Текст книги "Вне конкуренции (СИ)"

Автор книги: Марта Крон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 26.

ИЯ.

Возможно, я преувеличиваю, но помощник папы уже в открытую наступает мне на пятки.

Он снова настигает меня в неподходящий момент, когда я с Вовой и охраной повторяем вылазку в институт. Ещё на подходе к зданию, вычленяю из толпы знакомое лицо.

Дежавю какое-то. Только сделаю шаг из дома, как нарисовывается Горовой.

В груди растёт сопротивление. Товарищ зам наведывается ко мне с завидной регулярностью. Я в последнее время мужа меньше вижу, чем его. И теперь по определению Сергей Вадимович выступает для меня раздражителем. Мужчина явно нацелен продавить моё психологическое состояние. Уже издалека чую, что несёт негатив.

– Розанову сообщите! – бросаю шёпотом Вове.

– Подпускать? – участливо басит один из моих телохранителей, руку держит вблизи своей кобуры.

– Да! Если передумаю, подам знак!

Моё распоряжение принимают с молчанием, но различимо переходят в состояние повышенной готовности.

– Игнат Демьянович просит ваше разрешение включить прослушку. – звучит вопрос мне на ухо.

– Какую прослушку? – выпучиваю на Вову глаза.

– Ну-у… в целях безопасности ваш муж…

– Ясно! – резко перебиваю, мне всё и так понятно. – Включай, раз просит!

– Есть. – согласовывает мой приказ по наушнику.

Знакомое кино. Уже приходилось участвовать в таком боевике. Папа тоже имел слабость к этим шпионским штучкам. Вся охрана увешана переговорными устройствами. Обмотанные, как ёлки в гирляндах.

Слышу какой-то отдаленный писк.

– Запись пошла. – тихо оповещает Вова.

– Ты не просто водитель, да? – уточняю я, гадая, его таким отец взял или Розановскую школу прошёл.

– Нет. – улыбается мужчина, а потом переводит моё внимание на подходящего к нам Горового.

Его лицо отнюдь не выражает доброе приветствие, оно перекошено эмоциями.

Что опять, блин??

– Поясни мне, как до тебя достучаться! – с пылу, с жару, получай обвинение.

– Сергей Вадимович, вы задались целью меня извести? Сейчас не время и не место, чтобы…

– Я ж тебя с рождения знаю! – поперёк всего, что я сказала. – Ты мне, как дочь, Ия!

Так начинаются не самые приятные разговоры.

– Если это касается холдинга, то повторяю вам снова, я не…

– Хорошенько подумай, Ия! Того ли ты человека в союзники выбираешь?

Да что ж такое? Слово не даёт вставить!

– К чему вы клоните? – спиной ощущаю, как бодигарды за мной преисполнены напряжением. Если у них там в наушниках прозвучит «Стреляйте», они выпустят пулю ещё до завершения приказа.

– Ни на что не намекаю… но, если навскидку? – не обращает внимания на окружение Горовой. Студенты ли, охрана ли, Годзилла ли… он пришёл грузить меня по полной и никто его не остановит. – Почему твоя семья попадает под пули именно тогда, когда появляется Розанов и предлагает тебе отношения, мм? А ты ему отказываешь…

– Откуда вы об этом знаете?? – ввергает меня в шок, тема заходит не туда.

– Максим Каюмов рассказал, что видел вашу ссору с Игнатом! – жёстко обозначает осведомлённость. – Он пытался за тебя вписаться, но куда ему против взрослого мужчины! – стальные глаза мерцают злым огнём. – Через некоторое время происходит покушение… и ты лишаешься единственных двух сил, что смогли бы противостоять такому человеку, как Розанов! Странное стечение обстоятельств, тебе не кажется?

– Это совпадение!! – враждебно рычу, это уже чересчур, перекладывать вину за случившееся на моего мужа. – Не притягивайте за уши того, чего нет!

– Уверена?? Думаешь, твой благоверный не способен на предумышленное убийство? Он всё подстроил, Ия!

