Текст книги "Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Ну и? – я отодвинула шаловливый, непослушный язычок замка.

А на пороге мой муж, нет, не Оскар, а Ваня, стоит с видом побитой собаки. В руках три билета, очевидно, на море. Бледный весь, смотрит на меня взглядом побитой собаки.

– Мама думала, ты умерла. И я тоже. Свет, давай поженимся, а?

– Нет, Вань.

– Я билеты на море купил. Помнишь, как ты хотела? Подработку взял, ну и купил. Поехали, Аню с собой возьмем.

– Нет, Вань.

Слезы стоят в глазах. Откуда они только взялись? Непрошенные, ядовитые. И чувствую я себя предательницей, изменщицей, дрянью. Он ведь мне даже не муж, мы расстались! Совсем, навсегда, и Анька его окончательно не приняла. Хотя, что она понимает, подросток.

– Не бросай меня, не оставляй без дочери. Ведь я ее воспитал, нашу Аню. И пусть по крови она мне никто, но… Я же так старался, Светуль.

Щеки багровеют, свекровь поставила туфлю в проем двери, чтоб я не закрыла ее.

– Кто он? С кем ты там подгуляла? Мерзавка!

– Вон отсюда, вы оба!

Но поздно, дверь настежь открыта, свекровь прорвалась внутрь квартиры. А Ваня, он валяется у меня в ногах, целует колени. И хуже только то, что видят это все соседи. А мне так хочется провалиться сквозь землю, хоть и знаю, что свекровь никого не найдёт.

На вешалке вздрогнул лоскуток тьмы, свернулся в черный клубок, из которого проросли ручки и ножки. Сверкнули золотом два глаза-булавки. – Мальчик будет.

Меховой пальчик ткнулся в мой живот и растворился, как и не было этого шара. Что? Неужели? Да такого же не должно быть? Пол будто бы качнулся у меня под ногами. Одно дело – быть фиктивной женой упыря. Совсем другое – провести ночь с вампиром. И куда хуже носить в себе будущее их рода, опасное зло. От такого не избавишься. Иди избавишься? Но ведь это же ребенок? Мне стало дурно. Нет, наверное, это просто ошибка! Да и можно ли верить тому, что померещилось?

В лицо мне упал детский башмачок синего цвета. Анькин еще. Я отступила в ужасе, запнулась ногой за угол тумбы и рухнула навзничь. Ванька тут же рванул ко мне, поднял на руки. Мир идет кувырком, а под щекой бьется родное сердце. Сердце, которое я по своей же собственной глупости, из гордыни своей безумной, растоптала и предала.

Глава 17

Оскар

Я заказал новый экипаж для супруги и почти такой же для дочери. Дамы любят прогулки, по крайней мере, мне так всегда казалось. Белая обшивка из нескольких сортов древесины, тончайшая инкрустация дубом, мелкая резьба на дверях, салон одной из карет обшит голубым шёлком, второй тёмно-синим. Не могу представить, которую из двух карет выберет жена, а которую дочь. Но под цвет волос обеих моих красавиц подойдет и та и другая обшивка. Маг особо старался, чтобы ни одна из карет не уступала другой. В обеих дамы моего клана станут выглядеть достойно и хорошо.

Женщина – великий дар небес, сокровище, которое мужу, отцу или отчиму следует только огранить. Чем больше выложишь золота, тем достойней она станет смотреться. Ведь даже рубин не выглядит драгоценным камнем, покуда не получит должной огранки и оправы. Огранка для дамы – ее манеры, характер и, безусловно, образование. Я очень доволен обеими сокровищами, которые приобрел. И жена, и дочь умеют считать, писать, а может, и другие науки им тоже известны, что-то же моя супруга в школе детям преподаёт. Наверное, так. Да и дочь постигает где-то какие-то науки. Хорошо! Выдам ее замуж за богатого, знатного, чтоб через годик-другой сама могла собой распоряжаться и имела для этого средства, юная вдовушка. Самый выгодный статус для женщины – уже вдова. Уже нет над ней власти людских слухов и сопровождать ее никуда гувернеру не нужно, может ездить одна. Опять же приобретен жизненный опыт, а с другой стороны, возраст такой, что в самый раз поискать себе в утешение нового мужа, побогаче и познатней, а может, уже и любимого. Посмотрим.

