Текст книги "Deadушка (СИ)"

Автор книги: Марк Фитте

Соавторы: Макс Вальтер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22. Душевные раны

Полина, а именно так звали девочку, практически никак не реагировала на прикосновения. Видимо психика попросту не выдержала множественных изнасилований, побоев и голода. Даже когда я одевал ее, Поля попросту безразлично смотрела куда-то в сторону, позволяя делать с собою все что вздумается. Вот только у меня ничего похабного и в мыслях не было. Наоборот.

Полина больше не щеголяла нагишом, а вполне мирно сидела на диване, одетая в теплые домашние штаны и кофту. Одевать ей нижнее белье было отдельным гемороем. Не потому что девочка препятствовала, а просто мучала совесть.

– Ладно. Группа, общая команда, отбой. Я пока займусь переборкой снаряжения, послезавтра пойду опять с военными работать. Жень, ты за старшего. Смотри чтоб Зяба больше никого не притаскивал, – строго наказал я и пошел к гардеробу. Мужики за время моего отсутствия, перетащили сюда пару легких шкафов из фанерки. Внутри уже была развешена одежда.

– Да не притащу я никого, – недовольно проворчал Юра, натягивая шерстяные носки и залезая под теплое одеяло на кровати.

И это не смотря на вполне комфортную температуру в спальне. Эх, возраст дает о себе знать. Зяба совсем мерзляком стал. Чтож с ним зимой-то будет. Впрочем, до первого снега еще надо дожить.

Пока что нужно решать более насущные проблемы. Например, что взять с собой. По одежде вопрос не стоял.

У меня имелся походный костюм собранный из разных комплектов формы. Старые треккинговые ботинки какой-то армянской фирмы, купленные подешевке в Карабахе и вот ведь удивительно, не развалились до сих пор.

Хороший технический костюм в расцветке «олива», тоже от фирмы. «7.11», армянский аналог «5.11», только круче. Разве что у этих барыг какие-то проблемы с размерами. С моим-то пятьдесят вторым, на меня еле налез два икса эль.

Поверх костюма маскировочная накидка на плечи с капюшоном, с различными стропами для веток. Тоже рабочая лошадка, купленная в одной из командировок. Под плечи РПСку, с подсумками.

«Военные пояс», он же варбелт, я на дух не переношу. Его можно нормально носить, если не перегружать, но с моей любовью таскать запасной боекомплект, это невозможно.

По этому, лучше старенький «Смерш», с универсальным подсумками, аптечкой и кобурой, в которую вполне не плохо влезает Ярыгин. В плечевой подсумок радейку. Естественно, наколенники и налокотники, но они вставляются сразу в карманы на костюме.

Рюкзак придется практически полностью разукомплектовать. Там уж буду по обстановке решать, но, скорее всего, один комплект бортового оборудования придется утащить с собой, а остальное уничтожать на месте.

На всякий случай в боковые подсумки рейдового рюкзака напихал шашки, взрыватели и шнур. Причем шнур взял весь что есть, к нему подрывмашинку. Оборудование надо будет взрывать на месте и так, чтобы от него нихрена не осталось.

Пока собирался, как-то и не заметил, что за мной подглядывают. Апатичная Поля, сжалась на диване в комочек и тихо всхлипывая, в страхе смотрела на меня. Мда, сильно девку потрепало, но ладно, это все потом. Сейчас не до этого.

По-хорошему, с собой бы взять НАЗ, по типу того, что у меня на службе был, но увы, из того комплекта у меня только компас и аптечка. Правда, так же имелась и туристическая топографическая карта района. Дабы не мучиться потом, я взял офицерскую линейку, курвиметр, набор карандашей, компас и ушел в ванную, подготавливать запасные маршруты отхода.

Если брать за основу и отправную точку ту поляну, где раскидало вертушки, то выходило аж восемь путей выхода с поля. Набросаны грубо конечно, но я старался прокладывать маршруты так, чтобы как можно меньше передвигаться по дорогам и не заходить в поселки. Восемнадцать километров, кратчайший маршрут. При хорошем темпе и без петляний, часа в четыре управлюсь.

