Текст книги "Вне конкуренции (СИ)"
Автор книги: Марта Крон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– К сегодняшней ночи всё поменяем. – вдруг наклоняется ко мне, лукаво смотрит и причёсывает меня своей пятернёй. – Не отталкивай. – заметив намерение отпихнуть. – Хочу за тобой ухаживать, никогда этого не делал. – лицом к моему лицу прижимается.
Меня бросает в водоворот таких эмоций, что в прямом смысле закатываются глаза.
Он проводит пальцами по моей щеке и моё сознание пронзает мысль – мне нравится, до глубины души.
Мне так этого не хватает. Когда сильно. Когда громче, больше. Когда не будет пауз. Ослепительно. До внутреннего сияния.
И так только с Игнатом.
А может…?
Под прицелом его настойчивого, но ласкового взгляда принимаю стремительное, но вполне осознанное решение, тщательно подбираю слова:
– Со мной всё или ничего, Розанов!
– Всё, бусинка. – выразительно медленно вздыхает. – Я дам и вытащу всё. – давит уверенностью, как обычно без витков, а прямо.
– Боже! – невольно вырывается у меня, когда Игнат стискивает моё тело в кровожадных объятиях. – Один маленький и короткий шанс!
– Я его вытяну на максимум, Ий. – теплом и силой обволакивает. – До бесконечности. – дыхание вперемешку, губы в губы. – Давай сразу в спальню, чего тянуть?
– Розанов! Будешь давить – передумаю!
– Ну окей, сначала позавтракаем. Только давай ты новое приготовь, а то отравимся.
ГЛАВА 16.
ИГНАТ.
– Ты провела целый день со мной. – окутываю маленькую жену руками, защищаю от ветра, что холодит кожу. – Не так уж и страшно, да? – в мыслях благодарю себя за тот момент, когда задумал обустроить террасу на крыше. Оказалось, что это не просто зона отдыха и смотровая площадка, а романтичное место, что так влечёт мою впечатлительную красавицу. Уже час любуется вечерним городом, усыпанным фонарями и совсем не замечает, как я становлюсь к ней на очередной миллиметр ближе. Немножко забыла о своих твёрдых принципах. А ведь, весь день их демонстрировала, находясь в закрытой позиции. Присматривалась, оценивала, к вечеру снизила дистанцию. И вот он я, обнимаю свою красивую со спины и радуюсь заполученной награде, как сопливый пацан.
– При свете дня всё обманчиво, господин Розанов! – но до конца мы не расслабляемся, готовы лягнуть в любой момент.
– Боишься ночи? – глажу плоский живот, напрягая своими касаниями.
– Всё, что я боюсь, уже произошло. Остальное лишь осложнения, с которыми, так или иначе, я справлюсь!
Иногда меня пугает её сила духа, не свойственная молодой девушке.
– Я не осложнение, Ия. – поворачиваю к себе, мне нужны её глаза. – Я твой муж. – если надо, будем заучивать. – Иди сюда. Поцелуй меня. – подставляю губы, но не действую.
– Как?
– Как?! – смеюсь. – Как можешь. Как хочешь. Как получится. Главное, сам поцелуй, бусинка. Твой поцелуй…
Надоели эти девки с хоботом вместо рта, навытягивали губищи, аж тошнота в горле толкается. Присосутся, как пылесосы, потом себя загаженным ощущаешь.
Ия же целует небрежно, робко, но прикосновение насквозь пропитано желанием.
Она трогает губами кадык, медленно ведёт тёплым дыханием к подбородку, берёт паузу, ищет в себе смелость, делает глубокий неторопливый вздох, лёгким движением прихватывает мою нижнюю губу и втягивает в себя, забирая мою душу навсегда. От мозга уже давно ничего не осталось, вышибло ещё при первом взгляде на девочку.
– Моя ягодная… – шепчу я на выдохе.
Внимательно прослеживаю за тем, как выразительно поднимаются и опускаются девичьи плечи, как высоко вздымается её грудь.
– Давай так, чтобы оба застеснялись. – не выдержав, предлагаю я. – Хочу увидеть твои красные ушки. – касаюсь зубами кончика серёжки.
– Что-то определённое? – выгибает бровь, силится казаться взрослой, но румянится, как помидор.
– Что-то твоё. – с расстановкой. – Любая всячина.
В голове эхом отдаётся её смех. Волнуется хохотушка. Срывается постоянный контроль.
