Текст книги "Deadушка (СИ)"

Автор книги: Марк Фитте

Соавторы: Макс Вальтер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Если моему сопернику не выпадет несколько дублей шестерок, то партия останется за мною.

– Они себя так и называют, Каратели. А как мародерство в городе начало цвести, так они и взялись за дело. Мужики лютые, – он почесал затылок, рассматривая поле. – Говорят у них главным этот, как его, майор с позывным Старый, местный герой, что командовал первым взводом обороны на Павловке. Бойцы конечно серьезные в отряде, но этот Старый, говорят, вообще зверь, никого не щадит… Только фиг их разберешь, командиры Карателей в балаклавах ходят.

От услышанного я аж поперхнулся. Не ожидал я такой славы. Надо бы разобраться, кто там, моей личностью прикрывается, а то чего недоброго, придут ко мне недовольные разбираться, а я и не в курсах…

Глава 20. Старый

Неожиданно и приятно стать командиром отряда Карателей, вот только я как-то не планировал настолько серьезно влезать в местные разборки. Одно дело помочь военным и поиметь с этого бонусы для себя и совсем другое, возглавлять чистки улиц от различной швали. Не ровен час, придет толпа недовольных к моему домику, да поднимут меня на вилы. Надо бы разобраться, что там к чему.

Нет, конечно, народная молва любит приписывать все популярное и загадочное ко всему популярному и загадочному, выстраивая теории заговоров. Вот только почему тогда истинный командир этих фанатиков, не опровергает их. Вышел бы, заявил мол, никакой я не Старый, а какой Волк, или Немец. Не знаю, какие позывные популярны у подобных личностей. Но нет же, сидит, тихорится и все его устраивает. Не порядок.

Побродив по рынку, я пообщался с разными торговцами и пришел к выводу, что некий псевдо-Старый, действительно существует. Более того, его реально видели несколько раз здесь, как он заходил к Престнякову. Чтож, значит надо будет с этим разобраться попозже, после того как выполню задачу поставленную капитаном.

Так как время неумолимо клонилось к вечеру, я решил двинуть в обратный путь. Надо основательно подготовиться к вылазке. Образ бомжары там не прокатит, так что ехать надобно по-боевому. А я свой камуфляж не надевал уже лет десять, авось его и вовсе моль пожрала. Хотя учитывая, что это дерьмо плохо горит и практически не намокает, бедное насекомое бы отравилось от количества применяемой при пошиве химии.

Покинуть территорию вокзала удалось без проблем, даже не смотря на то, что дежуривший пулеметчик сменился. Слыша заветное «Сергей Ефимович», ребята спокойно пропускали. То ли постарался Сапог с его кодлой, то ли Престняков подсуетился и внес меня в белый лист.

Правда, все же спокойно добраться до дома мне было не суждено. Проходя мимо злосчастного двора, где толпа подростков издевалась над женщиной, я услышал душераздирающие крики.

Прямо на перекладине футбольных форот, что стояли на поле у детской площадки, висел парнишка лет пятнадцати. Что характерно, висел вниз головой, подвязаный за босые стопы. Ему на грудь двое мужчин в ОМОНовской форме прибивали дощечку. Причем прибивали гвоздями, не иначе как сотками, наживую. Действия Карателей во всей красе, чтоб их.

Рядом, с наручниками на руках, лежали еще трое пацанов. Из них, только один пытался упрашивать бойцов и как-то молить о пощаде, остальные были избиты настолько, что могли лишь негромко стонать.

Закончив с первым, парочка взялась за следующего, а я, подойдя на расстояние метров в тридцать, силился рассмотреть надпись на табличке. Красным маркером было выведено две строки «УК ст.131ч2. Насильник».

Сдвинув шапку чуть вперед, я почесал затылок, не понимая, как реагировать. С одной стороны вроде и правильно. Шваль надо гасить. А с другой, как-то по-зверски. Одно дело просто пристрелить, но другое, вот так. Подвесить, пробить легкие гвоздями, прибивая табличку. Парень уже начал задыхаться от пневмоторакса и перестал кричать.

На свою беду, я подошел слишком близко. Когда уже собирался уходить, мне на встречу из ближайшего подьезда выдвинулась группа карателей. Четверо, в камуфляжах и балаклавах. Вооружены автоматами и тащат с собою какую-то вусмерть пьяную женщину со следами синяков на лице.