Правда, стоит учитывать, что возможно, всё же придется попетлять…

Так же на карте обозначил для себя наиболее оптимальные варианты для постановки ночлега. Все таки наобум, оставаться спать в лесу чревато. Собственно, для этого докинул в ранец альпшнур и плащ-палатку.

Именно что, спать на земле не стоит. Поэтому лучше соорудить подобие гамака… Возможно, это все моя паранойя, но памятуя о законе Мерфи, если что-то может пойти не так, оно обязательно это сделает.

С картой возился часа полтора и окончательно вымотался. На сонную голову собираться бессысленно, все что надо позабываю и напихаю лишний хлам. Поэтому, убрал топографический набор в нагрудный карман кителя и отправился спать.

Проходя мимо Полины, накинул на нее одеяло. Девочка уснула, забилась в угол комнаты и сжалась в комок. Ну хоть вены не режет, и то хорошо.

Меня тоже потянуло в царство Морфея и я довольно быстро уснул, просто завалился на кровать, укрывшись одеялом…

* * *

Где-то на задворках сознания пульсировала странная, до боли знакомая мелодия. Какой-то перебор клавишь в стиле синтвейва с размеренным битом. Словно один из треков, давно позабытого музыканта «M.O.O.N.» и я прекрасно знал что сейчас будет.

Открыв глаза, поднялся в положение сидя. Вокруг пустота, мелодия стихла, а впереди лишь небольшой проем с дверью. Давно мне не снились кошмары, и все они были осознанными.

Довольно резво поднялся с кровати, шагнул к двери, открыл ее. По ту сторону царил вечерний полумрак, разгоняемый лишь парочкой прожекторов и фонарей. Переступив порог, я ощутил, каким лёгким стало тело.

Шутка ли, мне снова всего лишь тридцать, в правой руке удобно расположился армейский штык-нож. Пустой пистолет давно вставлен в кобуру за ненадобностью, а автомат потерян. Передо мной блок модульного городка, дверь в который приоткрыта. И я точно знаю, что там враг. Этот сон я видел не раз.

Не медля ни секунды врываюсь в помещение. Сразу напротив входа тумба, близь которой стоит дежурный и что-то пишет. Короткий подшаг и вот уже правой рукой, вгоняю нож ему в горло, а левой, зажав рот, тащу это тело на себя. Одновременно с этим бью под колено.

Музыка начинает свой разгон. Сейчас услышат стоны и грохот тела. Две секунды на то, чтобы сместиться к ближайшей двери.

Та распахнулась, но первый вышедший тут же получил тычок ножом в грудь. Оружие доставать не было времени, второй выходящий заметил меня.

Сотни раз проделанный набор действий. Словно в каком-то кино, которое прокручивается без остановки и ты всегда на главной роли. Дергающий электронный звук, словно какие-то шумовые помехи уже бил по ушам, напрочь отключая слух, а я вырубал второго противника коротким джебом. Сближение, подныриваю под его удар и бью правой ладонью по его левому уху, толкаю мужчину к дверному косяку.

Боец с силой прикладывается, раскроив при этом висок, но еще остается в сознании, хоть и сползает вниз, оседая на колено. Не церепонясь, вбиваю его голову в железный уголок пинком с ноги. Сквозь музыку слышен хруст и сдавленный стон.

Прохожу внутрь комнаты. Худощавый парнишка в песчанной форме, наконец очухавшись, хватает стоящий стул и кидает в меня.

Быстро сместился вбок и подхватив с ближайшего стола, что-то отдаленно похожее на телефон, метнул в парня. Бросок отточен и прилет в грудь гарантирован.

Тощего повело, а я сблизившись, попросту схватил его за волосы и приложил головой об парту. Еще и еще.

После пятого удара боец перестал реагировать и я спокойно откинул его назад. Помещение штаба зачищенно, осталось пройтись по комнатам расположения. Я чертовски зол и ненавижу ввсех кто здесь живет, а все потому, что это местное ополчение.