Застываю, когда её рука ныряет мне под футболку, очерчивая мышцы. Задерживаю кислород в лёгких. Сердце набирает опасную скорость. Внутри всё скручивает от давнишнего воздержания.
– С ума сойти!! – выпаливает девчонка, округляя глаза.
Моя очередь смеяться. Ошибочно. Ия сковывается и порывисто отдёргивает ладонь.
– Нет. – возвращаю. – Это твоё. Можешь трогать.
– Обойдусь! – фыркает обиженка.
– Ий… – приглушённым хрипом.
– Больше не актуально, Розанов! – вскидывает подбородок.
Да, оплошал. Нельзя смеяться над её начинанием. В моей жене гордости больше, чем самой жены.
Не даю ей перевести дыхание и выстрелить мне меж глаз убийственной фразой, обезоруживаю близостью, стягиваю рукой короткие волосы, припадаю губами к хмурому лбу.
Вижу, как её колкие слова убегают, остаётся только хотение. Чистое такое, жадное хотение.
– Узнай меня ближе, я не буду сопротивляться. Если смеюсь, то это от щекотки. – вру, глаза на выкате больше рассмешили. – Давай. – направляю её тоненькие пальчики себе на живот, пусть там порхают, доводят меня до экстаза.
– Это одинаково для вас?
– Что?
– Ну… с другими женщинами? Вы различаете?
Дар речи обрывается. Я тут из кожи вон лезу, чтобы выделить её, закрепить на первом месте, а она опять… одинаково, говорит?
Без предупреждения подхватываю глупышку на руки, под её испуганный вскрик прижимаю к себе, несу в спальню.
– Игнат? – всеми переливами страха.
Падаю вместе с ней на кровать, нависаю сверху, давлю носом в её:
– Запоминай, принцесса. – очень требовательно, даже перебарщиваю. – Ко мне на «ты». Надоела выпендриваться. Это раз. – малышка от моей внезапной резкости подчиняется и слушает. – Я тебя сделал своей женой, Ия. Вбей уже в голову. Это два. До тебя я даже не рассматривал никого. Их всех – одинаково не помню. А ты – въедаешься. Ты меня расслышала?? Я только в тебе одной нашёл свой приют. И я не просто «различаю», ты для меня единственная вне времени, от и до, придаёшь смысл… ты вообще понимаешь о чём я?
– Не совсем… – едва различимым шёпотом.
– Ладно. Хорошо. Я тебе расшифрую. – трудно, но всё же скажу на языке, который хотят слышать и распознают все женщины. Натужно, выцеживая воздух, но произношу. – Я в тебя влюбился.
– Игнат Розанов влюбился?? – мгновенная насмешка, даже до мозга не успело добраться.
– Да. – стискиваю зубы.
– До или после свадьбы? – вот маленькая язва, иронизирует ещё.
– Во вр е мя.
– Тот самый Игнат Розанов…? – с выделенным сомнением.
– Да, в ту самую Ию Акилову. – вторю ей.
– Ты что, взаправду женился на мне?? – и столько ужаса во взгляде, что вообще не до смеха. – Не ради Давида??
– А ты только сейчас это поняла? – качаю головой на вздохе. – Поздравляю, госпожа Розанова, выйти отсюда уже не получится.
– И что же… а как я… а потом…?
– Завтра выдумаешь себе ответ. А пока, красивая, ложимся спать. Только теперь вот тут. – расставляю руки, приглашая к себе.
– Спать? – уточняет.
– Спать. – киваю.
Медленно ползёт, двигает попой. Располагается в моих объятиях, напряжённая донельзя.
Закатываю глаза, для меня это всё в новинку.
– Ничего не трогаю, никуда не смотрю. Расслабляйся, Ия. – бубню ей на ухо.
– Спасибо… – неожиданно и тихо.
– Моя. – оставляю на шее след от поцелуя. – Моя. – ещё раз и посильнее.
* * *
– А без меня никак? – ворчит жена с самого утра. – Все бумаги я могу подписать и дома! – включает тормоз перед входом в Акил-холдинг, тучей отображается в стеклянных дверях.
– Иди-иди. – подгоняю её лёгким нажатием на спину. Оборачиваюсь к двум бодигардам, велю не отставать от маленькой командирши. Вне дома меня одолевает повышенная тревожность. А она у меня самое ценное…
– Ия Владленовна. – останавливается каждый, приветствуя своё высшее начальство. Все уже в курсе, что теперь решения принимает эта Акилова. Моя малышка шагает с видом терминатора, но её отрицание можно почуять за версту.