– О! Это же про него говорили те бритые! – воскликнул один из бойцов, приметив меня. – А ну стоять!

– Да я вроде и не двигаюсь, – спокойно ответил я и сухо улыбнулся.

Внутри же все сжалось. Если сейчас идет полноценная охота на ведьм, то под их гребенку попасть проще простого.

– Умный дофига что-ли? – усмехнулся «глазастый» и приблизился.

Вместе с ним, в мою сторону двинулась ещё парочка карателей. Ни шевронов подразделений, ни фамилий, лишь красные повязки на руках. Даже по званиям не различить, фальшики с плечей сняты у всех. Для себя же, я говорившего обозначил как «Центровой». Судя по манере держаться, он в этом отряде за главного.

– Архаровцы, чем обязан? – как можно более мирно спросил я, при этом держал руки на виду, мало ли что им в голову взбредет.

– Документики предьяви, – хмыкнул центровой, буравя меня взглядом.

Я лишь пожал плечами и сунул руку в карман. Зря.

– Бля, у него ствол! – воскликнул один из стоящих сбоку бойцов.

Все дальнейшее было столь молниеносно, что я с трудом осознал происходящее. Вот центровой делает подшаг, а дальше я уже падаю на землю с дикой болью в груди. Мне скручивают руки, стаскивают рюкзак и шмонают по карманам.

– Оп-па, гражданин походу опаааасный, – рассмеялся кто-то в стороне. – Ты смотри, Макарыч-то на номерах, табельное у кого-то умыкнул. Бля, да он с патроном его носит! Радда, клиент…

– Вы в рюкзак гляньте! Полный набор мародера, ё-мое, фомка, шнур, инструментарий. Таким только хаты и вскрывать, – отозвался другой.

Я молча лежал, прижался щекой к холодной земле двора. Мне на спину кто-то любезно надавил коленом и выкрутил руки. Раздался щелчок и на кистях замкнулись браслеты наручников.

– Нихрена дедок заряженный шел, – заботливые руки шмонающего выдернули нож из ножен на голени. – Армейский девятка, тоже с серийником… Такое законным путем не достать. Ну-ка, говори, кого порезал, а?

Меня больно пнули, переворачивая на бок. Троица карателей заинтересованно рассматривала мои вещи, которые они уже явно считали трофеями. Тихо зашипев, я поморщился от боли и кое-как сел на задницу, без помощи рук.

– Лежать бля! – усмехнулся центровой, пинком отправляя меня обратно на землю.

Я закусил губу до крови, чтобы не застонать от боли. В моем возрасте даже такие пинки пагубно сказываются на здоровье организме.

– Так че, кого пырнул? – усмехнулся один из бойцов и присел на корточки.

Из-за горящих огнем легких, я не мог произнести ни слова. Выбитый от первого заземления дух, еще возвращался в тело и многое я делал чисто рефлекторно.

– Смотри какой стойкий! – мужчина тихо засмеялся и повернулся к своим товарищам. – Че, как оформлять будем? По гусям? Или с разбоем? Наборчик явно не для прогулочек. Плюс на рынке он не просто так терся, полюбому награбленное сдавал.

– Документы у него интересные, – спокойно хмыкнул центровой, разглядывая моё удостоверение личности. – Целый майор, хех… Еще и ветеранское. Ну и ну, че только не купишь нынче. Слышь, хер-майор, рассказывай по-хорошему, кого грабанул уже и кому сливал навар?

– Престнякову, – вяло ухмыльнулся я, чувствуя как с прокушенной губы по подбородку потекла струйка крови.

– Кому? – не понял сидящий рядом, но потом видимо сообразил и от души вмазал мне кулаком в скулу.

Верхнюю десну пронзило болью, видимо скотина мне зуб покрошил, а то и не один.

– Ты че, сука, шутить вздумал?! Престнякову, блять, ага, так и поверил.

– Э, бля, шакалы, вы че, ахуели?! – раздался окрик со стороны.

Троица одновременно повернула головы. К ним на всех порах бежало человек пять ополченцев, в камуфляжах и с автоматами наперевес.

– Че бля, зеленый, ты кого шакалом назвал? – возмутился центровой, поворачиваясь к воякам.