Анджел спустился вниз, сладко зевнул в кулак, сморщился. Мне чудится, или у него уже чуть заострились клыки? Вон и бороздка с краю идет, да, так и есть. Быстро же он! Я и не готов был к такому событию прямо сразу. Может, это случилось из-за вчерашнего? Близкий, будоражащий запах крови, рядом красивая ведьма, да тут у кого угодно клыки заострятся, не то что у вампира, тут человек кусаться начнет.

– Аня ушла? – сын широко раскрыл глаза, огорченно поджал губы. Так я и не понял, один у него клык отрос и чуточку – ну ведь чуточку же? – заострился или уже сразу два? Пока вроде не сильно заметно, хотя – как знать.

– Да, твою сестру ждут занятия в школе.

– Я знаю. Аня очень разумная девушка, ты бы только видел, как она перевязала Дальона! – у сына нехорошо разгорелись глаза, совсем не хорошо. Не собрался ли он отведать крови сестрёнки? Очень на это похоже. Только этого мне и не хватало! Подростковая страсть – беда для родителей.

– Раб, я надеюсь, выжил?

– Он теперь прикован к постели.

– Его хребет сломлен⁉ – юная ведьма больше не кажется мне такой безобидной.

– Что? Нет, я посадил на цепь это отродье химеры. Раз уж воспитать его не удалось. Было бы замечательно, если бы моя мачеха наложила на него запрет покидать дом и писать. Все же через ошейник раб привязан именно к ней.

Было б еще лучше, если б Дальон не смел раскрывать рот, чтобы говорить о некоторых особенностях нашего дома. Мой взгляд поймала лукавая горничная и направилась к выходу из гостиной. Белое платье, чепчик на голове, точно такая девица, как все остальные служанки, только бусинки глаз смотрят с большим любопытством и видно, что девица эта умна.

– Мачеха уже пригрозила наложить заклятие на негодника. Он большей частью молчит, лишь изредка кивает. Я боюсь, как бы он не решился передать записку кому-нибудь из друзей.

– Думаешь, это возможно?

Горничная подобрала передник, собрала в него несколько лепестков, осыпавшихся рядом с вазой. Цветы, теперь они везде, весь наш дом и сад утопают в цветах. Чего только не сделают слуги, чтобы побаловать дам. Вот и горничная направилась вон из дому, чтобы нарвать свежий букетик и пристроить его в прежнюю вазу.

– Полагаю, что так, отец, – Анджел проводил горничную озадаченным взглядом, – Наказание совсем не подействовало на наглеца, он и дальше продолжит разносить о нас к-хм нелепые слухи и станет притом пользоваться полным доверием горожан. Здесь так принято – жить честно.

– Глупый обычай. Впрочем, людей слишком мало, вот и выходит так, что все следят друг за другом. Что им еще делать, когда в городе новостей почти нет? И врать, выходит, нет никакого смысла. А ведь ложь – тоже своего рода искусство, которым можно управлять людьми.

– Должно быть так, городок здесь совсем не большой. Не то, что…

– Тише. Что было в прошлом, то ему и осталось. Не стоит вспоминать о прожитых бедах. Тот мир теперь для нас позади, к счастью, мы оба смогли выскользнуть.

– Стоит помнить только о счастье, но я был там счастлив, отец. Ты, я, мама.

– Пока на то наше логово не напали. Ты, должно быть, забыл, как все было? Мой род мог прерваться, останься мы там. Не о чем сожалеть, да и эта столица – не такой уж и маленький город. Сады цветут, мир полнится зеленью, а невольник только и думает о том, как изловчиться и сдать нас всех в ратушу. Такого плеть не изменит. Может, убить его? – почти шутя спросил я, и краем глаза уставился на сына.

