Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 7 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Мы выбежали на улицу, приготовившись к встрече с буквально любым противником. Оружие у всех наготове, глаза горят, адреналин в крови бурлит…

Но вокруг только тишина – ни монстров, ни криков, ни взрывов… Только обычная городская суета – машины как всегда куда-то едут, редкие прохожие спешат по своим делам…

– Не понял, – пробасил Беркут, опуская ствол карабина. – А где война и всё такое?

– Может, ложная тревога? – предположил Костыль. – Закоротило что-то у них на пульте?

– Слишком часто у них «коротит», – хмуро заметил Седой. – То в промзоне, то в центре… Такое ощущение, что кто-то специально прощупывает город, тыкает горящей палкой в муравейник.

Я нахмурился. Моё чутьё молчало, но это спокойствие мне не нравилось, потому что было каким-то… ну, неправильным что ли.

И тут округу оглушил новый сигнал – ещё более вибрирующий, бьющий прямо в диафрагму.

– Ёлки-палки… – скривился Шквал, затыкая уши, – Гудок как у океанского лайнера, когда он тонет и подаёт сигнал бедствия…

Ветераны переглянулись. Их лица, только что выражавшие непонимание, мгновенно посерьёзнели.

– Твою ж дивизию… – выдохнул Беркут. – Вот это уже плохо!

– Что это? – спросил я. – Я такой мелодии в плейлисте городской тревоги не помню.

– Это «Чёрный Код», командир, – мрачно ответил он. – Сигнал тотального прорыва. Это значит, что город атакуют сразу в нескольких местах.

Я полез в карман за телефоном. В памяти всплыла информация, которую я поглотил вместе с литрами кофе, изучая местные регламенты. «Сигнал множественного проникновения» используется, когда угроза исходит не с одного направления, а отовсюду.

Я открыл карту города в приложении экстренных служб. В северном районе горела красная точка. Через секунду загорелась вторая – на юге. Третья – в центре. Четвёртая, пятая… Красные круги расходились по карте, как оспины на теле больного.

– Это не прорыв, – констатировал я, – а спланированное вторжение.

– Командир! – Глазок ткнул пальцем в свой смартфон. – Смотри! Ближайшая точка прорыва всего в двух кварталах от нас, на улице Садовой!

– Мы успеем, – кивнул Беркут, передёргивая затвор. – Дворами срежем.

– Стоять, – я поднял руку. – Сначала мне нужно сделать звонок.

Я набрал Валерию. Трубку сняли мгновенно.

– Вик? Ты слышишь этот звук? Это же…

– Слышу. У вас как?

– У нас тихо. Псих ходит кругами, рычит на дверь. Но пока никого.

– Это хорошо. Слушай меня внимательно. Позови Рядовую.

– Она здесь, рядом.

– Передай ей приказ. Пусть немедленно выдвигается в район приюта «Надежда». Там сейчас будет жарко. Скажи ей: ограничений нет, пусть не сдерживается и работает в полный контакт. Но… пусть работает чисто, чтобы никаких свидетелей её… особенностей. Капюшон, маскировка, все дела… Поняла?

– Поняла… – голос Валерии дрогнул. – Передам. А Псих?

– Псих пускай остаётся в клинике. И ещё… у тебя есть резерв.

– Ты про…

– Да, про хомяков.

– Вик… а что, если их сожрут? Они же маленькие…

– Не сожрут. Лера, ты же видела их в деле. Скажи им, что я разрешаю не сдерживаться. Полная свобода действий по защите объекта.

– Хорошо… – неуверенно произнесла она. – Сейчас скажу.

Я слышал, как она отвернулась от трубки и крикнула:

– Эй, мелкие! Босс сказал, что вам можно всё!

И в следующую секунду из динамика донёсся такой пронзительный, радостный и кровожадный визг, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. Это был не писк испуганных грызунов, а боевой клич маленьких берсерков, которых наконец-то спустили с цепи.

Я улыбнулся. Эти пушистые диверсанты всё это время играли роль милых питомцев, чтобы не травмировать психику Валерии. Бегали в колесе, ели с рук, позволяли себя тискать… А внутри у них бурлила жажда деятельности. Им, вообще-то, по приколу было притворяться дурачками, но убивать они любили ещё больше.