– Тебя, урбанист хуев, ты ахуел Ефимыча трогать? – подскочивший боец остановился почти вплотную, уперев ствол автомата в живот омоновца.

Остальные вояки рассредоточились по двору и тут же взяли на прицел карателей.

– Ты про этого мародера? – усмехнулся Радда. – Так он явно на делюгу шел, ты его рюкзачок посмотри, да и вон, заточка и Макар у него на номерах. Бандит в чистом виде. Палюбэ сотрудника при исполнении прирезал и с трупа стащил.

– Не, я конечно слышал, что во внутрянке одни долбаебы, но чтоб настолько, – нагло усмехнулся ополченец. – Его розовый рюкзак знает каждая собака на районе. Он с этим розовым рюкзаком на Павловке сидел и колонну пришлых отстреливал. Прошу, блять, любить и жаловать, майор Старый, собственной персоны. А вы, гниды подзаборные, его прессовать вздумали. Совсем ахуели?

– Какой нахер Старый? – выпучил глаза центровой. – Ты че несешь, зелень?! Ствол-то свой убери, пока я добрый и ты со своими ребятами не вздернулся на столбе за нападение на сотрудника при исполнении…

– Да? А может мне Сапога позвать, чтоб он вам доходчивей объяснил?! Шакалы ебучие! – зло сплюнул ополченец.

Я наконец опознал его. Женька, слесарюга из моей бригады. Все так же балаклаву таскает. Видать поднялся, раз уж с ним четверка оболтусов таскается. Сапог тоже походу тем ещё ферзем стал, раз уж им пугают.

– А зови, – усмехнулся Радда. – Слышь, Уж, вызывай Старого, пусть посмотрит на своего брата-близнеца.

Повисла пауза в разборках. Все вызывали подмогу, поскольку ситуация зашла в тупик. Я наконец спокойно уселся на пятую точку и сложив ноги по-турецки, смог отдышаться.

– Уважаемый, документы верните, – спокойно приказал я.

Никаких просьб в адрес шакалья. Любую просьбу они расценивают как слабость и не выполняют, а вот строгие и хладнокровные приказы могут оформить чисто по-привычке.

Прокатило, удостоверение и корочка вернулись в нагрудный карман моего ватника. Рюкзак, вместе с содержимым, так же оказался рядом, поверх него лег Макаров с изъятыми магазинами и нож. Благодарить не стал. Опять же, пускай воспринимают свои действия как обязанность, а не вольность.

Спустя минут пятнадцать, подъехал армейский УАЗик, из которого выскочил Федька. Причем снаряженный по самое не могу. С ним так же спешилась пара пулеметчиков с ПКМами. Теперь каратели оказались в численном меньшинстве и явно напряглись.

– Я очень надеялся что это шутка, – зло процедил Сапог, подходя к сидящему мне. – Старый, твою ж за ногу, тебя как так угораздило? Едрена кочерышка, что с щекой? А губа? Это шакалы тебя подрихтовали?

– Да вот, шел-шел, упал, – спокойно ответил я, ухмыльнувшись. – Руки правда затекли, а так…

– Ты еще в браслетах?! – возмутился командир взвода, с ненавистью глядя на омоновцев, которые упорно старались сохранять хладнокровие. – Вы че, паскуды, совсем берега попутали? А ну живо сняли, пока я сам вас тут за яйца друг с дружкой не посцеплял!

Центровой что-то шепнул одному из бойцов и тот нехотя присел и снял наручники. Мои кисти наконец почувствовали облегчение и я усердно взялся их растирать. Локтевые суставы же ломило невыносимо. Остановка притока крови не прошло бесследно. Не тот возраст для подобных игр в доминацию, ох не тот.

Пока Федька поливал матом троицу, во двор заехал полицейский бобик, из которого так же вышли ребята в форме. СОБР, судя по шевронам, причем впереди у них шел лейтенант, опять же, судя по погонам. Позади парочка прапорщиков. Все при оружии, но как раз уставном и слегка затюненном. У карателей без шевронов, оружие в основном было явно со складов, в отличии от этих.

– Федь, хоть ты мне обьясни толком, что тут происходит, что за разборки из-за старика-мародера? – устало спросил лейтенант.