Испугается он или нет? Я-то вампир, а вот Анджел еще ни разу не испил кровь. Вдруг да он верит во все легенды прошлого? Он же не знает, каково это – пить кровь, баюкать свои жертвы, сладостно, в удовольствие торговаться. Ведь они жертвы, так? Хоть и не убил я из них ни одну, только попробовал, да утолил легкий голод. Не дал себе увлечься настолько, чтобы позволить большее. Но Анджел знает обо всем этом только с моих слов. И больше всего я боюсь, что он начнет мной брезговать.

– Мачехе скажем, будто бы невольник погиб сам. Я боюсь за Аню. Дальон чуть не погубил нас всех, мне жаль его, но он бы все равно тоже оказался бы убит. Никого бы не оставили в живых коронеры. Ни его, ни нас. Свою судьбу он и так уже выбрал, разве нет? – зло бросил сын.

Не ожидал я от него такой жесткости. На многое способен юнец, если уж он влюбился. Или он только очарован запахом будущей своей жертвы?

– Не оправдывайся, я и сам понимаю, чего нам может стоить Дальон. Но ведьма всю жизнь станет подозревать нас с тобой в этом тихом домашнем убийстве. Отомстит еще. Цена ошибки в любом случае велика.

– Если что-то…

– Я попробую побеседовать с Дальоном, как-нибудь его уговорить. Если это не удастся, обращусь к магу, чтоб тот заговорил язык невольника и тот бы не смог болтать лишнего.

– Жестокость, которая необходима, чтоб выжить нам всем, верно? И ему тоже. Но лучше бы мачеха сама это сделала через ошейник, так ведь проще? И ему легче, наверное. Просто чтоб раб не смел предать нас, подвергнуть опасности, – сын замешкался, в его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Он жалеет невольника, но понимает, чего может стоить эта жалость нам всем.

Странно, что Светлана до сих пор не догадалась наложить запрет на раба, чтобы тот не болтал лишнего. Хотел бы я знать, почему? Доверяет ему? Глупость. Решила пощекотать нам всем нервы? Тоже не думаю. Тогда что? Ну не в ратушу же она нас собирается сдать! Может, здесь другое. Может статься, Светлана собралась дочь обучить своему ремеслу? Ведь не только через ошейник можно наложить запрет болтать. Есть еще заговоры, зелья, травы. Жестоко, но действенно. Да и невольника мне не так жалко, как нас с сыном. Девушке нужно на ком-то тренироваться, я понимаю. Так почему бы и вправду не на Дальоне?

Вот сейчас я поднимусь и узнаю, что творится с рабом. Только бы не испугаться всего того, что могла сотворить юная красотка. Не люблю я пытки к-хм, в особенности, колдовские.

– Прикажи, чтобы букетики воткнули в вазочки, они приделаны спереди к обеим каретам.

– Да, отец. Я уже жду, когда ты спустишься от невольника.

– Спущусь и все тебе расскажу, не сомневайся.

– Кстати, а где ты провёл эту ночь?

– В кладовой, – ляпнул я, совершенно не подумав, и тут же исправился, – Пересчитывал банки с консервами. Мало ли, какой джем пропал. В доме теперь есть женщины, сласти им необходимы.

– Да, мы с Аней слышали, как звякают банки. Я предположил, что это нечисть. И ты знаешь, она не испугалась, хотела посмотреть. Но мы пошли за медовой пастилой в кухню. Хорошо, что я не стал тебе мешать, папа.

– И мне, и Светлане. Мы вместе считали варенье.

– Ты очень сластолюбив, – хмыкнул сын.

Понял он меня? Не понял? О чем-то догадался?

