Текст книги "Легенда о невесте людоеда (СИ)"
Автор книги: Мария Минаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
17
Ледяная вода обрушилась на голову Тери, попала на грудь, руки и спину. Первое, что почувствовала девушка, когда к ней вернулось сознание, это боль. Знакомая, родная боль; больше она не шокировала, не приводила в панику, а давала знать, что Терисия еще жива, что должна бороться. Перед ней стоял ее же отец с пустой лоханью, в то время как его дочь сидела на полу в хлеву. Никто даже не удосужился убрать навоз оттуда, куда кинули пленницу. Она попыталась подняться на ноги, но тщетно, ведь поняла, что ей на шею нацепили собачий ошейник и посадили на цепь.
– Даже не пытайся. Не вырвешься, – надменно произнес папа. – Цепь крепкая и выдерживала быка, если помнишь.
На глаза девушки накатывались слезы. Разве для того она бежала из плена, чтобы дома ждала точно такая же судьба? Да нет же, здесь все намного хуже – близкие люди, семья и даже соседи ненавидят ее. Отец перевернул лохань и сел на нее как на табурет в значительной дистанции от дочери. Тери попыталась успокоиться, не делать поспешных выводов. Может быть это не ненависть. Родные и соседи страшатся ее облика, но она еще сможет убедить их, что не опасна, что сама жертва, бояться им нечего.
– Я помню всё, па. Помню бычка на этой цепи, сама кормила. Помню этот хлев, – она окинула печальным взглядом помещение. – А ты? Папа, ты ведь узнал меня?
– Да. Ты моя четвертая дочь Терисия, – ответил мужчина. Девушка улыбнулась и попыталась подойти к отцу ближе, но цепь звонко натянулась.
– Папа, на мне проклятье. Скоро оно спадет само, ритуал не завершен – я сбежала от троллей. – Казалось, отец внимательно ее слушает, а Тери вдохновленно продолжала, – Скоро я стану сама собой, обычной девушкой. Не хочу никому зла, я просто пришла домой потому, что надеялась на вашу защиту и помощь. Папа, мне больше некуда идти. Ты, мама, сестры – единственное, что у меня есть в этом мире.
Мужчина пристально смотрел на троллиху, в которой, с трудом, но еще узнавалась его дочь. Возле хлева стоят его соседи, которые видели возвращение, которые били ее, а потом принесли в хлев. Даже с соседями он чувствовал большее родство, чем с той, кто называлась дочерью и просила защиты. На манипуляции монстра он не поддастся никогда.
– Моя дочь Терисия сбежала из дома ночью, – спокойно сказал мужчина так, будто не слышал ее предыдущих слов, – она подставила меня под удар перед моим партнёром, которому была обещала замуж. Трое суток мы искали мою дочь всем селом, но нашли лишь изможденную похищенную той же ночью лошадь. Турецкий богатый жених отказался продавать мне свой товар, посчитал побег невесты унижением чести. Я из-за любимой дочери лишился товара и выкупных денег за невесту, на которые мы должны были жить всю зиму. Гордыня дочки привела нас к жизни впроголодь, и я проклял Терисию. Я сказал, что когда Тери вернется, прогоню ее или побью кочергой. Она мне больше не дочь и никогда ею не будет.
Слушая жестокие речи отца, девушка не могла узнать того мужчину, что сидит перед ней. Конечно, родители никогда не баловали лаской и нежностью своих детей, но она всегда считала своего отца мудрым, справедливым и верующим человеком. Прощать завещала дева Таина, помогать слабым просил Ангел Господень. Сейчас словно впервые видела алчную суть родителя, которую он никогда и не пытался скрыть – просто Терисия не хотела замечать реальных папиных целей в упор.
– Так это всё, что тебя волнует? – в голосе пленницы появилось растущее возмущение. – Деньги? Прибыль? Твоя дочь исчезла, а ты думаешь о потерянном зяте и товаре?
– Из-за тебя мы голодаем! – с надрывом кричал отец.
– И потому готов был пожертвовать мной? – все злее говорила Тери. – Продать меня незнакомцу? Почему же ты меня сразу троллю не продал на съедение, па? Для этого меня растил – на продажу, как корову или свинью? Для этого воспитывал в вере, приказывал хранить невинность – так денег получишь больше?
