Текст книги "Вне конкуренции (СИ)"

Автор книги: Марта Крон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 20.

ИЯ.

Резко вскидываю голову, когда чувствую прикосновение к щеке. Сонно всматриваюсь в уставшие черты лица мужа и вскарабкиваюсь с дивана поближе к нему, обвиваю руками его торс. Сильный. Подтянутый. С ним, как за щитом.

– Задержался, прости. – улыбается Игнат, излучая волну мягкости. Мне чудится или в его глазах искрится что-то новое, светится в тёмной глубине. – Интересный сериал?

Перевожу взгляд на плазму, где уже идут финальные титры и недовольно цокаю:

– Очень.

– Сразу обрадовать или потом? – сохраняя улыбку, трётся лицом об моё, блаженно нюхает.

– Что-то важное?? – замирает сердце.

– Настолько важное, что сегодня будем спать спокойно, Ий.

– Мама? – догадываюсь я громким шёпотом, что словно отскакивает от стен и повторяется несколько раз.

– У Давида растут показатели мозговой активности. – лёгкое поглаживание по моему носу, от переносицы к кончику. – Звонили врачи, они дают положительную оценку. Будут удваивать лекарство.

– А мама? – забираюсь на Эверест и готова оттуда кричать о своём счастье.

– Пока без изменений. – обрыв настроения. – Но мы не отчаиваемся, да, бусинка? Выздоровеет Давид – вернётся мама.

По щеке ручейком тянутся слёзы. Беззвучно перерабатываю эмоции. Брат оживает! Ёжусь, мурашки атакуют.

– Поедем навестить их перед твоей учёбой? – зачёсывает мне за ухо волосы.

– Правда?? – сердце достигает предельной скорости, неразрывно смотрим друг другу в глаза.

– Ты скучаешь. Не хочу, чтобы грустила. – голову мою к сердцу своему прижимает.

– А ты? – слышу перебои в биении.

– Я держусь. – катает на губах горькую усмешку.

– Ты просто скрываешь… вы с Давидом были как братья! Ты часто хмуришься и уходишь в себя!

Розанов блокирует моё вмешательство, не даёт развиться теме. Отгораживается снисходительной улыбкой:

– Покажешь обновки? – отпускает, оттопыривая ворот моей футболки.

– Уже доложили? – бурчу я.

– Всегда. – в противовес своему вопросу и желанию, расширяет между нами расстояние и двигается в спальню. Ощутив контрастный холод по сравнению с мужским теплом, хвостиком следую за мужем.

– Выглядишь измотанным… – подчёркиваю, замечая в нём некую бледность. – Я тут подумала, Игнат…

– Развод не дам. – отшучивается, скидывая с себя костюм прямо на пол.

– Да я не про это! – возмущаюсь, слова не даёт.

– За мной. – зовёт в ванную комнату, там включает джакузи, от горячей воды начинает исходить пар.

С дрожащим вздохом утыкаюсь взглядом в обнажённые широкие плечи, крупную спину, аппетитную мужскую задницу, сильные ноги.

– Ну? – поворачивается.

Ох!

Душно как-то. Тут есть форточка? Я вся взмокла. Везде.

– Я хотела сказать… – от волнения зажёвываю губу, Игнат сам раздевает меня, неторопливо, разглядывая каждый открывающийся сантиметр моего тела. – Я решила, какое направление выбрать.

– Твой брат говорил, что ты о туризме мечтаешь. – щёлкает меня по носу, когда палит мой откровенный интерес его… ногами.

– Да… – сбиваюсь с мысли, но быстро беру себя в руки. – Раньше, да.

– А сейчас? – хмыкает, кидает в джакузи красную солевую бомбочку, подтягивает меня к краю, помогает залезть.

– Уии. – жмурюсь от обжигающей горячей воды. – А сейчас хочу помочь тебе и Давиду с холдингом. Пойду в менеджмент.

– Нет, я против. – мотает головой мужчина, располагая меня у себя между ног.

– Но почему? – выворачиваю шею, чтобы сцепиться с ним взглядом.

– Тебя заставлял отец. – давит выведанной информацией. – Сейчас тебя никто не принуждает. Ты вольна сама выбирать.

– И я выбрала. – протестующе щипаю его волосы на коленке. – Ты устаёшь, Игнат!!! Я не хочу, чтобы мой муж слёг!!