– Слышишь? – спросил я. – Они рады. Закрывайтесь и ждите.

Я сбросил вызов и повернулся к своему отряду.

– Ну что, выдвигаемся. Соседям нужна помощь.

Мы бежали по переулкам. Звуки боя становились всё громче – выстрелы, крики, треск ломаемого дерева и стекла… Выскочив на широкую улицу, мы увидели поле битвы.

Твари были везде. Это были прямоходящие ящеры – вараны-переростки, покрытые толстой бугристой кожей серо-зелёного цвета. Мощные хвосты, мускулистые задние лапы, позволяющие совершать гигантские прыжки, и передние конечности с длинными когтями, которыми они орудовали, как крючьями.

И они не просто бегали по улице, а целенаправлено штурмовали дома. Я видел, как один варан, цепляясь когтями за кирпичную кладку, лезет на второй этаж. Другой выламывал дверь подъезда, нанося удары плечом, как тараном. Третий уже разбил витрину магазина и лез внутрь.

– Жесть… – скривился Кабан. – Они что, грабить пришли?

– Они пришли убивать, – ответил я, – людей в их собственных домах.

Прямо перед нами, посреди дороги, стояла машина – малолитражка, зажатая между двумя брошенными грузовиками. Внутри билась женщина, пытаясь завести заглохший двигатель. На капот машины запрыгнул варан и ударил лапой по лобовому стеклу. Пошла паутина трещин. Женщина истошно закричала. Тварь занесла лапу для второго удара, собираясь пробить стекло и добраться до мяса…

Я не стал тратить время на сближение. Просто выхватил с пояса стилет – тот самый, что доставили из «Имперской Стали», и метнул его. Клинок просвистел в воздухе и вошёл ящеру точно под ухом, пробив череп насквозь. Тварь замерла, её лапы безвольно скользнули по стеклу, тело обмякло и свалилось с капота под колёса.

– К бою! – рявкнул Беркут.

Мои ветераны спустили своих химер. Алабай, волк, дикобраз, змея… все они бросились на врага.

– Используйте клинки! – крикнул я. – Проверьте их в деле!

Варан, заметивший нас, бросился на Седого. Ветеран выставил вперёд свой новый стилет, и как только химера приблизилась, лезвие ножа вспыхнуло зелёным светом. Металл стал прозрачным, как кристалл.

Седой сделал выпад. Клинок вошёл в грудь варана, как в воздух, не встретив никакого сопротивления. Толстая шкура, мышцы и рёбра – всё это было прорезано без усилий. Тварь захрипела. Яд и разрушающая вибрация клинка сделали своё дело мгновенно. Варан упал, дёргаясь в агонии.

– Работает! – заорал Седой. – Парни, наши ножи их режут, как масло!

Началась резня. Мои бойцы, воодушевлённые мощью нового оружия, врубились в толпу ящеров. Клинки сверкали зелёным, оставляя в воздухе светящиеся росчерки. Подконтрольные химеры помогали – сбивали с ног, кусали, отвлекали…

Алабай вцепился варану в хвост, не давая ему ударить, а его хозяин в это время вспарывал твари бок. Дикобраз стрелял иглами, ослепляя врагов, а Булат добивал их своей шипастой дубиной.

Но мы были не одни такие…

Вот из переулка выскочил мужчина в гражданской одежде, но с армейским автоматом в руках. Он двигался профессионально, короткими перебежками. Увидев варана, который пытался выломать решётку на окне первого этажа, он, не раздумывая, открыл огонь.

Тварь упала, нашпигованная свинцом. А мужчина перезарядился и побежал дальше. Поравнявшись с нами, он на секунду остановился, встретился взглядом с Беркутом. Они не сказали друг другу ни слова, просто кивнули в знак солидарности. Как рыбак видит рыбака издалека, так и профессионал мгновенно узнал профессионала.

– Свои, – бросил Беркут. – Работаем дальше…

Чуть дальше, у входа в дорогой ресторан, кипела своя битва. Шестеро охранников в дорогих костюмах пытались оттащить своего господина – полного мужчину в бархатном пиджаке – к бронированному лимузину.

– Ваше благородие, уходим! – кричал начальник охраны, отстреливаясь из пистолета от наседающих ящеров. – Машина здесь!

