Текст книги "Фридрих Барбаросса"

Автор книги: Марсель Пако

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Так через своих послов Фридрих начал первые настоящие серьезные переговоры с Александром III, своим несгибаемым противником еще со времен ассамблеи в Безансоне, – переговоры крайне трудные, так как они ставили под сомнение самые разные проблемы от чисто церковных вопросов до статуса Италии. Император, – хоть в принципе и согласился признать Александра III, что было в его глазах необычайной уступкой, – придавал исключительное значение сохранению территориальных интересов на полуострове и своей власти над германским епископатом, то есть легитимности избрания епископов, поддерживавших Виктора IV, Пасхалия III и Каликста III, а также совершенных им рукоположений. По этим двум пунктам дискуссии были особенно ожесточенными.

Однако стороны пришли к соглашению довольно быстро благодаря тому, что делегаты папы своим поведением доказали желание мира, в то время как ломбардские требования им представлялись второстепенными. Фридрих также пошел на кое-какие уступки, и через полмесяца был готов проект соглашения, который называют пактом или прелиминариями (предварительными переговорами о мире – Прим. перев.) Ананьи.

Согласно этому документу Штауфен (а также все его семейство) признает Александра III законноизбранным папой; он возвращает римской церкви все regalia, которыми она располагала при Иннокентии II, то есть до восшествия Фридриха на престол; он возвращает папству префектуру Рима и «те земли графини Матильды, которыми Римская церковь владела во времена Лотаря и Конрада». Он отпускает вассалов церкви, оказавшихся в его руках, и возвращает все церковное имущество, которым завладел в результате раскола. Александр, в свою очередь, принимает его как императора, возлюбленного сына церкви, и отменяет свою буллу об его отлучении. Проблема немецких епископатов решалась в индивидуальном порядке: канцлер Христиан сохраняет архиепископство в Майнце; Филипп Гейнсберский – архиепископство в Кёльне; Конрад фон Виттельсбах, бывший ранее архиепископом Майнцским, получит первое архиепископское кресло, которое станет вакантным в Германии; ничего не было сказано о церкви в Зальцбурге, глава которой Генрих, посвященный в сан после изгнания Барбароссой Адальберта Богемского, был сторонником Александра, – разве что его имущество и владения ему возвратят; епископ Геро из Хальберштадта будет смещен, а его предшественник, отозванный монархом, восстановлен; будут пересмотрены дела об избрании в Бремене епископа Бранденбургского и о епископских креслах в Страсбурге и Базеле. Зато в отношении имперских церквей в Италии и Бургундии решение оставалось за одним лишь папой, тем не менее Гарсендоний, епископ-раскольник, был восстановлен в Мантуе, а его соперник-александровец переведен в Виченцу. Антипапа Каликст III должен был получить аббатство.

И, наконец, предусматривалось, что Штауфен начнет мирные переговоры с Ломбардской лигой и Сицилией, а если эти переговоры с коммунами провалятся, то следует обратиться в арбитражную комиссию, составленную из представителей папы и императора, которая и вынесет окончательное решение в трехмесячный срок. В этот же срок мир будет подтвержден папой и императором лично.

Этот пакт позволяет сделать три вывода. Во-первых, он касается всех насущных вопросов и по большинству из них предлагает четкие решения. Во-вторых, со стороны Барбароссы предоставляет вполне реальные уступки, потому что не только полностью уступает в вопросе легитимности Александра III (это было непременное обязательство), но и в вопросе территориального статуса Италии (владения Матильды) и раскольных епископов. Может быть, даже его представители на переговорах, отступив перед упорными требованиями папы, уступили больше, чем намеревался Фридрих. Недовольный и раздосадованный, он постарался вернуться к этому документу, являвшемуся всего лишь проектом мирного урегулирования. И, в-третьих, не обсуждая ломбардскую проблему, а просто отодвинув ее в сторону, дипломаты императора, да и сам Фридрих, защитили свои интересы, оставив себе возможность отвертеться от своих обязательств и позволив полностью втянуть себя в церковные проблемы. Александр III, озабоченный в первую очередь интересами римской церкви, фактически перестал поддерживать ломбардцев, довольствуясь обещанием немцев не возобновлять военные операции. Представители лиги, узнав о подготовке соглашения, не скрыли своего разочарования и недовольства, однако получили ответ, что им бояться нечего, так как через три месяца требования их станут предметом специальных обсуждений, а перемирие будет сохранено. К сожалению, надеяться им было не на что.

