Текст книги "Deadушка (СИ)"

Автор книги: Марк Фитте

Соавторы: Макс Вальтер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5. Подвальная кухня

Сутки на голодном движе и вот мы все уже чуть ли не с ног валимся. Непорядок. Надо бы покушать, но раствор меж кирпичей еще не окончательно высох. И делать это он будет долго, поэтому, с немого согласия Захарова, я решил все же заняться готовкой. Естественно по-военному.

В среднем военному для нормального функционирования на сутки хватает небольшого продовольственного пайка, выраженного в норме довольствия. Если мне не изменяет память, это:

Хлеб черный или белый, по 300 и 350 грамм.

Мука пшеничная первого сорта около пятидесяти грамм.

Крупа различная, бобовые, грамм по сто двадцать, либо пятьдесят грамм макарон.

Мясо и рыба, по двести пятьдесят и сто двадцать грамм, соответственно.

Масло растительное для поджарок и масло коровье, там граммовки обычно не считаются, поскольку выделяется сразу на котел, а не порционно.

Яйцо вареное.

Сахара 65 грамм, соли двадцатка, чая столько же.

Перец, горчица, дрожжи, уксус, томатная паста.

Картофеля и иных овощей около килограмма.

Соки и фрукты сушеные.

Как правило на сухую каждому это все не выдаётся, а готовится массово в, в общем котле.

Например: делается каша гречневая, с консервами мясными. В котел закладывается, на каждого питающегося, восемьдесят грамм гречи и семьдесят пять грамм консерв. Если например готовить на пятьдесят человек, то это приблизительно по четыре килограмма и того, и другого. Учитывая как это все разваривается и с добавлением зажарки из моркови и лука смешанного с тушенкой, что вываливается в сваренную кашу, то вместо сухих семидесяти пяти грамм и восьмидесяти грамм соответственно, получается порцайка в триста пятьдесят грамм. Затраты воды на варку не учитываются, а в нашем случае, так и вообще есть нормальная скважина и насос.

Готовить на троих по такому же принципу сложновато, но кто сказал, что я собираюсь готовить на один прием пищи? Та же греча с тушенкой спокойно хранится до суток в теплом месте, поэтому в пятилитровой кастрюльке я сварил килограмм гречи, а в небольшой сковородке разогрел две банки тушенки по 375 грамм каждая. Так уж вышло, что ни лука, ни маркови для нормальной зажарки у меня нет, зато в банке с тушняком уже есть жир, который прекрасно растопится на сковородке, а так же перец с лавровым листом. Да и с голодухи будет плевать, есть там овощи или нет.

Замешав сваренную гречку с чутка поджаренной и разогретой тушенкой, позвал мужиков к столу.

– Посуду как мыть будем? – поинтересовался Женя, с удовольствием уплетая сытное блюдо, порцайки в итоге вышли грамм по четыреста.

Этого вполне хватит нормальному мужику, чтобы насытиться. Запили всё это чаем. Благо одноразовых чайных пакетиков в пайках дофига и если их распотрошить, то сушняк можно заваривать несколько раз в кастрюльке, в последствии просто доливая кипяток.

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Надо будет в санузле приспособить раковину. Слив выведем к душевому.

– Кстати по душу. Канализационка скоро завоняет, может септик соорудить? – предложил Зяба. – На крайняк можно впаять уплотнители и все завесить, чтобы не так воняло.

– Это уже вопросы комфорта, – отмахнулся Захаров.

– Да, для начала решим более насущные вопросы. Завтра займемся раковиной, потом перетащим и соберем здесь диваны, а то просто на матрасах спать, тоже не шибко удобно, – задумавшись, я и не заметил, как умял свою порцию, хотелось ещё, но переедать тоже не стоит. – Разберемся с топляком для генератора, с кроватями, постелим ещё пару ковров, чтобы нормально можно было ходить. Законопатим щели, натащим обогревателей из квартир, а то впереди осень и через месяца полтора в бетонных коробках можно будет умерзнуть насмерть.

– Я бы еще станков натащил… и телик с видиком, – мечтательно успехнулся Женька, отставляя пустую тарелку и заваливаясь на свой матрас.