– Да ни хрена подобного! – упирался аристократ. Он вырвал руку и указал на группу людей, зажатых тварями в дверях магазина. – Там женщины! Помогите им!

– Господин, это не наша забота! Протокол безопасности…

– Да в жопу ваш сраный протокол! – рявкнул толстяк. – Я дворянин или тварь дрожащая⁈ Оружие мне, живо!

Он выхватил у охранника запасной пистолет и, неуклюже держа его двумя руками, начал палить в сторону монстров.

– За мной! – скомандовал он своей охране. – Завалим этих хвостатых!

Гвардейцы, чертыхаясь, но, видимо, проникнувшись уважением к безумству господина, достали мечи и бросились в атаку, отсекая тварей от гражданских.

Улица превратилась в поле боя. Повсюду мелькали вспышки магических техник, щёлкали выстрелы, доносилось рычание химер…

Вараны, конечно, оказались сильными тварями. Их шкура держала лёгкие удары и пистолетные пули малого калибра, а когти оставляли глубокие борозды. А ещё они явно любили убивать. Я видел, как один из них, сбив с ног прохожего, не стал его есть, а просто разорвал горло и побежал дальше, ища новую жертву. Какие кровожадные твари…

Я шёл через весь этот ад, уничтожая всех на своём пути. Внезапно среди грохота выстрелов и рычания тварей раздался душераздирающий женский крик. Пронзительный, полный такой нечеловеческой боли и животного ужаса, что даже у меня по спине пробежал холодок. Он резанул по ушам, перекрывая шум битвы, и оборвался на самой высокой ноте, перейдя в сдавленный всхлип.

Мои ветераны дёрнулись.

– Стоять! – рявкнул я, выставляя руку.

– Командир, там гражданские! – рыкнул Булат, уже готовый броситься на помощь. – Мы должны…

– Ждать здесь! – отрезал я. – Держать периметр. Я сам схожу.

– Но, Виктор… – начал было Беркут.

– Я сказал – ждать! Это приказ.

Ветераны замерли. В моём голосе прозвучало то, чему не подчиниться было невозможно. Они поняли, что спорить бесполезно, да и права такого у них нет.

– Принято, – глухо отозвался Беркут. – Прикрываем тыл.

Я рванул на звук, огибая смятый кузов какой-то машины. Завернул за угол заброшенного кирпичного здания и остановился.

Зрелище было… тяжёлым.

Посреди грязного двора, на коленях, в луже собственной крови сидела женщина. Её одежда превратилась в лохмотья. Лицо было исполосовано глубокими порезами, из которых сочилась кровь, заливая глаза. Она качалась из стороны в сторону и тихо, монотонно подвывала, прижимая к груди то, что осталось от её правой руки.

Кисти не было. Кровь хлестала из обрубка толчками, пропитывая рукав.

А рядом с ней возвышалась огромная, метра два с половиной ростом, ящероподобная тварь. Она стояла на мощных задних лапах, балансируя длинным тяжёлым хвостом, который нервно бил по асфальту, оставляя трещины. Всё тело покрыто тёмно-зелёной, местами бурой чешуёй, бугристыми мышцами и шипами.

Чем-то она напоминала тех монстров из фильмов про супергероев, которые смотрели Рядовая с Кенгу по телевизору в клинике. Кажется, там был такой Ящер. Только этот был реальнее, страшнее и от него за версту несло нечеловеческой жаждой уничтожать всё живое.

Тварь держала в когтистой лапе оторванную женскую кисть, с интересом разглядывая наманикюренные пальцы.

Я шагнул вперёд, хрустнув битым стеклом под ботинком. Ящер медленно повернул ко мне свою треугольную голову. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились.

– Ещё один человечек пришёл… – прошипел он гнусавым голосом, но слова были вполне разборчивы. – Вы, люди, интересные создания… Вы издаёте такие смешные звуки, когда от вас по кусочку отрываешь…

Он поднёс оторванную кисть к своей морде, втянул ноздрями запах крови и оскалился, обнажив два ряда острых зубов.

– Это для меня самая красивая музыка… И от тебя я тоже что-то оторву. Не решил ещё что… Может, ухо? Нос? Или сразу всю голову? Хотя нет, так ты не сможешь кричать…

Я спокойно засунул руки в карманы.

