Текст книги "Вне конкуренции (СИ)"

Автор книги: Марта Крон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 22.

ИЯ.

Город наш встречает пасмурным небом и накопленными делами. Я по прибытию мчусь в институт узнавать об учебной программе, а Игнат… куда-то куда ему надо. Его рабочее расписание мне неизвестно. Утром он уже включил режим «Я занят, меня не трогать, всех убью» и, прикусив мне мочку уха, умотал весь такой грозный в неизвестном направлении.

Между нами до сих пор сохраняется некая неловкость после той ночи, когда муж переборщил в баре с напитками. На следующее утро он не оправдывался, сказал лишь, что накрыло и хотел по-тихому расслабиться, не дёргая меня ночью. И не заметил, как затянуло.

Передо мной извинился, если как-то обидел, но предупредил, что иногда любит выпить в одиночестве, чтобы никто не мешал. Но обычно соблюдает меру. Я понимаю. Мама с Давидом сорвали все задвижки. Их состояние бы любого сломило, а мы так вообще остались единственными, кому на них не всё равно. Но мы оба с Игнатом узрели одну истину – завтра будет лучше, чем сегодня. Будем повторять это себе, как мантру. Уезжая из Швеции признались друг другу, что мы едины. Если один падает вниз, второй тоже летит следом, пытаясь удержать. Договорились с мужем, что больше не утрамбовываем в себе страхи и комплексы. Делимся, даже если стыдно. Не скажу, что Игнат воспрял после той ночной исповеди, но что-то в нём изменилось. Смотрит по-другому. Больше не перегружает себя сомнениями, что я уйду, что всё закончится, что он останется один.

Я честна с ним. И дала тогда шанс не просто так, для галочки, чтобы отстал. А прислушавшись к своему сердцу. Сейчас я понимаю ещё лучше – Розанов не приблизит к себе, если не готов разделить с тобой своё внутреннее и внешнее Я .

Под толщей колючей оболочки таится совершенно другой Игнат, никому неведанный. Только нескольким избранным. По факту, его никто не знает, даже приблизительно. На самом же деле, он обычный человек с таким же желанием, как и у всех – быть важным кому-то. Его обидела родная мать, отказавшись и бросив. Я бы тоже после такого обросла иглами и не подпускала к себе.

А меня подпустил… выбрал, породнился. Почему я?

– Что? И на пары со мной будете ходить?? – хмурюсь, когда телохранители прут за мной по пятам.

– Приказ. – басит один из них.

– Хоть бы в гражданку переоделись! – ворчливо отзываюсь. – Мне не нужно лишнее внимание, а с людьми в чёрном это не фига не прокатит!

Бугаи предпочитают отмолчаться и меня не провоцировать. Пыхчу от недовольства. Игнат в этом вопросе непреклонен.

«Если надо и в туалет с тобой пойдут.»

С папой было легче договориться…

Естественно, все взгляды студентов направлены на меня. Поджимаю губы и абстрагируюсь. Нахожу кафедру туризма и сервиса, стучусь и прохожу в приёмную. Готовлюсь объяснять почему я пропустила открытый приём заявок и пришла уже в учебное время, как мне навстречу идёт серьёзного вида женщина и с улыбкой уточняет:

– Розанова Ия?

Челюсть отвисает ровно до пола. Тело изнутри жжёт взорванным пульсом. В голове гремят тысячи барабанов.

Ну, Розанов!!! Везде пролезет!

– Да, я… – заталкиваю эмоции в дальний угол, обещая себе, что с удовольствием выпущу их вечером, когда вернётся с работы муженёк.

Я его голыми руками покрошу!!! Папе не позволяла за себя просить, мужику тем более!

– Меня зовут Ольга Анатольевна. Я заведующая кафедрой туризма, сервиса и менеджмента. Если вы готовы, то можем обсудить детали вашего поступления.

– Готова… – беру злость в тиски, киваю и сдержанно иду за женщиной в её кабинет.