Абсолютно небоеспособные моральные уроды, которые только и могут что мучить мирных жителей, устраивать локальный террор и бежать с поля боя при первой возможности. Я уже не помню, из-за чего этот сон случился и было ли это в реальности, но жестокость меня расслабляла, вводила в некий транс.

Вернувшись в коридор, вырвал нож из груди еще хрипящего раненого. Непорядок, хвосты надо подчищать. С размаху наступил ему на горло вбивая кадык внутрь и обеспечивая бедняге мучительную смерть. Дальше, нужно двигаться дальше.

Забрав ключи у дежурного, вскрываю железную дверь в комнату хранения оружия. Пора устроить локальный геноцид в этом лагере. Не разбираясь, выдергиваю с одной из пирамид пулемет, а из ящика дежурного подразделения снаряженную ленту и несколько гранат.

Откинул крышку, просунул язычок ленты, захлопнул, дослал патрон на линию заряжания. От пульсирующего пронзительного писка можно было сойти с ума. Не помню, кажется я что-то вкалывал себе на случай раны, но когда это было, без понятия.

Выхойдя из комнаты, прикладом ударил по кнопке тревоги. Музыка заглушила даже завывания сирены. Из спальных помещений начали выбегать самые трезвые, одетые лишь в нательное белье и тапочки. Тут-то они и попали под пулеметную очередь.

Усевшись в конце коридора, я уперся локтем в колено, а пулемет положил на руку. Не особо выцеливая бегущих, вдавил спуск. Гребаная пульсация перекрыла грохот пулемета в замкнутом пространстве.

Я видел как пули разрывали обнаженные тела, перемалывая в труху кости, мясо и внутренние органы. Всего за несколько секунд «взлетка», а он же, центральный проход, залился кровью. Десятка два мужиков разного возраста, с различной рунической символикой набитой на коже, лежали по всей длинне коридора.

Кто выжил, пытались укрыться за дверьми, но те превратились в решето. Дело за малым, пройтись и зачистить остатки. Встаю, уже сдергиваю первую гранату, отжимаю усики и вытягиваю кольцо предохранительной чеки.

Вдруг на удивление сон прерывается и вместо привычной зачистки первой комнаты, где сидели еще ничего не понимающие пьяные националисты, я захожу в какую-то квартиру. Двое псевдопэпсов разложили Полинку прямо в коридоре и насилуют ее, словно и не замечая моего присутствия. Граната из рук пропала, но я все так же молод и полон сил.

– Э, уроды, – позвал я иинатянул на лицо хищный оскал.

Тот что держал руки девочки приподнял голову и тут же получил пинок в лицо. С короткого разбега я просто прыгнул на него, выкинув правую ногу вперед.

Опрокинул сержантика и тут же нанес добивающий кулаком в голову, а затем еще один, уже контрольный. Обернулся на второго насильника. Тот выхватил из кобуры пистолет и трясущимися руками пытался дослать патрон в патронник, забыв снять предохранитель.

Из положения сидя кидаюсь к лейтенанту, попросту загребаю его левой рукой в охапку, словно крюком. Мужчина выронил пистолет и попытался вырваться, но практически сразу отдал голову в партере.

Я быстро переместился ему за спину и обхватив его корпус ногами, взял «на излом».

Приобнимая левой и вытягивая его правое плечо от себя, второй рукой ухватился за левый висок и выкрутил на себя. В фильмах хватают за челюсть, но свернутая челюсть не равна свернутой шее. Мужчина закряхтел и задергался, но я, не услышал этого, рванул правую руку на себя, до едва слышимого в тишине щелчка, словно кто-то хрустнул пальцами.

Тело обмякло, а я, скинул его с себя и устало поднялся.

Бесячей и такой приставучей музыки, больше не было. Вместо нее я слышал лишь всхлипы Полины от чего и проснулся.

Раннее утро. В подвале еще темно, а в печке догорает огонь. С трудом разлепив веки и приподняв голову, я увидел в полумраке силуэт плачущей студентки, которая приползла к кровати Зябы, сжалась у нее, словно дворняжка и тихо скулила.

