Текст книги "Вне конкуренции (СИ)"

Автор книги: Марта Крон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Я подумаю! – завершает своим последним словом.

Сдаюсь. Мне нравится, когда она умничает. Трогаю губами маленькую переносицу.

– Расскажешь про институт? – радуюсь, что больше не вижу в её глазах бурю.

– Нет! – громогласно. – Я ухожу!

– Куда?

– Домой! – тем же тоном. – Буду ждать тебя вечером… – цепляет меня на крючок. А я ведусь. Как кобель задираю хвост и пускаю слюну.

– Я приду, жена. – выпутывается из моих рук, отпрыгивает, а я вдогонку предупреждаю. – И сегодня не отпущу, Ий. По-взрослому.

Бледнеет, краснеет, зеленеет:

– Угу… – и шмыгает за дверь.

Расслабленно улыбаюсь. Беру свои слова обратно. Этот день обещает быть лучшим.

ГЛАВА 18.

ИЯ.

Муж возвращается домой очень поздно, за полночь. Я весь вечер не сомкнула глаз, уставшая и обеспокоенная.

Признаюсь. Я ждала. Очень хотела, чтобы он пришёл и одновременно молилась, чтобы его дверь в кабинете заклинило, и он не смог выбраться из офиса.

Волнение пережевало мой рассудок и выплюнуло остатки на подушку Розанова.

Нет, не вырвало. А могло.

Я совершенно не представляю что будет и чего ждать .

Я девочка взрослая, но не до такой степени!

Чёрт дёрнул включить на планшете эротику и хоть глазком глянуть куда, чего и как. Поучиться…

Что-то как-то передумалось.

Может сказать, что я вся больная, косая, заражу ещё фигнёй какой-нибудь.

Поможет…?

Блин, нет. Не поможет.

Это же Розанов.

А я его жена, ёшкин кот…

Холодею от предчувствия. Игнат развлечётся по полной. Сержусь на свою бестолковость.

Я ещё зачем-то напялила красивое бельё. Домашнее типа. Всегда в таком хожу. А кто не замечал, это его проблемы.

Слышу шаги. Медленные. Тяжёлые. Уверенные.

Глупости моей не занимать. Юркаю под одеяло, натягиваю на нос, одни глаза поверх торчат, грозятся выпасть из орбит.

Когда дверь в спальню отворяется и на пороге появляется силуэт мужчины, задерживаю дыхание.

– Почему у тебя всегда на меня такая реакция? – удивлённо спрашивает муж, сдерживая прорывающийся смех. – Хоть под кровать не залезла, уже радует. – улыбается. – Бусинка?

– Может отложим? – моргаю.

– Нет. – спокойно, в то время, как я трясусь. – Закончились твои каникулы, девочка. – стягивая с себя пиджак, идёт ко мне.

– Ну может не надо? – ноги-руки немеют.

– Надо, Ий… – останавливается, проводит пальцами по моим уложенным волосам. – Мне надо. – честный взгляд.

– Я не стану инвалидом??

Что я такого сказала? Чего он ржёт? Аж голову запрокинул! Впервые слышу, чтобы позволял себе так громко выражать эмоции.

– Не смешно, Розанов! – пуляю в его, покрасневшее от смеха, лицо грозовые молнии. – Я немало баснь о твоём… твоих похождениях слышала! Девушки в женском туалете тогда весьма эмоционально жаловались, что ходить после тебя не могут!! Что там … очень болит, что порвал…

– Ия! – прерывает мой поток негодования, щипая за мочку уха. – Давай ты не будешь слушать всяких тупоголовых дур и просто вспомнишь моё отношение к тебе. Хоть раз. Назови хоть один раз, когда я навредил тебе. Если ты не заметила, то я отличаюсь немалым терпением, не торопил события. Другой бы на моём месте завалил бы тебя ещё до свадьбы. Ты думаешь, я бы не смог? – цепко смотрит, внимательно изучая моё лицо. – Мне хватило бы пяти минут, чтобы ты сама захотела отдаться.

Стискиваю зубы под взрывом эмоций. Обидно. Чувствую себя пустым местом. Хочется наброситься с кулаками за такие слова. Но я сижу и мну ткань одеяла, чтобы до треска.