– Ольга Анатольевна, позвольте мне кое-что прояснить! – сбиваю её намерение говорить, сначала выскажусь я и озвучу свои условия обучения. Она зависает с открытым ртом. – Я аннулирую всё, что вам предложил мой муж! Учиться я буду, как и другие студенты! Без его требований! Никаких привилегий мне не нужно! Я и без того умна и способна на многое!!

– Не сомневаюсь, Ия Владленовна… – пружинят вверх её брови. – Но боюсь, мы друг друга неправильно поняли. Я незнакома с вашим мужем и никаких требований мне не выдвигали. За вас попросил другой человек.

– Кто? – впадаю в транс.

– Мой старый друг. Каюмов Станислав Алексеевич. – не смущаясь, выдвигает мне правду Ольга Анатольевна, любуясь тем, что я пережёвываю информацию, как кактус. – Вас это беспокоит? Есть разница по чьей вы протекции? – её взгляд вмиг обостряет свою хищную внимательность.

Что за моральная издёвка, будто я продаюсь налево и направо? Разве я похожа на ту, что без одобрения покровителей ни шагу не ступит, а сама пустое место? Мне не нужно спрашивать! Я дочь Владлена Акилова и жена Игната Розанова! Ей всех пофамильно перечислить? Расшевелит её это?

– Есть разница! – комкаю порыв встать и уйти. – Давно вам обо мне сообщили?

– Это имеет значение? – защищается от моих нападок вопросом на вопрос.

О, ещё какое! Например, откуда вообще Каюмов знает о моём желании поступать в институт? Что я выбрала конкретно этот! Я в известие только мужа поставила!! А тут меня встречают минута в минуту!! Кто доложил обо мне? Что именно сегодня, сейчас?

Что происходит?

Чутьё подсказывает, что меня делают пешкой в какой-то игре и через несколько продуманных ходов просто снимут с доски.

Зачем это Каюмову? Помощью и не пахнет. Как выяснилось, другом отцу он не был. Пиявка, что сосала кровь и деньги. Таких было немало, но этот задержался дольше положенного. Даже после смерти папы свою заграбастую руку не отнимает.

– И какое жалованье вам за меня обещали? – чего вертлявить, мне нужна любая информация.

Женщину поражает моя прямота и она вспыхивает недовольством, как огнём. Выдают красные уши и щёлканье сильно сжатой челюсти.

– Никакого. Я оказываю любезность. – а сама ручку пальцами до синевы сжимает. Нервничает. Видимо, приказ был зачислить меня без всякой суеты. А я тут хорохорюсь. Думала, не возьмут, а меня берут. Чё за нафиг?

– На каком основании? – налегаю взглядом. – Моё зачисление может доставить вам дюжину проблем!

– В качестве исключения мы иногда идём навстречу студентам, если видим… потенциал.

– Вы знаете кто я? – с начала разговора женщина падает в моих глазах всё ниже и ниже.

– Осведомлена.

– И как вам меня описали?

– Вы стали женой очень влиятельного человека… – всё же ставку на Игната сделали, на живую помеху. – И лучше с вами завязать хорошие отношения… что я и пытаюсь сделать, учитывая тон нашей беседы.

А-а, дружить посоветовали. Что ей это даст? Выбирает кто ей больше процентов за меня в карман отсыплет?

– Как вы узнали, что я наведаюсь в институт в это время?

– Охрана на посту была предупреждена. Оставалось только дождаться вас.

– У меня не запрашивали пропуск или какой-то другой документ! – парирую я. – Пропустили, не глядя!

– И всё же, незамеченной вы не остались. У нас редко кто ходит с телохранителями.

По идее, всё логично. Ну вот, врёт же!! Интуиция в ушах звенит «Не верь!».

И я не верю. Каюмов уже показал свою истинную натуру. Добром там и не пахнет. Его великодушие – чётко разработанный план.

Но всё равно никак не могу понять. Ну, поступлю я сюда! Ну хорошо, по его просьбе! И? По какому месту эту должно ударить? Кроме моего собственного достоинства, что я сама ничего из себя не представляю и из темноты мне машет рукой нежеланный патрон. Анализ ситуации не предполагает ничего хорошего.