– Да вот, твои гаврики поймали Ефимыча, избили, и уже хотели вешать, благо один из моих заметил и стопонуть успел, – усмехнулся Сапог, сложив руки на груди. – А, и кстати, Старый, знакомься, Сергей Ефимович, первый, а ныне бывший, командир первого отдельного взвода обороны города. Он же, майор Старый.

– Что? – не понял омоновец и задрал балаклаву, удивленно уставившись на меня. Я в ответ уставился на него.

Вот и встретились два Старых. Один майор, а другой лейтенант…

Глава 21. Местная управа

Лейтенант, не смотря на столь низкое офицерское звание, действительно являлся стариком, особенно по меркам силовых структур.

На вид лет сорок пять. Под балаклавой скрывалась легкая седая небритость и морщины. Впрочем причину столь слабого карьерного роста, я могу определить легко. Передо мною хронический алкаш, который только недавно вышел из запоя. Больше чем уверен, что это тело сидело старшим прапорщиком где-нибудь в КХО или дежурке, и побухивало вечерами. А лейтенанта получило либо под пенсию, либо по принципу «долбаеба».

Если кратко, то в армии ходит шутка: Что делать с долбаебом, который нихрена не умеет работать? Двигать его вверх по карьерной лестнице, чтобы как можно меньше с ним пересекаться. Поэтому не редко явление, когда начальник штаба или зампотыл является абсолютно бесполезным существом, а всю работу за него выполняют его помощники.

Помнится году эдак в двадцатом, служил я в одной части, где начштаба с глазами срущей белочки считал стулья в своем кабинете, а штабную документацию печатал срочник.

Собственно, когда это тело уходило в отпуск, в части ровным счетом ничего не менялось. Временно исполняющий обязанности клал хер с большого постамента, так что все тот же срочник продолжал выполнять работу с документацией.

За год получил сержанта, знаки отличника, пару медалек и вроде даже письмо на родину с похвалой. Естественно, что все это он проводил сам себе, ибо имел доступ к штабным печатям и формирующимся приказам. Там себя впихнул, тут впихнул. И вот, парняга с «доблестью» второй степени, хотя нигде не участвовал и ничерта не делал, кроме как подтирал задницу начштаба.

Вот таким же «начштабом» был и этот летеха. Суетящийся рядом прапорщик куда больше походил на командира, нежели старое недоразумение.

Максимум на что лейтенант был способен, это принести извинения, пообещать разобраться и с усталым видом свалить, сославшись на большое количество расследований. За себя он оставил старшего прапорщика Архипова, который внушал куда больше доверия.

– Мда, и как так вышло, что парадом командует аж целый лейтенант? – с усмешкой спросил я, рассовывая по местам пистолет и нож.

На мое рефлекторное досылание патрона в ствол менты напряглись, но ничего высказывать не стали.

– В их участок прилетело сразу же. Выжили те, кто был на выездах, – пояснил за них Федька. – Старый выжил, потому что в рабочее время бухал с друзьями дома. Когда бомбежка улеглась, он сунулся к управе, а там пепелище. Ну и решил организовать местную дружину под патронажем Престнякова. Хотя пока мы с тобою на Павловке бэхи жгли, он спокойно со своей бригадой отсиживался чуть ли не в последнем эшелоне.

– Понятно, а чего они половина с шевронами, а половина без? – поинтересовался я, обращаясь к Сапогу и намеренно игнорируя присутствие карателей.

– Рекрутеры, набранные из числа бывших сотрудников МВД, – вмешался Архипов. – Сергей Ефимович, мы конечно проинструктируем людей, но лучше бы вам иметь разрешение на ношение оружия, нового образца, оно оформляется в строевой части… На вокзале, следующий кабинет после кабинета Престнякова.

– Может, мне тоже оформить разрешение? – усмехнулся Сапог. – Слышь, Архип, вы там не прихуели со своими ментовскими закидонами? Мало того что толпой ходите и щемите людей почем зря. Причем далеко не всегда обоснованно. Так еще и какие-то бумажки решили развести? Ты, случаем, не забыл, откуда стволы у вашей братии? Вы ж без управы с голой жопой остались. Рыночники вам шмот подогнали, а автоматы с нашей барщины.