– Но я этого не сделал, Ий. Напомнить почему? – окрашивает голос грубой лаской. – Потому что выбрал тебя не для развлечений. А самому себе. – выдыхает самозабвенно, ведёт большим пальцем по моему лбу, переходит на нос, вжимает подушечку в ямку над верхней губой, легонько щипает нижнюю. – А про мои «похождения»… – натужно выдыхает. – Да, было. Много. И без церемоний. Тебя так портить не буду. Не бойся.

Передвигает руку на мою защиту и тянет одеяло на себя:

– С тобой хочу запомнить каждую секунду. – опускает глаза на, доступную взору, кружевную сорочку. – Красивая моя. – гладит взглядом, у самого смягчаются мышцы лица. – Отдай. – настойчиво, но просит разрешения открыть моё тело полностью. Отцепляю пальцы, одеяло летит на пол.

Рывками глотаю воздух. Теряюсь, когда становлюсь на распутье. Как реагировать на Игната? У него багаж минусов, такого бояться надо, не подпускать. Но он всегда для меня выступает плюсом. Несгибаемым. Убедительным плюсом.

Он прав. Со мной он отличается разительной деликатностью. С кем он ещё будет так разговаривать? Тратить время? Пояснять, успокаивать, рисовать кружочки на щеке?

Нетипично.

Всё, что мне приводилось видеть – это его грубость, резкость, скупость и нетерпеливость с другими. Особенно, с женщинами.

Он одним только взглядом душит, сжигает, ломает.

– Ты скажешь, что мне делать? – нервно сглатывая, даю понять, что услышала его и согласна быть с ним.

– Скажу. – с характерным ровным тоном.

Пытаюсь дышать равномерно, внутри всё переворачивается, пульс в горле бьётся.

– Выпить хочешь?

– Нет.

– Помоги раздеться.

Моментально бросает в дрожь. Подтягиваюсь к его мускулистому телу, расстёгиваю пуговицы на рубашке, алею под пронизывающим взглядом.

– Вот так. – прикладывает мою ладонь к своему животу. – Знаю, ты хочешь. Разрешай себе любой интерес.

Прикосновение к нему все щиты срывает.

Хочу то, что нельзя, что ещё никогда не делала, о чём не говорят.

Совершаю порывистую глупость – подаюсь вперёд и дотрагиваюсь губами до горячей кожи, вдыхаю терпкий запах.

Дышу этим мужчиной. Своим мужчиной. Необычно. Непередаваемо.

Розанов каменеет, но ненадолго. Обхватывает моё лицо ладонями, наклоняется и замирает напротив, откровенно любуясь.

– Тебе дано невозможное, Ия. Осчастливить Игната Розанова. – и вдруг резко опрокидывает на кровать.

Прикусывает ушной хрящик, опаляет тяжёлым дыханием. Эмоции вразнос.

Муж сводит меня с ума. Судорожно целует. Забирает дыхание. Оставляет следы на шее. Отстраняется.

– Не закрывай глаза. – с улыбкой тянется к молнии на брюках. Под моё оглушающее сердцебиение избавляется от всей своей одежды.

Краснею, но пристально рассматриваю.

– Стесняешься?

– Да…

– Пройдёт. – лёгкой щекоткой скользит пальцами по моим ногам. – Я хочу посмотреть на тебя, Ий.

– Где? – испуганно выпаливаю.

– Везде. – добирается до края сорочки, задерживает на мне тёмный взгляд и одним только касанием выталкивает из меня хриплый вздох.

Время в голове путается, тело под руками мужа горит и гонит мои ощущения на предельной скорости.

Никогда. Впервые. Сейчас. С ним. Выше. На самый край, чтобы спрыгнуть и полететь.

Игнат не останавливается. Жалит губами. Сгибает. Подминает. Добирается до фибр души. Оплетает пальцами сердце в груди. Закручивает нестерпимый узел внизу живота. Пленит. Хочу освободиться.

– Смотри на меня, бусинка. – по позвоночнику тянется жаркая волна, слишком перегревает, плавлюсь. – Сейчас заберу последнее расстояние между нами. Просто держись.

Невзирая на волнение, отключаюсь от внешнего мира и отдаю власть Игнату. Полностью. Он умеет управлять мной. Знает, как лучше. И он действительно это делает, как любящий мужчина, даря наслаждение, вперёд себя.

Встречаемся взглядами, время останавливается и всё, что есть – это слияние, тесная связь, два полюса становятся одним. Вытягиваюсь дугой, впиваюсь ногтями в спину мужа.

