Текст книги "Вне конкуренции (СИ)"

Автор книги: Марта Крон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 31.

ИЯ.

Я жду мужа на террасе, полулёжа расположившись на плетённом диванчике. Укутанная в его же куртку. Первое, что попалось под руку, когда я зачем-то открыла шкаф и заторможено разглядывала нашу одежду. Все его брюки пересчитала, рубашки перетрогала, стопку джинсов примяла. В руках разгуливала такая судорожная дрожь, что мне необходимо было себя чем-нибудь занять. На глаза попались мои разложенные на туалетном столике украшения. Это вызвало улыбку. Только что мне мама рассказывала, что папа так делал, когда скучал и вот, я узнаю, что Розанов имеет такую же странную склонность. А странно это тем, что я обычно ношу одни и те же серёжки, и иногда меняю подвески. Всё.

А! Ну ещё и обручальное кольцо. Но в остальном все эти драгоценности храню в шкатулке. Видимо, Игнат посчитал, что я связываю их с памятным и сокровенным, ведь дарили любимые люди и по классным поводам.

В неожиданном порыве надеваю на руку рубиновый браслет, последний раз выгуливала у себя на свадьбе. Розанов знает его значение, оно только для нас двоих. Тем самым, я даю намёк, что хочу сближения.

На террасе ветрено, волосы разлетаются, закрывая обзор на город. Надоедает их поправлять, поэтому я сдаюсь и закрываю глаза, укладывая голову на подушку и поджимая под себя ноги. Первое время насыщаю себя свежим воздухом и прислушиваюсь к звукам улицы, сравнивая ритмы жизни в Европе и России, затем незаметно проваливаюсь в дрёму. Просыпаюсь от непонятного движения на моей ноге. Дёргаюсь, когда вижу перед собой Игната. Он встречается со мной взглядом, но не перестаёт натягивать на мои ноги тёплые носки. Между нами будто загораются вспышки молний, накаливается напряжение. Закончив процесс, не торопится убирать руки, молча усаживается на пол и с палящим трепетом прижимается щекой к моему бедру. Прикрывает веки, словно мы так уже давно сидим, и мужчина просто подустал. Поза выглядит расслабленной, но по всем ощущениям усиливается натяжение атмосферы. Я в смятении, не соображаю, как себя вести. Хочется положить ему ладонь на голову, погладить, приласкать. Но с левого плеча мне подают биту и советуют огреть его хорошенько по башке, за то, что вытрепал все нервы.

– Я тебя не бросал… – доходит до ушей. – Не смог прилететь и сообщить об этом… я хотел… очень…

Все эти дни репетировала в мыслях свою речь, а наяву проглотила язык и сижу статуей, не успевая за происходящим. Запоздало дозреваю.

– Мне сказали, ты плакала… – растяжимым полушёпотом.

Сердце ёкает. Он начинает разговор именно с этого, а я ждала б о льшего давления. Глубоко вдыхаю и ненамеренно собираю в себе Розановский запах, что хмелем расползается по разуму.

– Ты подумала, что я отказался от тебя, Ий? – беспрерывно изучает эмоции в моих глазах. А они окатывают его, как из пожарного шланга.

С шумом перевожу дыхание, догоняю ход его мыслей.

– Да. – садится голос.

– После моего обещания? – акцентирует на последней встрече.

– И где оно, это твоё обещание? – дрожат губы. – Ты его не выполнил, оставил одну!

– Тебе нужно было побыть одной. Со мной ты горела, а там я не мешал, смогла охладиться. Ты же приняла решение. – и губами к моей коленке.

– Ничего не приняла! – чисто на упрямстве, сама же мысленно себя тату забиваю – «Розанова вовеки веков».

– Приняла.

– Нет!

– Вернуть назад в Швецию? – этот мужчина не способен долго спорить, подрезает следующий ход и садится сверху.

– НЕТ!! – отчаянно верчу головой.

– Тогда что? – подводит к главному. – Скучала? – сладостный глянец в глазах.

– Вспоминала! – поправляю я.

– А вспоминала по-доброму или со злостью? – ластится, как наглый кот. Трётся об меня своей отросшей бородой.

– С лютой ненавистью!

– А после что-то было? – скользят по бедру настойчивые пальцы, туда-обратно, с нажимом.

– Было! Но ты не приехал!

Хмурит лоб.

– Были причины, на которые я не смог повлиять. Но сейчас я здесь, ягодка… и нам нужно прийти к соглашению.

– К какому?

– Больше никогда не произносить слово «развод». – выделяет смысловым ударением.

– Никогда…? – цепляю своим прищуром.

– Оно нам не понадобится. – продвигает пальцы к внутренней стороне моего бедра, нагревая кожу через ткань. – Отныне держимся вместе, что бы не произошло.