Глава 18

Светлана Ивановна

Свекровь будто бы все почуяла, вызнала мою тайну – улыбается, чай на стол подаёт, блюдечки расставляет. Из того сервиза, который я купила на годовщину неизвестно чего, но вот точно не брака. Ванькиного переезда ко мне, вот чего, дочка тогда только-только назвала его папой. Мне казалось, будто бы наступил праздник и впереди новая жизнь. Вот я и приготовила нам всем чудесный обед, праздничный такой, даже свечи зажгла с золотистыми блёстками. Стыдно вспомнить, как счастлива я была тогда!

А Ванька, он просто на меня накричал, чуть не выплюнул, что я зря потратила деньги. Свои деньги! Можно подумать, я должна была с ним посоветоваться. Хотя, наверное, если бы мы были семьёй, то должна. Только семьи-то и не было. Так, пустая болванка, обманка, красивый фантик, не больше.

Анютка расплакалась тогда, слезы по щекам водопадом текли, отказалась даже пробовать торт. Было так обидно, я ведь все деньги потратила на тот ужин. Ванька ни копейки в дом тогда ещё не принёс, да и потом приносил очень мало, на продукты не хватало. Раньше я этого не замечала. Зато на себя самого, на друзей, на всякую чушь деньги у Вани всегда находились. Оскар и то больше заботится обо мне, старается, помогает, с Анютой общий язык нашел. Вроде упырь, а крови у меня пьёт меньше, чем мой драгоценный муж.

Свекровь ласково улыбнулась. Гадюка, все равно ей ни за что не поверю. Поставила блюдце с сахарным печеньем на стол, рядом пристроила креманку со сливками. Можно подумать, это ее вещи, ее продукты и вообще ее дом. Кто она здесь? Никто. Кто она мне? Тоже никто. Пустой звук, не родня, совершенно никто. Так почему она взялась всем здесь распоряжаться?

Рядом с чашкой свекровь положила плитку дешевого шоколада. Класс шоколада настолько эконом, что его поджечь вместе с оберточной бумагой можно, что снаружи, что внутри – все картон.

– Ой, тебе, наверное, вредно, да?

– Да такое никому не полезно.

Женщина улыбается, тянется, чтобы меня обнять. А у меня на душе нет ответного чувства, да и откуда бы ему взяться? Когда позади столько лет придирок и издевательств? Только рот мой кривится в гримасе брезгливости, отодвинуть ее руку я не хочу, не хватало ещё устроить скандал. Но и позволить притронуться к себе не хочу – слишком противно.

– Не стоит, я слишком устала.

– Да, конечно.

Свекровь тут же отстранилась, села за стол, даже чашку в руки взяла. На соседнем стуле устроился Ваня, весь такой серьезный, тревога хлещет наружу из глаз. Свекровь его тихонечко подтолкнула, думала, что я не увижу этого ее жеста. Ваня сразу ладонь положил мне на запястье. Вроде приятно должно быть это прикосновение, а мне так противно. От него, от этой фальшивой нежности, от себя, своего предательства. Или это не предательство – ночь, проведённая с мужем в кладовой?

Стоило только вспомнить жадные руки красавца на моем теле, как в щеки ударила краска. Ваня неправильно истолковал этот невольный румянец, подмигнул свекрови, поерзал немного на стуле, мне пальцем вдруг погрозил.

– Зря ты все это затеяла, Светуль. Так нельзя. Жили ж мы вместе, столько лет жили, хорошо ведь все было?

– Допустим, – покаянно сказала я.

Мне и вправду стыдно за то, что я так просто выгнала его. Сначала разбаловала, а теперь выгоняю. Столько лет держала на своей шее. Он ведь совсем отвык жить один. Пропадет еще, и я в этом виновата буду. Нужно было или сразу расставаться нам, или мне Ваню строжить. Да только я совсем не люблю устраивать сцен. Да и он не ребёнок вроде, так почему я должна ему все объяснять? Или должна была, раз уж он сам не понимал ничего и был мне так дорог?