– Жемчужина моя. – меняет тональность голоса. – Твой муж знает что делает и когда отдыхать. – с порицанием. – Занимайся тем, чем хочешь. Чтобы в радость, а не в тягость, Ия.

– Но я же ради тебя и… – робкое возражение, не могу противостоять его тёмному взгляду.

– Ради меня – живи в удовольствие, маленькая. – целует в край подбородка. – Перед тобой открыты все двери. Это большая редкость. У меня такой возможности не было. И вообще. Раз печёшься о моём состоянии, жена, то займись полезным делом. – усмехнувшись, протягивает мне мочалку. – Потри мне тело. Можешь добавить один из своих вонючих цветочных гелей.

Закатываю глаза. Опять всё по евонному. Эгоист.

ИГНАТ.

Шувалов кинул клич своим, будут искать наёмных убийц. Мне же Наум Петрович настойчиво советовал двинуть заграницу, посмотреть на действия подонков. Что предпримут? Будут сидеть тихо или дадут о себе знать? Вывезти Ию было совсем не сложно. Нас обоих тянет к Даве и тёте Нелли. Арендовал частный самолёт. Весь полёт держал принцессу под рукой. Малышка вместо сериалов предпочла изучать подготовку к вступлению в институт, настраивалась на экзамены. Моё предложение обойти эти лишние хлопоты стороной и сразу оказаться в списке зачисленных было воспринято косым критическим взглядом.

Сначала хотел воспротивиться, но увидел увлечённость Ии. С момента смерти отца такого не было. А это уже совсем другое дело. Это мне на руку. Малышка переключилась, взяла себя в руки, осмысленность появилась в глазах.

– Эти верзилы за нами и в Стокгольме везде таскаться будут? – негодует жена, как только спускаемся с трапа самолёта и шагаем к автомобилю, что должен отвести в клинику.

– Да. – с напускным равнодушием, у самого под рёбрами давит. Но себя замороженным выставляю.

Они твою жизнь охраняют вообще-то.

– Не надо их в клинику, Игнат! Не напоминай маме! – оборачивается на здоровенных шкафов, следующих за нами с бестолковыми рожами.

– Не пойдут, успокойся.

– Я нормально выгляжу? – стопорит движение, крутится. – Ничего не изменилось? Мама не расстроится?

– Хорошо выглядишь.

– А про нас будем говорить? Или, наверное, не стоит…

– Пока не скажем.

– А про Акил-холдинг? Тоже, да? Ей же глубоко наплевать сейчас на это… то ли дело я! На меня ей не наплевать? Она же помнит про меня? Возможно, что…

– Так, а ну, стоять. – оцепляю её двумя руками, останавливаю, в ней эмоции толкают речь, не сама. Ещё чуть-чуть и разойдётся в истерике. – Выдыхай давай, паникёрша. Мама молчит – да. Но ты ничего не знаешь о её мыслях. Думаю, что она застряла в тех временах, где вы вместе. Будем выводить оттуда постепенно. Не болтай лишнего, Ий. Просто находись рядом и вселяй спокойствие. Врачи всё скажут и объяснят что делать. Такой взвинченной тебе туда нельзя. Ей не на пользу будет. Понимаешь?

– Понимаю… – вижу, что моя тирада слабо утешает. Не хотел угнетать, но девчонку несёт, лихорадит. Водопадом все спрессованные эмоции. Бьют по нервам. Стараюсь адекватно звучать.

– Тебе вообще не нужно что-то говорить, Ий. Передай поддержку глазами, улыбкой, своим вниманием. Она тебя любит и поймёт, что всё хорошо без слов. Всё же хорошо?

– Да…

– Что как неуверенно? Ещё раз спрашиваю – хорошо?

– Да! – настрой кардинально меняется.

– Вот. Убери с лица эти морщинки. Не нужны они. – стираю пальцами её хмурость. – Мы идём вывести семью на верный путь. Ты во главе всех, поняла? Куда ты, туда и мы. Справишься с задачей?

– Справлюсь!! – прогресс на лицо, боевитость вышла на первую линию. Собралась девочка. – Поехали скорее!

– Стой. – торможу у машины, тянусь к ней всем телом. Для себя. Подзарядиться. Расщепить внутренний мандраж. Не показываю, но вихрем закручивает. До жжения в груди.

– Что? – пружиной натягивается.

– Люблю тебя. – само прорывается.

