Текст книги "Жена с характером. Развод для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мария Шарикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Бонусная глава. Проект

Бонусная глава. Проект

Прошло пять лет после рождения Уильяма. Виктории уже было девять, она стала настоящей леди,

серьёзной и рассудительной, хотя иногда в ней просыпался тот самый озорной огонёк, который

она унаследовала от меня. Уильяму было почти пять, и он бегал по дому с такой скоростью, что

слуги едва успевали уворачиваться. Поместье наполнился детским смехом, топотом маленьких ног

и бесконечными вопросами, на которые у меня не всегда находились ответы.

Я сидела за столом в своей маленькой гостиной, которую оборудовала под рабочий кабинет, и

смотрела на чертежи, разложенные передо мной. Планы были моими. Я нарисовала их сама,

используя всё, что знала из своей прошлой жизни. Углы, освещение, воздуховоды, расположение

окон, чтобы солнце проникало внутрь в нужное время. Всё было продумано до мелочей.

Грейсон вошёл без стука, как всегда.

– Что ты делаешь? – спросил он, подходя к столу.

– Проект, – ответила я, не поднимая головы. – Новой оранжереи. Я подумала, что старую пора

заменить. Она не выдерживает зимних морозов, а я хочу, чтобы у нас были свежие овощи и

фрукты круглый год.

– Овощи и фрукты? – переспросил он, наклоняясь над чертежами. – У нас же есть оранжерея.

– В старой оранжерее стекла трескаются от холода, и там нет нормального отопления. Я

предлагаю построить новую, с двойным остеклением и отоплением от горячих источников.

– И ты знаешь, как это сделать?

– Знаю, – ответила я, и мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. – Я видела

подобное в одном месте. Книги.

Грейсон посмотрел на меня с тем особым выражением, которое появлялось у него, когда я

говорила о прошлой жизни. Он знал, что я не просто «видела в книге». Он знал, что это идёт

из другого времени, из той другой жизни, которую я прожила до него.

– Настя, – сказал он, и я вздрогнула, услышав это имя, которое он почти никогда не

произносил. – Ты не просто видела. Ты знаешь.

– Да, – подтвердила я. – Я знаю.

Грейсон сел рядом и внимательно изучил мои чертежи.

– Здесь есть вентиляция, – сказал он, водя пальцем по линии, которую я нарисовала.

– Чтобы воздух не застаивался, – ответила я. – Иначе растения будут болеть.

– И горячие источники, – продолжил он. – Ты хочешь провести воду через трубы в фундамент и

так отапливать оранжерею?

– Это должно сработать, – сказала я. – Я посчитала. Если мы правильно проложим трубы, тепло

будет равномерно распределяться по всей оранжерее.

Он посмотрел на меня с таким выражением, что у меня перехватило дыхание.

– Ты гений, – резюмировал он.

– Я не гений, – ответила я. – Я просто это помню.

Он взял мою руку и поцеловал её.

– Тогда давай построим эту оранжерею, – сказал он. – Вместе.

********

Строительство заняло почти год. Грейсон выделил лучших рабочих, и я каждый день выходила на

стройку, проверяя, как прокладывают трубы и закладывают фундамент. Я стояла в грязи по

колено, и мои руки пахли известью и деревом, но мне это нравилось. Это было моё. Моё дело,

моя идея, мой вклад в нашу жизнь.

Грейсон иногда приезжал на площадку, смотрел, как я командую рабочими, и улыбался. Я видела

его улыбку, и внутри разливалось тепло. Не от солнца, а от того, что он принимает меня

такой, какая я есть. Со всеми моими странностями, с моими знаниями из другой жизни.

– Ты выглядишь как королева строительства, – сказал он однажды, подходя ко мне.

– Я выгляжу как женщина, которая испачкала платье, – ответила я.

– Это одно и то же, – сказал он.

******

Оранжерею закончили к весне. Когда я впервые вошла внутрь, я замерла от восторга.

Стеклянные стены были чистыми, и солнце, проходя сквозь них, заливало пространство

золотистым светом. Воздух был сухим и тёплым, потому что вода из горячих источников

циркулировала по трубам под полом, и там не было ни сквозняков, ни сырости. Я провела рукой

по стеклу и улыбнулась.

– Ну как? – спросил Грейсон, входя следом.

– Прекрасно, – сказала я. – Лучше, чем я представляла.

– Это потому, что ты сделала это сама, – сказал Грейсон.

– Мы сами, – поправила я.

Он подошёл ко мне и обнял.

– Ты это придумала, – сказал он. – Ты нарисовала, ты всё рассчитала. Я просто дал тебе

рабочих и деньги.