– Ты решил перед ужином поговорить или что? – я кивнул на руку в его лапе. – Аппетит нагуливаешь?

Тварь рассмеялась гадким, булькающим звуком.

– Ужин? Ну нет. Я людей не ем. Вы слишком противная пища, – он небрежно отшвырнул оторванную руку в сторону, как ненужный мусор. – Мне всё, что в вас нравится, это ваши крики… Вы смешно кричите. Особенно когда надеетесь, что вас спасут.

Я перевёл взгляд на женщину, пребывающую в состоянии шока, бледную, как мел. Жить ей оставалось всего ничего, если не остановить кровотечение.

– То есть ты, получается, просто это сделал, потому что тебе нравится? – уточнил я.

– Верно, нравится, – кивнул ящер, сжимая и разжимая когти. – Это… искусство.

– А ты не боишься последствий? Что однажды и от тебя кто-то может что-то оторвать? И тебе это не понравится.

Монстр снова рассмеялся, запрокинув свою уродливую морду к небу.

– Нет! – рявкнул он. – Когда ты переходишь на определённую ступень эволюции, то перестаёшь бояться. Страх – это вообще такая вещь, которая для слабых предназначена. Для таких, как вы. Высший вид не знает страха, боли и сомнений… И самое интересное, что когда я был намного слабее, то думал, что когда стану сильнее, буду пожирать людей. Мечтал об этом! Но обретя по-настоящему великую силу, я понял, что вы очень плохая еда. Слишком… пресная.

Он посмотрел на женщину, которая уже начала заваливаться на бок.

– Ладно. Сейчас оторву ей ещё одну руку, а затем голову, чтобы не пищала, и разберёмся с тобой.

Я слегка наклонил голову набок, с интересом глядя на него.

– Думаешь?

– Уверен, – оскалился ящер.

Он занёс свою когтистую лапу над женщиной. Та в ужасе сжалась, увидев свою смерть…

В этот момент я активировал ускорение. Моё тело отозвалось мгновенно. Я влил энергию в мышцы, перегружая их, заставляя работать на пределе разрыва. Активировал пару одноразовых атрибутов на скорость и рывок, которые берёг на крайний случай.

Мир вокруг замер. Я рванул с места, и расстояние в десять метров исчезло за долю секунды. Оказался рядом с ящером в тот момент, когда его когти уже почти коснулись жертвы…

Моя рука метнулась вперёд, перехватывая его запястье. Но я не просто остановил удар, а, используя инерцию и усиленные мышцы, вывернул его лапу и… оторвал её. Прямо по локтевому суставу, с влажным треском рвущихся связок. А в следующую секунду, даже не останавливаясь, с разворота врезал этой же самой оторванной когтистой лапой ящеру по его наглой морде.

Удар был такой силы, что монстра отбросило на пару метров. Он врезался в стену дома и сполз на асфальт, мотая головой. Я же стоял, держа в руке его конечность, с которой капала густая тёмная кровь.

Ящер поднял на меня ошалевший взгляд.

– Это… это как? – прохрипел он, глядя на свой обрубок.

– А что тебе непонятно? – спросил я, отбрасывая его лапу в сторону.

Тварь заревела. Из её плеча вырвались щупальца плоти, сплетаясь в новую кость, обрастая мышцами. Регенерация была бешеной. Через пару секунд у него уже была новая рука, чуть светлее остального тела.

– Ты силён… – прошипел он, поднимаясь. – От тебя будет приятно куски отрывать…

Я посмотрел на женщину, которая уже начинала терять сознание.

– С радостью бы с тобой ещё поговорил, – сказал я, поворачиваясь к монстру. – Но у неё есть всего несколько минут, прежде чем она умрёт. А потому прости, но мне не до разговоров. Всё, что я тебе могу сказать, это что ты поступаешь очень… очень хреново. Одно дело, когда животные охотятся ради пищи, это природа. И совсем другое, когда ради удовольствия, это патология.

Ящер заревел, ударив хвостом по земле:

– Я не животное! Я высший вид! Я химера!

И снова засмеялся своим мерзким смехом.