– Вы слышите себя? – разгневанно режу воздух. – По-вашему, Игнат хотел навредить лучшему другу… из-за меня?

– Не только! Ты лишь один из трофеев!

– Вам просто неизвестны наши семейные отношения!! Розанов уже давно считается членом семьи! Он один из нас!

– Он просто играл роль, девочка! Ему было выгодно влиться в вашу семью! Одним махом заполучил компанию и приятным бонусом прибрал к рукам тебя!

Пульс ударяет в виски, грозясь разломить череп.

Врёт он всё! Игнат меня любит!! Они с Давидом, как братья!!

– У вас слишком больная фантазия, Сергей Вадимович!! – прячу за усмешкой жгучий дисбаланс, сознание и все воспоминания охватывает пожар. – У моего мужа за плечами несметное состояние, все наши с ним будущие потомки, даже в десятом поколении буду обеспечены!

– Тогда зачем ему продавать Акил-холдинг и приумножать свой собственный капитал, Ия??

По телу прокатывается волна дрожи. У меня сохнет во рту и сердце переживает болезненную остановку. Услышанное сокрушает всю веру в людей, разбивает уважение и оскверняет память папы.

Как же так? Другом, соратником был. Столько лет…

Вот, к кому побежала Людмила. К тому, от кого я меньше всего ждала предательства. Меня ещё на свете не было, когда они с папой друзьями стали. Горовой был неотъемлемой частью Акил-холдинга. Начинали вместе, прокладывали дорогу в крупный бизнес, в паре до самого конца. Папа его очень ценил…

Впадаю в какое-то коматозное оцепенение. Заторможенно шевелю губами, выдыхая вместо ответа, пустой звук. Все убеждения, мысли и желания переплетаются узлами. Не понимаю что вытаскивать и спасать первым. Все эти бредни вдруг приобретают формы, крепнут в мозгу и загораются красным «А вдруг правда?».

– Я знаю о чём я говорю, Ия! Твой муж страшный человек! Мой совет – беги от него! И спасай последнее, что осталось от Владлена! Отец не этого хотел для тебя! Он всегда выступал за пристойность! С Розановым ты не просто этого не найдёшь, а погубишь себя!

– Всё! Уезжаем!! – оттягивает меня за шкирку Вова. – В машину!

– Приглядись к нему и ты поймёшь всё сама!! – догоняет возглас Горового. – Я буду ждать, Ия! Всегда помогу!

– Не слушай! – требовательно говорит Вова, протащив меня через парадный вход института и усаживая, обалдевшую, в джип. – Даже не утрамбовывай это в голове!

ИГНАТ.

Возможно, я совершаю ошибку и то, что я собираюсь сделать, принесёт мне и моей жизни непоправимый вред. Но что-то внутри не даёт мне отстраниться от происходящего и толкает на отчаянный поступок. Я мог бы обойти все щекотливые вопросы и выйти сухим из воды. Но кем я буду после этого? Может, как раз это и тормозит наши отношения с Ией, и мешает прогрессии? Пока не оголимся полностью, так и не сойдёмся в одной точке. И честно говоря, я уже устал нести эту вину в себе. Раньше всё было проще, мне не приходилось быть чистым перед кем-то и ради кого-то. Всё на моей совести, которая была не ахти громкая и навязчивая, каждое преступное действие сходило мне с рук. Сейчас же меня простреливает в слабых местах, как постоянное напоминание об ошибках. Нет-нет, да скрутит самопожиранием. Я ответственен за наш союз с женой. За его крепость, надёжность и кристальную честность. Прошу этого от бусинки, и сам же подвожу. Если так посмотреть, то мои слова и обещания равны нулю. Как такого можно полюбить…? Я самозванец и обманщик.

Надо мной растёт купол из лжи и дерьма, и для очищения остаётся только заплатить по самому крупному счёту за всю мою жизнь – обличить себя и рассказать самую горькую правду моей девочке, как бы сильно меня это не подкосило.