От лица Ии я поручил организовать заседание всех управляющих. Будет объявлено об изменениях, я вступлю в должность временного генерального директора, назначу приближёнными новые лица. Мне нужны здесь свои. Никакой устной договорённости, всё будет оформлено юридически, права Ии будут соблюдены.
– От меня что требуется? – жмётся к моему боку принцесса, словно хочет спрятаться, смотрит растерянно.
– Сидеть и кивать. Это не займёт много времени. – массирую ей сзади на шее позвонок. – Выравнивай дыхание, Ий. Ты там для красоты.
– Хорошо, что ты сильный и умный, Игнат!
Девчонка заметно оттаивает, отпустив напряжение, пока никто не видит, восхищённо улыбается в рукав моего пиджака. Густо краснеет, но всё же скользит рукой в мою ладонь, переплетает пальцы, поднимает на меня глаза, делится нерешительным шёпотом:
– Я боюсь.
– Муж рядом. – убеждаю её полуулыбкой, которая гаснет ровно в ту секунду, когда я замечаю в конце холла старшего Каюмова.
А этот хрен чего тут нарисовался? При чём аккурат во время совещания.
– Иечка, смотрю, ты пришла в себя. – быстро семенит в нашу сторону, отделяя меня безразличным взглядом. – Глазки прояснились.
От этой фамильярности во мне мгновенно взмывает злость.
– Станислав. – выступаю вперёд, закрывая собой жену. – Позвольте поинтересоваться, в честь какого праздника мы вас здесь наблюдаем? – мой голос режет сталью.
– Встречный вопрос, Игнат. А что здесь делаете вы?
– Собираюсь выступить на собрании руководителей. Закрытом. – твёрдое ударение. – Насколько мне известно, у вас приглашения нет.
Каюмов шумно вздыхает и направляет терзающий взгляд мне за спину:
– Иечка, кажется, в прошлый раз мы друг друга плохо поняли и…
– Ия Владленовна. – поправляю с нажимом. – Попрошу придерживаться официальной манеры общения. – давлю пренебрегающим взглядом. – Я не потерплю вольностей с моей женой.
– Что, простите??? – выдвигает возмутительно-громко. – Женой???
– У вас проблемы со слухом? – понижаю от раздражения голос, задвигаю порывающуюся что-то сказать Ию, обратно за спину. – По слогам разделить?
– Ты что натворила??? Ты зачем это сделала?? Тебе как это в голову пришло?? – гоняет воздух через ноздри Каюмов, заливаясь зловещим багрянцем.
– Вопросы личного характера оставьте при себе. – вскидываю руку, проверяя время. – Ия, нам уже пора. А вам, Каюмов, всего хорошего.
– Не выделывайся, Розанов! Ещё ничего не решено. – жалит в ответ мужчина. – Я за считанные часы признаю ваш брак недействительным.
– Кто вы такой, Станислав Алексеевич? – прорывается через мои руки боевая жена.
– Я друг твоего отца.
– Мой отец мёртв! А ко мне вы не имеете никакого отношения! Прошу на выход!
– Ошибаешься, девочка! Ты была обещана моему сыну, взамен моих финансовых вложений в Акил-холдинг. Я свою часть договора выполнил и требую то, что мне причитается.
– На том свете заберёшь. – сжимаю зубы, с трудом, но сохраняю хладнокровие.
– Вывести его!!! – а вот это уже моя рычащая принцесса. Ей держать эмоции ровно не удаётся. – Вам и табуретка не достанется!!
Глаза Каюмова угрожающе сужаются:
– Знаешь поговорку, Ия? «Какова жизнь – такова и кончина.» Твой отец много о себе думал, и посмотри что с ним стало.
– Мой отец умер героем, спасая вашего сына, Станислав Алексеевич! – со свистом вспарывает воздух Ия и моё сердце начинает усиленно качать кровь.
Моя умница. Само совершенство.
За семью порвёт до последней капли крови.
Каюмов оставляет обвинение без ответа, хмыкает и пронизывает меня остерегающим взглядом.
Откатываю ему обратку.
Только тронь. Сынульку в тот же миг подушкой накрою.
– Ия! Игнат Демьянович! – подходит к нам заместитель Акилова-старшего. – Всё готово! Можно начинать!