Мужчина хотел было что-то ответить, но запнулся, подбирая наиболее точные слова. Он даже вскочил с лохани, на которой восседал, подошел ближе к дочери и пригрозил указательным пальцем.
– Дочь должна подчиняться отцу, говорится в святом писании! А женщина – рабыня для своего мужа. Это закон божий, и не тебе, тварь поганая, хулить слово Господа! – истерично голосил он. – Ты мне не дочь! Моя дочь не стала бы…
Терисия перебила его:
– Не стала бы открывать рот. Да, отец? – Девушка, все еще сидевшая на грязном полу, внезапно схватила папу за ногу, отчего у того лицо искривилось в гримасе ужаса: – Омыть тебе ноги папочка? Как хорошая дочь я должна уважать родителей, даже если этими ногами они пинали меня, – Тери с силой дернула на себе стопу отца, он испуганно вскрикнул, и дочь его отпустила. Вреда она ему не нанесет, просто сил не хватит, но напугать могла и хотела. Отец в ужасе покинул хлев.
Гнев сжирал в девушке любые человеческие чувства, в какой-то момент она внутри стала настолько же ужасной, какой ее видели и снаружи жители деревни. Она забыла про боль, про жалость к себе, но злилась на всех этих людей, на помощь которых надеялась больше всего. Им плевать на то, что она пережила и испытала, что ее едва не сожрала толпа троллей. Теперь еще и Тери виновата в том, что их детей похитили! Девушка осознала, что после избиения и предательства нет в ней жалости и к детям, украденным троллями. Поделом! За свои гнилые душонки им только это и полагается – страдание.
К озлобленной и побитой девушке в голову лезли самые ужасные мысли, которые только могло породить ее отравленное гневом сознание. Она сидела среди вони сарая опять и опять вспоминая то, как к ней отнеслись люди, а в особенности родственники.
И вдруг на пороге хлева появилось несколько женских силуэтов. В пришедшей полной молодой девушке Терисия едва узнала свою старшую сестру Адотию. Лет пять назад она вышла замуж и живет вместе с мужем недалеко от родительского дома. Сестра шла к ней в сопровождении других жителей деревни, каждый из которых нес в руках по иконе. Они стали на безопасное расстояние от Тери и молча смотрели на нее. Девушка увидела в руках Адотии ту самую икону из своей комнаты, ту самую, рядом с которым мать повесила проклятое свадебное платье.
– Твои собратья украли мою дочь, – громко говорила сестра со скорбным выражением, – скажи, где она, во имя Господа нашего приказываю!
– Приказываю тебе, демон, признайся, где наши дети! – вперед родственницы пленницы выбежала ее спутница, выставляя перед собой крепко зажатую в руках копию Святого писания.
Тери оторопела от всего этого. Некоторое время она не знала, что сказать.
– Я не знаю, – наконец выдавила из себя девушка. Свою племянницу, похищенного ребенка сестры, она видела несколько раз – Адотия прятала дочь от всех, чтобы никто не сглазил. Тери была все еще зла за жестокость к себе, но ребенка стало жаль. Однако жалость не помогла вспомнить место, где она нашла троллью обитель. – Замок троллей где-то в лесу, я не помню где.
– О, не ври нам, чудовище! – продолжала упорствовать женщина с книгой. – Ты знаешь, где они, и скажешь! Во имя Ангела Господня и святой девы Таины!
В повисшей тишине от нее напряженно ждали ответа, но некстати рядом громко заржала лошадь – та самая, мощного телосложения, на которой девушка приехала домой. С уст Тери вырвался смешок.
– Вы думаете, ваши иконки, книжки подействуют на меня? – риторически спросила девушка. – Я не демон, идиотки вы пустоголовые!
Все присутствующие возмущенно заулюлюкали дерзким словам пленницы. Женщин, вышедших вперед с иконами и Святыми писаниями, поглотила и оттеснила назад толпа мужчин, выступивших вперед и готовых к нападению на беззащитную пленницу. Кто-то из этой разъяренной группы еще раз спросил девушку:
– Отвечай, где наши дети, тварь! Пять детей похитили твои ироды, пять! Говори, или мы убьем тебя той смертью, какой ты заслуживаешь.