– Да нет, – покачал я головой, делая шаг к нему. – Ты самое примитивное животное, притом бракованное.

Он бросился на меня. Уклон влево – и я ломаю ему руку в локте. Нырок под хвост – и мощный удар ногой в колено выбивает сустав. Он регенерировал мгновенно, но я был быстрее.

В какой-то момент он изловчился. Я не успел уйти, и его лапа с когтями пробила моё плечо насквозь.

– Ага, попался! – взвизгнул он радостно.

Я посмотрел на когти, торчащие из моей спины. Боль была адской, но я только криво улыбнулся.

– Верно, – сказал я, – попался.

Моя плоть вокруг его руки вдруг ожила. Рана не кровоточила, а быстро начала затягиваться, срастаясь с его чешуёй, намертво фиксируя его конечность в моём теле. Я зажал его руку своими мышцами и костями, как в капкане.

Ящер дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но я держал крепко. Он посмотрел на меня с недоумением, которое быстро сменилось страхом.

– Что за?..

– А что такое? – спросил я. – Высший вид умеет визжать, как сучка? Ну давай усилим ощущения, послушаем, насколько громко…

Я перехватил его свободную руку и заломил её за спину так, что плечевой сустав хрустнул. Затем, не отпуская его, нанёс удар ногой прямо ему в колено, ломая ногу в обратную сторону.

Ящер заорал, забился, пытаясь освободиться, но я был с ним единым целым.

– Давай, – прошептал я ему в морду. – Восстанови ногу. Прямо сейчас.

Он попытался. Его мышцы напряглись, энергия регенерации потекла к повреждённым участкам. Он ухмыльнулся через боль, ожидая мгновенного исцеления.

Но в следующий момент его крик перешёл в хриплый, захлёбывающийся свист. Из его сломанного колена во все стороны брызнули костяные шипы. Они прорвали кожу, раздирая мясо в лоскуты. Регенерация сошла с ума. Вместо того чтобы лечить, она начала бесконтрольно растить костную ткань, превращая его ногу в уродливый колючий кактус.

– А что случилось? – спросил я с притворным сочувствием. – У высшего вида регенерация сломалась, да? Неправильно работает?

Я сжал его руку в своём плече ещё сильнее, пуская по ней импульс распада.

– Жалкая кривая поделка… – продолжил я. – Ты настолько плохо создан, что ни о каком высшем виде речи не идёт. Твой создатель был идиотом. Но мало того, что тебя создали неполноценным, так ты ещё и вместо развития деградировал. Нравится смотреть на боль других? Ну, я тебе покажу, что такое настоящая боль…

Мои глаза вспыхнули ярким светом. Я перехватил его свободной рукой за горло, впиваясь пальцами в чешую.

Сейчас мне придётся сделать то, чего я старался избегать… Использовать истинную силу Прародителя в этом слабом теле. Да, это будет больно. Да, я могу умереть от отката. Но ради того, чтобы наказать эту мразь, я готов рискнуть!

Я активировал способность. Моя энергия хлынула в него бурным потоком, сметая его защиту, проникая в каждую клетку. И он начал меняться.

– Посмотрим, что у тебя внутри…

Всё, что в нём было здорового и сильного, я начал инвертировать. Его сила стала его проклятием. Тварь забилась в конвульсиях. Его тело потекло, как воск.

Из спины начал стремительно расти огромный, пульсирующий горб, разрывая кожу. Из груди вырвалась третья рука – недоразвитая, с длинными кривыми пальцами. Сбоку полезла ещё одна конечность, похожая на лапу насекомого.

Его лицо поплыло. Челюсть вытянулась и перекосилась. Подобие хобота начало расти прямо из живота, извиваясь, как червяк.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – булькал он, превращаясь в бесформенную кучу мяса.

Я держал его, пока трансформация не завершилась. Передо мной висело нечто, что уже нельзя было назвать ни ящером, ни химерой. Уродливый комок плоти, утыканный лишними конечностями и органами.

– Вот что ты есть, – сказал я, глядя в его единственный оставшийся глаз, который теперь находился где-то в районе ключицы. – Просто неполноценная химера, которая возомнила себя высшей. Увы, как я и сказал, это не так.