Мда, тяжелый случай. Попахивает пост травматическим синдромом расстройства.

Впрочем, и я не лучше. Радует лишь одно: проснувшись, я больше не слышал эту гребаную музыку, а перед глазами не мелькали какие-то виды пальм. К чему бы это, я ведь никогда не был в Майами…

Глава 23. Сборы

– Опять кошмары? – спокойно поинтересовался Захаров, сидящий на соседней кровати и попивающий теплый сладкий чай.

Интересно, Женька вообще спит или он всегда бодрствует. Как не проснусь, он уже чем-то занят, при том что ложится, этот энерджайзер на ножках, куда позже меня.

– Стонал во сне? – сонно спросил я, усаживаясь на кровати и потирая затекшую шею.

Спать в одежде все же не лучшая идея.

– Ворочался, – согласно кивнул Евгений, отставляя кружку на тумбу. – Но ничего, Ефимыч, сейчас время такое, адреналин шалит, нервы натянуты словно струны и окружающий мир играет на них свою рапсодию смерти. Месяца через два, станет спокойнее, ну или ты привыкнешь.

– С чего взял? – вяло усмехнувшись, я пересел поближе к печке, чтобы немного погреться и подкинуть дровишек.

– Ну, как сказать? Когда замес в четырнадцатом пошел, я работал на заводе в Горловке. Восемь лет вот так, под обстрелами жил, а потом спецоперация, ну, ты и сам знаешь. Так вот, первые месяцы хохлы нас бомбили по самое немогу, потом прилеты раз в несколько дней, но регулярно. Просто привыкли. Тогда многим кошмары снились. У меня малой тогда настрадался, – тяжко вздохнул Захаров и завалился на кровать, сложив руки на животе. – Так что, Ефимыч, тут либо привыкнешь, либо перегоришь. Кто перегорал, выбирал легкий путь и искал смерти. Ты же не из таких?

– Я похож на смертника? – хмыкнув, я привалился спиной к стене. – Да и, нет у нас возможности выбрать легкий путь. Вон, если бы не мы, то Маша вряд ли пережила бы все, да и Полька тоже. Всех не спасти, но помочь детям стоит.

– Ну, тоже верно, – согласно кивнул Женя. – Ладно, Серега, давай, отогревайся и спать. Завтра тяжелый день. Хотя сейчас легких и не бывает…

Я как-то и не заметил, в какой момент Захаров мирно засопел, да я и сам довольно быстро провалился в сон, прислонившись боком к теплой стенке печи.

* * *

На этот раз меня разбудили заботливые руки, которые чуть подвинули мою тушку, отстраняя от печи. Слегка приподняв вяки, я рефлекторно попытался нащупать пистолет на боку, но увы, ватник вместе с Макарычем, остался у стола.

– Сергей Ефимович, что же вы так? Еще чего недоброго, угорите, – негромко посетовала Юлия. – Как только умудрились уснуть так, скрючившись.

– Тепло, – проворчал я, приподнимаясь и потягиваясь.

Судя по ощущениям, выспался, но голоден. Что ж, на часах одиннадцать утра, Захаров уже куда-то умотал, Зябы и Полины тоже нигде не видно. Док спит и судя по всему, стараниями Вячеславовны.

Та вновь принесла пирожки, которые вкупе с горячим сладким чаем имели просто чудовищный умиротворяющий и усыпляющий эффект.

– Сергей, вы не против, если сегодня Маша придёт, вместе с подружкой? Ее зовут Вика, наша соседка, девочке двенадцать и росла она без отца. Тихая, спокойненькая. Мы вас не потесним, просто девочку бы отмыть и отпарить хорошенько, – смущенно попросила Юлия, явно чувствуя какую-то вину. – Обещаю, детки будут вести себя тихо, так что спите спокойно.

– Да не против, все равно буду занят сборами, – отмахнулся я и перебрался к столу, на котором принялся раскладывать имеющееся снаряжение.

Все же надо идти на легке, но при этом иметь возможность в случае чего переночевать в лесу. И я, отстраняясь от всего происходящего вокруг, принялся укоплектовывать рюкзак. Вчерашние вечерние попытки собраться, пересмотрел полностью и решил укладываться по новой.