– Кстати да, сидеть тут и нифига не делать, такое себе, может до книжного потом сходить? – внезапно предложил Зяба, так что мы с Захарычем удивленно на него уставились. – Не, ну а че, если с топляком вопрос решим, напимер тем же педальным приводом, с динамомашиной, то можно будет по вечерам хоть почитать при свете ламп.

– Ты еще и читать умеешь? – поразился электрик. – Я думал ты на зоне забыл, как вообще буквы выглядят, кроме как у твоего личного идентификатора, ха-ха-ха.

– Да ну тебя, – отмахнулся бывший сиделец. – Между прочим, я за всю пятнашку много чего перечитал. От творений классиков до различной фантастики.

– Это ж какой такой? Поди детские книжечки Буссенара? – не унимался Захаров.

– Неа. Знаешь Макса Вальтера? Талантище, я тебе скажу. А его знаменитейшие циклы книг? Мешок так вообще бесцеллером стал, – возмутился Зябликов.

– Так, отставить ругань. Пока есть возможность, Зяба, давай на боковую, Жень, посторожишь? И протяни по возможности нормальное освещение и розетки по всем комнатам. Выходит что у нас техстанция с «генычем» и насосом, санузел, эта спальня и еще три комнаты не задействованы. Одну точно под склад отрядим, а вот во второй надо бы мастерскую организовать. Скоро народ вспомнит, что такое нехватка инструментария и банальной техники, – усмехнулся я, уже представляя, как к нам выстроится толпа обывателей, не умеющих точить ножи.

Претензий со стороны мужиков не было. Мы с Юркой действительно устали, за так быстро пролетевший день, вот только мне, чтобы спать спокойно, необходимо для начала убедиться, что с нами никто больше не собирается соседствовать.

Так же, на всякий случай, я заварил двери спуска в подвал с боковых подьездов, сами мы входили через центральный. Надо будет потом еще частично демонтировать потолок в одной из комнат и поставить лестницу на первый этаж, чтобы пробираться в подьезд, не выходя на улицу.

Но пока, я вновь оделся под бомжа и вышел из подвала. Уже вечерело, так что выжившие либо свалили, либо расползлись по своим норам. На удивление, трупов на улице практически не было. Видимо нашелся сознательный челрвек, понимающий, что это может привести к эпидемии.

Зато следов крови было много. Вернее даже не так… Их было ДОХРЕНА. Впрочем, кровь на асфальте до первого дождя, а учитывая как дорогу разбило прилетами снарядов, всё это впитается довольно быстро.

Проверять начал с правого подьезда, но там все стало понятно и при беглом осмотре. Лестничные пролеты вплоть до второго этажа обвалились. Люди по большей части, успели свалить.

По крайней мере, с момента обстрела прошло довольно много времени, а трупный запах всё ещё не появился. Это если труп не сильно поврежден, он начинает вонять сутки на вторые-третьи. При множественном ранении, тела гниют куда быстрее. А тело с выпущенными кишками, завоняет уже часов через пять-шесть. К тому же, не было видно падальщиков, а в разбитые окна любая бы ворона спокойно пролетела.

Центральному подьезду повезло больше, но судя по вскрытым дверям, народ в спешке смотал из квартир. Но оно и правильно, я б тоже не рискнул жить в квартире над которой сверху несколько тонн бетонных обломков, грозящих проломить потолок и завалить к едрени фене.

Подсвечивая себе фонариком, с прижатым к нему красной тряпкой, для маскировки луча света, быстро обошел брошенные хаты. Нет, все же отдыхать Зябе рано, или можно взять Захарыча?

Практически в каждой квартире еще оставались продукты и бытовуха, полезная нам в подвале. Не говоря уже об одежде, а обуви, так и вообще много не бывает. Это я познал в горах, где сначала за месяц умирали берцы, а следом ноги, в стертых берцах.

Казалось бы, зачем нам по десять разных курток каждому? Вот только никто почему-то не задумывается, что фабрики и разные пошивочные, после войны запускаются не сразу, а ходить в чем-то надо.