Я – виновник всех её бед.

Этому нет оправданий и я не хочу перекладывать вину на других. Но я, чёрт возьми, не хочу, чтобы она считала меня плохим, трусливым и опасным. Давить страх, что она пожалеет о том дне, когда я вошёл в их дом, уже не получается. Больше не могу брать верх. Накрывает. Разгоняется за пределы моего существа.

Я хочу исправить… себя в её глазах. Не быть тем ненужным и неправильным, каким меня видела собственная мать. Если для этого требуется раскрыть свою неправоту в полной мере, я сделаю это.

Но только с ней.

Покажу, что честен. Мне патологически нужно её прощение и любовь. Все прежние цели, мечты и стремления давно погасли.

Только моя Ия и всё, что с ней связано.

Я привык командовать, решать и регулировать всё сам, но сейчас я совершенно утратил эти обыденные возможности. Ненавижу проигрывать и никогда этого не допускал. Пора расставаться с иллюзиями.

Я проигрываю в борьбе с самим собой. С самого начала.

Один опрометчивый шаг привёл к трагедии. К поломке всего механизма, за счёт которого я жил и шёл в ногу со временем, постоянно обновляясь и занимая лидерские позиции.

Я был вне конкуренции. Это факт. Был бесконтрольным и беспринципным. А сейчас сдал. Потому что поддался живой слабости, непритворному испугу. Теперь центр моей силы и активности зависит от Ии. С ней я полностью переродился. Всё ещё нахожусь в том старом мире, но содержание сознания в корне поменялось. Врождённые идеи и установки перешиты на новый лад.

Всё просто. На всех глубинных уровнях я осознал – Я НЕ ОДИН!

Без неё подохну.

Паразитизм в чистом виде.

Домой возвращаюсь с перетянутой нервной системой. Стараюсь отгонять домыслы как начнётся разговор с бусинкой и чем он для меня закончится. Иду прямиком в спальню. Знаю, что она там. В груди гуляет такое напряжение, что недолго тронуться и рассудком. Перелопачиваю весь мозг, извлекая жёсткие факты и преобразовывая их в более мягкую форму.

Моя принцесса очень впечатлительная особа. Кровавые страсти нам ни к чему.

Делаю остановку перед дверью, запасаюсь воздухом, скоро его не будет хватать.

Твою мать, я иду признаваться. Не было такого никогда. Как не сделать хуже?

Захожу со стальной маской на лице, чтобы скрыть сложную гамму чувств. Буду раздирать их на части и выдавать по одной, иначе испугаю.

Неспешно ступаю к туалетному столику, возле которого суетится жена, нервно перебирая флакончики с духами.

– Бусинка? – тихим шёпотом, чтобы плавно смешать нашу энергетику. Нельзя начинать с резкости. Ия, не отворачивая лица от зеркала, поднимает ко мне взгляд. Встречаемся в отражении. Без труда прочитываю во взоре жены нетерпение.

– Так и знала, что приедешь следом!

– Я должен быть тут с тобой. – подхожу ближе, касаюсь пальцами хрупкого плеча, веду ими к шее, отодвигаю волосы и склоняюсь губами к уху. – У тебя есть вопросы, пришло время на них ответить. – совершаю наш ежедневный ритуал, трусь носом об её затылок, так глубоко втягиваю любимый запах, что на миг кружит голову и горит в груди.

Это для подпитки. Потом, вполне вероятно, меня лишат этой дозволенности.

– Ты же всё слышал, да? – откидывает голову мне на плечо. Сцепляю руки у неё на животе, притягиваю спиной к себе, вплотную. Безумно желанный контакт.

– Каждое слово. – запутываюсь в её волосах, губы оставляют короткие поцелуи на каждом миллиметре её макушки.

Я изведён от волнения, выдаю себя с потрохами. Захватываю в рот жемчужную серёжку, скоблю зубами, отпускаю и вздыхаю.