Начал с рейдовика. Старенькая Рысь на семь десятков литров. Самое то, чтобы запихать в нее комплект бортового и еще уместить личные вещи. В наружний большой подсумок, напоминающий сухарку, запихал сложеную плащ-палатку, перемотанную куском шнура. В левый боковой пристроил литровую флягу с водой и добил шоколадками из пайков.

На переходе можно двигаться и на голодном моторе, но вот сахар и вода нужна всегда. С этими же целями в полуторалитровой бутылке воды размешал аспирин и аскорбиновую кислоту. На вкус так себе, но бодрит. Два с половой литра хватит.

В правый боковой закинул врывчатые вещества, забив его полностью. Вторую половину, со шнурами и взрывателями, в пакете запихал в основное отделение рюкзака. На наружные стропы присобачил подсумок с саперной лопаткой.

Подсумок старый, без моднявых молли, поэтому зафиксировал кабельными стяжками по заветам деда Валеры.

По возможности распихал зажигалки по карманам и подсумкам. Штука удобная, весит немного. Все, больше ничего в рейдовик пихать нельзя, оборудование и так будет тяжелое. Теперь по форме. Одежда конечно собрана, но и в нее можно докинуть. Мой любимый нож 6х9-1, пришлось расположить на боку Смерша. Почти все…

– Дедушка Сережа, а что ты делаешь? – завороженно наблюдая ща мной спросила Маша.

Как раз в тот момент, когда я, полностью оделся в комплект и пристраивал нож поудобнее.

– Ты что, на войну?

– Нет, малышка, дедушка в поход собирается, – спокойно ответил я, перетянув ножны чуть назад к пояснице, чтобы левой рукой сразу упираться на нож, после подсумка с гранатами.

С правой стороны Стичевская закрытая кобура с Ярыгиным. Заодно опробовал извлечение пистолета.

– Ого! – поразилась девочка, увидев как я выхватываю пистолет, машинально отдергиваю затворную группу, благо магазина в рукоятке нет и действие прошло в холостую. – Крууууто, прям военный. А что еще можешь? Я в фильмах видела как герой прижимает его вот так и осматривается. Очень круто выглядит.

– Сканирует, – согласно кивнул я, прижал пистолет к груди и осмотрелся по сторонам. – Да, выглядит круто, но на самом деле это бесполезно.

– А почему? – не поняла Маша, подтащила табуретку и уселась за стол. – Надо же увидеть где плохиши и стрелять дальше!

– Увы, внученька, если ты стоишь вот так, то по тебе тоже будут стрелять, пока ты осматриваешься. Это спортсмены так стоят, когда ищут мишеньки, ведь бумага в ответ не стреляет. Знаешь как делают настоящие военные? – Я подхватил с пирамиды автомат и пару пустых магазинов, что лежали на стеллаже выше, близь с патронами распиханными по пластиковым контейнеисм. – Пистолет это крайнее средство, когда совсем все плохо.

Пихнув один магазин в подсумок, второй примкнул к автомату, накидывая оружейный ремень себе на шею. Вкинул оружие в направлении стенки и произвел холостой спуск.

– Бам, бам, патроны кончились. Если тебе некуда прятаться и рядом нет товарищей, то тебе будет больно и единственный твой шанс хоть как-то выжить, это выхватить пистолет и продолжая стрелять, спрятаться, – я попросту отпустил автомат, сходу выхватил пистолет и перебегая за печку, одновременно с этим имитировал выстрелы с пистолета, в направлении стены. Уже за печкой быстро сменил магазин на автомате и высунувшись из-за нее, сделал вид, что стреляю. – Вот так… Но лучше до такого не доводить. Пистолет это не полноценное оружие, а лишь небольшая палочка-выручалочка, чтобы добраться до укрытия или автомата.

– Дедушка, а ты что, служил в спецназе? – Маша завороженно смотрела на все мои действия, словно старалась в мельчайших деталях все запомнить. – У тебя все так легко получается и ты столько всего знаешь.