– А где гарантии, что это « что бы» ты сам не сделаешь?

– Всё ещё думаешь, что я убийца? – в глазах плещется красная струйка обиды.

– Всё ещё думаю, что ты недалёк от возможности им стать! – без утайки своих страхов, вываливаю все опасения.

– Ия, я… – порывается ко мне. – Ох… – внезапно прикладывает руку к животу и скрючивается, подвывая от боли.

– Игнат!? – подхватываю его за руки, не давая совсем согнуться пополам. – Что такое? Где болит??

– Пустяк. – хрипит, аж покрывшись холодным потом.

Нихрена себе пустяк, здоровый буйвол корчится!

– Дай посмотрю! – сползаю к нему вниз, встаю на колени и случайно надавливаю на его ноги.

– Оййй! – воет ещё громче.

Да что ж такое?? Я вроде не сильно задела!

Округляю глаза, тревожно осматривая мужа с ног до головы. С виду целый, сильный, как обычно.

– Игнат! – потрясённо. – Что это с тобой?

– В аварию попал. – раздышавшись, касается рукой моего подбородка, фиксирует пальцами, взглядом внушает спокой. – Обычные ушибы и царапины.

– И после этого я должна молчать про развод?? Ты же врёшь мне, глядя в глаза!!

– Спроси любого! – тяжелеет его тон. – Авария, говорю!

– Кого спросить? – развожу руками. – Уже подкупил?? – в чём не сомневаюсь. Либо пристрелил.

– Не пришлось. – выдерживает мой напор, ни один мускул не дёргается, литое убеждение на лице. – Не за что.

– Покажи! – настаиваю.

– Вот. – поддёргивает толстовку, представляя моему внимательному взору повязку, ровную такую, свежую.

– И что там? – не очень разбираясь в видах травм.

Не отклеивать же? Или…

– Золото, бриллианты. – и снисходительное. – Ий…

– А тут? – на ногу.

– И тут. – задирает штанину.

Тоже повязка… выглядит не так плохо. Немного отёчная кожа правда.

– Из-за этого не приехал? – осеняет меня, едва стихает бешеная пульсация в висках.

– Да. Так бы на велосипеде доехал.

Ещё шутить пытается. Приколист.

– Тебя точно не побили? Это никак не связано с криминалом?? С Горовым? С Каюмовым?

– О них можешь больше не переживать. – черты лица жестенеют, и выражение такое, словно два топора метнул. – Они убраны.

– Убраны? – поднимается к горлу паника. – Что это значит??? Убил?!?!

– Ох, Ия… – от его взгляда мгновенно начинает исходить тяжёлая волна.

– Что, Ия?? – взрываюсь, по венам разносится возбудимость. – Я лишилась семьи из-за этого дерьма, Розанов!! И если ты будешь продолжать этим заниматься, я лишусь и будущей… Вот прямо сейчас пообещай мне, что больше не ввяжешься в это! Что порвёшь все связи! Тогда я останусь… и мы будем жить по нормальным законам, не влезая в передряги! Если ты прекратишь и сможешь обеспечить мне безопасность, то я останусь твоей женой, Игнат! Рожу тебе ребёнка и ты сделаешь всё, чтобы он не столкнулся с тем, с чем и я!!! Только так и никак по-другому! Не можешь, не хочешь – я ухожу! Я не хочу любить монстра! И не хочу ничего загадывать, я хочу точно знать, Розанов! Способен ты ради меня измениться или нет?

– Способен. – взбивает воздух надсадным дыханием, склоняясь к моему лицу. – Ради тебя на всё пойду. На всё, Ий…

– Клянёшься? – уворачиваюсь, сначала верну доверие.

– Клянусь. – тянет ко мне руки, приглашая в объятия.

– Я устала бояться, Игнат… – на коже растягивается полотно из мурашек, так желанно оказаться в этих крепких руках. – Я нуждаюсь в свободе и любви!

– Будет. Всё дам! Любовь у тебя уже есть, свободу организую. – сам ощутимо сжимает мои плечи, медленно притягивает до тех пор, пока я носом не вжимаюсь в его подбородок.

И уютно сразу. Нахожу пальцами любимую увесистую цепь на шее мужа, вдавливаю в свою ладонь, её крепость и холод металла успокаивают.

– Игнат? – не сразу, но осмеливаюсь.

– Да, моя красивая. – сухими губами по моему лбу.

– Прости меня, что… – сердце обжигает ударом жгучей вины. – …пожелала тебе одиночества… я так не думаю! Честно! Я желаю тебе только хорошего! И не дам быть одному! У тебя есть я!

– Есть? – без намёка на обиду и разочарование, что я так боялась.

– Есть! – душу любимого в объятиях, перетягиваю шею от переизбытка чувств.