– Вот и всё, малышка моя. Уже всё. – шумно дышит он, печатая поцелуи на моих зажмурившихся глазах. – Ия… – сдавливает ладонью мою макушку, гладит, стягивает волосы, снова жмёт. – …красивая моя… жена.

Выдыхаю. Растворяюсь. Преодолеваю границу.

Игнат увлекает за собой. Туда, где смело, без тормозов, где за спиной защёлкивается замок.

Уже всё.

ИГНАТ.

Мы лежим на кровати. В сердце карусель. Так это незнакомо. Только сейчас доходит, что до Ии я двигался в темноте, не жил, не дышал.

Встретив её, прошёл через вентиляцию лёгких. Воскрес. Живым мертвецом ведь ходил. Заточенным в самом себе, в полном вакууме. А снаружи вымышленный мир. Поглощён был бессмысленным голодом. Не понимал чем насытиться, что высматриваю.

Вот, что нужно было.

Маленькая жена, что доверчиво к груди прижимается, заторможенно глазами моргает. Оба не способны вразумительно говорить, поэтому обоюдно слушаем тишину, где смешивается наше дыхание. Руки и ноги у малышки заметно подрагивают. С непривычки. Я слишком разогнался на старте, для первого раза крутанул, обезумел от долгожданного, космического удовольствия.

Но вроде пока не жалуется…

Взяла всё, что дал. А я с размахом, со сцепленными зубами. Теперь оба на отдышке. Я наверняка с сытой мордой.

Без перерыва ласкаю ладонями обмякшее женское тело, вдоль и поперёк, растягиваю кайф. Бусинка словно приклеилась, слабо соображает, вымотал.

Но мурашки всё ещё носятся по телу, искрит. Отходняк у неё, конечно, долгий будет.

Да и я потрясён всполохами чувств.

Не запретно больше. Нет больше этой безнадёги, что грызла последние годы. Не нужно больше подыхать от неуёмного роя мыслей, подыскивая новую тактику, искать обходные, чтобы забрать принцессу себе. Никаких стопов, не увижу больше в зеркале урода, что принуждает, злоупотребляет силой, соблазняет, как сущий демон. Больше не придётся впустую пялиться.

Только вдуматься – Ия Акилова моя!

Не как положено, но моя.

Почти. Как всегда, вылезает одно маленькое «но».

Она со мной только телом, а остальное под замком держит, сопротивляется, вглубь не пускает, не отдаёт ядро.

Да, женаты. Да, в одной постели. Да, вместе. Но себя она узнать не даёт. Блок.

А я не хочу в полумер, я хочу на полную. До погружения. Я желаю ей того же, что и у меня. Чтобы в груди не помещалось.

Сколько понадобится времени? Как достучаться?

Поймав пальцами подбородок, направляю губы Ии к себе. Уже по инерции. В сознании или без, но чувствовать её должен.

– Ммм? – не размыкая глаз, девчонка из последних сил сражается со сном, выжал все соки.

– Если откинуть все накрутки, я тебе нравлюсь, как мужчина, Ий?

Сначала мимо крыши, а потом разлепляется одно веко:

– Не очень, Розанов… – в глазах троится, усталость навесом идёт.

– А что не так? – ухмыляюсь, кусая её за бровь.

– Ты слишком красивый и из-за этого самовлюблённый… – зевает мне в кадык.

– То есть, если я себя разлюблю, ты меня полюбишь?

– Тебя опасно любить… что это вообще означает…? – растянуто тихо, на краю выдоха.

– Делиться со мной . Учитывать меня во всём. Не отказываться от меня . – как на духу, все мои три кита. – Ий?

Спит. Виртуозно всегда уходит от ответа. Я захочу – так не получится. Как меня пробивает на расспросы – мы в домике. Не знать-не понимать, только понять и простить. Я тут в любви вообще-то расписываюсь. Как могу, конечно, но вполне сносно. Допетрить что к чему можно.

– Мы всё сможем. – вожу губами по гладкому лбу. – Я тебя научу быть Розановой. Без полутонов. До конца. – наполняю лёгкие её запахом, отпускаю девочку в царство Морфея.

Слепо смотрю в темноту. Скоро уже рассвет, а я всё накачен блаженством. О равновесии ни слова. Бусинка вон, третий сон уже видит, а я ни в какую. Прокручиваю на повторе наши сплетённые тела, стоны жены, выстрелами, первые... Капитально клинит, но сохраняю неподвижность, выступая подушкой для Ии. На груди примостилась, правой ноздрёй сопит.