– Я ему не верю, Игнат! – чует кожей перекос в моём поведении, выработку перенасыщенной энергии. Закрываю глаза, чтобы она не увидела в зеркале в моём взгляде разбросанные эмоции.

– А зря, ягодная моя… очень зря.

Девичье тело в моих руках содрогается, словно от разряда тока и заходится едва различимой дрожью.

Не хочу открывать глаза, но долго так не простоишь, мне не нравится её молчание. Почему ничего не спрашивает? Ничего хорошего за этим не последует.

На выдохе, что есть мочи врезаемся друг в друга пристальными взглядами. Мою малышку заливает тьмой и она с ней не справляется. Ищет просветы, цепляется за каждую черту моего лица, выслеживает правду.

Но она там одна. Ни убавить, ни прибавить.

Неверие, перелив сомнений, обработка воспоминаний, высвечивание моего прошлого образа и…, наконец, вспышкой молнии в глазах жены отображается острое прозрение:

– Нет… – изгибает она губы в жуткой усмешке. – Его слова нелепы! Ты тут не при чём!

Извиваясь, скидывает с себя мои руки и отступает, не теряя зрительную связь.

– Я замешан, Ия. – не двигаюсь с места, чтобы не лишить её последних нитей самообладания.

– Папу убили из-за тебя?? – и я вижу, как на дне её глаз всё замерзает.

– Не напрямую. – каменеет в душе. – Но по моей наводке убийцы оказались в том месте, где и Давид с твоим отцом.

– Что ты говоришь, Игнат?? Ты же семья… – повторяет свою веру, которая в мгновение ока превращается в кисель. – Ты же не мог так поступить! Ты… – пережимает дыхание. – Ты подослал убийц??

Между нами растёт пропасть, ощутимо лопается связь.

Твою ж мать!!!

– Не к ним. – прослеживаю за тем, как малышка подносит руку ко рту и неосознанно мнёт губы.

Её выносит также, как и меня.

– Целью был другой человек.

– Другой человек? – искажающим тоном. – Ты хотел убить человека?? Лишить жизни??

Грудь затапливает сожаление, но от себя не убежишь.

– Я не святой, Ий... ты знала тогда и знаешь сейчас.

– Зачем это всё?! Из-за меня? Из-за холдинга?

– Хотел убрать конкурента. Он мешал нам…

– Нам?? Про кого ты говоришь? – затягивается неморгающий взгляд. – О Боже! Ты говоришь про того Максима Каюмова? – вспыхивает нездоровым румянцем. – Про этого парня, да??

– Да.

– Просто потому, что он пригласил меня в ресторан?

– Ты слышала его отца. Между вашими родителями был устный договор. Ты была уже сосватана.

– Папа бы без моего согласия ничего не сделал!

– Сделал, Ий. Ты уже была вовлечена в процесс. Вас осознанно подводили к отношениям.

– Если бы я сказала «нет», Розанов, папа бы мигом убрал от меня Каюмова!!

Как же ей будет больно узнать правду…

Для неё он навсегда останется героем и защитником. Такова дочерняя любовь. Незачем ломать и подвергать сомнению это убеждение. Память об отце – единственное, что от него осталось.

– Да,… но его партия была выгоднее, чем моя. Выбрали для тебя его .

– И за это… ты просто взял и захотел его убить??

– Не убить. Только ранить.

– Для тебя это пустяк, Розанов?? Вызвать уродов, показать пальцем на непонравившегося и с ним на раз плюнуть расквитаются?! Ну-ка, расскажи мне, как это приходит тебе в голову?? Вдруг, я следующая?

– Всё не так!! – рявкаю охрипшим голосом, эмоции переполняют, разрывая стойкость на куски.

– Боже, я думала, на тебя наговаривают!! Не хотела в это верить! А ты действительно злой! Щелчком пальцев можешь лишить жизни!