– Вывести. – бросаю телохранителю сухим тоном и тот целенаправленно движется к Каюмову.
– Сам! – огрызается урод. – Ещё увидимся, Иечка! – плевок желчью и размашистым шагом к лифту.
– Игнат? – с тихой неуверенностью сжимает мне мизинец бусинка.
– Я рядом. – склоняю к ней лицо, ласкаю мягким взглядом. – Никто и никогда, поняла?
– Угу. – сглатывает.
– Пойдём. Пора начать работать.
ГЛАВА 17.
ИЯ.
Ночь – особенное время суток… Я люблю ночь! В то время, как большинство жителей мирно спят, город зажигается множеством огней и есть возможность увидеть, порой, привычные места совершенно в ином обличии. Вокруг всё сияет своей особенной, таинственной красотой. Свет офисных зданий и уличных фонарей, неоновые вывески и автомобильные фары, несущиеся по своим срочным делам.
Завораживает.
Отличный фон для того момента, когда привычная жизнь останавливается и начинается настоящая, когда просыпаются те мысли, что мы подавляем днём, а сейчас они срываются с привязи на свободу.
Я заметила, ночь всегда хорошая советчица. Среди бурного непонятного движения это отличный шанс прислушаться к себе, вспомнить, прогнать лишнее, впустить новое.
Только одно «но» – от перемены мыслей судьба не меняется.
Папу не вернуть, а ещё, возможно, и маму с Давидом больше не увижу.
Как же мне быть? Какую степень тоски и боли я должна испытать, чтобы внутри всё занемело и больше ничего не чувствовалось? Сколько ещё отведено на страдания? Если бы не Игнат, сошла бы с ума…
– Без тебя у меня развилась инсомния. – вдруг чувствую лёгкий поцелуй в макушку. – В постели холоднее, чем здесь. – поправляет высокое горло своего же свитера, что я нашла в шкафу и нацепила на себя без разрешения. Хоть он и греет, но отчего-то всё равно трясёт мелкой дрожью. От натяжения измученного мозга, от сердечной раны, от смутных желаний, что вызывает во мне Розанов.
Он пришёл в мою жизнь и разом решил все проблемы. Я хотела ограничиться одной благодарностью, но не получилось. Вести себя, якобы равнодушно, не выходит. Ещё больше разоблачаю себя. Сжимается в груди и неистово жжёт. Мозг пытается контролировать ситуацию, запутывает тело и сердце. Закручивает всё так, что я не имею право на радость, покой и исполнение мечт.
У меня горе. Траур. О каком расслаблении идёт речь?
Но Игнат забирает всё внимание на себя, отдаляет от скорби, стирает табу.
А можно ли так?
Не успеваю почувствовать себя гадко, тёплые крупные ладони прикладываются к груди – не пошло, разогревая. Крепко обнимают:
– Придёт день и ты снова услышишь мамин смех. Надо только подождать, Ий.
Он понимает. Всё понимает… мы не говорим и я не показываю, но ему всё видно. Как стучит моё сердце, хоть криком кричи. Как я снова и снова проживаю разрыв бомбы в душе, как выдаю иллюзию, что со мной всё хорошо, справляюсь…
– Я просто на звёзды смотрела. – открещиваюсь, стараюсь говорить выверено спокойным голосом.
– Ты просто задыхаешься от усталости и приходишь сюда побыть слабой. – дробит сердце мелкими пробоинами.
Оборачиваюсь.
– Я не слабая! – ни за что не предстану перед ним размазанной, хватило тогда, в бильярдной.
– Слабая, Ия, слабая. И это не предосудительно. Мы все иногда беспомощны, хоть вешайся.
Затапливает эмоциями, одна налипает на другую, грозятся прорвать защитную броню. Исхожу крупной дрожью.
– Твоя жизнь кажется сказкой, Игнат! У тебя есть всё! Сила, деньги, власть, бизнес…
– Я не хотел этого. Для меня этот бизнес стал терновым венцом. Прежде, чем получить силу и власть, я потерял всё, что имел. Все эти деньги достались через мучения. Но это всё пыль по сравнению с тобой. – с откровенной зависимостью. – Только за тебя мне не стыдно.
– А за что стыдно? – по коже гуляют мурашки, всегда так пробирает, когда с Игнатом полный контакт и он показывает себя оголённого, нутром чувствую, как между нами прокладывается невидимая связь.