А у меня на подлёте снова желание побывать в моей красивой. Буквально. Прямее смысла не найти. Я теперь знаю каково это, не оттащить.

Маньяк в голове орёт «Разбуди на второй круг!»

По чесноку четвёртый или пятый, дорвался просто, сложно было остановиться. Башня в небо, с этим бесполезно бороться.

До утра бы дотянуть. Там уже на работу сбегу, подальше от провокации.

Медленно выдыхаю через нос. Концентрируюсь на том, чтобы потяжелели чёртовы веки.

Срубись уже нахрен! Сколько можно полыхать?

Киплю. Тихо пыхчу и вспоминаю свои первые «заходы». Даже тогда так не расшатывало.

Отвлекаюсь на световой сигнал мобильного.

Осторожно тянусь рукой к тумбочке, где он лежит. Ия вздыхает и сползает на край постели. Хочу вернуть на законное место под мою руку, но глаза успевают высмотреть пришедшее оповещение об смс.

Сердце ускоряет ход.

Внутри обвал. Нутро сворачивает.

«Если тебе интересно, то одна птичка мне напела, что у твоих исполнителей помимо твоего гонорара был ещё один. Крупный. Кто и что не знаю. Инфу даю безвозмездно.»

Быков.

Эмоции подняты выше головы. Не вынырнуть. К той информации, что получил оказываюсь совершенно не готовым. Громоподобно.

Надежда, что я попал под чужой замес была. Но заходя всё дальше в тупик, я засунул её в отложку.

Стараюсь осмыслить.

Я, мать вашу, даже не могу нанять легавого. Слежка приведёт ко мне. Загрему в тюрягу быстрее, чем успею открыть рот.

В голове шумит, никак не складывается перестроение ситуации. Новость не приносит мне ни облегчения, ни счастья. Я всё также в подвешенном состоянии.

В груди неудержимо ёкает.

С чего мне начать? Как раскрыть эту чернуху? Но важнее вопрос – а нужно ли? Я, чёрт возьми, отвечаю за эту девчонку, что мнёт во сне мою подушку, пока я отстранённо наблюдаю за рассветающим ранним утром и наливаю себе новую порцию виски. Нутром понимаю, если копну, то вскрою этот гнойник, где решают вопросы только одним способом – гнусью. Моя Ия никогда не должна с этим столкнуться. В теории ей достаточно приводили примеры родители. На практике я не дам этому сбыться.

Я лез туда осознанно. Сейчас также осознанно не хочу. У меня есть на связи парочка важных шишек, что способны разворотить улей. Но начну ковырять – приведёт к ответке.

Только… как убедиться в том, что расправа с Акиловыми закончена и моя жена сейчас не на мушке? Мои люди следят за каждым шорохом, но что, если та сволочь просто притихла и выжидает момента?

Что им движет? Конкуренция? Месть? Захват власти? Или Акилов сунулся в бандитскую разборку и его заказали? Был нежелательным свидетелем? ЧТО?? Как это может отразиться на моей невиновной бусинке?

Крыша едет. Сюда бы Давида. Друг бы посоветовал, вправил мозг. Дал бы моральной взбучки. Тот ещё сторонник законности.

В отличие от меня. Я прошёл огонь, воду и медные трубы. Изнутри знаю систему. Если сейчас начать перебирать рядовых шестёрок, проснутся лидеры, навестят с вопросами.

КАК мне выйти на ту тварь, не тронув чужих прислужников?

Мои друзья заслуживают отмщения за них, но я являюсь последней защитной плёнкой Ии. Не станет меня, до неё добраться не составит труда.

Когда думаю о Владлене Михайловиче и Давиде, будто в самого пули летят. Два сильных, могущественных мужика. В решето. Там не одним выстрелом. Стреляли очередью. Я думал, что просто скосили оборону в виде охраны и Акиловы попали в замес. Что навскидку в ту сторону пуляли. Оказалось, что нет. Пара выстрелов в пацанёнка Каюмова, выполнили мой заказ и взялись за другой.

Кто? КТО?