– Что, если я сейчас откажусь? Много вы потеряете? – говорю отстранённо, холодно.

– А вы?

Она это сейчас серьёзно??

Против воли широко и снисходительно улыбаюсь.

– Ольга Анатольевна, если я захочу, то этот институт моим именем назовут! – редко смотрю свысока и надменно, но она вывела из себя. Одно то, что она заодно с тем, кто угрожал моей семье выбешивает. Ещё и подачка эта от Каюмова… плюсом и вопрос маячит «Кто ему рассказал про мой выбор института?». Игнат в прошлой жизни точно из партизанского отряда. Под пытками ничего не расскажет. Тем более, про семью. Про меня!! Любой умный человек знает, что ни с кем нельзя делиться своими планами. Весь путь к его осуществлению раскромсают. Только самым близким, кому доверишь своё будущее.

Что-то как-то Каюмов не подходит под это описание.

Откуда??? Кто? Неужто крот? Но где?? В подполье не может сидеть! На виду?

Чёрт!!!

Ольга Анатольевна смаргивает замешательство, а потом всем обликом напоминает Медузу Горгону. Змеёй смотрит, в камень превратить хочет.

Кажется, я выбила страйк. Заведующая не терпит моего гона и теряет контроль. Тяжело ей даётся проглотить моё высказывание, шея аж вздулась, как давится.

– Решать вам, Ия Владленовна. Я лишь предлагаю свою помощь.

Получила по носу! В следующий раз поубавишь гонор. Если вообще будет этот следующий раз…

– Моё решение вы узнаете позже! Сначала я обговорю всё с мужем! Стоит ли вообще поступать в ваш институт! – на этих словах отодвигаю с характерным скрипом колёсиков кресло и с осанистым видом выхожу в холл, где меня ожидают бодигарды.

Даю знак покидать это учреждение и тянусь в карман за мобильным, дрожащим пальцем жму на иконку вызова Игната.

– Поступила? – сразу же спрашивает.

– Нет! – тяжело выдыхаю. – Хьюстон, у нас проблемы!

ИГНАТ.

– Тук-тук! – слышу голос своей принцессы и отрываю голову от бумаг. – Любовницы нету? – бродит прищуром по кабинету, не торопясь входить.

– Вот только вышла, вы с ней разминулись. – молодняку охота шутить, подхватываю затею.

– Не увидела никого! Только твоя секретарша у кофемашины стоит! – упирает руки в бока, топает туфелькой, дразнит глазами.

Забавно.

– Я про неё и говорю. След от помады показать? – подманиваю бусинку пальцем, пусть поищет, истрогает всё моё тело.

– Красный? – уточняет артистка, увлажняя губы языком. Медленно, по контуру.

– Да, крупный такой засос. – говорю сипло, наблюдая за её кошачьей походкой.

Бёдрами качает. Издевается что ли?

– Ха! – жмёт мне кончиком пальца в нос. – А у неё розовый блеск! Прокол, господин Розанов!

– Так заново же накрасилась. – до победного. – Всё на мне оставила. Показать где больше всего? – подёргиваю бровями, тянусь к клёпке на брюках.

Ия розовеет и закатывает глаза, типа «Ой, чего я там не видела?».

Моя юная супруга ещё не научилась играть до конца. Оглядывается на дверь. Пасует перед вожделением. Стыдится своих желаний. Моих ещё больше. Ей трудно переступить через границы и запреты вне дома.

– Потом покажешь! А сейчас у нас важный разговор! – специально переводит тему, боится, что я захочу посмотреть, как глянец стола будет зеркалить её обнажённую кожу.

А я хочу. Оголодал по ней за весь день. Делаю резкий выпад вперёд, хватаю малышку за запястье и рывком усаживаю к себе на колени. Бусинка без каких-либо указаний перекидывает через меня одну ногу и обвивает руками. Ластится носом об мою щёку:

– Кто-нибудь может войти? Антон?

– Как войдёт, так и выйдет. – сжимаю тонкую талию. Дыхание вмиг тяжелеет. Пульс начинает качать горячую кровь. В груди пламенный мотор.