– И буду лишать дальше, Ия! – вышибает спусковой. – Потому что, по-другому не выживешь! У меня отнимали самое ценное, я наказал! Таковы правила игры! Если кто-то снова захочет посягнуть на моё , госпожа Розанова, то я уже лично буду стрелять! И не посчитаю это грехом!

– Папа тоже убивал? – нависает над ней туча, затемняет в ней всё живое. – И Давид?

– Насколько знаю, нет.

– Как получилось, что папу убили?? – истязает меня страданием в глазах.

– Их с Давидом заказали… у тех же самых киллеров. Я не знал об этом, Ий. Уверяю тебя, я бы сделал всё, чтобы это остановить. – подхожу к ней на расстоянии дыхания, смотрю в замыленные от слёз глаза. – Я не убивал их, бусинка. Мы семья.

– За что их…

– Бизнес.

– Холдинг, да?! Этот чёртов сраный холдинг??? – навзрыд. – А я его ещё спасти пыталась!! Замуж за тебя вышла… – поражённо шепчет, вглядываясь мне в лицо. – Господи!! Зачем я это сделала?? Зачем тогда я вышла за тебя замуж??

Сглатываю, не в силах ответить ей. Парализован от боли. Скальпелем по сердцу. В клочья.

Зачем…

– Как мне жить после этого?! – с жёстким надрывом. – Папа умер! Ты понимаешь?? МОЙ ПАПА УМЕР!!! – отталкивает мои руки, что тяну к ней успокоить. – Давид идёт за ним! Мама сошла с ума!! Мой муж убийца, по локоть в крови!! Наследие Акиловых проклято!! – каждое слово ударом поддых, её надтреснутый крик звоном по нервам. – За что?! – бросается на меня, царапает ногтями по моей напряжённой груди. – Что я сделала плохого?! Чем я это заслужила, Игнат?? – дубасит кулаками. – Скажи мне!! ЧТО я сделала?! За что наказана?? Зачем я пришла к тебе?? Зачем ты согласился жениться??

– Потому что я люблю тебя!! – хватаю её за плечи, крепко сжимаю и трясу. – Потому что, не могу без тебя!! Потому что, вдали от тебя подобно смерти!!

– Мне не нужна твоя любовь, понял!! – верещит, пытаясь выдернуться из моих тисков. – Забирай этот грёбаный холдинг! Забирай все дома, все деньги! Всё забирай!!

– Успокойся!!

– Мне ничего не надо!! Я ничего не хочу! Я не могу так жить!! – давится слезами. – Не могу… больше не могу!! – краснеет, вздрагивает, пытается глотнуть воздуха.

– Всё… – прижимая её к груди, оседаем на пол. – Всё-всё… тише… я всё понял… дыши… – глажу по голове, беспрерывно трогаю волосы. – …медленно делай вздох… вот так… ещё раз… давай вместе со мной… во-от… всё, бусинка, всё… уже всё.

– Игнат? – стонет забитым щенком. – Убей меня тоже! – так сильно стягиваю ей волосы, что некоторые выдираю.

– Сначала ты меня. – падаю лбом на её макушку, тело ослабевает, а нутро выпотрошено. – Без тебя всё чёрное.

– И пусть! – прокашливает истеричный хрип. – У убийц не может быть светлого будущего…

ГЛАВА 27.

ИЯ.

Несмотря на то, что чувствую, как в районе диафрагмы собирается удушливый комок, я сгибаюсь пополам и закатываюсь в фальшивом смехе.

Угораздило же вляпаться в историю! Родиться под солнцем, умереть под Луной.

Меня обдаёт жаром изнутри, по затылку несётся бешеная пульсация. Сознание захлёстывает целый шквал эмоций. На смену растерянности приходит болезненная горячка. В душе клокочет. Схватка тьмы и света. Разума и чувств. Просто-напросто нарушено моё равновесие. Неописуемый надрыв, когда одна часть меня голосит «Виновен!», а другая ищет моему мужу оправдания.