Сердце продирает болезненным жаром. Снова. Эта боль выматывает, но она ничто по сравнению с Давой и тётей Нелли. Бедная женщина так и не говорит. Греет лоб сына ладонью. Уверен, что перечитывает в уме все молитвы, что могут ему помочь. Она даже не знает, что дочь вышла замуж. Её младший ребёнок, та ласковая, но сильная малышка, со всем справляется одна. Вынуждена.

Был бы я негодяем, она бы пропала.

Просто знайте, мама, я приглядываю за ней. Не нужно беспокойств. Вы с Давидом вернётесь и сами убедитесь – она счастлива и её место рядом со мной, как и подразумевалось.

Отставляю от себя бесполезное пойло, не помогает. Состояние дуба. Всё тело стягивает напряжением. Я привык держать всё в рамках, а тут сшибло, всё наперекосяк.

Скоро жена проснётся и единственное, что от меня требуется – это ласка, забота и значимые слова, а не моё аварийное состояние. Возвращаюсь к ней, поджимаю малышку под бок, ныряю ладонью под тёплую грудь, легонько сдавливаю.

Я должен быть разумным. Оградить Ию от проблем. Любым путём, даже наступив себе на горло. Никакой войны. Принцесса уже лишилась семьи.

Чёрт. Как поставить мысли на паузу? Мне сил набраться нужно.

– Ий. – покрываю её ухо мелкими поцелуями, толкаюсь кончиком носа.

– Ммм? – во сне.

– Успокой меня. Я слишком взбудоражен. – обжигаю дыханием её ключицы.

– Мгм… – на рефлексе, не просыпаясь, утром даже не вспомнит.

– Обними. – сам захватываю жену в плен, под кожу себе загоняю. – Скажи, что поддержишь меня. Что мы с тобой единомышленники. Что я важен для тебя. Что будет только лучше.

– Угу… – выстукивая во мне пульс.

– Спасибо. – и правда стало легче. Чуть-чуть выговорился. – Ты моё обезболивающее. – и заполнив грудину, ласкающим обоняние, вкусным девичьим запахом, вырубаюсь, как пьяный.

ГЛАВА 19.

ИЯ.

Его кожа всегда горячая. Выступает бронёй, может сжечь, никому не преодолеть. Без стеснения трогаю и впитываю жгучую силу.

Мне можно!

Меня этот жар греет, кольцом обволакивает.

Заворожённо скольжу пальцами по крепкой спине, тугим мышцам.

Мой муж спит, как младенец. Чувствую, что расслаблен. Это редкость, ведь он всегда раб своего самообладания.

Его будильник провибрировал ещё пять минут назад, а я никак не решусь разбудить. Знаю, что для такого занятого человека каждая секунда бесценна, но я в прямом смысле не могу отлипнуть.

Как он пахнет… на живом инстинкте склоняюсь к спящему зверю и веду носом по широким плечам, вдыхаю в области шеи и, поймав себя на нелепой порывистой глупости, с характерным хрюком хохочу мужчине прямо на ухо. Рывком отползаю, но не успеваю далеко уйти, сильная рука хватает за ногу, тянет обратно.

– Что это? – сипло спрашивает Игнат, пока я залепляю себе ладонью рот.

– Где? – с дрожащими от смеха губами.

– Сейчас. – поворачивает ко мне голову, смотрит, как на зайца в ловушке. – Розановские нежности?

– У вас так не принято, господин? – шучу, мысленно упиваясь эффектом. У мужа растягиваются в улыбке губы, блестят глаза, хорошеет настроение.

– Я незнаком с этим. Покажи ещё раз. – переворачивается на спину, взбивает за собой подушку.

К запуску готов.

– Кто не успел, тот опоздал! – строю из себя недотрогу.

– Ий. – хмурит брови. На его языке моё имя звучит отборным ругательством. Требовательно-приказное. Но с лёгким налётом ласки.

– Но-но-но! Ия Владленовна! Попрошу! – в шутливой форме выставляю палец вверх.

– Ия Владленовна, ваш муж ждёт.

– Пусть ждёт! Не переломится! – улыбаюсь, когда ранимая душа выгибает бровь.

– Хочешь раскрою тайну? – шепчет, подманивает пальцем.

– Какую? – подаюсь вперёд, щурю глаза, не уж то он...

– Розанов не умеет ждать. – и за неполное мгновение я оказываюсь под ним, широко распахнув глаза.

Хозяйским жестом поправив на моей груди сползшую лямку ночнушки, с победным видом хмыкает.