Расцветает, румянец на щеках выступает. Но ответ душит. Вместо этого кладёт ладони мне на плечи, встаёт на цыпочки и нежно целует в нос. Током бьёт. Дефибриллятором сердце запускает.

По глазам читаю: «Тоже когда-то буду.» Расслабляюсь.

Давид поймёт, почувствует. Я больше, чем друг. Я теперь полноправный брат. Я – семья. Бусинка меня таким сделала.

ГЛАВА 21.

ИЯ.

Моя мама не похожа на маму… Отдалённо это всё ещё та сияющая женщина, что с бесконечной нежностью укрывала меня на ночь одеялом и, как папа, щекотно шептала на ухо «моя сладкая ягодка».

Сейчас этого нет. Она не откликается. Совсем. Повернула голову ровно на две секунды, посмотрела сквозь меня и отвернулась. Ощущение, словно через тебя прошла шаровая молния, обожгло сердце. Если бы не рука Игната, крепко держащая мою, упала бы без чувств. Даже не стараюсь скрыть дорожки слёз.

Глупая. Я ещё и наряд подбирала, беспокоилась как выгляжу, хотела маме понравиться…

– Мама… – на обрыве вздоха. – Ты меня слышишь? – растягиваю всего один шаг к ней, чтобы не испугать. – Можно я к тебе прикоснусь, мам? – дышу через нос, тихо глотаю слёзы.

– Можете подойти. Она уже спокойно реагирует. – кивает врач, что стоит в стороне и наблюдает.

Поверить не могу. Чтобы приблизиться к родной матери я должна получить разрешение.

– Не принимай на свой счёт. – шепчет муж. Сам волнуется, грудь на выдохе тяжело опадает. – Иди.

Неторопливо считаю секунды до контакта. Мне на животном уровне нужно почувствовать маму. Физически. Морально. Духовно. По-всякому.

Мамочка…

Помешкавшись, сажусь рядом с ней на краешек диванчика, тяну руку к её плечу, накрываю пальцами.

– Мамуль? – теряю способность дышать.

Она, чувствуя, чужое прикосновение, оборачивается, смотрит мне в лицо. Никаких эмоций, никакой вспышки в памяти. Не помнит, что я её дочь.

Утыкаюсь носом в её кофту, вбираю всё, что удастся с собой забрать. Ткань сыреет от влаги на моём лице.

– Ты ждёшь Давида, да? – вибрирующим голосом.

Отмирает. Быстро-быстро подбородком кивает. Тёплый свет в глазах зажигается.

– А меня помнишь?

Молчит, смотрит на меня, взгляд пустеет… а потом вдруг загорается с невиданной силой. Мама протягивает руку к моим волосам, дотрагивается пальцами до своей заколки, что я надевала на свадьбу.

Улыбается.

– Да, это твоя… ты вспомнила?? Я тебе её принесла… – стягиваю со своих волос и закрепляю на её. – Твоя любимая. Ты её очень берегла… – шмыгаю носом.

И тут мама переводит взгляд мне за спину, где ждёт Игнат. Плавно поднимается, подходит к нему и абсолютно привычным жестом смахивает с его плеча вымышленные соринки. Кадык мужа дёргается, он шумно сглатывает и его тело пробивает мелкой дрожью. Набрав в грудь воздуха, Розанов севшим голосом шепчет:

– Как всегда обворожительны, тётя Нелли.

Размазываю слёзы по щекам. Огромным усилием воли торможу рвущиеся на выход эмоции. Мама некоторое время ходит вокруг Игната и мягко улыбается. А он стоит каменной глыбой и часто-часто моргает. На рефлексе тянусь ближе к маме и встаю рядом с мужем.

Она замедляется, бегает по мне глазами, выискивает что-то.

Может, потому что, я на папу похожа…

Снова тянет ко мне руки, уши трогает. Не пойму…

– Да, это жемчужинка, тётя Нелли. – подсказывает Игнат и моё сердце идёт в пляс. Крутится у неё в сознании. Крутится! Жемчужные серёжки её уносят вглубь воспоминаний. А там я…

– Бусинка… – почти беззвучно выдыхает мама и меня начинает трясти. Все в комнате замирают, а я словно под действием электрошокера.

– Без резких движений. Не пугайте. – тихо командует доктор и я заставляю себя успокоиться.

– Да, твоя бусинка, мам… – надтреснутым хрипом.