Кстати, необходимо по максимуму выгрести разные средства гигиены, а то сегодня я мылся под теплой водой с простым бруском хозяйственного мыла, а это не дело. Надо хоть ту же детскую присыпку поискать и крема для ухода за кожей. Помогают от натертостей и опрелостей, коих сейчас у всех будет много. Мыться-то и менять белье, в отличии от нас, остальные вряд ли будут, хех.

В центральном подьезде была лишь пара запертых квартир, но там мне не открыли даже после продолжительного стука в дверь. На всякий случай воткнул в проемы меж дверьми и косяками по клочку бумаги. Если хозяева вернутся, или вылезут из хат куда-то, я это увижу при завтрашней мародерке.

Остался наиболее уцелевший подьезд и вот там меня ожидала неприятная новость. Из двадцати квартир, в шести еще остались жильцы. В основном молодняк, который всё никак не решался свалить, но была и проблемная хата.

На третьем этаже, в самой угловой квартире, жила небольшая группа приезжих. Я искренне надеялся, что их перехерачит осколками или завалит, но эти гастарбайтеры как тараканы, выживут везде.

– Вайя-а, сасэд, – с сильным акцентом признес загорелый мужичок лет двадцати трёх, открывая дверь на мой стук. – Захади, дарагой, гостэм будищь.

– И тебе долгой жизни, Аслан, – учтиво кивнул я, всячески скрывая неприязнь. – У тебя случаем картошечки не найдется? А то со вчерашнего вечера ни краюхи во рту.

– Эээ, сасэд, ну как так, – виновато улыбнулся приезжий, отступая в сторону и указывая внутрь квартиры. – Мнэ самому дэтэй кормить…

«Врешь ты, сука черномордая, нет у тебя детей, вас тут четверо мужиков и две бабы живут, уж я-то знаю,» – мыслено прорычал я, рефлекторно нащупав в кармане рукоять пистолета.

«Всадить бы пулю тебе промеж глаз и не морочиться потом с вашей братией, когда вы на подвал захотите заехать. А захотите полюбому. Вы, гниды, хорошие условия везде чувствуете и всегда пробираетесь на место, где посытнее.»

Я ненавидел детей «соседних жгов» по многим причинам. Потому что воевал с ними, потому что видел как они наших пацанов пытали в зинданах и резали им глотки, потому что потом, после войны, эти черноликие притворяясь мирными соседями, захватили много разных бизнесов. Хотя, лично к Аслану у меня вроде и не было неприязни, но работать с их братией я всё равно не любил.

– Ладно, Аслан, мир твоему дому, – наигранно тяжко вздохнул я и отступил немного назад. – Дети, это святое, тут твоя правда. Ну, если уж чего, не поминай лихом.

– Сосэд, ты эта, обажди, – виновато произнес мужчина и обернувшись, окрикнул кого-то на своей тарабарщине.

Вскоре в дверях появилась такая же чернолицая девушка лет двадцати пяти с небольшим пакетиком в руках. Я удивленно уставился на пакет, в котором проглядывались очертания огурцов, картошки, моркови. Небольшой набор, килограмма едва ли наберет, но все же…

– Сосэд… Нэт, Сэргэй Эфымыч, – он заискивающе посмотрел на меня, словно это не я пришел к нему с просьбой, а он ко мне. – Вы жи этат, слэсар. Можэтэ глянуть? Воды нэт.

– Хорошо Аслан, – согласно кивнул я, принимая из рук женщины пакет. – С централизованной подачей совсем кошмар, но постараюсь поискать где скважину рабочую. У нас-то в подвале ее завалило от обстрела… Много воды надо?

Мужчина вновь что-то приказал женщине и та быстро принесла четыре пусты пятилитровые баклахи с крышками.

– Уху-ху, – тяжко выдохнул я, убирая пакет с овощами в рюкзак. – Ну, Аслан, за раз уж вряд-ли принесу сразу двадцатку, да и не обещаю, что вода питьевой будет. Техническая скорее, со служебной скважины, но хорошо, десятку постараюсь слить.