– Нет, Машенька, я просто много где побывал и повоевать мне тоже пришлось, – вернувшись к пирамиде, поставил автомат в упоры стойки, а магазины положил на полку. – И стрелял я много… Не по спортивному, а по военному.

– А как это? – поинтересовалась девочка.

– А это когда ты сначала километров десять едешь на технике, потом километра два бежишь по лесам и полям, затем падаешь на землю и стреляешь куда-то в кусты, потому что командир сказал, что там враг, – я вяло усмехнулся. – Бой, это не красивая картинка из фильмов. Это грязь, дым и полное непонимание, где противник. В большинстве случаев врага даже не видно, ты просто стреляешь куда-то в направлении врага или по силуэтам вдалеке. Основная дистанция боя метров пятьсот если в полях, в городе метров сто, а в лесу, как повезет. В горах например мы могли с врагами переглядываться с дистанции в три-четыре километра, но стрелять не могли. У нас оружие на дистанции дальше восьмистах метров, было не эффективно.

– Дедушка, а где ты воевал? – Маша, словно профессиональный шпион, пыталась вызнать все. – А там было страшно? Ты стрелял в людей? А взрывал танки? А дома?

– А вот не скажу, – тихо засмеялся я и погладил девочку по головке. – Иначе ты спать не сможешь, милая. Ладно, в ванной не занято?

– Там бабушка Юля с Викой, – надулась Машенька, явно недовольная тем, что я не поведал ей свои ветеранские истории. – Они там еще долго будут, ну дедушка, ну расскажи! Мне правда-правда интересно.

– Так и скажи, что тебе скучно, – я улыбнулся, переодеваясь в свою обычную одежду.

– Скучно! Ого! А что за татуировки? Крууууть, – девочка подскочила и оббежала вокруг меня, разглядывая уже подвыцветшие наколки. – Это группа крови, это я знаю, а это?

Она ткнула в татуировку на которой был изображен череп в берете, с ножом в зубах и с крыльями летучей мыши.

– Да так, по молодости набил, – отмахнулся я, сразу скрывая татуировку. – Я никогда об этом не жалел, просто мне понравился рисунок и я решил его набить в виде татуировки.

– Поняяяятно, – протянула Маша, хитро прищуриваясь. – А я у мужа бабушки Юли на фотографиях похожую видела! Только там череп был на фоне автомата и без крыльев, а еще берет черный, а не красный. Что это значит?

– Ну, скорее всего он тоже когда был молодой захотел набить татуировку, – улыбнулся, а в памяти для себя отметил, что у Вячеславовны муж был морпехом.

Теперь понятно почему он такой двинутый на выживании уродился. Морпехи как правило если и участвуют в замесах, то как штурмовики. Либо обороняют острова вместе с погранцами, а там хочешь ты того или нет, но нужно иметь запас бытовухи, ибо сидеть под обстрелами долго.

Видать муж Юлии на островах в свое время просидел долго. По возрасту он был мне ровестником, так что наверняка побывал в замесах на западе. Один только остров Гадюшный чего стоит. Сколько раз он переходил из рук в руки. Там на клочке земли уже одни развалины остались, а морпехи обеих сторон за них мясились по страшному.

– А я вот пойду, и у бабушки Юли все выпрошу! – пригрозила Маша, но я лишь тихо засмеялся.

– Ну и спрашивай. Я ж сказал уже, молодой был, глупый, рисунок понравился, – потрепав девочку по головке, решил завалиться подремать.

Сейчас, несмотря на желание кушать, принимать пищу нельзя, чтобы в выходе потом не искать кусты. Максимум, поужинаю по-легкому, хорошенько просрусь, поставлю клизму и во время выполнения задачи буду только пить и есть сладкое.

Можно конечно еще желатиновых изделий обожраться, чтобы закупорить задницу, но это методы экстрималов и молодежи. Я уже стар для подобного дерьма, да и надеюсь, что все же обратно мы вернемся на технике… Может и зря меня Федька так запугал, авось и обойдется все.