Я разжал руку, освобождая его. Моё плечо освободилось – я просто «отторг» его плоть.

Существо упало на асфальт, попыталось вдохнуть, но его новые, кривые лёгкие отказали. Затем я протянул к нему руку и высвободил импульс своей энергии, заставляя всю его нервную систему испытывать жесточайший ужас, боль и единственное желание – как можно скорее сдохнуть. Сердце, сдавленное лишними органами, сделало ещё несколько ударов и разорвалось. Тварь дёрнулась и затихла.

Я же стоял над трупом, тяжело дыша. Кровь стучала в висках, перед глазами плыли круги… Но я знал, что всё сделал правильно.

Глава 15

Я подошёл к женщине, которая всё ещё оставалась в сознании, но её разум уже плавал где-то на грани болевого шока. Глаза остекленели, губы беззвучно шевелились, а тело била крупная дрожь. Обрубок руки она прижимала к себе, пачкая дорогую, но изодранную одежду кровью.

Я присел рядом и положил ладонь ей на лоб, а второй рукой перехватил её искалеченное запястье.

– Тише-тише…

Лёгкий ментальный импульс прошёл через кончики моих пальцев, блокируя болевые центры. Я просто «выключил» нервные окончания, перерезав канал передачи сигнала бедствия в мозг.

Её тело мгновенно расслабилось. Дрожь утихла, дыхание стало глубже. Она моргнула, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, в котором смешались непонимание и облегчение.

– А интересные у тебя сны, правда? – мягко спросил я, глядя ей в глаза.

Она попыталась что-то сказать. Её губы задрожали, складываясь в слова, которые она не могла произнести громко:

– Это… не сон… не сон… – шептала она, всё ещё испытывая пережитый ужас. – Монстр… моя рука… не сон…

– Нет, – я покачал головой, вливая в свой голос гипнотические нотки. – Это всё страшный сон. Ты просто очень устала, перенервничала. И тебе приснился реалистичный, но всего лишь кошмар. Поверь мне… – я слегка надавил на её виски. – А я всего лишь часть твоего сна. Твоё подсознание, которое пришло навести порядок…

Её веки затрепетали и начали опускаться. Мозг, получив команду на отключение, послушно гасил свет в «операторской».

– Спи…

Через секунду она обмякла, погрузившись в глубокий, целительный сон.

– Вот и умница. А теперь займёмся ремонтом.

Это была уже высшая химерология. Работа с живой человеческой материей требовала ювелирной точности. Я подобрал оторванную руку, очистил её от грязи и приложил к обрубку.

Мои руки засветились ровным золотистым светом. Я запустил процесс регенерации. Мышцы, сухожилия, нервы, сосуды – всё это начало тянуться друг к другу, сплетаясь и срастаясь, восстанавливая целостность…

Кость срослась с тихим хрустом. Кожа затянула рану, не оставив даже шрама.

Затем я перешёл к лицу. Глубокие порезы от когтей монстра разглаживались под моими пальцами, как складки на ткани под утюгом. Я стирал следы насилия, возвращая коже прежнюю гладкость и цвет.

Но пока я сканировал её организм, мой внутренний диагност наткнулся на кое-что интересное…

– Так-так… А это у нас что?

В её крови был целый коктейль из препаратов. Гормональные стимуляторы, блокаторы, витаминные комплексы убойной концентрации… Я углубился в анализ.

Её репродуктивная система была изношена. Спайки, воспаления, гормональный сбой… Она отчаянно пыталась забеременеть. Пичкала себя химией, ходила по врачам, терпела процедуры… Но организм сопротивлялся. Ей было больно, тяжело, и шансов на зачатие практически не оставалось.

– Глупая… – вздохнул я. – Зачем же так себя мучить? Это же всё решается проще.

Раз уж я здесь, в её «сне», то почему бы не сделать подарок?

Я перенаправил потоки энергии. Убрал воспаления, рассосал спайки, вывел из организма лишнюю химию, которая только травила её. Затем слегка подкорректировал гормональный фон, настроив его на идеальный ритм.

– Вот так. Теперь залетишь от одного чиха, – хмыкнул я. – И выносишь без проблем. Считай это компенсацией за испуг.