Фридрих сразу понял, насколько они обеспокоены этим пактом. В последующие за этим недели он начал ловко поддерживать эти страхи и вносить раскол между городами. Если Комо вновь присоединился к союзу, то другие города стали сомневаться, сохранять ли им свой антиимперский настрой. Тортона подтвердила свой выход из лиги, которую покинули также Римини, Равенна; Тревизо тоже бы вышел, если бы епископ не помешал. Что касается Кремоны, то она назначила цену за то, что сохранит свою «нейтральную» позицию, вроде бы занимаемую с прошлого года, и станет официально союзницей императора. Тот согласился без оговорок. Подписав договор 12 декабря 1176 года, он обязался защищать ее от врагов и не покидать Италии, не обеспечив ее безопасности; он пообещал в случае нападения на Кремону кого-либо в его Отсутствие послать ей тысячу рыцарей (даже если мирный договор с лигой не будет заключен 1 июня 1177 года). Фридрих позволил ей к тому же прибрать к рукам маленькие городки Гасталла и Луццарра и заверил ее, что Крема никогда не будет укреплена, к ужасу коммун, входивших в лигу, понявших в этот момент, что эпоха беспощадной борьбы миновала.

Осознав ситуацию, Фридрих с этого момента стал думать о новой политике в Италии. Поскольку вернуться к Ронкальской программе было невозможно, он решил опираться на полуострове на некоторые города, которые засыпал привилегиями и с которыми связался двусторонними соглашениями. Договор с Кремоной стал исходным шагом в этом начинании, за ним последовало соглашение с Римини, Равенной, Тортоной и Асти, а от этого укрепились связи не только с Павией, Генуей и Турином, не только с бывшими союзниками, некоторое время назад покинувшими германский лагерь (граф Бьяндрате), но и с населенными пунктами, которые до сих пор обычно игнорировались: Альба, Ивреа, Вентимилья, Савона, Альбенга, Мондови, и в сторону Эмилии и Романьи – Имола, Фаэнца, Форлимпополи, Форли и Чезена.

С энтузиазмом устремившись по этому пути, Фридрих в начале 1177 года даже попытался устроить показное ниспровержение. Поскольку ему трудно было согласиться с некоторыми унизительными клаузулами пакта Ананьи, 25 января он предложил возобновить обсуждение всех его пунктов и созвать церковный собор, который сделает окончательный выбор между Александром III и Каликстом III, и одновременно с собором съезд, где будут решены итальянские проблемы.

Его предложения были отвергнуты. Города лиги, то есть гвельфы, очень хорошо поняли его маневр. Если они согласятся на созыв церковного собора, то их союзу с Александром III будет положен конец; и тогда либо Фридрих должен будет однажды все же прийти к соглашению с Александром III, и города лиги ничего от этого не выигрывают, либо Фридрих устранит папу, и они останутся одни перед решительно настроенным императором, другим папой, нерасположенным к ним, и коммунами-соперницами, которые воспользуются их замешательством. Так что им оставалось только сохранять союз с Александром III, даже если тот и не окажет им полной поддержки.

Впрочем, их отказ не имел особого значения, так как советники Фридриха уже отговорили его от этого намерения. Патриарх Аквилеи Ульрих, вызванный на консультацию в Равенну, заявил, что нужно продолжать переговоры с Александром до тех пор, пока не будет заключен мир. Христиан Майнцский отметил преимущества, которые даст соглашение со святым престолом даже ценой нескольких уступок в вопросах авторитета; он настаивал на том факте, что как только будет достигнуто примирение с римской церковью и приблизительное соглашение с ломбардцами, у папства больше не будет возможности возражать против немецких замыслов на полуострове, особенно если эти замыслы разрабатываются с помощью дипломатических и военных средств.

Фридрих, столкнувшийся, кроме того, с финансовыми трудностями (у него не было денег ни для подготовки военных операций, ни для ведения все более дорогостоящих переговоров с городами), последовал этим советам. В конце января стороны вступили в последнюю фазу дискуссий в соответствии с соглашениями Ананьи.