– Ты знаешь чего я хочу. – пережимает ткань у меня на талии. – Прощу, если исправишь свои слова и скажешь правильные.

– Опять вымогает! – нервно смеюсь. – Я… – вдох-выдох. – Я тебя люблю, Розанов!

– Вот теперь правильно! – резко приникает к моим губам и врывается внутрь горячим языком. – Сорвал, наконец, пломбу! Моя маленькая госпожа Розанова! – задыхаюсь, ощущая требовательные касания к груди.

– А ты сможешь? – сомневаясь, что мужу позволит здоровье. В спальню тянет, чертяка!

– Ты сможешь. – коварно ухмыляется и щипает за попу, когда деловито его обхожу.

Приехали!

ЭПИЛОГ.

ИГНАТ.

Прошло полтора года.

Так получается, что, войдя в дом Акиловых я остаюсь абсолютно незамеченным. Уже порываюсь окликнуть бусинку, как слышу со стороны кухни звон разбивающейся посуды и быстрое бормотание жены:

– Нет-нет, мам! Я сама соберу! Не трогай!!

– Я так волнуюсь! – доносится расстроенное причитание тёти Нелли.

Иду на шум, но торможу за углом, когда слышу:

– Зря, мам! Я видела её мельком, симпатичная женщина, скромная!

Выглядываю одним глазком из-за укрытия. Моя прекрасная тёща мельтешит над столешницей, а любимая жёнушка ползает по полу и собирает осколки салатницы.

Под стулом пропустила, сплетница.

– Не спугнуть бы… – вздыхает мама, укладывая тесто для пирога на противень. – Впервые мой сын приводит в дом женщину! У меня руки трясутся, посмотри! – выпячивает дрожащие пальцы. Ия задирает голову, пристально смотрит, куда её просят и умилительно улыбается.

– Трусиха! – подтрунивает над матерью. – Не испугаешь ты её! Она работает с ветеранами, я успела заценить парочку, когда заходила в центр к Давиду… некоторые из них довольно-таки агрессивные ребята! В России не стали бы церемониться с таким отношением!

– Просто здесь понимают, что у любой агрессии есть свои причины и работать надо именно с ними! Люди, видевшие войну и кровь, не всегда справляются с впечатлением от увиденного! Центр Давы как раз направлен на помощь и лечение таким людям! Мэри хороший специалист… многие идут как раз понаслышке!

Довольствуюсь трогательным зрелищем. Мама и дочь тихушничают и перемывают косточки новой пассии Давида. А это он им ещё не сказал, что жениться на ней намерен. Вот празднество будет. Салюты бахать как минимум неделю будут.

А как же? Страх матери, что хромой сын не найдёт своё счастье, открыто читался в её глазах. Только она не знает, что трость Акилова ой как привлекает женскую натуру. Ловеласа как только не хотели приголубить, да ободрить. А он и рад принять помощь. Только Мэри с ним не любезничала. Приходила на работу, здоровалась и в игнор своего работодателя. На Акилова от возмущения ещё больше хромота нападала. Больше полугода к ней клинья подбивал. Когда сумел, поменял своё мировоззрение на сто восемьдесят градусов. Нет больше других. Не нужны. Нашёл уже ту, что заполняет от и до, и даже больше. Сегодня знаменательный день. Друг приведёт девушку в дом, вводить в семью. Я-то с ней знаком, Ия тоже пересекалась, а вот Нелли Тимуровна, как на иголках.

– Игнат Демьянович, вам плохо? – вдруг раздаётся шёпот над ухом.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Нет, Рита, я в порядке. – милостиво отвечаю домработнице.

– Просто вы так плечом к стене привалились, даже до кухни не можете дойти! – искренне переживает женщина, выискивая на моём лице страшные симптомы.

– Иду. – отвечаю полуулыбкой и вынужденно выхожу из своего укрытия.

– Дамы. – обозначаю своё присутствие.

Моя принцесса тут же перестаёт намывать свежие ягоды и несётся мне навстречу.

Налетает со всей скорости и притягивает за шею, чтобы поцеловать.

– Отучилась? – вжимаю в себя, вдыхая клубничный запах с её губ.

– Ага! А ещё завтрашние пары перенесли на вечер пятницы! У нас целый свободный день!! – прыгает от радости. – Прокатимся снова?

– Милая, эта машина слишком быстрая для тебя, ты не чувствуешь предел скорости! – опережает меня с ответом тётя Нелли. – Подожди, пока Игнат заменит детали и будешь кататься по городу одна!

Нечего добавить. От сих до сих.

– Я постараюсь не гонять! – и глаза, как две бусинки.

– Без «постараюсь», Ий. – оттягиваю ей кончик носа и продвигаюсь к другой такой же, что любит дарить ласку и поцелуи. – Стабилизирую и сядешь за руль.