Взяв две баклахи, я, крехтя от нагрузки удалился. Может быть я и ошибался на счет приезжих, вот только если Аслан исключение, то он скорее подтверждает правило.

С другой стороны, он работает на рынке, а девка его, на овощебазе. Такие контакты нынче полезно иметь. Можно даже сказать, что мы прощупали друг друга и остались довольны. Я овощами, а он тем, что может получить воду.

Довольный собой я спустился вниз и вышел на улицу, где наткнулся на странную картину. К подьезду, кое-как переставляя ноги, брел бомжеватого вида мужчина. Армейский бушлат, порван в нескольких местах и залит кровью, накинут прямо поверх такого же пошатанного медицинского халата, под которым виднелись джинсы и свитер. Лицо было все перепачкано побелкой, кровью и какой-то грязью. Вот только неиузнать старого товарища я не мог.

– Сергеич! Жив, чертяка?! – радостно воскликнув, я бросился к другу и соседу.

Тот, словно не услышал меня, уставился куда-то в пустоту и как только оказался в моих обьятиях, моментально потерял сознание, завалившись на руки.

Даже не представляю, что он пережил в госпитале при бомбежке, но то что он пришел оттуда – факт.

Ладно, обо всем спрошу его позже, а пока отдых, да и отмыть его надо. Но как же я рад, что это старый ворчливый пердун выжил! В нашем Подвале пополнение, пускай и не естественным путем.

Глава 6. Доктор

О Сергеиче я могу рассказать многое. Все же мы достаточно где пересекались, а в паре командировок даже работали вместе, с тем отличием, что я был в составе Батальонной Тактической Группы, то есть, БТГр, а он в составе Медицинского Отряда Специального Назначения, то есть, МОСН. Андрюха один из немногих людей, кого я действительно могу назвать своим другом.

Сам он, человек добрый и очень отзывчивый, но в край заманавшийся от пациентов. Все наши с ним посиделки рано или поздно сводились к его историям о том: какие порой идиоты встречаются.

После армии, когда его вынужденно выпнули на пенсию, Сергеич устроился в обычную поликлинику, хотя и был опытным полевым хирургом широкого профиля. Правда, насколько я знаю, он так же помогал и своим старым коллегам в госпитале. Все таки, человек с таким опытом оперирования огнестрельных ранений, со всеми сопутствующими травмами, прекрасно разбирался в процессе образования раневого канала. Поэтому за неимением нормального судмедэксперта, его регулярно звали в морг на экспертизу, когда туда привозили тело с огнестрелом.

Собственно, на одном из таких вызовов он и работал, когда все началось.

– Мы с Колькой, молодым патологоанатомом, как раз вскрытие проводили, – почти шептал доктор, когда наконец очнулся.

Сейчас он сидел на моей койке и отпивался теплым сладким чаем.

– В морге-то не слышно было, когда обстрел пошел. Зато все сразу задрожало, я Кольку хватаю и в морозильник, там стены покрепче. А тут хренак, управляемым третьим градом как накроет все здание… Потолок обвалился… Кольке голову и разбило… Целый бетонный кусок сверху на него упал и прямо на затылок. Кровь останавливать бессмысленно было, там сразу наглухо. – Дрожащими руками, Андрей кое-как поднес кружку ко рту и с прихлебыаанием, отпил.

Доктор по привычке пытался улыбаться, но выходило как-то вяло и видно, что через силу.

– Я в итоге сам решил выбраться из морга, пока меня там не похоронило заживо. Успел… Да и ГрадУшки стихли, – тяжко выдохнул Сергеич.

Грады-Три-У «Увидел-Указал-Уебал», именно так их в шутку называли старики-военные. На самом деле являлись опаснейшей реактивной системой залпового огня, которая лупит управляемыми ракетами, калибра двести десять миллиметров.

Появились эти махины в конце тридцатых годов и отлично зарекомендовали себя в восьмидесятидневной Карабахской кампании.

Принцип работы прост. Запускается беспилотник, «считывает» цель, передает наводку на Град и тот отрабатывает. Влияние человека минимум. Оператору нужно лишь нажать кнопку подтверждения цели, либо в ручном режиме навестись, если работают по зданию. По факту же, это очень глубокая модернизация старой машинки БМ-21.