– Мой отец был зависимым от азартных игр, умудрился проиграть в казино всё до последней копейки. Бросил нас и сбежал. Долги пришлось отдавать мне. Не было выбора. Пришли люди и сказали: «Жить хочешь? Отрабатывай!». Я плохо начинал. Чтобы вернуть фамильное дело, немало шишек набил. И себе, и другим. Всю жизнь гнал на красный светофор. И не все подвиги в прошлом оставил.
– А где сейчас твои родители? Семья…?
– Отец давно умер. – тяжёлый выдох. – Подозреваю, что не по своей воле. Мать живёт в Америке. Последний раз виделись в мои двадцать три года. На прощание попросила о ней забыть и не беспокоить, у неё своя жизнь, а я вырос и могу обходиться без неё.
– Как можно жить без мамы? – тихо-тихо. – Зная, что она где-то там…
– Можно. Очень помогает тот факт, что меня променяли ради богатенького папы Карло.
– А кроме мамы с папой? – тянусь к глубокой складке между его бровей, разглаживаю пальцем, замечаю, что и сама сжалась от напряжения.
– Ты и твоя семья. – осторожно целует меня в висок.
– Я не знала этого… – прячу лицо в изгибе его шеи, скрывая влагу в глазах.
– Что-то изменилось? – привлекает к себе, просовывает руки под свитер, стягивает кожу на спине, соединяет нас тактильно.
Быстро моргаю, высушивая слёзы.
– Да! – прикинув, как его взбодрить, делюсь настоящей правдой. – По десятибалльной шкале ты поднялся на один балл!
– И сколько стало?
– Два! – важно сообщаю, поднимаясь на носочки и равняясь с ним ростом.
– Спасибо, бусинка. – выманиваю у него улыбку.
– Пожалуйста, господин Розанов! – коротко прикасаюсь к шершавым губам, хоть и на смешной ноте, но вкладываю всё своё утешение и сиюминутную привязанность. Он заслужил немного ласки.
* * *
Тысячу раз себя спросила: «Зачем я средь бела дня приехала в офис Игната?».
Нет ответа. А уходить поздно, уже заметили. Охрана у бизнес-центра как по щелчку начинают заискивать. Становлюсь монолитом. Ничего не замечаю, ограждаю себя от постороннего влияния. Эту ношу я не потяну, жизненные силы иссякают, держатся на честном слове. И на муже, что рядом и незаметно льёт бальзам на раны.
Утром проснулась без него. Сразу расклеилась, захандрила. На прибывшую экономку волком смотрела. Не специально. Но тот воцарившийся уют, что мы сами сотворили за эти дни с Игнатом был нарушен. В апартаментах появилась чужая энергетика.
Пусть я злая и охреневшая, но в спальню я эту женщину не пустила. Не знаю я её… попривыкну, смирюсь с вынужденным вторжением в своё гнездо… то есть, наше… наше гнездо. И открою дверь. А пока… не знаю, мне там дышится легче. С Игнатом. Наедине.
Я вообще заметила странность в себе. Это не поддаётся объяснению, но я стала от мужа зависима. В моральном плане. Это сродни тем дням, когда папа был моим эмоциональным центром. Он координировал, способствовал развитию, был моим персональным детектором ошибок, создавал безопасные условия. И всё это на одном уровне с сердечной теплотой. Я чувствовала себя нужной, важной.
Так и сейчас. Без Розанова я в режиме выживания. Словно несколько импульсов. В голове, в груди, даже в лёгких – срочно к Игнату, живи!
Всю дорогу выискивала в себе причину повернуть назад. Докапывалась до мелочей, намеренно. Хоть один малюсенький резон, я не должна быть такой подневольной. Наверняка такая неправильная потребность в человеке носит какой-нибудь нехороший диагноз в психологии.
Всё это крошево мыслей привело к тому, что достала до ручки бедного Вову.
Я и так привыкла, что за мной чёрный кортеж по пятам, но эти чужие… никак не приму изменения. Гундела весь путь:
«– Куда так много? Можно подумать, президента везут!! Давай отпустим половину?
– Распоряжение Игната Демьяновича! Ты под постоянным надзором и прикрытием, Ий! Что поделать? Целее будешь!
– Вов, ну не с десяток вооружённых бойцов-то?
– С твоим отцом и того больше было! И где они все? Нет, Ий! Надо, значит надо!
– Мне грозит опасность??
– А кто знает? Теперь у тебя ещё и враги Розанова прибавились! На две семьи, как говорится!