Но она вновь отворачивается и идёт к окну. Порываюсь за ней, но врач резко выставляет ладонь сигналом «стоп» и Игнат хватает меня за локоть. Всхлипываю и он прячет моё лицо у себя на груди:

– Пошли, маленькая. На сегодня с неё хватит.

Прикладывает силу, чтобы увести меня, мои ноги просто-напросто приросли к центру этой палаты.

– Не стоит расстраиваться. – чуть позже подходит к нам доктор, оставляя маму с сиделкой. – Это уже большой прогресс. Мы обязательно с коллегами пересмотрим запись с камеры видеонаблюдения и на основе выводов сможем внести правки в лечение.

– Видишь, Ий. Всё прошло хорошо. – собирает губами мои слёзы Игнат.

– Хорошо? – задыхаюсь, рыдаю ещё горше. – Она не узнаёт родную дочь!

– Она блокирует вас в связи с непосредственной причастностью к её мужу. Его гибель она отрицает.

– К ней вернётся память? – цепким взглядом на врача.

– Мы делаем всё, чтобы это было мягко и последовательно. – не юлит, в глазах стойкое убеждение.

Обмякаю в сильных руках Игната и повторяю в голове молитву о мамином здоровье.

– Если хочешь, к Давиду заглянем завтра? – предлагает он.

– Нет! Сейчас!

ИГНАТ.

Как только заходим в палату к Давиду, я на мгновение отключаю все процессы внутри организма, замедляю время, намеренно парализую все свои чувства, чтобы ощутить энергетику друга. Она есть. Слабая. Но касается кожи, шепчет тишиной в уши, греет область сердца, словно сам Дава кладёт ладонь на грудь и… улыбается. Знаю, он блуждает здесь. Придумывает новые шутки… Не хочу думать, что он в абсолютной темноте. Смотрю на Ию. Малышка чувствует тоже самое. Не сговариваясь, не издаём ни звука. Не моргая, запоминаю взглядом спящего друга. Так долго, что начинают слезиться глаза. Внутри безостановочно бродят волнение и нескончаемая кручина. Я очень тоскую по нашей дружбе. Умом всё понимаю, убеждаю себя подождать, но в грудине раз за разом всё волком воет, сжимает горячим спазмом.

Жена рядом утирает распухший нос. Будто призрачным полётом доплывает до койки.

– Крепыш!… – глохнет её голос, невесомым поглаживанием она ведёт ладонью по похудевшей руке брата и отчаянно борется с надрывом.

Окатывает кипящей волной сожаления, шпарит душу.

Не такими они должны быть. Брат и сестра. Неутомимый Давид и его бусинка Ия. Всегда цельными были. Сейчас же расколотое на две части сердце. Острыми краями наружу.

Какая же падла это сотворила с ними? Что за свинопотам нарушил идиллию?

Я отказываюсь думать, что их семье грядёт конец.

– Бледный… – будто произносит сама себе Ия, едва притрагиваясь к мужскому лицу. Пристально рассматривает каждый сантиметр его кожи, волосок, ресницы, кислородную маску… набивает память огорчением.

Ощущение, что под кожу медленно загоняют заточку и вертят, оборот за оборотом.

Я так виноват. Мой лучший друг и моя любимая жена.

Хочется орать до потери пульса. Но что толку? Кто услышит? Кто поймёт почему и как остановить? Остаётся только голосить впустую и плакать без конца. Ждать.

Мысли множатся, импульсы вспышками поражают тело, но я всё же решаюсь и, будто защитным покровом, накрываю рукой голову друга.

– Перегружайся, парень. Столько, сколько требуется. Мы поможем.

Больше нет этой затянувшейся неизвестности. Давид не падает. Он просто закладывал новые основы, по ним теперь карабкается вверх. Критическое время прошло.

– А ему можно рассказать, Игнат? – расширяются зрачки у принцессы.

По-доброму хмыкаю:

– Жаловаться собралась или хвастаться?

– Что-то между! – и мягко прижавшись губами к щеке брата, тихо-тихо шелестит. – Я теперь замужняя женщина, Дав! Розанова!…

Оба замираем. Странно думать, что вот сейчас Давид выйдет из комы и накинется на меня с кулаками, но… да, этого не происходит. Расстроенный выдох бусинки слышу с оттяжкой. Тоже надеялась.

– Заканчивай, Давид! – вдруг решительно и громко твердит жена. Округляю глаза от резко-накаливающейся атмосферы, девчонка съезжает с катушек, слишком растрепало нервы. – Тебя не было на свадьбе, я это простила! Но если из роддома своего первого племянника не встретишь – не прощу, так и знай!!