– Не прячь эту игривость, бусинка. Тебе это идёт. И мне нужно… хочу так постоянно.

– Ты большой! – цепляю зубами золотую цепь, что свисает с его шеи мне на лицо. – И красивый, когда не загружен всемирной властью. Когда со мной… здесь и сейчас! – в мужском взгляде что-то меняется, затягивает светлой дымкой.

Сердце скачет по всей грудной клетке. Я разболтала маленький, но сокровенный секрет.

Мне нравится, когда Игнат принадлежит только мне. Когда всё его внимание направлено на меня. Когда мысли заточены на наше утро. Он выпускает совершенно другого Розанова. Семейного, домашнего, дурашливого. Вот такого – не тихого.

Не хочу говорить ему, что он немного опаздывает на работу. Не хочу, чтобы уходил.

Не хочу!!

– Всемирная власть?? – глумливо угорает, не замечает, как теребит пальцами мочку моего уха.

– Игнат? – вязну в удовольствии, скребу ногтями по его плечам.

– Ммм? – за его языком по моей щеке ползёт табун мурашек, кожа электризуется.

– А… то, что ночью… мы… – наше дыхание одновременно тяжелеет.

– Хочешь ещё?

– Нет! Да… нет! – блин. – Да… – зажмуриваю глаза, стыдно, подумает ещё, что озабоченная.

А я не такая! Просто не ожидала, что подобная близость с мужем способна зарядить все нервные окончания, я могу и взлететь, и взорваться, и вырваться за пределы Солнечной системы.

Чувствую его пальцы в своих волосах, горю эмоциями.

– Я хочу тоже, красивая. Но до вечера трогать тебя не буду. Не оценишь, если сейчас. Не проси, принцесса. Я на грани.

Хрипло дышим друг другу в губы.

Выдыхаю через нос. Разочарованно. Плаксивость гоняет по венам. Остриём изнутри царапает.

Не могу терпеть! Не хочу терпеть! Требую Розанова!

Улыбается. Зрачки залиты таким же желанием.

– Уникальная совместимость. – ошпаривает прикосновением ниже пупка. – Двигаемся на новый уровень? А, Ий?

– А есть ещё уровни?? – уточняю очень тихо, содрогаюсь от понимания, что муж сползает к ногам. Поджимаю пальцы.

– Ещё много. – дразнит поцелуем в коленку.

О Боже! Он не просто смотреть собирается!

– И как это?! Что это?! – речь обретает бессвязность, в мычание переходит.

– Розановские нежности. – шёпот на внутренней стороне моего бедра.

Ииииии уносит меня! И уносит меня!

Отрезвление приходит с опозданием. Вращаясь вокруг своей оси, сознание ловит приглушённый хриплый смех.

– Новичок. – слышу сквозь замыкание внутренних процессов, размазало по кровати. – Буду тебя так каждый раз доканывать. Говорить хоть можешь, Ия Владленовна?

– Порядок… – выдыхаю с блаженной улыбкой.

– Заслужил поцелуй?

– Да! – сама тянусь к его губам, чмокаю от души и тут же вспоминаю важный момент. – Кстати, Игнат… ты в офис-то сегодня собираешься?

Замедленная пауза. Муж опускает глаза на наручные часы, поджимает губы и…

– Хороша, плутовка. Очко в твою пользу.

Мягко кусает меня за ушной хрящик, дует в висок и усмехается.

– Ты опаснее, чем я думал, принцесса.

ИГНАТ.

Сложно улыбаться и не подавать вида, что в душе кавардак, рвёт нутро. Но жене-батарейке это удаётся. Ия так зарядила энергией, что нужно только верно ею распорядиться.

Почему-то сходу меняю запланированный маршрут. Еду не в свой офис, а в Акиловский. Внезапное появление выявит погрешности в работе сотрудников. Посмотрим, как они относятся к делу, когда над ними не стоит начальник.

«– Игнат Демьянович, мы с Ией собираемся в центр за покупками.»

Мне не дала, так и сама не спит в такую рань. Хулиганка.

«– Куда, уточнила?»

«– Да. В дизайнерский бутик. Женский.»

Ах в женский. Значит, сегодня буду удивляться. Сколько страсти в маленькой гордячке. Только второй день, а уже строит план как и чем вить из меня верёвки. Просекла, где погладить, а где давить.

«– Спасибо, Вова. Блюди.»

«– Есть.»

