сожжено как гнездо шершней вместе со всей семейкой. Аню бы спасти, девица ни в чем не виновна. И зачем только я пошел на поводу у своих чувств? Зачем начал выгораживать юную ведьму? Дурак!

Дверь спальни открылась, когда я уже перестал ждать. На пороге появилось почти бестелесное существо, прекрасная, как утренняя роса, юная ведьма, позади нее Анджел. Держаться точно брат и сестра, будто бы ведьма не может заметить, кто стоит рядом с ней, какая ей грозит опасность. Убьет, высосет целиком и полностью, пустую оболочку сохранит, словно куклу, или выбросит в реку. Я читал, вампиры всегда именно так поступают.

Но девушка словно этого и не замечает. Ее пронзительный, недоверчивый взгляд обращен на меня. И кажется, что красивей девушки я еще никогда не видел в своей жизни. Хрупкая, бледная, тонкая, почти прозрачная, будто бы она – ирлинг. Так и ждёшь, что крылья вот-вот раскроются за ее прямой узкой спиной. А уж когда Аня мне улыбнулась! Только бы хватило сил ее уберечь.

– Ну, что? Будем лечиться? У меня зеленка с собой есть, я всегда ее ношу в школу. Еще согревайка, это я для Медузы Горгоновны покупала. И мазь нашлась. Ну, как мазь, бальзам для губ, чтоб все быстрей заживало. Сильно болит?

– Не болит совсем.

Вопрос девицы меня даже оскорбил. Разве способен мужчина сознаться в том, что ему больно? Никогда, уж лучше прикусить свой язык! Только раб сознается в боли, чтобы смягчить наказание. Но сколько бы времени на мне ни был надет этот чертов невольничий ошейник, я себя рабом считать не стану никогда! И на коленях господ встречать я не буду, каким бы образом ни пришлось мне потом отвечать за это.

– Ничего, сейчас заболит, – ехидно улыбнулась девица.

– Что вы имеете в виду, юная госпожа?

– Народная медицина – это не всегда хорошо. Раны нужно обработать как следует, верно? Анджел, помоги ему раздеться, пожалуйста. Мало ли, что-то болит? И ты извиниться хотел.

– Да, конечно, – молодой еще неокрепший, вампир перевел взгляд на меня, жадно облизнул свои сухие губы, очевидно, предвкушая вкус моей крови, – Мне очень жаль, что все так случилось.

– Жаль, что порка на конюшнях была так быстро завершена?

Не ответил ничего, лишь ухмыльнулся, покуда ведьма отвела взгляд к своим склянкам. Я сжался в пружину. Помощи искать бесполезно, ее даже не у кого просить. Я лишь жалкая вещь, невольник, предавший хозяев, со мной можно поступить, как угодно.

Парень вытряхнул меня из немудреной одежды, перевернул на живот. Сильный, ловкий, владеющий сполна своим телом. Не человеческая заключена сила в этом худом теле. Мои раны защипало, будто б в них ливанули уксусную эссенцию, я и не думал, что может быть внезапно так больно. Резкий страх вынудил меня дернуться. Что, если это только начало? Что, если дальше зелье проникнет под кожу? Я начал биться, вампир попытался меня удержать, кажется, к нему присоединилась ведьма. Как больно в груди и как страшно. Голос Оскара вынудил остановится обоих моих мучителей, но он быстро ушел. Черт! Какое это лечение? Лекари никогда так не поступают!

– Я подую! – радостно воскликнула ведьма, будто бы она собралась разжечь у меня на груди костерок.

– Я полагаю не стоит, сестрёнка! – Анджел навалился на меня целиком.

– Думаешь? Ну, хорошо.

Пытка оборвалась так же внезапно, как была начата. Я распластан на сбившейся простыне. Крышки на пузырьках с зельями закручены, молодняк смотрит на меня улыбаясь. Моя боль явно приносит удовольствие обоим.

– Поправляйся, Далдон! – ведьмочка нарочно исковеркала мое имя.

Как же я мог так ошибиться в ней? Идиот! Никого нельзя жалеть, ни одного из домочадцев вампира. И зачем я только так усердно старался отвести от этой девицы беду? Вскоре комнату наводнили слуги. Кто-то из них сменил белье, другие принесли скромный ужин, накрыли на стол. Странно, но обо мне заботятся. Видимо, игра будет долгой, игра этой семейки со мной. И страх полонит все мое существо, а ловкие руки горничной на моем теле перестали вызывать стыд. Я понял теперь, что стал лишь куклой для всех, и от этого тошно.

Сыр, ветчина, свежий хлеб, овощная похлебка. Меня, как ребёнка, кормят чуть не из ложки. Все безвкусное, пресное и в тоже время слишком изысканное. Аромат сыра способен, пожалуй, выбить слезу.