– Красивая моя… – гладит меня по щекам Игнат, пока я ненавижу то, как он ласков со мной. – Я по уши увяз в тебе…

А я смотрю на него новыми глазами. Смотрю и ужасаюсь. Я в нём видела честность, бесстрашие, свободу воли.

А он…

Уничтожитель. Закоренелый грешник. Падший человек.

Его природа тёмная, испорченная. Как могли пересечься наши судьбы? Наши правды совершенно разные. Я дорожу жизнью, а Розанов выписывает отпуск под землёй. Я отрицаю палачество, а его сущность построена на падении слабых. Я уважаю силу, но не ту, что причиняет боль, а ту, что служит примером. Он же своей силой подавляет…

Обвиваю его шею руками, скольжу ладонями по затылку, долго и проникновенно смотрю в глаза.

Кажется таким привычно красивым и знакомым… но не узнаю. Сейчас он выглядит чужим, безобразным.

Ты мне совсем непонятен, Игнат Розанов. Как можно хотеть быть хорошим, но по сути быть таким плохим?

– Не уходи, Ий… – сжимает меня до хруста. – Не разрывай нас. – рубит воздух тяжёлым дыханием.

– Нас? А были ли мы вообще?

Сердце превращается в желе. Я ж за Игнатом была, как за каменной стеной, а сейчас по всем ощущениям эта самая стена меня и придавила.

– Мы есть и сейчас. – свирепо-охрипшим голосом. – Просто поменяй своё мнение. Не перекрашивай всё в чёрный. Я не плохой… мне до боли жаль твою семью, я их не трогал.

– До боли?? – разжигает кровь яростью. – А когда приказывал убить того мальчика, про боль его семьи не думал? А когда меня причиной всего этого сделал, каково мне будет, не думал??

– Себя не примешивай. Я сам несу ответственность за своё решение.

– Ты… – сотрясаю воздух порывистым вздохом. – Ты сам втирал нам, что ценишь в людях безупречность качеств и отсутствие изъянов!! Что только на таких обратишь внимание! А что сам, Розанов?? Сам-то ты что из себя представляешь? – не справляюсь с новым приходом дрожи, толкаю мужа в грудь. – Ты одна сплошная угроза!! Рядом с тобой гибнут люди!!

– Покричи. – с нездоровым поощрением. – Вываливай всё, как есть. – с принуждением тянет меня к себе, прямо придавливает к своему телу.

– А тут и вываливать нечего! – брыкаюсь, но силовые категории у нас разные, просто психую на месте. – Только одно – моя жизнь зависит от убийцы!

– Я не убивал! – швырком мне в лицо, задевая все болевые. – Но тебе следует понять, принцесса! – сейчас это обращение из его уст звучит максимально грубо. – Что чем выше ты лезешь, тем больше найдётся тех, кто тебя опустит! Те, кто в системе, понимают, что либо ты , либо тебя! Твой отец прогадал, подпустив к себе гиен и они его успешно сожрали! – без заминки забрасывает жестокими фактами. – Я , Ия, всегда наступаю первым, поэтому нахожусь там, где я есть! Твоё осуждение оправдано, но не надо думать, что я угроза для окружающих! Ты знала, что и я, и Акиловы не законопослушные граждане! Так чего ты ждёшь от меня?? – встряхивает меня за плечи, а потом со вздохом отпускает и кулаком давит себе в переносицу. – Ладно… я забыл, что ты просто маленькая девочка, которую ни во что не посвящали.

– От этого ещё больнее, Розанов! Маленькой девочке сломали жизнь, так ничего и не объяснив! Всунули в мир грязи и навязывают свои правила!

– Для тебя только одно правило, Ий – быть осторожной. Всё остальное на мне.

– Я не останусь с тобой, Розанов! Думаешь, это круто – быть женой криминального элемента? Это постыдно!

– Ия…

– Я ухожу!! Во всех отношениях, Игнат! Я не приму твою… систему!

– То есть, вот так просто уйдёшь? Бросишь меня одного?

– Не просто… с большим сожалением.