Когда я закончил, она выглядела абсолютно здоровой. Даже лучше, чем до встречи с монстром. Румянец на щеках, ровное дыхание…

Я достал телефон, сделал фото её лица и набрал номер Донского. Гудки шли долго.

– Да? – наконец ответил инспектор. – Виктор, я сейчас не могу говорить! У нас тут…

– Нет, ты сейчас можешь говорить, – сурово перебил я его. – Ты мне должен. Помнишь?

В трубке повисла пауза.

– Помню, – отозвался он. – Но тут запарка капец, Виктор! В городе знаешь, что творится?

– Я всё понимаю, – спокойно, но с нажимом сказал я. – Но это неважно. Я тебе сейчас отправляю фотографию. Пробей этого человека по своим базам. Мне нужно знать, где она живёт, прямо сейчас.

– Чего⁈ – Донской явно офигел. – Виктор, ты издеваешься?

– Дмитрий Львович, – мой голос стал настолько ледяным, что даже через телефонную сеть должно было повеять могильным холодом. – Просто поверь мне. Я не замышляю ничего плохого, действую только во благо этого человека. Даю своё слово.

Донской молчал секунд пять. Он знал меня и понимал, что я по пустякам таким тоном не разговариваю.

– Да ё-мое… – выдохнул он. – Ладно, дай мне минуту.

Я слышал, как он что-то быстро печатает на клавиатуре.

– Так… Ага… Есть. Елена Викторовна Самойлова. Проживает… – он назвал адрес.

Я прикинул маршрут.

– Понял, спасибо.

– Надеюсь, оно того стоило, – буркнул Донской и отключился.

Я посмотрел на адрес – соседняя улица. Она не дошла до дома всего пару сотен метров, когда на неё напала эта тварь.

– Ну что, Елена Викторовна, пошли домой, – сказал я, пряча телефон.

Я легко подхватил её на руки, и мы пошли дворами, стараясь не привлекать внимания, хотя в этом хаосе всем было плевать на парня, несущего спящую девушку.

Вот нужный дом, нужный подъезд… Домофон, к счастью, не работал – кто-то вырвал провода. Я поднялся на третий этаж. Поставил её на пол, придерживая одной рукой, а другой полез в её сумочку, которая чудом осталась висеть на плече. Нашёл ключи.

Открыл дверь и занёс её внутрь. Обычная, по меркам этого мира, квартира, уютная, пахнет ванилью… Я прошёл в гостиную и аккуратно положил женщину на диван. Снял с неё обувь, накрыл пледом. Она спала, улыбаясь во сне. Видимо, кошмар сменился чем-то приятным.

Я огляделся. Никаких следов моего присутствия быть не должно. Я закрыл глаза и «втянул» в себя свою ауру, собирая все магические отпечатки, которые мог оставить в квартире. Стёр свой запах, убрал энергетический след. Для любого Одарённого ищейки здесь никого не было. Она просто пришла, легла и уснула.

– Спи, – тихо сказал я. – Завтра будет новый день и новая жизнь.

Я вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Замок щёлкнул, закрываясь изнутри.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный воздух. Внутри меня поднималась холодная волна гнева. Мне это очень сильно не нравилось. Кто-то создал разумную тварь – химеру, способную мыслить, говорить, испытывать эмоции… И этот «кто-то» бросил её, как сломанную игрушку. Не обучил, не объяснил правил, не дал правильной цели.

Он создал монстра и позволил ему самому искать себе развлечение. И монстр нашёл его в страданиях других. Это было не просто непрофессионально, но и банально преступно. Нельзя играть в бога, если ты не готов нести ответственность за свои творения. Мы в ответе за тех, кого создали – это закон для любого настоящего химеролога.

Тот ящер был уродом, садистом и психопатом. Но он стал таким, потому что его создатель был ещё большим уродом.

– Я найду тебя, – прошептал я в пустоту. – Обязательно найду.

Я очень хотел встретиться с этим «творцом», чтобы посмотреть ему в глаза и поговорить. И я был уверен: этому создателю наш разговор очень сильно не понравится.

* * *

Командный центр службы безопасности рода Новиковых

Петербург, Российская Империя

В центре управления царил хаос, который принято называть «контролируемым», но Агнесса прекрасно видела: мнимый контроль трещит по швам.