Однако переговоры были по-прежнему трудными из-за недоверия, которое Штауфен все еще вызывал у папы (впрочем, вполне понятного, если учитывать предложения от 25 января), и из-за желания императора не ударить в грязь лицом и вновь поставить на повестку дня обсуждение ряда условий, уже принятых ранее. В Модене первая же стычка противопоставила представителей императора кардиналам Хубальду и Ренье и членам лиги в вопросе о том, где состоится встреча папы с императором. Немцы предложили Равенну; на это последовал короткий отказ, так как легаты не могли согласиться на про– императорский город. Ломбардцы предложили Болонью, на чем в конце концов и порешили.

После этого Александр покинул римский регион, чтобы быть поближе к месту переговоров. После путешествия в шторм на сицилийском корабле он прибыл в Венецию, которая всегда была его сторонницей (23 марта 1177 года). Там он принял послов Фридриха, объявивших ему об отказе их суверена ехать в Болонью, известную антинемецкими настроениями (Христиан очень жестоко обошелся с ней во время своих «турне» по Романье). Послы предложили Павию, Равенну или Венецию. Папа заявил, что должен посоветоваться с ломбардцами, и трехсторонняя встреча была назначена в Ферраре.

Александр прибыл в этот город в конце апреля. Сначала было несколько бурных обсуждений с ломбардцами, упрекавшими его в том, что он их покинул, папа постарался их успокоить. Затем прибыли представители императора, с которыми тут же начались финальные переговоры. Фридрих прислал делегацию из семи полномочных представителей с архиепископом Христианом во главе. Папа назначил семь легатов, самым главным из которых был кардинал Хубальд. Лига была представлена четырьмя епископами-александровцами (в том числе епископами Турина и Асти, проимператорских городов) и тремя мирянами с Жераром Песта во главе делегации. Немцы снова предложили, чтобы встреча с императором состоялась либо в Павии, либо в Равенне, либо в Венеции. После долгих дебатов была выбрана Венеция, одновременно решили, что сначала будет обсуждаться мир между Штауфеном и ломбардцами, затем примирение Фридриха с папой и королем Сицилии, «потому что это в сущности один вопрос».

Итак, все переехали в Венецию, где в середине мая начались переговоры; резиденция Александра находилась в городе, а Фридрих остановился в Помпозе. Там он наметил свой план действий: договориться с папой, но возобновить войну с коммунами. В результате этого решения переговоры с лигой были заблокированы. Канцлер Христиан от имени своего суверена сделал представителям лиги следующее заявление:

«Император вас просит и ван повелевает либо признать его правоту в вопросе о regalia и о том, что ему принадлежит и чем вы завладели, либо выполнить предписания Ронкалъи, либо предоставить ему права, которые ваши предшественники согласно обычаю признавали за Генрихом Старым (Генрихом IV)».

Эти три предложения фактически составляли одно целое – возврат к прямой суверенной политике, определенной в Ронкалье, – политике, которую Барбаросса собирался отбросить. Если он напоминал о ней, то для того, чтобы оправдать возможное возобновление военных действий против мятежных городов и чтобы не прийти с ними к соглашению, так как знал, что ломбардцы не согласятся на эти условия. В очень убедительной речи Жерар Песта, после утверждения в соответствии с принципами гвельфов, что коммунны-союзницы «готовы признать правоту за императором как за сеньором», отверг один за другим все три императорских проекта и предложил заключить мир на базе текста, некогда составленного в Монтебелло кремонцами, с добавлением обязательного требования – признания Штауфеном Александра III.

Возражение было ловким ходом, так как Фридриху пришлось принять все же эти условия в 1175 году, а оно наглядно демонстрировало твердое желание лиги остаться союзницей Александра III, – что морально обязало бы Александра вести себя точно так же в отношении лиги. К сожалению, Барбаросса больше не желал договариваться с лигой. Его представители «сделали несколько замечаний по некоторым пунктам (Кремонского документа), – пишет архиепископ Салернский Ромуальд, присутствовавший при этих событиях, – и интерпретировали их в свою пользу, а остальные отвергли». В конце концов пришлось констатировать разногласия и, согласно предписаниям, составленным, видимо, в Ферраре, обратиться за вердиктом к папе. Но папа, зная, что император решился признать его, посоветовал отложить урегулирование этих трудных вопросов, а Штауфену заключить пятнадцатилетний мир с королем Сицилии и десятилетний мир с коммунами-союзницами.