– У меня юбка задралась, Розанов! Покажешь ему мою попу?

– Ничего не покажу. – накрываю ладонями упругие булочки, сжимаю, взлетая от кайфа до небес. – Всё моё.

– Давай серьёзно, Игнат! – сдавленно призывает, а сама у меня по затылку ногтями скребёт.

– Давай. – сгребаю её блузку на спине, порвать бы нахрен, мешает.

– Это важно… – всё, уплывает моя бусинка, голову назад откидывает, подставляет чувствительные местечки.

– Да… – целую кожу у неё на шее, сладкая, пахнет изумительно.

– Я приехала сказать…

– Говори… – по венам разливается обжигающий поток, надолго меня не хватит, последние манеры держу.

– Блин, Розанов!! Какое там стоп-слово??? – через нашу одежду чувствую, как колотится её сердце.

– Его нет. Меня не остановить… – двигаюсь к нежным губам, хочу стеснить её дыхание.

– Я не шучу, Игнат! – вдруг прилетает мне по уху. – Мне грозит опасность!

Всё. Нехилый такой разгон от моей ручной девочки до властной жены.

– Тебя учёба так напугала? – усмехаюсь, разлохмаченная такая. – Ну, посиди ещё дома, подготовься. – снова тянусь урвать поцелуй.

– Каюмов меня напугал! Каюмов! – фиксирует ладонями мне голову, чтобы перестал её целовать и смотрел в глаза.

– Какое отношение имеет Каюмов к твоей учёбе?

– Что ни на есть прямое! – рьяно выталкивает воздух. – И это унизительно, Розанов! – на взводе наращивает громкость. – Саму заведующую заставил шестерить для него!! Он меня там продвигает, как несчастную сиротку! Добрая душа! Замолвил словечко! Тётка аж тряслась вся, когда я уходила! Мне его заручка не нужна, Игнат, понятно?!! Я дочь своего отца! Пройду там, где невозможно!! – поддаваясь буре эмоций, стискивает мне плечи и встряхивает.

Мою девочку конкретно напугали. Бушует всё в ней. Уже нагнали, как и говорил Наум Петрович, осаждают бусинку.

– Успокойся, Ий. – с чувством, с убеждением в глазах. – На листочке мне имя и фамилию заведующей напиши. Я сам с ней разберусь. Каюмова тоже оставь мне, хорошо? – приподнимаю её подбородок. – Не суйся к нему. – строго чеканю слова. – Это обычная провокация, чтобы столкнуться со мной лбами. Разбудить меня хочет. Чтобы я среагировал.

– И ты среагируешь?

– Сначала выявлю подводные камни. – торможу её, лодку раскачивает, выпасть недолго. – Не думай об этом.

– Как не думать, Игнат? – перехватывает инициативу диктовать, разрешаю, слушаю. – Около нас трётся засланный казачок!! Кто-то слил Каюмову про институт! И знаешь, что, у меня есть подозрения! – грозно сверкает глазами. – Кроме тебя про туризм мог узнать только один человек!

– Кто? – весь внимание.

ГЛАВА 23.

ИЯ.

– Бусинка, притормози. – предостерегает меня Игнат, пока я обгоняю его на лестнице и быстрее лечу вниз завтракать. – Я тебя потом не соберу.

– Ты меня недооцениваешь, Розанов! – кричу через плечо и взлетаю попой на столешницу, за что получаю от домработницы неподобающий для обслуги взгляд. Деловая такая! Думает, что я вторгаюсь на её территорию. С каких пор вход на кухонную зону стал по приглашению? Это мой дом вообще-то! Пусть продолжает готовить, я-то чем мешаю?

Делая вид, что эта Людмила для меня неодушевлённый предмет, подгибаю под себя ноги, сажусь в позе лотоса и жду своего медленного мужа.

– Ты чего сегодня такая заводная? Проснулась ни свет, ни заря. До потолка прыгаешь. – кладёт он ладони по обе стороны от меня и ухмыляется.