– Спасибо, Вова! Поддержал…
– Не трусь, принцесса! Муж у тебя намнооого значительнее вас Акиловых! Всех по оврагам раскидает!
– Самой бы там не оказаться…»
Растираю онемевшие от волнения руки, стабилизирую дыхание.
Что сказать? Почему приехала? Чего мне от него надо?
– Здравствуйте, Ия Владленовна! – ловит меня прямо на выходе из лифта Антон. – У него сейчас видеоконференция. – услужливо оповещает невозмутимый заместитель, приглашая к чёрным диванчикам. – Чай, кофе? – посылает короткий взгляд на улыбающуюся секретаршу, готовую мне угодить.
– Нет, спасибо! – мотаю головой, ощущаю себя полной дурой.
Прискакала, обгоняя ветер, так ещё и ждать говорят.
Тройная паника.
Нужно будет озвучить весомый аргумент, а не «шла мимо, решила заскочить».
Со вздохом устраиваюсь в зоне ожидания, тупо пялюсь в экран настенного телевизора, где мелькают слайды с новыми автомобилями, что изготавливает фирма моего мужа. Сверхбыстрые гоночные машины. Красивые, неповторимые образы, высокотехнологичные, прямо-таки компьютеры на колёсах.
В духе Розанова.
Изучив всю его представленную новую коллекцию, залипаю от скуки в телефоне, обмениваюсь месседжами со школьными приятелями.
Неприятное чувство зарождается ровно в тот момент, когда по напольному покрытию мимо меня процокивают яркие шпильки. Поднимаю глаза. Стройная, эффектная блондинка, лет так двадцати пяти. За километр несёт приторными духами. Всё бы ничего, но эта мамзель шагает от бедра прямиком в кабинет моего мужа. Уверенно, даже не постучав, открывает дверь и пропадает из поля моего зрения.
Не поняла прикола!
– Кто это? – тон резче, чем планировала. – Сотрудница вашей фирмы?
– Это… ммм… – мямлит помощница Игната, трусливо выглядывая из-за своей стойки, Антон-то убежал по своим делам, некому прикрыть. – Подруга Игната Демьяновича.
– То есть, одна из его любовниц. – вношу поправку.
– Я не располагаю такими сведениями… – дрожит голосом, боязливо сжимаясь на своём скрипучем кресле.
– Они связаны работой? – даю шанс спасти директора от зверских побоев.
– Эээ…
– Тогда у меня возникает вопрос! – медленно встаю с дивана. – Почему жена сидит в холле и ждёт, а некая… – задумываюсь. – Как её зовут?
– Савина Юлия. – блеет девушка.
– А некой Савиной Юлии позволено заходить вне очереди и разрешения?
– Ия Владленовна… – умоляющие глаза.
– Ладно, это не в вашей компетенции! – переключаюсь на дверь, за которой мой муж с…
А с кем бы ни было – у меня не должно быть претензий. Я сама кинула фразу о том, что не имею ничего против, у Игната своя личная жизнь, я не вмешиваюсь.
Прячь руки, Ия, не показывай, как они дрожат.
Всё под контролем. Тебя не касаются его похождения, ты с самого начала знала, что Розанов не знает что такое верность. Все его, унесённые ветром, слова, ты забываешь и ведёшь себя культурно. Тебя не впустили, а блондинке можно, значит сидишь и ждёшь.
Опускаюсь обратно на чёртов диванчик!! Специально утыкаюсь носом в смартфон, демонстрируя равнодушие. Только плывёт всё перед глазами, дышать трудно. Зубы отдают болью, пережимаю челюсть.
Секретарша затихла, видимо, боится лишний раз меня тронуть. Понимает, что все взлетим на воздух.
С деланным безразличием трачу последние крохи гордости. Она там уже почти пятнадцать минут. А у меня стремительно растут маленькие такие, острые рожки.
Чертенею.
ИГНАТ.
День какой-то дурацкий. Всё летит из рук. Такое ощущение, что все просто-напросто сговорились довести меня до белого каления. Не успеваю надавать каждому служащему по шапке, как приходит следующий и утомляет меня ещё больше. Играют на опережение. Кто своей тупостью разбудит зверя и угодит в рычащую пасть?
Накопившееся раздражение приходится немного поубавить. Только с третьей попытки удаётся наладить связь с Германией, то и дело, слетал сигнал, никак не настраивалось подключение. Когда сеанс связи всё-таки начался, я уже сидел с полыхающей красной рожей и гасил в себе пыл выкинуть ноутбук из окна.