Застываю в каком-то глупейшем оцепенении, подгорает сознание.

Я правильно расслышал?

Сердце работает с перебоями, аварийный режим. Обрушивается дыхание.

– Долго ждать, красивая моя. – сиплю, забываясь в её ослепляющем свете. Моя.

Даже если, вот прям сейчас начать трудиться, девять месяцев для всех слишком долго. Для Давида особенно.

– А как его ещё поднять?? – впивается в меня тяжелеющим взглядом. – Он всегда выполнял обещания!

– Доверимся врачам, Ий. Свои упущенные дни он отработает, не спустим. – прикладываю ладонь к её щеке, малышка тут же приникает, кожа к коже. – Хммм… родная, оставишь меня с ним наедине?

На время подвисает, мечась взглядом между мной и братом. А потом понимает. Касаясь ласковым поцелуем его лба, что-то проговаривает ему на ухо, не могу расслышать.

– Только с охраной. – кидаю ей требование.

Ия не задерживается и я, наконец, могу показать тот образовавшийся пролом в душе после потери друга.

Где тонко, там и рвётся. В этот раз весь.

– Не осуждай меня. Мне не хватило духа отказать ей… Мог. Да. Но я люблю её, брат. Ты даже не представляешь как. – пульс барахлит, вываливаю всё мощным водопадом. – Посмотрим правде в лицо. Ты бы не смог меня остановить, Дав. У нас серьёзно. Я только начал жить, понимаешь? Не ограничивай нас. Ты же слышал её? Она о будущем со мной думает, о детях. – откашливаясь, выравниваю дыхание. – Не бойся. Я не дам ей потерять мечты. Все до единой исполним. Взахлёб люблю, брат. До смерти прям. Сам под пулю пойду, её не дам. Никому. Ты сам это прочувствовал. Должен понять меня… должен, Давид. Не становись карателем. Мы с ней уже вместе. Возвращайся и поговорим. Я к тому моменту вынесу кишки тому, кто это сделал с тобой.

Брат за брата.

Какое-то время просто пытаюсь прийти в себя. Опустошился на полную. Эмоционально. Психологически исчерпан.

– До встречи.

И с растерзанным сердцем оставляю бездействующего друга за спиной.

ИЯ.

Просыпаюсь от внезапного громкого звука. Тру рефлекторно глаза, но темнота гостиничного номера ничуть не ослабевает. По памяти тянусь к торшеру возле кровати, щёлкает свет.

Одновременно испуганно и рассеяно смотрю на пошатывающуюся фигуру мужа в проходе. Цепляясь за дверь, он угрюмо смотрит в мою сторону и хрипло сопит.

Игнат пьян.

Когда успел? Засыпали же вместе… сколько вообще времени? Кошусь на свой мобильник.

Ох, четыре утра.

– Где ты был, Розанов?

Он отталкивается от двери, топает ко мне, ногами кренделя выписывает.

– Игнат?

Небольшая заминка, пока наощупь проверяет где под одеялом мои ноги, а где живот.

– У меня болит… – жалобно стонет. – Здесь больно… – по груди себя кулаком бьёт. – Убери это… сделай что-нибудь…

– Сердце? – спохватываюсь, протянув к нему руку.

Игнат кривит пьяно лицо – то ли да, то ли нет. А потом с налёта наваливается на меня всем своим слоновьим весом. Мычит, трётся, дышит моей кожей. Жадно водит носом у лица. Обдаёт запахом крепкого алкоголя.

Сердце ускоряет бег. Как уж он так? Из-за чего?

– Я как-никогда чувствую себя уродливым и неправильным… – выдыхает с безнадёгой и обмякает на мне так, что у меня под ним все органы в кучу.

– Кто тебе сказал, что ты неправильный, Розанов?? – спихиваю с себя, сама взбираюсь сверху, чтобы больше не предпринимал попыток завалить меня.

– Всё об этом говорит. Всё не так с самого детства. Сплошные потери и неудачи. Что, если и ты мне дана на время? Всё, что мне дорого – рано или поздно выпадает из рук. Радость напрокат. Вся жизнь по кривой… ммм… – мычит так, словно ему хребтину пережало, жмурится.