– Угу. – вроде и кивает, но мне кажется, с каким-то злым высмеиванием. – А как же наш договор? Наследие Акиловых?

– Плевать на договор! Пусть забирают что хотят! Эти деньги не стоят наших жизней!

– Вердикт, я так понимаю, окончательный?

– Да!!

– Хорошо. А теперь мой черёд говорить, бусинка. Слушаешь до последнего слова и не перебиваешь. Я тебе дал выговориться, твою точку зрения услышал, ярлык убийцы на себя примерил, перейдём к итогу. Развод ты не получишь, уйти я тебе не дам. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я поплыл от твоих речей и выстелюсь дорожкой к выходу. Если от потрясения у тебя отшибло память, я тебе напомню. МЫ МУЖ И ЖЕНА. – голосом, взглядом, энергетикой, всем подчиняет. – Ко всему прочему, я тебя люблю и собираюсь прожить свою жизнь только с тобой. Ты можешь беситься, плакать, долбить в дверь, бросаться на стены, кидаться ножами, обзывать меня убийцей, но суть останется неизменна. Ты – Розанова, хочешь ты этого или нет. Я за свои слова отвечаю и буду держать тебя за руку до последнего. Ненавидь, если хочешь, но принять меня придётся, мы друг от друга никуда не денемся. Мучать я тебя не собираюсь, поэтому принимаю к сведению, что ты выращена ангельским цветочком и сейчас тебя правда бьёт похлеще, чем любого прожжённого выродка. В твоё положение я вхожу осознанно. Передышку, чтобы всё взвесить и принять, дам. Поедешь к маме и Даве. Придёшь в себя и я за тобой приеду. Без других вариантов и задержек. Ровно в установленное время. К этому моменту ты уже должна понять, что мы с тобой в одной карете до конца.

– Что? В наручниках будешь держать?? – выносит меня за грани терпения. Пылаю от бешенства.

– В них самых. Засуну в рот кляп, затолкаю в самолёт, а там тебя уже встретят.

– Легко на правах говнюка, да? – скалюсь.

– Очень.

– Я тебя ненавижу! – кричу с несвойственной мне агрессией, кулаки сжимаю.

– Уже хлеб.

– Знаешь что, Розанов!!!

– Ну. – выдвигает нахально.

– Ты никогда не узнаешь что такое, когда тебя любят!!! Будешь один по жизни!!

С каким-то болезненным удовлетворением наблюдаю, как срывается его дыхание, а глаза наливаются гремучей ртутью.

– Я прощу тебе этот удар только потому, что ты очень эмоциональна и тебя сейчас попросту кроет. Но потом, Ия… когда осознаешь, что ты мне сейчас сказала, я буду ждать извинения.

Сердце делает кульбит, но мой язык уже не закатать обратно:

– Не дождёшься!!! Ты… – вдруг берёт меня в захват, обездвиживает и несёт на кровать. – А ну, отпусти меня!! Куда ты меня… убери руки! – когда поправляет на моём плече съехавшую лямку. – Нет!! Не трогай меня!!

– Сиди тихо. – на низких тонах. – Не рви глотку, всё равно никто не услышит. – спешно двигается к двери.

– Я выброшусь из окна!! – ору ему вслед.

– Вперёд. – машет рукой. – Будешь лететь, юбку к ногам прижми, чтобы трусами не светить.

– Ты – псих!! – аж слюнями брызжу от злости.

– Ещё и не таким станешь, когда вокруг одни проблемы. – бубнит под нос.

– Куда ты пошёл?? – когда тянет руку к замку.

– Джет заказывать.

– Я всё равно разведусь с тобой! – последний шанс кольнуть побольнее. – Найду способ!

– Только через мой труп, любовь моя. – и захлопывает дверь. Замираю на некоторе время бездыханным существом, а потом обнимаю колени и вытаскиваю со слезами всё, что пережила. Мне кажется, такой несчастной, я ещё никогда не была. Чем дальше, тем больнее.