Хорошо, что понятливый мужичок попался. За Ией, как за своей дочерью смотрит. Верный пёс. Знаю, что и она к нему льнёт. Мне это выгодно, ему позволит за собой следить, другим нет. При виде Акиловского холдинга что-то разворачивается внутри. Отторжение. А может, наоборот, притяжение. Пространство вокруг сжимается. Леденеют все органы. Возрастает мысленный прищур. Всё здесь кажется причастным к убийству. На каждого падает тень. Ловлю себя на том, что оглядываюсь в поисках Каюмова. Он мне не страшен. Но тоже попадает под подозрение. Его отпрыск уже находится дома. Папаня может выдохнуть и вновь замутить эту дичь с долгом Владлена Михайловича. Новый бедлам мне сейчас ни к чему. Со старым бы разобраться.

Расталкиваю зевак, рычу на сонных мух, срубаю голову с плеч ленивцам. Непринуждённо, в своём темпе. Подпинываю всех начальников в кабинет Акилова. Там провожу с ними больше трёх часов, охреневаю над затором в поставках и кашей в цифрах. Если бы не помощник Владлена Михайловича, копались бы ещё долго. Он дал нам полноценную информацию, быстро всех проинструктировал, подсчитал прогнозы. Ну правильно. Давно в этом бизнесе, не просто же так его Акилов-старший при себе держал. Мозговитый мужик. С ним быстрее дело пойдёт.

К обеду уже выдыхаюсь. Своё ещё ладно, мозговой штурм нормально воспринимаю. А вот, в чужой сфере дым из ушей валит. Заползаю в ближайший ресторанчик, заказываю себе столик в приват-комнате, откидываюсь на спинку дивана и вновь катаю по кругу домыслы, кому могли помешать мои друзья.

Звенит телефон. Хватаю, надеясь, что это Ия химичит мне любовное послание, уже даже готов улыбнуться, как неохотно обнаруживаю сообщение от её водителя Вовы:

«– Мною обнаружен подозрительный тип. Весь день ошивается вокруг. Ия ни о чём не догадывается. Номера не успел разглядеть. Слинял, как заметил меня. Если увижу снова, буду брать.»

Сердце поднимается к самому горлу, закладывает уши. Что ж там за твари такие? Что им от Акиловых нужно? Она ж девчонка безобидная! С неё-то что брать? Холдинг?

Сколько бы не хотел, выход напрашивается один – звонить старому знакомому.

Руки потеют, как у школьника. Сейчас буду отчитываться у доски. Давно так не прибивало самооценку. Только этому старому хрыщу в глаза не могу смотреть. Редкостная скотина. Любитель занижать мои умственные способности. Наши характеры, мягко сказать, не сходятся. Его грубая прямота похлеще моей будет. Звонить через столько лет и признаваться, что я снова булькаю со дна речки-срачки, то ещё удовольствие. Но сейчас я не за свою шкуру трясусь. Мне нужна помощь для бусинки.

Погоняв в лёгких воздух, сдаюсь и набираю давно забытый номер.

Гудок. Скручивает живот. Гудок. Тошнит, не могу. Гудок. Вот старый козёл, совсем что ль там оглох? Гудок и…

– Ооо, как знал-как знал! Унитаз с утра забился, дерьмо весь день не смывается! И тут на тебе, счастье подвалило – звонок из канализации!

– И я рад вас слышать, Наум Петрович. – поджимаю губы, от души послать на три буквы хочу, аж зубы крошатся.

– Давай, говори быстрее, пока я тут на уличном толчке не задохнулся!

– Мою жену хотят убить.

– Погоди-ка! Женууу?? Это что там за дура такая? На трассе что ль подобрал?

– Давайте обойдёмся без оскорблений. – держу язык на привязи. – Я звоню, чтобы попросить о помощи.

– Ясен перец! Ты ж, дундук, только это и умеешь! Как был полудурком, так и торчит одно полушарие из жопы!

Так, всё.

– Будешь помогать, ты, старый пердун, или нет?!? – неприлично орать в общественных местах, но что поделать.

– Чё? Даже так? – удивляется полковник. – Серьёзно женился?? А чё на свадьбу не пригласил?

– Друга хоронил.

– Вон оно как! Спокойно жить ты не умеешь, да, Розанов?

– У меня мало времени, Наум Петрович.

– Ну выкладывай, чё! Будем опять спасать твою тупую задницу!