– Корпуса в труху, кто был на улице, почти все двухсотые. Раненым как могли помощь оказывали конечно, но… короче бросили это дело. Спасать некому было и нечем. Госпитальную аптеку похоронило под бетоном. Работало сразу пяток машин, не меньше. Слишком уж много прилетов сразу. Секунд за двадцать госпиталь снесли и по другому ориентиру взялись работать, – Андрей вновь отпил из кружки, кутаясь в одеяло, что я заботливо на него накинул, предварительно стащив с друга бушлат и халат. – Думал отсидеться в соседнем доме, там фельдшер, один мой знакомый, жил. Мне его жена дверь открыла… Мол: «проходи Андрей Сергеич», а сама в слезах вся. Муж на смене был в госпитале, а она из окна видела как здание в руины преврашается. И дочка, лет пяти, как на зло, все спрашивает в страхе, что за грохот и когда папа с работы придет. А я стою в прохожей у них и понимаю, что все… Пиздец… Макс домой не придет. Девочка без отца осталось и это страшно, дружище. Страшно видеть эти испуганные детские глаза… Ребенка, что еще не понимает, что папы нет. И зареванную молодую жену, которая напротив, прекрасно все поняла. Там надеждой и не пахло, Серега, она все очень хорошо понимала. Шесть этажей госпиталя обвалились в ноль. В ноль, понимаешь?!

Я впервые увидел, как по щекам Сергеича катились слезы, а сам он, продолжал натужно улыбаться, и периодически, дрожащими руками, подносил ко рту кружку с чаем. Мне стало жаль его, по-человечески жаль друга.

Жаль незнакомого мне Макса и его жену. Жаль этого Костю патологоанатома. От вида безвучно плачущено доктора меня тоже пробрало. Юра и Женя молчали, сидя за столом и глядя на то, как я обнимаю друга, хлопая его по спине.

Война это всегда потери и страх. Но если солдату может и не страшно умирать, то вот его семья боится получить известие о его смерти. Как когда-то сказал один полковник. «Вы не о себе думайте, а о семьях своих. Думаете вам тяжело? Да хрена лысого. Матерям вашим тяжело и женам. Так что не рискуйте почём зря и не геройствуйте. Моя задача как командира, вас домой живыми привезти. И я не имею ни малейшего желания передавать вашим родственникам цинки».

Тогда я был молод и не женат. Так что не понимал, как может быть тяжело людям, которые вдали от зоны боевых действий. Однако с возрастом прозрел и оттого мне теперь вдвойне противно все происходящее.

Грустные мысли навевают тоску и чтобы хоть как-то отстраниться, я решил закруглять ночные посиделки. Сергеича напоили чаем и отправили мыться, а после спать, на мое койко-место.

Сам пока решил сходить на крышу и посмотреть, что вообще твориться в городе. Благо со времени службы у меня остался неплохой армейский бинокль.

На улице уже почти стемнело и город погружался во тьму. Электричества не было, небо наглухо затянуто тучами, а единственные источники освещения, это небольшие костерки.

Беспилотников, благо, не видно и не слышно, так что расстелив у края крыши небольшой туристический коврик, я улёгся на него и укрылся старенькой плащ-палаткой. Сначала решил рассмотреть, кто же такой смелый жжёт косты на улице.

– Твою ж мать… – вырвалось у меня.

Прямо на проезжей части догорала служебная машина, которую никто и не собирался тушить. Обшивка и остов давно прогорели, поэтому пламя не бушевало, а постепенно затухало. Рядом с машиной виднелось не меньше десятка тел, а может еще и больше. Прямо напротив, остова, врезавшись в здание стоял старенький армейский УАЗик. В отсвете от импровизированного костра, было видно сколовшуюся краску и пробоины на его борту.

Не ясно, то ли местные военные закусились с полицаями или патрульными, то ли пошел разгул бандитизма, по типу тех двух шакалов, которых я пырнул вчера днем.