Перед лицом мелькают накрахмаленные переднички, руки, облачённые в тонкие перчатки из ткани. Сколько же людей собралось в этой спальне теперь? Все переговариваются, шепчутся, обсуждают, что меня все же стоит оставить спать на хозяйской постели.

Наконец, на мои плечи накинули ночную сорочку из дорогой ткани. Затем подхватили под локоть, довели до постели, почти ласково уложили в неё. Чего ждать? Не понимаю, цепенею от лютого страха, пытаюсь дышать.

– Господин, должно быть, скоро вернется? – осторожно спросил я. Единственный слуга-мужчина грозно сверкнул глазами, хмыкнул.

– Господин изволит считать запасы! – его палец взлетел вверх к потолку, – Звон банок стоит на весь дом. А там же еще и не токмо варения.

Я вздрогнул, представив, какие запасы может считать ночью вампир. Боюсь, я и сам часть этих запасов. Благо еще не вареная.

– А госпожа? – зачем-то уточнил я.

– Пересчитывает крупу, – истерично хихикнула или вовсе всплакнула горничная, ее щеки порозовели.

Выходит, все слуги знают, кому они служат.

– Цыц! Пошли все вон отсюда. Пущай этот спит, раз уж господа заняты.

– До утра так точно, – голос горничной немного дрожал, будто бы она радовалась, что жива до сих пор, – Считают, никак не пересчитают.

– Цыц, я сказал. Всякие причуды бывают. Можно и ночами вести счет ценным припасам.

До рассвета я смотрел в стену, все ждал, что раздадутся шаги. Но нет, тишина стояла в доме просто невыносимая. Утром меня провели в уборную, тщательно вымыли, растерли ароматными травами. Кухарки так порой растирают куренка перед тем как сунуть его в печь.

Я молчу, страх исчез, только богов молю о помощи, о том, чтоб вернулся сюда мой старый профессор. И зачем только я солгал ему? Зачем выгораживал прекрасную Анну? Когда комната вновь наполнилась дневным светом, а слуги собрались уходить, в спальню явился сам Оскар. Самодовольное лицо, гордыня и спесь так и льются наружу, на лице ядовитая ухмылка. Слугам он приказал уйти, запереть дверь снаружи. А я? Я устал бояться. И все же попытался молить о пощаде, пока горничная еще не ушла. Вдруг да получится оттянуть время?

– Прошу.

Нет, просить бесполезно, когда жажда крови уже полыхает огнем в вампирских глазах. Упырь достал зелья и травы из буфета, перетер что-то пахучее в ступке. Мне страшно, и не за себя я боюсь, а за всех тех, кто живёт в нашем мире. Зараза быстро распространится, упырей расплодится великое множество.

Я нисколько не удивился, когда с меня сняли одежду, утку тоже готовят без перьев. Даже бороться я толком не смог, почти сам подставил под укус упыря горло и, кажется, испустил дух.

– Я знаю кто ты, – голос Оскара вкрался в сознание.

– Блюдо.

– Знаешь, бывают амулеты, они приносят счастье, бывают обереги, они отводят беду. А бывает Дальон, он приносит несчастья и беды. Действие гарантированное, эффект просто вне всяких похвал. Может, тебя моим врагам подсунуть, а? Ты ведь на них так же подействуешь, нет?

Я распахнул глаза. Оскар сидит рядом со мной, баюкает мою голову у себя на коленях.

– Вы?

– Что ты бледный такой?

– Вы не сожрали меня?

– Знаешь, моя бы воля, я бы тебя не то что не съел, я бы к тебе пальцем не прикоснулся. Я бы тебя вообще никогда не узнал. Переходил бы на другую сторону улицы, чтобы только с тобой не столкнуться!

– Почему?

– По всему. Лихорадка есть? – драгоценные перстни, узкие кольца, обереги, тонкие пальцы – все это обрушилось мне на лицо. Я закричал, не смог больше сдержаться.

– Что здесь опять происходит⁈ – громкий рык ведьмы остановил меня на полувыдохе, я замолчал, скатился с постели на пол, заполз под нее.

– Ничего не происходит. Вот, забочусь о недоумке. Он дурно себя почувствовал. И я решил полечить.

– Молодец, – женский, настороженный и чуточку злой голос, шуршание платья, – Только кухарка считает иначе. Как ты думаешь, нам такие слухи нужны?

– Какие слухи? – нервно уточнил упырь.

– Будто бы мы – семья распутников. Блудливых распутников. Все мы! Ты, я, оба наших ребёнка. К ужину прибудет профессор. Опять тот же самый.

– И что ты предлагаешь делать?

– Для начала нужно вытащить из-под кровати Дальона. И как следует его полечить. Я купила капельки, думаю, они нам помогут.