– Хочу перемен, Игнат! Прям вот, чтобы взять всё, взболтать и перевернуть! – пробираюсь пальцами в карманы его пиджака и тяну вниз. – Мы же это можем?

– А что нам это даст? – спрашивает, откусывая яблоко, что я тырю из фруктовой вазочки.

Ловлю губами брызги на его подбородке, улыбаюсь, когда темнеет его взгляд.

– Перерождение! – с воодушевлением восклицаю я, снова поднося к его рту наливное яблочко, пусть кушает витамины. Будет ещё больше и ещё сильнее. – Хочу избавиться от всего старого и негативного! И буду брать от жизни всё!!

– О как? – подтрунивает муж, параллельно взмахивая рукой, подгоняя Людмилу накрывать на стол. – И с чего начнём?

– Хмм… – возвожу очи к потолку, подношу палец к губам. – Начать можно с Камчатского краба на ужин! Сегодня! – игнорирую тихое возражение сбоку. Экономка Игната не привыкла к внезапным сумасбродным приказам.

Учись! Должна быть начеку!

При своём барине она громко перечить не смеет. Боится. Уважает. Закусывает губу.

– Это несерьёзно, Ия. Бери выше. – подхватывает моё ребячество мужчина, ущипнув за бедро и флиртующе смотря в глаза.

– Хочу машину! – выпаливаю почти наобум. – Лучшую! Самую дорогую! Твоего производства! Уникальную, Розанов!! Чтобы в космос летать могла!

– Хочешь – будет. – благоволит сегодня господин.

Краем глаза отмечаю, как стопорит своё движение Людмила. В шоке дамочка. Начальник её никогда никому ничего не дарил. Ни одной монетки из его рук не выпало. А тут жене горы золотые обещают.

– Что насчёт цветочка аленького? – с вызовом задаю вопрос и, не выдерживая, хихикаю прямо в мужскую щёку.

Чувствую, как сильные пальцы мужа ползут под ткань пижамных шорт и почёсывают мне кожу.

– Это, к сожалению, непосильная задача для меня. – с оттяжкой вздыхает непробиваемый умелец держать лицо, вообще не даёт слабины.

А меня прям распирает.

– Огласите весь список, пожалуйста, Ия Владленовна.

– А дворец мне Версальский построишь? Чтобы сады были в мою честь! Везде цветы, фонтаны! – вырисовываю руками круги. – Чтобы танцы были день и ночь! Чтобы спала до полудня на шёлковом белье с золотой вышивкой, а проснувшись, слуги мне к губам фарфоровую чашку с чаем подносили!

Эффект непревзойдённый. Людмила давится воздухом и закашливается, прикрывая лицо рукой. Увидев, что мы на неё смотрим, быстро проглатывает своё возмущение и на время прячется в столовой.

– Вы в порядке? – интересуется вежливо-холодным тоном Игнат.

– Да, извините. – уводит глаза женщина, снова превращаясь в тень, чтобы не мешать.

Мой муж теряет к ней интерес и утыкается носом мне в губы:

– Это всё, красивая моя?

– Про полуголых мускулистых мужчин с опахалами можно говорить? – это, конечно, лишнее, но того стоит.

– Я тебе дам опахала. На всю жизнь отпадёт желание.

У-у, злится как. Ай, синяк будет!

– Ну, ладно-ладно! Можем пока остановиться только на машине! – обнимаю за шею, прокладываю губами дорожку от его носа до виска.

– Если уж зашёл разговор, бусинка, то хочу с тобой кое-что обсудить. – просовывает руки под мою попу, отрывает от столешницы и несёт к приготовленному Людмилой завтраку.

– Что-то секретное? – перестраиваюсь с веселья на собранность.

– Да, Ия, в пределах семьи. – не торопится меня отпускать. – Я обдумал и решил, что нам нужно продать Акилл-холдинг.

– Зачем? – сердце падает вниз.

– За надом. – бросает сурово муж. – По моим расчётам расширение автоконцерна принесёт нам больше дохода, чем наши бизнесы по отдельности.

– Ты уверен, Игнат? – шепчу от неожиданности.