– Ты подарил мне доверие, – сказала я. – Это намного важнее.

Он поцеловал меня в висок, и я закрыла глаза.

******

Осенью оранжерея дала первый урожай. Мы ели собственные помидоры и огурцы, когда за окном

шёл дождь, и чувствовали себя богами, которые сотворили это.

Виктория и Уильям бегали по дорожкам между грядками, и их смех разносился под стеклянными

сводами. Я стояла у входа и смотрела на них, чувствуя, что всё, что я сделала, имеет смысл.

– Ты знаешь, – сказал Грейсон, подходя ко мне, – когда ты впервые приехала сюда, я думал,

что ты сошла с ума.

– Я и сошла, – ответила я.

– Теперь я рад, что ты сошла, – сказал он, и его голос стал мягче. – Иначе у нас не было бы

этого.

Он обвёл рукой оранжерею, стеклянные стены, которые переливались в лучах закатного солнца,

грядки с зеленью, цветущие кусты, которые я привезла из Лондона, и детей, которые бегали

между ними. Всё это было моим. Нашим.

– Я тоже рада, – сказала я, и вдруг почувствовала, как его рука обнимает меня за плечи,

притягивая ближе.

Он поцеловал меня в висок, и я закрыла глаза, чувствуя тепло его губ.

– Ты когда-нибудь жалеешь? – спросил Грейсон тихо.

– О чём? – переспросила я, открывая глаза.

– О той жизни, – сказал он. – О том мире, где ты была Настей. О том, что ты не можешь

вернуться.

Я посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах я увидела не страх, не ревность, только

любопытство и желание понять.

– Нет, – ответила я. – Я не жалею. Та жизнь была моей подготовкой. Она научила меня тому,

что я должна была знать, чтобы прийти сюда. Чтобы быть здесь. Чтобы быть с тобой.

Он сжал меня крепче.

– А если бы ты могла вернуться?

– Я бы не вернулась, – сказала я твёрдо. – Потому что там у меня не было тебя. Не было

Виктории, не было Уильяма. Не было этого дома, этой жизни. Я бы не променяла это ни на что.

Он молчал, и я чувствовала, как его сердце бьётся у моей щеки.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

В этот момент к нам подбежала Виктория, держа в руках маленький зелёный помидор.

– Мама, смотри! – воскликнула она, показывая мне свою находку. – Я нашла самый маленький!

– Он вырастет, – сказала я. – Если ты будешь за ним ухаживать.

– Я буду, – пообещала она.

Уильям подбежал следом, запыхавшийся и взволнованный.

– Мама, а можно я тоже найду помидор? – спросил он.

– Конечно, – сказала я. – Только не топчи грядки.

Грейсон подхватил его на руки, и Уильям обхватил его за шею.

– Папа, я хочу высоко, – сказал он.

– Держись, – ответил Грейсон, усаживая его на плечи, и Уильям засмеялся, хватая ртом

воздух.

Я стояла и смотрела на них – на своих детей, на своего мужа, на эту оранжерею, которую я

создала своими руками. И в этот момент, когда закат золотил стеклянные своды, а смех детей

разносился под ними, я поняла, что я счастлива. Не потому, что у меня есть всё, что я

хотела, а потому, что я есть у них.

Грейсон обернулся и посмотрел на меня.

– Ты идёшь? – спросил он.

– Иду, – ответила я.

Я подошла к ним, и мы пошли вместе по дорожке между грядками. Грейсон с Уильямом на плечах,

я с Викторией за руку. Солнце садилось, и тени становились длиннее, но внутри было светло и

тепло.

– Мама, – сказала Виктория, – а мы придем сюда завтра?

– Мы будем приходить каждый день, – ответила я. – Каждый день, пока вы хотите.

– Я хочу приходить сюда всегда, – сказала моя умная дочь.

И я поняла, что это самое главное. Не планы, не чертежи, не оранжереи и не проекты. А этот

момент. Этот смех. Эта семья. Это всё, что мне нужно.

Мы вышли из оранжереи когда ночь накрывала сад. Грейсон поставил Уильяма на землю, и дети

побежали к дому, обгоняя друг друга. Зажглись огни в окнах, и тёплый свет разлился по

крыльцу.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо, когда мы остались одни.

– Я знаю, – ответила я.

– Ты всегда всё знаешь, – сказал он, улыбаясь. – Это меня и бесит.

– Это тебя и заводит, – ответила я.

Он рассмеялся, взял меня за руку, и мы пошли следом за детьми, туда, где горел свет в окнах

и ждал ужин.

Это было счастье. Не то, которое я искала, а то, которое нашло меня само.