– Ну да, у тебя скверный характер, ты, бывает, и поскандалишь, – свекровь шикнула на сына, – Ну ничего, я и дальше готов терпеть твои сцены. И ведь каждый месяц ровно два раза – скандал. Ну просто по расписанию! Хоть домой не ходи. А и ладно, – недомуж махнул рукой в щедром жесте, – Главное, что? Семья, родные стены, дочка вот еще.

– Что? Это у меня скверный характер? Я тебе когда скандалы устраивала? В день аванса и в день зарплаты!

– Вот именно! Потому что меркантильная очень ты, Света, – сокрушённо покачал головой Ваня и откусил кусок печенья. Как так и надо! Будто бы он его в дом принес, а не я.

– Потому что ты деньги до дома не доносил, гад! Ни аванс, ни зарплату! – Свекровь деланно схватилась за сердце.

– Дети, не ссорьтесь. Ванюшенька, ну нельзя же так. Ты молодец, что мне помогал все эти годы, но в дом тоже что-нибудь нужно приносить. Ну хоть тушенку там, крупу, макароны.

– И все? – мне кажется, я не поверила своим ушам, – А квартплата? А ремонт? Мебель?

– Светуль, – счастливо улыбнулся Иван, – Ну это ж твоя квартира, почему я должен был за нее платить?

– Светочка, и вправду. Если бы ты переоформила половину на мужа, тогда другое дело, он бы оплачивал половину счетов. А так? – Горгона пожала плечами, – Какой в этом смысл? Он ведь тебе даже не муж.

– И то верно, – я окончательно взбесилась, но постаралась не подавать виду. По буфету скользнула невзрачная тень, скрылась на верхней полке, я только на секунду успела заметить крохотные пятки и мехову шубку существа. Крыса? Или не крыса? Крысы, вроде бы, черными не бывают?

– Вот видишь! Ты всегда была умной девочкой, – приторно-сладко улыбнулась Горгона Медузовна, – Ну теперь-то вы все оформите, как полагается. Семья, вся собственность общая, дети тоже. Какой срок?

Черная тень высунула мордочку из-за пакета муки, улыбнулась. Нет, не крыса, личико почти человеческое, только что мехом все заросло. Пушистые ручки поднялись к потолку в умоляющем жесте, обрушились вниз. После чего домовенок упёрся ногой в кулек. Еще секунда и тот обрушится на свекровь.

– Зелёнку не забудь, эффективней. Линолеум я потом новый куплю.

– Что ты сказала? – поерзала свекровь.

Домовой улыбнулся и подмигнул мне. Вот тут и становятся приличные женщины ведьмами, притом очень злыми.

– Я говорю, срок вас волновать не должен.

– Это еще почему? Мой внук должен родиться под нужным мне знаком зодиака. Если уж ты все как следует не подгадала, этим займусь я.

Домовик спрыгнул с полки, порылся в верхнем ящике тумбы. Повезло, что я его не задвинула. Или это Аня оставила его открытым? Все может быть. О! А вот и пузырек. Теперь нужно только немного потянуть время. Чтоб уж наверняка избавить меня от общества свекровушки, а ее саму от изумительного белого платья в горошек.

– Мне так кажется.

– Мы кого-то ждем? – изумился Ваня, – Мама, это правда? Но как же таблетки? Я совсем не собирался становиться отцом!

– И напрасно! – вскинулась свекровь, – Дети – это счастье. У тебя наконец-то будет семья и половина квартиры в центре города. Своей собственной квартиры, сын, пожалуйста, заметь это. Все должно быть по-честному, так ведь? Общий ребенок, общая собственность. Да, Светочка? Я тебе половину дачи своей подарю, как-нибудь потом все оформим. И ты сможешь там жить летом, займешься хозяйством, цветочки посадишь, рассаду станешь выращивать. Анечку станешь с собой брать. Девочка уже выросла, ей такой отдых на земле только полезен. Ну и малыш там вырастет наш. Нельзя, чтобы ребеночек рос в городе, верно? Аня там в школу пойдет. Рядом с моей дачей есть чудесная, ну просто отличная сельская школа.