– Ты мне доверяешь, бусинка?

– Да…

– Тогда не волнуйся. Я думаю только о нашем будущем и этот вариант самый подходящий.

– А Давид? – дрожат мои руки.

– Пора быть честными друг с другом, принцесса. Он не потянет, если вернётся.

– А ты…? – дотрагиваюсь побелевшими пальцами до его глаз.

– Это отнимет время, родная… а я хочу его провести с тобой.

– Значит, продаём?

– Да. Я всё организую. Соберу аукцион. Найду покупателя. Мы останемся в выигрыше, слышишь? – подкидывает меня, чтобы привести в чувство.

– Я передам тебе все права! – рвано тяну воздух. – Поступай, как считаешь лучшим!

– В ближайшие дни вызову тебя в офис. Согласна?

– Да!

– Тогда завтракаем и я поеду готовиться. – запечатывает решение поцелуем и опускает меня на мягкий стул. – Людмила, заварите мне улун.

ИГНАТ.

– Тебе надо поступать в театральный, умница-разумница. – хвалю свою малышку, облизываю за сладким ушком.

– Да конечно! Я чуть всё не провалила!! – от волнения Ию охватывает жар, теребит пальцами лямку на плече.

– Главное, что сработало. – глажу пальцем её ключичную косточку, собираю мурашки. – Губка всё впитала. Посмотрим, когда и к кому побежит.

– А если они будут ждать наших действий, Игнат? Не поверят. – прослеживаю глазами поднявшиеся на её теле волоски, замёрзла. – Зашевелятся, только убедившись, что и правда продаём холдинг?

– Уверен, что они сейчас активизируются. Помешают. – беру в руки пульт управления кондиционером, убавляю прохладу. Жена и так вся трясётся.

– Игнат? – слышу робкое за спиной.

– Да, принцесса?

– А про Давида ты сказал… – тускнеющий взгляд рвёт на куски душу, поэтому я опережаю сей процесс, признаваясь:

– Нет, я так не думаю. Он вернётся и ещё покажет, где раки зимуют.

– Хоть бы получилось… – прикладывает к груди руки, усиливая душевную мольбу. – Пусть уже эта Людмила окажется той лживой разведчицей и на этом всё закончится.

Вздыхаю. Если бы было всё так просто.

– Мне бы этого не хотелось. Она работает на меня уже седьмой год. Без нареканий, бусинка. Тихо и исправно. У неё оклад превышает все установленные мерки. С чего бы ей идти против меня?

– Против меня, Розанов! – громко поправляет, а потом осекается, оглядывается на закрытую дверь и уже шёпотом. – Против меня!

– Чем же ты ей не угодила, жена моя? – сжимаю её высокую грудь, тяну вторую руку, но Ия шлёпает по ней и поправляет свой топ.

– Этим и не угодила! – шипит и отходит на шаг. – Я так понимаю, она привыкла иметь в твоём доме все женские полномочия! А тут я! Задвинула её верховенство в задницу!

– Преувеличиваешь.

– Нет! Это же очевидно! Она ревнует! Я сразу это почувствовала!

– Ты ей не разрешаешь входить в спальню, поэтому.

– Она что, успела нажаловаться?? Вот скотина!

– Ия. – с лёгким нажимом. – У неё всегда был доступ в спальню. Ты могла бы и…

– Не могла бы! Не смей мне указывать, Розанов! Только я решаю, кто войдёт в мои покои! Не устраивает, значит будем спать в разных комнатах! Там распоряжайся как хочешь!

Сокращаю между нами расстояние и ловлю упрямицу как раз на лихом развороте.

– Что за взрыв на пустом месте, бусинка? Запомни, спальня у нас с тобой одна на двоих.

А заодно и себе напоминаю, что ей всего восемнадцать, она женского пола и там в красивой головушке строем ходят тараканы голубой крови. Акиловское воспитание с пелёнок. Не выветришь.

– Если ещё раз понизишь моё положение в доме – входить в эту дверь будешь, только предъявив специальный qr-код, Розанов!!