Десятки мониторов на стенах мерцали, транслируя помехи или кадры горящих цехов. Операторы в гарнитурах орали друг на друга, пытаясь перекричать треск эфира.

– Третий сектор потерян! – докладывал связист, прижимая наушник к уху. – Они прорвали внешний периметр! Турели молчат!

– Группа «Омега»! Ответьте! «Омега», приём! – надрывался другой. – Твою мать, связи нет…

Агнесса стояла перед главной тактической картой. Её руки, упёртые в столешницу, мелко дрожали, но настоящие эмоции оставались скрыты за каменной маской.

– Я выезжаю, – резко бросила она, выпрямляясь. – Готовьте мою машину и резервную группу.

Макар, стоявший рядом с перебинтованной головой (последствия недавней стычки), преградил ей путь.

– Никак нет, госпожа. Я не могу этого допустить.

– Макар, там мои люди! Мой завод!

– Там бойня, Агнесса Павловна, – жёстко отрезал начальник охраны, впервые за долгое время назвав её по имени-отчеству, а не просто «госпожа». – Там сейчас ад. Твари прут стеной. Я не пущу вас туда. Это не обсуждается. Вы – глава рода. Если вы погибнете, всё это, – он обвёл рукой зал, – потеряет смысл. Гвардия работает. Им нужно ещё немного времени.

– Времени⁈ – Агнесса ткнула пальцем в экран, где догорал один из складов. – У нас его нет!

Прошло два часа. Два бесконечных, мучительных часа ожидания… И вот, наконец, пришёл доклад от командира сводного отряда, который пытался отбить комплекс.

– Госпожа… мы вынуждены отступить. Лаборатория потеряна. Производственные цеха захвачены.

Агнесса почувствовала, как внутри всё обрывается.

– А персонал?

– Они успели, – ответил офицер. – Основная группа учёных и техников эвакуировалась в «Сектор Ноль» в подземном бункере.

– Связь с ними есть?

– Нет. Но датчики жизнеобеспечения показывают активность. Они живы… пока что.

– Вы можете прорваться к ним?

– Нет, плотность тварей критическая. Мы потеряли три броневика и половину личного состава ранеными. Мы не можем даже подойти к главному входу. Завод в осаде, но это осада изнутри.

Агнесса опустилась в кресло. Это была катастрофа. Завод «Синтез-М» был сердцем их фармацевтической империи, местом, где производились самые сложные, самые дорогие и редкие субстанции. И самое страшное – там, внизу, в заблокированном бункере, сейчас сидели её лучшие люди – гении биохимии, которых отец собирал по всей стране годами. Золотой фонд рода.

Но и это было ещё не всё.

– Макар… – тихо сказала она. – Ты понимаешь, что там осталось?

Начальник охраны мрачно кивнул. В подземных хранилищах этого завода лежали сокровища, которые невозможно оценить деньгами. Уникальные ингредиенты, существующие в единственном экземпляре.

Чего стоил только Бивень Изначального Мамонта – гигантская окаменевшая кость, пропитанная древней магией. Отец купил её пятнадцать лет назад за сумму, равную бюджету небольшого города. Этот бивень они стачивали буквально по миллиграмму в месяц – его пыль была ключевым компонентом для эликсиров высшего ранга.

А ещё архивы, в которых находились тетради с формулами, что разрабатывались десятилетиями. Опытные образцы… Экспериментальное оборудование на миллионы рублей, которое невозможно вывезти…

– Если твари прорвутся в хранилище… – прошептала она. – Или просто разнесут оборудование…

Это будет конец. Потеря завода означала потерю по меньшей мере пятидесяти процентов мощности всего рода. Это крах акций, срыв контрактов, колоссальные неустойки. Новиковы просто перестанут существовать как Великий Род. Они станут банкротами.

Но была проблема и пострашнее банкротства. На столе замигал красный индикатор правительственной связи.

– Имперская директива, – глухо сказал Макар, глядя на экран. – Протокол «Чёрная Зона».

Агнесса знала, что это значит. Если частная территория захвачена монстрами и угроза не устранена в течение двадцати четырёх часов, объект переходит под юрисдикцию Империи. Тогда вмешается армия. Или, что ещё хуже, «помощь» предложат другие рода.