– Вот как?

– Буфет твой старенький продадим. Я слышала, за такую мебель некоторые готовы отдать приличные деньги! Ну, может, еще стол этот придется продать. Зато какой ремонт сделаем там на моей, то есть на нашей даче. Вы туда съедете, сын ко мне переберется, квартиру сдадим.

– Мама, а ты уверена, что у Светочки будет ребенок? Мне кажется, так быть не может, – Иван будто бы очнулся.

– Ну, конечно, уверена! У нас у всех будет малыш. Это так здорово! – Горгона улыбнулась. Домовой или кто он, этот очаровательный кроха? Сдвинул пакет с мукой к самому краю, открыл пузырёк зеленки, тяжко вздохнул, пожал меховыми плечиками, пошевелил длинным носом, вдохнул запах зелья, сморщился и улыбнулся. Теперь стоит, ждёт моей отмашки.

– Да, Ваня, твоя мама частично права. Ребенок будет, наверное.

– Ну вот, я же говорила! – назидательно указала пальцем на потолок свекровь.

– Только не у нас. А у меня и моего мужа.

– Так я женюсь на тебе. Теперь-то что делать? Если уж ты понесла. Не рожать же тебе байстрюка в самом деле. Квартира твоя, опять же.

– Ты меня не услышал. Ребенок родится у меня и моего мужа. Его зовут Оскар. Ты не имеешь к моей семье никакого отношения, дорогой. Ни ты, ни твоя мама. Убирайтесь отсюда, вы, оба!

Я кивнула домовику. Зеленка обрушилась на костюм и на волосы свекрови, забрызгала ее всю, впиталась в край дорогой бархатной юбки. Сверху ее обсыпало мукой. Вышло как-то даже по-праздничному, что ли? Я от души улыбнулась. Не то гадюка, на то елка, не знаю. Право, на кого больше похожа теперь эта шустрая дрянь. И главное сидит так тихо, будто бы ничего не случилось.

– Ты что, Свет?

– Ваня, идем. Светлана – страшная женщина. Я была права, когда запрещала тебе брать в жены эту, да еще и с довеском. Дочь у нее, видите ли, есть! Да кому она нужна, твоя дочь? Вырастет в тебя, такая же беспутная!

– Моей новой семье очень нужна моя доченька.

– А ты и рада выскочить замуж за бомжа, лишь бы хоть взяли.

Магия внутри меня будто бы сорвалась с цепи. Квартиру затопило сиянием дара. Лампы под потолком взорвались все, как одна, смяло бока жестяной кастрюли. Ваня подхватил под локоть свою мать и бросился вон по коридору.

– Погоди, я еще не все ей сказала!

– Мама, бежим!

Люстра упала с потолка самой последней. Ярко так вспыхнула, даже красиво. Каждый хрусталик зажегся внутри, будто бы свечку в него вставили. Жаль, что Аня этого не увидела. А потом люстра вылетела в дверь за свекровью и мужем. Бах! Долетела, ну вот и хорошо.

– Она мне тут ещё и вещами кидаться будет? Припадочная!

– Мама, бегом в лифт.

Я закрыла дверь за дорогими недородственниками, оглядела разгромленную квартиру и начала собираться на работу. Бардак я потом приберу.

– Нехорошо, – спрыгнул с комода домовой.

– Спасибо тебе, ты возьми, что захочешь.

– Жаль, крепостных больше нет. Прибраться бы тебе здесь, паркет в комнатах натереть.

– И вправду, жаль. Зато у меня есть Дальон.

– Пса, что ль завела? Так двора нет, чтоб охранять.

– Невольника.

– Сарацин? – совсем сморщился комок пуха, – Мерзнуть будет. Кафтан шить – расход один.

– Не сарацин. Вообще не знаю, кто он.