Архиепископ Ромуальд, представитель Вильгельма II, согласился на это, – ведь Сицилия ничем не рисковала до тех пор, пока Фридрих не сломит сопротивление ломбардцев и будет сохранять мир со святым престолом. Лиге, преданной папой, не оставалось ничего другого, кроме как дать свое согласие. Зато германский суверен посчитал, что эти долголетние перемирия станут чрезвычайно большой уступкой с его стороны, и официально заявил, что на них не пойдет. Во всяком случае, в тайных переговорах с двумя кардиналами он дал понять, что мог бы на это решиться в случае предоставления ему узуфрукта с владений Матильды на пятнадцать лет. Александр III согласился при условии, что по истечении срока не римская церковь, а император должен будет представить письменное доказательство своих прав. Фридрих пошел на это при условии сокращения срока перемирия с коммунами до шести лет. Переговоры быстро продвигались вперед.

Но неожиданно все чуть не рухнуло. В виду успешных переговоров Штауфен получил разрешение папы поселиться в Кьодже, поближе к Венеции. Но там он принял лидеров венецианской народной партии, которая в меньшей степени поддерживала Александра III и рассчитывала использовать предстоящий визит императора, для того чтобы склонить на свою сторону дожа. Венецианцы посоветовали Фридриху совершить акт насилия, то есть войти в город неожиданно, с их помощью, это-де тоже поможет ему добиться от папы всего, что он хочет, а взамен он должен будет оказать давление на дожа в их пользу. Фридрих поступил в соответствии с их планом, но не в надежде полностью изменить ситуацию, а всего лишь чтобы не подвергаться унизительным церемониям, которые должны будут сопровождать снятие с него анафемы и возвращение его в лоно римской церкви. Поэтому popolani привели перепуганного дожа, чтобы он тотчас же провел императора в город, а сами среди ночи ворвались к папе.

Но папа был не из тех, кто легко теряет голову. Несмотря на панику, охватившую его окружение, он отказался принять венецианцев. Затем отправил своих кардиналов в Кьоджу, чтобы обсудить со Штауфеном детали ближайшей встречи. В то же время он заставил сицилийцев обратиться к венецианским властям, и они отменили свое решение о досрочном вступлении императора в город. Маневр не удался. Впрочем, он не получил одобрения советников императора, в частности, Христиана Майнцского, обеспокоенного личной инициативой суверена.

События развивались довольно быстро. 21 июля были официально заключены перемирия на пятнадцать лет с Сицилией и на шесть лет с лигой. Текст договора о перемирии с городами наилучшим образом уважил чувство собственного достоинства ломбардцев. В нем заявлялось, что император и его сын клянутся через своих полномочных представителей соблюдать соглашение; присутствующие немецкие принцы, а также итальянские графы и маркизы – его сторонники и консулы Кремоны и Павии от имени городов – сторонников императора клянутся тоже. Текст уточнял, что монарх не будет требовать никакой клятвы верности от членов лиги – будь то мирянин или клирик (епископ) – во все время перемирия, что он не произнесет никакого приговора и не предпримет никакого юридического процесса в отношении союзников в течение этого же периода. Наконец, предусматривалось создание смешанной комиссии для проведения соглашения в жизнь. А документ, подписанный с Сицилией, именовал Вильгельма II королем, что со стороны Барбароссы означало признание нормандской авторитарной власти на юге полуострова. Таким образом, прекращалась война императора, с одной стороны, а с другой – Сицилии и городов Венеции, Тревизо, Падуи, Вероны, Виченцы, Брешиа, Феррары, Мантуи, Бергамо, Лоди, Милана, Комо, Новары, Верчелли, Алессандрии, Кассино и Бельмонте, Пьяченцы, Боббио, Пармы, Реджо, Модены и Болоньи.

В тот же день (21 июля) в Кьодже был составлен акт о восстановлении мира между папой и Штауфеном, который после его ратификации через несколько дней в Венеции стал известен как Венецианский мирный договор.

Этот текст отличался от текста документа Ананьи по двум позициям. Во-первых, уточнялось, что не только император, но также императрица и их сын Генрих лично принесут клятву в том, что будут соблюдать положения этого политического документа. Во-вторых, проблема, связанная с владениями Матильды, была ловко отодвинута в сторону: было лишь заявлено, что Фридрих вернет папе «все владения и административные учреждения – будь то префектуры или что иное, которыми владела Римская церковь и которые были у нее отобраны, за исключением прав империи», и эта последняя оговорка касалась именно нерешенного вопроса о спорном наследстве великой графини. На следующий день, 22 июля, два немецких графа от имени монарха поклялись соблюдать этот мирный договор, а также перемирия с лигой и Сицилией, – и лишь после этого Штауфену было позволено прибыть в Венецию.