ИГНАТ.

Провожаю самолёт со смиренной физиономией, а внутри всё умирает. Сам себя зарезал.

Так надо.

Пичкаю себя этим убеждением, а сам прощаюсь со спокойствием, с лёгкостью и радостью. Бусинка забрала их с собой. Она обижена, растеряна и отстранена от меня на максимум. Совесть жёсткими укусами разгрызает мне сердце. Я сам это допустил. Дыхание убывает, но я стараюсь мыслить философски, жизнь устраивает очередную проверку, просто она в миллиард раз сложнее предыдущих. Держу себя на вису, хоть и на аварийном аккумуляторе.

Смотрю вдаль, туда, где на небе расплывается след от улетевшего джета и призываю себя к сдержанности. Топлю безумную мысль вылететь вслед за Ией. Она не одна. Вова приглядывает. Всю нашу охрану выслал вместе с ней. С собой двух человек оставил, раздумываю позвонить знакомому владельцу ЧОПа, но отсрочиваю, увязнув в злых мыслях. Специально перенаправляю. Заменяю жену на врагов. Иначе размякну, потеряю сноровку. А это губительно.

Взбодрись, Розанов, и быстрее разруливай.

Ныть и страдать нет времени. Сейчас нужно кинуть всё время и силы на разбор подрывников, что привели к моему слому. Откладывать на завтра нельзя, надо разгребать. Буду убирать поочерёдно. Начну с самого лёгкого, с продажной шкуры Людмилы. Я ж её в дом к себе впустил, в святую святых. Там нога чужака вмиг отрублена будет… ей доверял, свободу действий давал. Оступилась, не оступилась, меня не трогает. Я не прощаю. Предательство – это одна из конечных ступеней, караю в своём порядке, блокированием. Отрежу ходы-выходы, перекрою подачу света, затру, как отснятый материал. Никому не позволено водить Розанова за нос.

Звоню своему помощнику Антону:

– Рожкову в утиль.

Немая тягучая пауза.

– Вы серьёзно??

– Мне повторить? – ледяным голосом.

– Нет, просто Люда… – слышу скачок в тоне.

– Что Люда? – перебиваю, тоже мне защитничек обделённых.

– Твёрдых убеждений… она за вас в огонь и воду!

Возможно, когда-то так и было.

– Ты только не плачь, но твоя Люда отдала свои твёрдые убеждения во владение другому.

– Вы точно это знаете, Игнат Демьянович? – сколько сомнений.

– Да. – непреклонно.

– Может, всё-таки отпустим её…?

– Я никогда и никого не отпускаю, Антон. – порядком надоело тянуть время и переливать из пустого в порожнее. – Голова всё равно полетит. Или ты себя вместо неё предлагаешь!?

– Нет, но просто… – подбирает слова. – А ошибки быть не может? Вы уверены??

Понимаю. Правда. Антон и Людмила всегда были двумя ключевыми компонентами моей жизни. Одна – дома, другой – на работе. Они были на постоянном контакте, неизбежно пересекались. Ему сложно принять её отсечение. Естественная реакция оставить всё ровно и на своих местах. И всё же решение за мной:

– Я должен нести перед тобой отчёт?

– Нет. – затихает.

– Тогда выполняй. Обзвони всех. Ужми её так, чтобы дышать нечем было. Пусть поплатится за свою подкупность. Я проверю.

– Жаль. – вздох искреннего разочарования. – Я думал, она одна из нас…

– Надеюсь, хоть ты не преподнесёшь мне сюрприз?? – так уж, шаркаю ногой для справки, что руководящее положение именно за мной.

– Нет, Игнат Демьянович! – оглушает в трубку. – Я верный сын!

Вот полудурок. Но привык уже к его трескотне. Своим считаю.

– Работай, Антон. – улавливаю в ответе своё равнодушие и неохотно вношу маленькую правку. – Я ценю твою верность. – и отключаюсь.

Следующий шаг – взять за хвост рыбку покрупнее.