– Я заинтересован. – подвожу к итогу переговорного процесса. – На сегодняшний день ваша модель инновационной моторной системы имеет конкурентное преимущество.
Если нам удастся прийти к соглашению, то этот гибридный мотор станет новым витком в автомобилестроении. Вы уже поняли, мой автоконцерн ищет только передовые технологии и… – спотыкаюсь на полуслове, когда дверь в кабинет открывается и заходит какой-то смертник.
Кто посмел меня отвлечь?? У меня важный разговор, мать вашу!! Каким нужно быть дебилом, чтобы лезть под горячую руку? Кто ещё не допёр, что моё слово здесь закон??
НЕ МЕШАТЬ МНЕ!! ЧТОБ НЕ ВИДНО И НЕ СЛЫШНО БЫЛО!!
Что непонятного, недоумки хреновы??
Каково моё удивление, когда вижу напротив белобрысую бабёнку, что когда-то нагибал по потребности.
Стоит, губы наколотые выпячивает. Собирается что-то промычать.
Резко выкидываю вперёд руку, выражая жёсткое требование заткнуться и исчезнуть.
От бешенства едва улавливаю вопрос немца, его русский акцент иногда совсем неразборчив, вовремя выкручиваюсь:
– Да-да, именно так. Новинка пока в разработке, но уже оснащена эксклюзивными опциями. Предлагаю обсудить более детально. Жду вас послезавтра, трансфер будет организован с учётом моего графика. Все подробные указания мой помощник вышлет вам в ближайшее время. Если что, я на связи.
– Я всё понял, гер Розанов, до встречи!
Кликаю на отключение, злясь, что деловой звонок пришлось сократить.
Тру переносицу, вонзаюсь в бывшую любовницу уничтожающим взглядом:
– Мне до фонаря зачем ты припёрлась сюда. Вон.
– Ты пропал. И я подумала… – приближается ко мне Савина, определённо нарываясь и выкачивая из меня эмоции.
Бабы не любят равнодушие, готовы даже копать себе глубокую яму.
Чем она, интересно, думает? Там явно одна извилина, поперёк головы натянутая, чтобы уши держались.
– Я в твоих услугах больше не нуждаюсь. – информирую дуру, по щедроте душевной.
– У тебя другая? – переходит границу, склоняется надо мной всем телом, прожигает взглядом.
О как. Поимел на пару раз чаще остальных и уже себе статус единственной присвоила.
Проза жизни. По законам жанра.
Выгодная мне на какой-то момент потаскушка пришла качать права и выбивать себе комплимент. А я просто тогда напряжение под вечер снимал. Ничего больше. Обычная разрядка, как пописать сходил. Никакой важности я в это не вкладывал. Откуда эти идиотки берут уверенность, что всё наоборот?
– Это последний раз, когда я даю тебе уйти самостоятельно. – грубо отбрасываю её руку в полёте, меня нельзя трогать без позволения. – Только посмей ещё раз заявиться ко мне. Вход закрыт, Савина.
– Игнат… – с томным придыханием. – Меня всегда возбуждало твоё скотство! – демонстративно трогает себя между ног. – Хочешь проверить насколько?
Мерзость. Не люблю шкурные повадки. Инициатива им не дозволена. Я решаю когда, с кем и как. И теперь все пункты подразумевают только одно значение – моя жена.
– Пошла. – вырастаю перед Савиной горой, пальцем на дверь. – Советую услышать меня. В противном случае устраню более позорным способом. Начну с малого – снесу твой выставочный центр, обанкрочу за пару дней.
– Кто она? – нацепляет на лицо отвратную гримасу. – Не поверю, что на пустом месте потерял ко мне интерес!
– Считаю до трёх, Юлия. Один, два, тр…
– Сама уйду!! – с ядом выплёвывает мне в лицо. – Когда наскучит, обо мне не вспоминай!!
– Договорились. – подхожу к двери и открываю её нараспашку, жду, когда тормозная блондинка соизволит свалить.
– Ты козёл, Розанов!!! – скрипит зубами, когда равняется со мной в проёме.
– Неоригинально. – пропускаю вперёд и застываю на месте. – Ия?
Встречаемся взглядами. В моём – куча вопросов, в её – разочарование, обида и сильнейшее огорчение. Заметно мрачнеет.