24 июля Фридрих явился в церковь Св. Николая в Лидо, где три кардинала сняли с него анафему, которой он был предан в 1160 году, и приняли в сферу подчинения папы нескольких раскольных прелатов. Потом Фридриха принял дож и они прибыли к базилике Св. Марка, где на огромном подиуме их ожидал Александр III. Фридрих преклонил перед ним колени. Папа, взволнованный до слез, тотчас же поднял его и поцеловал в знак примирения. На следующий день Фридрих был допущен в базилику, где папа отслужил мессу и прочел проповедь, делая особый акцент на вновь обретенном мире и преимуществе сотрудничества двух властей. Фридрих велел перевести ему проповедь, и после мессы у него состоялась долгая беседа с главой церкви. Он без возражений согласился держать папе стремя до и после мессы.

Таким образом, было восстановлено единство церкви; гордый Штауфен наконец уступил. Но он сумел сохранить собственный авторитет, отказавшись от появления на публике в рубище кающегося грешника и не произнеся принародно ни одного слова, могущего принизить его достоинство. В последующие дни это поведение утвердилось еще больше: честь империи должна быть незапятнанной, что, кстати, понимал и Александр III. Это проявилось во время церемонии 1 августа, когда Фридрих при всех велел своим представителям поклясться от своего имени и в своем присутствии в соблюдении мирного договора и перемирий, что явилось их торжественной ратификацией и настоящим вступлением в силу (императрица и его сын принесли клятву несколькими днями позже в замке Ровиго); затем император взял слово для признания своих заблуждений:

«Пусть все знают, – сказал он, – что, хотя облечены достоинством и славой Римской империи, это достоинство тем не менее не мешает нам сохранять в нас то, что присуще роду человеческому, а императорское величие не уберегает нас от незнания».

Выходит, грешил он по незнанию, был плохо информирован – истинными виновниками оказались его советники.

В тот же день, 1 августа, сицилийцы и ломбардцы поклялись соблюдать перемирие. В последующие дни Барбаросса довершил это длинное дипломатическое действо. 14 августа он направил дружеское письмо Вильгельму II, сообщая, что собирается вновь поручить двенадцати немецким принцам поклясться в соблюдении соглашения. 17 августа он заключил с дожем Венеции договор, который возобновлял положения договора 1155 года, возвращал венецианцам привилегии, пожалованные им императорами Оттоном, Генрихом и Лотарем, и обязывался сохранить мир между республикой и итальянскими городами, список которых включал города лиги, где император собирался сохранять теоретический суверенитет. 17 сентября он подтвердил Александру III в послании, исполненном уважения, что будет соблюдать акт, заключенный 21 июля с римской церковью, и еще раз поручил двенадцати принцам империи произнести эту клятву. И, наконец, он повелел Христиану Майнцскому сопровождать папу до Рима. 16 октября Александр III покинул Венецию.

К этому дню все было улажено. Несмотря на трудности и сомнения, Штауфен прошел путь переговоров с папой до конца. Он долго колебался в выборе партнера: Александр или лига? Но, благодаря дальновидным советам людей из его окружения, особенно архиепископов Майнцского и Кельнского, ловко сумел воспользоваться самыми подходящими случаями и, используя в отношении ломбардцев политику кнута и пряника, наилучшим образом договориться со святым престолом. Конечно, ему пришлось уступить, немного унизиться, отказаться от того, что было провозглашено в Ронкалье, а потом в Вюрцбурге – и здесь испытание стало очень тяжелым. Но в конце концов он не потерпел полного поражения. Его власть и авторитет в Германии оставались незапятнанными, тем более что он сумел защитить права раскольных священников. Ни в империи, ни в христианском мире римская церковь больше не будет действовать против него. Наконец, в Италии лига была ослаблена; самые пламенные ее вожди и гвельфы напуганы и принуждены к большей осмотрительности; многие города признавали, что сотрудничество пойдет им на пользу; а главное – он сам понял преимущества этого сотрудничества.

Понадобилось много лет, чтобы совершились все эти изменения. На следующий день после венецианских соглашений они уже осуществлялись. Новая колода карт была роздана, начиналась очередная партия.