Архипов нахмурился, но промолчал. Замечание было точечное и по делу. Рекрутеров вооружали «консервами», вытащенными со складов. Своего оружия у карателей не было, за исключением нескольких трофейных обрезов, изьятых у бандитов.

Последнее слово осталось за Федькой. Было видно, что омоновцы ссутся рамсить с вояками, а вояки, в свою очередь, просто не хотят устраивать перестрелку. Обе стороны понимают, что в случае замеса выжившие позавидуют мертвым, поскольку: что каратели, что вояки, кровь своих, будут смывать кровью обидчика.

Разошлись мирно. Менты вздернули еще несколько насильников и мародеров, после чего спешно убрались, ну а меня в добровольно-принудительном порядке усадили в уазик.

– Слышь, Сапог, а с чего это Женька за мной пёрся? – решил уточнить я, ну не нравится мне, что вокруг моей персоны слишком много всего начанает вращаться. – Ты ежика-то на колючку не наматывай. И так ясно, что он со своими пацанами шел по моему следу. Наблюдателя ко мне приставили?

– Знаешь, командир, время сейчас неспокойное, – отстраненно произнес Федька, отворачиваясь в сторону. – То мародеры, то просто отморозки. Опять же, семьи неблагополучные. Сейчас и ближайшие пару месяцев, все говно из людей попрет. Вон, у Архипа, сплошь насильники, грабители, да убийцы. Мужики ж чего такие жесткие в методах. Да чтоб желающие отомстить наедливому соседу или трахнуть девку, которая все время френдзонила, сто раз подумали, прежде чем делать. Ты еще не видел какая жесть творилась позавчера ночью. Там общага у педагогичек гудела во всю. Каратели когда примчались по наводке, человек двадцать гастарбайтеров перехерачили. Таджики вроде, с факультета безопасности жизнедеятельности, прикинь. Полезли избивать пацанов, трахать девок и грабить всех подряд.

– Ты мне ужастики не рассказывай. Кто Жэку подослал? Народу и так не много, а вы ещё боевую группу отряжаете за мною наблюдать, – недовольно поморщился я и сунул руку в карман, нащупывая там пистолет. – Я так-то не безоружен и далеко не мальчишка. Если какой негодяй сунется, живо пулю словит.

– Ага, а еще у тебя в доме на третьем этаже обосновались Рыночные, организовав там огневую точку. Им тоже людей не шибко хватает, но пасут же тебя, – усмехнулся Федя и постучал пальцем по виску. – Соображай Старый. Ты собрал у себя в подвале мастеровую бригаду из инженеров и слесарюг. В одном месте. Считай ценнейшие специалисты, важность которых мало кто пока осознает. Через месяц, а то и полтора, когда все подуляжется, кому-то надо будет восстанавливать район. Насосы пашут не вечно, генераторы тоже потихоньку отмирают, так что ваша братия будет нарасхват. И тут вопрос, кто вас пасет, тот владеет инфраструктурой города. А у кого вода и электричество, у того есть все. Так понятнее?

– Да, вот только с каких херов мы должны горбатиться на кого-то? – я непонимающе на него уставился. – И давай, не затерай про блага цивилизации. В светлое будущее я не верю.

– Ну, кушать хотят все, а технари всегда кушают вкусно, – пожал плечами Сапог и напрягся. – Во всем этом есть и другая сторона. Вас в любом случае будут пытаться контролировать. Причем особо вас самих и не спрашивая. Выбьют Рыночных например какие братки. Заявятся и скажут, что теперь они вас крышуют. Потом одних братков выбьют другие. И так до бесконечности. Так что в ваших интересах сотрудничать, либо с нами, либо с теми, кто точно защитит. Замир вон, несмотря на мощь диаспоры, один фиг под нас стелится, чтобы его рынок с минометов не разнесли к хуям собачьим.

– Я тебя понял, – согласно кивнул я. – Ты решил меня до самого дома подвезти?

– Допустим, а что? Мало ли какие мудаки опять к тебе сунутся. А, как я слышал, тебе скоро выдвигаться на задачу от командора… – Федя замялся. – Ефимыч, как бы, чисто из уважения к тебе. Снарядись так, чтобы в случае чего сваливать пехом. Не нравится мне команда, которую тебе Престняков подобрал. Мужики вроде нормальные, но вот чую я, что дерьмецом от них попахивает. И это, с собой возьми только Ярыгу. Нормальный ствол мы тебе обеспечим. Я сейчас у Престняка замом по бээру хожу. Пожелания есть?