Однако подобное столкновение навевало на очень неприятную мысль. Локально власти уже потеряли контроль над ситуацией и судя по тому, что никакие военные не входят в город, они начинают прохеривать все и глобально. Еще несколько дней такого подвешенного состояния и люди от голода пойдут мародерить.

Опять же, во времена, когда любую еду можно заказать и её быстро доставит робот-курьер, никто не хранит дома обьемные запасы консервов. Кроме стариков и выживальщиков… А вот кстати и один из таких…

Через минут двадцать наблюдения за уже почти окончательно догоревшей машиной, я увидел как к ней приблизился человек. Одетый по последнему писку современной выживательской моды. Черная спецовка с цветастыми шевронами-патчами, на которых перемешаны черепа и надписи, поверх спецовки бронежилет с подсумками. На ногах массивные штурмовые ботинки с защитой голени. Налокотники, наколенники, на голове шлем с противоосколочными очками, а за спиной неплохой рейдовый рюкзак. Все монотонное, дорогое и максимально кричащее, что перед тобой профессионал и истинный спецназер-выживальщик.

Наблюдать за ним было интересно. Мужчина прокраслся к первому телу и присел на корточки, быстро огляделся, попросту повертев головой, словно у него не глаза, а высокочастотный сканер.

Видимо так и не заметив опасности, он быстро принялся проверять карманы на одежде убиенного. Кажется нашел что-то интересное и вместо того чтобы пихнуть это в подсумок, под сброс пустых магазинов, принялся скидывать рюкзак.

Из подьезда соседнего дома показалась парочка мужиков, в одеждах пэпсов. Судя по плохо сидящей форме и манере держаться, такие же ряженые, как и встретившаяся мне ранее парочка насильников.

Они осторожно подкрались к выживальщику на дистанцию в метров двадцпть и окликнули его. Тот повернулся и застыл на месте. Ну да, сложно что-то поделать, когда на тебя направлена парочка Кедров.

Наступает время, когда прав тот, у кого ствол. Эх, жаль я не слышу их разговора. Они метров в четырехста дальше по соседней улице. Мне их и видно-то только из-за того, что дом, ранее перекрывавший обзор, так же отутюжен бомбардировкой и артобстрелом.

Видимо произошел классический развод. Выживальщика уложили на землю, свели ему руки за спиной и заковали в наручники. Ряженые утащили его вместе с рюкзаком куда-то в здание, из которого они ранее и вышли.

Стоит сразу его отметить, как проблемный дом. К счастью, между нами несколько дворов, поэтому так сразу они к нам в подвал не сунутся. Хотя я уже сейчас могу их встретить очередью из того же Кедра, а стрелять я умею…

Со стороны дома не было ни выстрелов, ни хлопков, но вскоре парочка крепких мужиков в спортивных костюмах, вынесла раздетое тело на помойку стоящую неподалёку, во дворе.

Вот и кончился красиво одетый выживальщик. А выгляди он как бомж и не шерсти по карманам у кого попало, вполне мог и в самом деле выжить. Эх, а теперь у этих уродов появился комплектик неплохой снаряги, на случай замеса в городе. И ведь сняли они его не в честном бою, на который видимо и рассчитывал ныне упокоенный, а вполне даже по взрослому.

Выудив из кармана ватника прихваченный из подвала блокнот с карандашом, я почти в полной темноте, наощупь, накидал схему расположения трупов, у наконец-то догоревшей машины. Отметил чисто кружками рядом с прямоугольниками. Если завтра днем их расположение не поменяется, значит ребята в доме сидят плотно и ловят идиотов на живца. Не удивлюсь даже, если среди тел валяется какое-нибудь оружие. Парочка трупов все таки лежат в полтцейской форме, так и манят, чтобы какой бродяга проверил кобуру на наличие табельного.

Что ж, лох не мамонт, не вымрет. Ну а мне пора спускаться, больше ничего интересного я в такой темноте не увижу, а вот меня, такого тепленького, залетный беспилотник вполне срисует и отработает как по потенциальному наблюдателю. Поэтому все, на сегодня заканчиваем, сооружаем еще одну лежанку и на боковую. Денек был тяжелым, а завтра… Завтра еще тяжелее.