– Держи, мой хороший! – вместо поцелуя в щёку подносит к моему рту ложку с йогуртом и свежей клубникой. Смакую обалденный вкус и сам чмокаю маму в висок:

– Ещё.

– Чуть-чуть! – усмехается она, протягивая ещё немного угощения. – Тут уже всё твоя жена подъела!

– Всего пару ложек! – смеётся безобразница и вытирает уголки губ.

– Угу, пару десятков ложек! – сдают её с потрохами. – Ладно, идите домой! Через пару часов жду вас к столу! – дарует нам свободу тётя Нелли и мы с бусинкой сбегаем, как подростки.

– Попалась! – ловлю её за талию, как только выходим из зоны видимости. – Соскучился, не могу… иди сюда. – подкидываю за попу, Ия сразу же скрещивает ноги у меня за спиной, зарывает ногти в моих волосах. – Очень люблю. – жмурюсь от удовольствия, целую её мягкую кожу, провожу языком по впадинке на шее. – Ты тоже переживаешь? – продолжаю путь именно так, неся своё сокровище на руках, благо наш дом совсем рядом.

– Ты про Даву? – и сама же отвечает. – Нет, уже давно перестала! Спокойно на душе! Мне здесь так нравится!

– Мне тоже. – ничуть не обманываю, говорю то, что на сердце. – С каждым днём всё лучше и лучше. – по мышцам шелестит дуновение эйфории, растекается нега.

– Да! – засыпает мой лоб поцелуями, мешая смотреть вперёд. Не грохнуться бы. Было бы эпичное падение.

– Так всё изменилось, да? – звенит родной голос. – Ещё недавно была беспросветная печаль… Слава Богу, что ты тогда настоял на своём и подарил нам новую жизнь!

Окунаюсь в воспоминания. В тот день, когда в суде прозвучал приговор и Горового с Каюмовым посадили в тюрьму на долгие годы. Тем же вечером я созвал семейный совет. И смотря в глаза Ие, Давиду и тёте Нелли предложил совершенно другой сценарий, чем предполагался в будущем. Идея была сумасшедшей, кардинальной, но выполнимой. Нужно было только согласие и обоюдное желание.

«– Предлагаю вот что. Мы все уезжаем отсюда и не возвращаемся. Выдвигаю вперёд Америку. Язык мы все знаем. Всё проанализировав, считаю, что там будут самые вероятные шансы повысить наши жизненные условия. Со своей стороны я открываю там главный офис и перевожу всю основную деятельность туда. Вы – продаёте Акил-холдинг и вкладываете в любое другое дело, что придётся вам по душе. Ия поступает в колледж. Для тебя, Давид, там открыты всевозможные реабилитационные центры. Переведём тебя в тот, что предоставит лучшую методику лечения, сам выберешь. Также думаю, что расходиться нам не следует. Все понимают, что теперь мы вместе до конца. Даю вам время на раздумья. Решайте. У меня всё»

Акиловы думали больше недели. Я знал, что они согласятся. Этот город, эта жизнь тянула всех на дно. Мы застряли между чёрным и белым. Сплошная серость. Надо было что-то решать. И мы это сделали. Было очень сложно для всех, но к цели двигались дружно. Продажа холдинга далась нелегко, но семья Акиловых всё же со временем признались, что это было правильным и Владлен Михайлович пришёл бы точно к такому же мнению. Главное, спасти семью.

Мы переехали в Америку. К тому времени по нашему заказу в элитном частном секторе были отстроены два больших дома. Ия незамедлительно поступила в колледж, чтобы не терять времени. Давид продолжил лечение, улучшая здоровье с каждым днём и так внедрился в эту сферу, что однажды захотел открыть свой собственный центр травматологии и реабилитации. Мы, наконец, выдохнули. Каждый был занят тем, чем хотел. Тётя Нелли восстанавливалась дома и живя в своё удовольствие, осваивала жизнь в новых окрестностях. Давид полностью восстановил лицевые мышцы и левую руку, но нога не поддалась. До конца дней теперь с тростью. Встретил свою любовь.

Я же… а я уже при своём.

– Госпожа Розанова! – с придыханием возле её румяной щёчки.

– Мм? – заигрывая, пятится к постели.

– Я тут нынче ролик один глянул, там показывали интересные фокусы. – неторопливо расстёгиваю молнию на брюках.

– Игнат! – вспыхивает скромница, прикусывая губы, что хотят показать мне игривую улыбку.

– Лежать, не двигаться. – пихаю её на одеяло.

– Опять Розановские нежности? – хохочет, пока я щекотливо ищу замочек на её платье.

– Завязываем, бусинка. Перейдём к страстям! – и плюнув на всё, наваливаюсь сверху, чтобы зацеловать до посинения.

– Ай! Ой! Не тут! Игнат, не… оооо… ладно!

КОНЕЦ.