– Услышал, – хмыкнул я и потер ушибленную скулу. – Тогда, что-то легкое, но тихое. Сто четвертый с пэбээсом например, и оптикой. Или что подобное. На Вихрь не претендую, но если получится…

– Поищем, – согласился Сапог. – Все, твоя остановка…

Уазик припарковался почти у самого подьезда. Я, не долго думая, открыл дверь и вылез из машины.

– Старый, – позвал ополченец. – Если что… Я буду ждать тебя на тридцать восьмой, с пэпээрче, развернешь двадцать седьмую, если что добьешь. Не думаю, что вы дальше, чем на сорок кэмэ учешите. А там, случись что, мы встретим.

– Как знать, – я лишь пожал плечами и направился в дом.

Позади раздался визг шин от резко стартанувшего автомобиля. Оно и к лучшему, не люблю долгие прощания.

Чуйка подсказала, что за мной наблюдают. Резко обернувшись я заметил колыхание занавесок на втором этаже в Машином доме. Опять то же окно. Надо бы сходить, да разобраться, но пока что не до этого. Все мысли забиты предстоящей задачей. Поэтому спускаясь к себе я не сразу заметил изменения в обстановке.

Во-первых, в спальне было темно. Свет выключен, хотя спал только Сергеич. Захаров мирно сидел у печки и что-то плел, судя по обрывкам проводки. Видимо пытался нормально соединить кабели при помощи переходника.

Во-вторых, пахло спиртом и медициной. Вот только запах был едковатый с едва улавливаемым привкусом фурацилина. Так пахнут свежие повязки которые накладывают раненым при слабом кровотечении.

– Ну что, как сходил? – поинтересовался Зяба, нервно улыбнулся и вытер руки полотенцем.

Он вышел со стороны санузла, где свет был включен, поэтому я отчётливо увидел следы крови на тряпке в его руках.

– Что опять случилось? – ответил я вопросом на вопрос и скинул рюкзак к столу, принялся раздеваться.

В помещении было достаточно тепло, чтобы ходить не то что без куртки, но и без свитера.

– Ефимыч, тут это, такое дело… – начал было Юра. – Ты только не ругайся…

– Да девку он притащил, – строго произнес Женя, оборачиваясь. – Молодая, но дурная. Скиталась по хатам, дырками за пайку торговала, погарелица хренова. А Зяба, мать Тереза, притащил ее к нам. Ну, мы ее накормили, отмыли. Она как в чувство пришла, разревелась, начала что-то осознавать и в ду́ше вены вскрыла. Андрюха вон, вставал, ей давящую повязку какую-то накладывал.

– Все так? – строго спросил я, поворачиваясь к Зябликову, тот обреченно вздохнул и согласно кивнул.

– Ефимыч, ну поживет она у нас пару дней, ну не прогонять же? – виновато проблеял слесарь, отступая в сторону. – К тому же, она ещё мелкая совсем, лет пятнадцать…

– Ну ты бля… – я направился в ванную, чтобы посмотреть на девку, которую притащил Зяба.

Вот только стоило мне ее увидеть, как я впал в ступор. В ванной сидела прикованая к батарее худенькая невысокая девочка, действительно внешне похожая на школьницу, за счет небольших форм и миловидного детского личика, вот только… Я прекрасно знал, что это студентка медицинского колледжа, которую я не так давно спас от двух насильников. Видимо, от судьбы не уйдешь и эта неудавшаяся суицидница, все равно пошла по членам.

– Вот так номер, – я приблизился к ней и присел на корточки, разглядывая ее лицо.

Девочка сидела с отстраненным взглядом, словно ей было абсолютно наплевать на происходящее. На обнаженном теле просматривалось большое количество синяков и ссадин. Даже следы мелких ожегов. О беднягу видимо тушили бычки. Вот только, вены она вскрыла неумеючи, поперек, а от такого не умирают.

– Ладно, Зяба, пускай поживет у нас, – я тяжело вздохнул и погладил девочку по волосам. – Правда что, не выбрасывать же ее на улицу…