Прям выхватив этот момент, Савина поворачивается ко мне и на полную громкость поёт соловьём:
– Зови! Всегда с радостью помогу расслабиться!
Лицо моей прекрасной малышки за одну секунду теряет живые цвета. Злость стягивает кишки в узел, но насильно останавливаю себя. Если устрою здесь и сейчас расправу над тупой блондинкой, моя жена испугается и одним махом перечеркнёт всё, что мы успели упорядочить.
Ия даже не провожает взглядом эту тварюжную сволочь. Не снисходит. Выше этого. Не отрывая от меня глаз, неторопливо встаёт, выпрямляет спину и идёт мимо меня в кабинет.
Убеждаюсь, что Савина потопала на выход, кивком головы велю секретарше от неё избавиться и напоследок дарю многообещающий взгляд – убью.
– Но вы же сами тогда разрешили впускать эту Юлию…
– Замолкни. Исправляй, пока я занят женой.
Захожу следом за принцессой, закрываюсь на замок.
– Я не знал, что ты здесь. – оправдываюсь, хотя это не свойственно мне.
– Мне всё равно! – ведёт плечом девочка и у меня закрадывается страх. Отдалилась, опять заново строить отношения. На виски обрушивается безумная пульсация.
– Я пришла сюда не за тем, чтобы обсуждать твою личную жизнь! – специально бьёт по слабым местам, внушает свою непричастность. Задевает за живое. Она же знает, что у меня не стихает в груди, наоборот, разрывает.
– А зачем? – двигаюсь медленно, Ия колеблется пару жалких секунд и тут же отворачивается, делает вид, что увлечена небом за окном.
– Я подаю документы на поступление в институт!
Обхватываю рукой у неё под грудью и притискиваю спиной к себе, действую ласково и мягко:
– Хорошо, бусинка. Это правильное решение.
Горько усмехается, но не сражается.
– На этом всё, Розанов! – садится её голос. – Больше отвлекать не буду!
– Она никто, Ий. Ничего не было. – должен это озвучить, сейчас ведь начнёт мысли гонять, накатает снежный ком.
Глубоко вдыхаю возле любимого лица, кружу ладонями вокруг тонкой талии.
– Верю! – без заминки, грозно. – А теперь отпусти!
– Красивая. – остужаю нежным шёпотом, знаю откуда в ней эта злоба, ревнует же. – Гордая. – у девчонки в груди буквально колотит. – Умная. – носом по скуле. – Незаменимая. – языком по мочке её уха, смазываю слюной. – Одна ты у меня. – по-хулигански причмокиваю, смущая жену так, что у неё нервно дёргаются губы и вырывается невнятный звук. – Душу мне вынимаешь. – плавно перехожу на шею, зажигаю нервные окончания, Ия шумно вздыхает. – Признайся, что сейчас почувствовала ко мне тоже самое…
– Нет! Только в защиту своих интересов!
– А твои интересы включают в себя это? – разворачиваю, прижимаюсь лицом, хочу поймать её губы.
Вот. Забрыкалась. Противится, отталкивает. Упирается ладонями в мои плечи.
– Нет. – с упорством, горячим дыханием по её рту. – Я твой, Ий. Ни одну не вижу, тебя хочу. Ты захватила всё… – тычу пальцем себе в грудь. – …тут, везде, внутри, снаружи.
– Враньё!!! – а вот и прорывается правда. – Пусть твои помойные кошки за тобой бегают и ждут!! Ноги моей здесь больше не будет! Я требую уважения к себе, Розанов!!
– Оно у тебя есть. Мне не доложили, что ты ждёшь. Так бы, ты уже давно сидела у меня на коленях.
– Другая посидела!!!
И я кайфую. Но не показываю.
– Не было такого. Только тебе можно. Иди сюда. – намереваюсь приподнять за попу, прижать ближе.
– Нет!! – толкается, будь здоров, а с виду хрупкая.
– Иди сюда, сказал. – впиваюсь в поджатые губы, терзаю поцелуем. – Не ссорься со мной.
– А то что? – жжёт взглядом.
– А то укушу. – сиплю басом. – Вот сюда. – и с характерным звуком набрасываюсь на девичьи ключицы, прикусываю, зализываю языком.
Смеётся, дерётся и притягивает одновременно.
– Бусинка моя. – припадаю лбом к её. – Никогда не жди. Сразу иди ко мне, поняла?