– Иногда успех приходит во второй половине жизни! – тормошу, чтобы не отключался, я ещё не всё услышала. – Возможно, это твой вариант, ты не думал?

– Пока всё через трубу.

– Зачем ты заранее готовишься к плохому? Ты не знаешь, как всё будет!

– Тут и знать не надо. Прям валом всё…

– Хватит валить всё на судьбу, Игнат! Ты и сам в силах написать свой сценарий! Не ты ли мне об этом говорил?

– Мой сценарий далёк от той жизни, что я проживаю… – хрипит, гуляя по моему лицу хмельным взглядом.

Совсем упал духом.

– Ну-ка, давай! – щипаю его за щёки, заставляя морщиться. – Расскажи мне! Что не так? Что не по сценарию? С самого начала!

– С самого начала?… – тянет воздух. – Я родился ненужным. – корчит гримасу. – Отцу было плевать, а мать говорила, что я причина всех её проблем…

Сердце проваливается до пяток. Таких родителей и врагу не пожелаешь.

– Игнат, ты прости меня, но это твоя мать проблемная кукушка, а не ты! – высказываюсь в сердцах. – Это у неё проблемы с головой и материнским инстинктом, а не всё из-за твоего рождения! Это она не справилась, а не ты! Перешагни через старые травмы!

– Не получается перешагнуть, понимаешь? – низким грудным голосом, что по мне разносится толпа мурашек.

Держать лицо неприступной королевы больше нет смысла. Игнат нуждается сейчас во мне, открывает душу. Она у него измотана. Наши весовые категории поменялись. Теперь я чувствую себя его силой.

– Ты умный, сильный! – льну к нему ласковой кошкой. – Тебя уважают, к тебе тянутся! Ты неприлично богат! У тебя собственное дело, которое ты развил до немыслимых размеров! Ты разбираешься в людях! Ты никогда не манерничаешь! Сразу режешь правду в глаза!

– Ты меня таким видишь? – хмыкает с горечью.

– Да, таким вижу! И скажу тебе это лишь раз, пока ты пьян… я рада, что мой муж именно ты! Другие – ниже тебя по всем показателям! И мы с тобой… говорим на одном языке!

– Ты просто не знаешь, что кроется за всем этим привлекательным фасадом. – серьёзен, даже когда, язык пытается заплестись. – Я бок о бок с ужасными вещами, Ия. За душой вонючая клоака. Я бесчувственная скотина, моя принцесса. Ты бы испугалась, увидев моё истинное лицо…

– Ты меня глупенькой-то не считай, Игнат! У меня как бы тоже есть глаза и уши, господин Розанов! Если я не афиширую своё знание о бизнесе отца и его противозаконных действиях, это не означает, что я не в курсе! Нужно быть совсем пробкой, чтобы не понимать, зачем в доме люди с автоматами и постоянный конвой!

– И много знаешь? – медленно выгибает бровь.

– Старалась не вникать! Спасибо папе, он хоть в дом их всех не тащил! Но его телефонные разговоры слышала! И парочку таких приятелей своими глазами видела! Не трудно догадаться, что папу убил кто-то из них…

– Хочешь знать кто это сделал?

– Нет!

– Нет?? – вылупляет глаза.

– Тебя это удивляет? Я правда не хочу лезть в это! Против этих людей у меня ничего нет! Я всего лишь девушка, у которой был отец при деньгах… и всё! Я не хочу соваться туда, иначе они заберут всех! И тебя тоже… ведь и ты там рядом ходишь…

– Тебя это не коснётся. – пальцем мне в подбородок тычет.

– Уже коснулось… – с грустью. – Просто знай, Игнат! Если ты надумаешь вести дела с плохими людьми, вспомни, что у тебя за спиной семья! Настоящая! Не временная, а та, что в тебя верит и ждёт!

Мило улыбается. Совсем невинно.

Пропускает мои волосы между своих пальцев.

Млею от собственных ощущений. Ниже пояса разливается истома. Прижимаюсь к его груди и блаженно закрываю глаза. Слушаю песню, что выстукивает его сердце.

– Любишь? – требовательно ему и слепо.

– Очень. – горячо выдыхает, накрывая своей большой ладонью мою голову.

– А можешь любить ещё сильнее? – в шутку.

– Могу. – расслабленно. – А ты?

– Попробую… – жмусь губами к золотой цепочке на его шее. – Хочу попробовать!

Ответом мне служит мерное мужское дыхание.

Всё! Высказался.