Моя ты прелесть, ну. Адаптация завершена. Вживание в роль законной жены окончено. Распатронит любого, кто потревожит и усомнится в её авторитете.

Как же я люблю в ней это. Моя принцесса. Будущая королева.

Казнит за неповиновение. Ей кажется, что я её ущемляю. Защищается агрессией. Надувается спесью. Думает, что она осталась сама по себе и никто ей не поможет. Моя критика больно бьёт по ней. Знаю что это такое. Сам проходил. От близкого человека ждёшь поддержку, а не бой на мечах.

– Ия, это что сейчас, сцена ревности? К обслуге? К бабе за сорок? Ты серьёзно!? – задыхаюсь от смеха. – Скажи, что пошутила.

– А чего ты тогда её защищаешь? – на дне глаз уже крутит меня на вертеле, сжигает на костре, а потом вдруг поджимает губы, расправляет спину, вскидывает ровный носик и резким тоном выдаёт:

– Тебе пора, Розанов! Нужно освободить комнату, Людмила будет тут хозяйничать!

Током шмалит, отсылает.

– Ий. – насилу тяну к себе. – Хозяйкой навсегда останешься ты. – остужаю её взбунтовавшиеся эмоции. – Это твоя территория. Ты не должна за неё биться, поняла? Ты дома, бусинка. – и ещё больший акцент. – У себя дома. Твоя воля и я вообще никого не пущу сюда. Ты – главная для меня. – любуюсь её кошачьей красотой, вздыбилась вся, глаза сверкают. – Иди ко мне. Я тебя так люблю, красивая...

– Нет! – пихается гордячка, ещё немного и драться начнёт.

– Чего нет!? Люблю, говорю!! – безапелляционно напираю, сшибаю с ног и валю на постель. – Маленькая злыдня. – придавливаю своим телом, заношу её руки над головой, впиваюсь губами в покрывшуюся вздутыми венками девичью шею. Внутренности дрожат, как хочу её. По телу гонит горячая волна.

– Когда ты уже перестанешь молчать, Ия?? – между поцелуями. – Хватит бояться. Почему тянешь с признанием? Всё ещё думаешь, что дорога назад будет и тебя обойдёт стороной? Не будет, Ия! Я не отпущу, не верну и не позволю смотреть в другую сторону.

– Ты опять давишь…

– Я любовь твою хочу, потому что!! – осознаю, что срываюсь, колотит изнутри. Заставляю себя остыть, меняю интонацию. – Ревнуешь ведь. Советуешься. Прижимаешься. Я что, дурак, по-твоему? Да ты уже спальню мою себе забрала!

Внутренний вой оглушает. До бесноты хочу услышать, что любит меня. Она может мне всё сказать, напрямую, до кишков доберётся. Но в обход сердца…

– Так твою или нашу? – хрипит подо мной жена, вновь лавируя между темами.

– Не губи, а. – закрываю глаза, тяжело дышу, а потом в голову стреляет воспоминание. – Ты мне ребёнка обещала, Розанова. По любви же будем делать или залётного Давиду принесёшь?

– По любви, конечно! – и рыбка на крючке.

– Тогда люби меня. Мои ворота открыты. Круглосуточно.

По её телу проносится мелкая рябь. Дрожу и я вместе с ней.

Говори уже! Ну??

Девчонка приоткрывает рот и… выдыхает со свистом скопившуюся тишину. Не может.

– Каждый день тебя буду спрашивать. – обвожу её губы подушечкой пальца. – Любишь меня?

Есть оно, это «да». Теплится в глазах. Но ещё на стадии расцветания.

Успокаиваюсь. Просто нужно подождать. Само дойдёт. А я лишь буду подливать удобрений в виде:

– А я тебя уже много лет люблю.

– Игнат…

– Тшш. Просто возьми моё «люблю» и носи с собой. – касаюсь языком её переносицы, губами ставлю печать. – И будь уверена в себе, поняла? Я всегда выберу тебя. – и целую так напористо, что Ие ничего другого не остаётся, как согласиться со всеми условиями.

Любить и быть любимой. А потому что достала до ручки!