– Забросаете до смерти иконами? Или книгами? – насмешливо произнесла девушка. Говоривший мужчина залепил звонкую пощечину, Тери отлетела на пол. Подниматься и отвечать на вопросы, на которые у девушки не было ответов, она не хотела и не могла. Терисия просто смотрела в пол хлева до тех пор, пока все не покинули помещение, не оставили ее один на один с мыслями, холодом и болью.
Девушку ждала долгая бессонная ночь, первая, когда она отказалась молиться. Ангел Господень всегда был для Тери частью ее родного дома, семьи, но семья ее предала и возненавидела. Грош цена тому верующему, который судит не по сути, а по внешности. Без молитвы Терисия ощутила себя полностью одинокой. В тяжелые времена только вера спасала, а теперь надежды нет. До рассвета в воспоминаниях всплывали сцены из детства, фразы отца, стряпня матери, игры с сестрами, и каждый такой кадр из прошлого иглой вгонялся в сердце, вынуждал слезы течь из глаз без остановки.
С рассветом в хлев заявилась дюжина крепких мужчин. Они отстегнули замок с ее цепью от столба и стали тумаками выталкивать из сарая на улицу, где собралось будто бы все село целиком. Многие старые знакомые Терисии кричали ей в лицо обидные слова, проклятия и угрозы, а сама пленница уже не сопротивлялась, не отвечала никому и покорно шла навстречу своей судьбе. На главной улице в землю вбили толстый столб, внизу сделали подушку из дров и хвороста. Тери без страха взошла на место своей казни, позволила крепко привязать себя к столбу.
С закрытыми глазами девушка слушала приговор от священника. Она понимала, что все его слова ложь, а сам он дармоед, которой живет за счет чужой глупости. Девушка вдруг полностью осознала среди насколько тупых, ограниченных людей она жила столько лет, они дурачат сами себя и страдают от этого еще больше. Хворост под ее ногами запылал пламенем, промерзшие за ночь стопы наконец стали согреваться, а Тери заулыбалась – она поняла, что сжигают они ее только из-за тупости своей и страха перед теми, кого не могут победить; их жестокость – символ их беспомощности. Это не спасет их – они поселились у подножия леса троллей, чего они еще ждали? Что те не будут воровать их детей, убивать их, не будут жрать их заживо, а принесут гостинцы?
– Чертовы идиоты! – кричала Тери сквозь собственный смех, а пламя от отсыревшего хвороста поднималось все выше и уже касалось ее плаща. – Вы всё равно умрёте! Ничего вас, дураков, уже не спасёт!
Зеваки перестали кричать оскорбления и теперь смотрели на нее с широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Слова троллихи воспринимали как проклятие, которому суждено сбыться.
В толпе не сразу услышали топот копыт, за что первыми поплатились стоящие с краю толпы – их головы и разрубленные части тела полетели в разные стороны. Всадник в черном одеянии буквально прорезал себе путь к той, кого сжигали на костре. Те, кого не успел задеть огромный разящий меч, с криками разбежались в разные стороны, позабыв о зрелищной казни.
Огонь жег Терисии ноги, оставлял болезные ожоги. Она не сдерживала крик боли, а сквозь столб дыма, даже если бы захотела, не могла увидеть ничего, что происходило с жителями села. Однако внезапно веревки, державшие ее у столба, ослабели, а сама она упала в чьи-то руки, которые и вынесли ее из огромного костра. Обожженные ноги пульсировали огромной раной, в глазах темнело. Перед тем, как потерять сознание, Тери успела увидеть своего спасителя – незнакомый бородатый мужчина нес её на руках куда-то.
18
Запах крепкого кофе и жареных сосисок разбудил Тери, заставил поморщиться – уж больно резким и сильным был. Девушка повернула голову вправо и уткнулась носом в поднос, едва не опрокинув его на себя. На прикроватном столике стояла еда, а сама Терисия лежала на большом ложе под серо-желтым льняным балдахином в скромно обставленной комнате. На каменных небеленых стенах и деревянном полу с медвежьей шкурой скакали отблески от небольшого камина с решеткой. Единственное окно в комнате – напротив постели, но зашторено такой же серо-желтой тканью, как и на балдахине. Терисия не помнила, как здесь оказалась, но не успела забыть собственное спасение из огня незнакомцем – еще чуть-чуть и ее ноги, по ощущениям, превратились бы в угольки.
Откинув укрывавшее одеяло, увидела обгоревший до колен край платья и перебинтованные до бедер огромные ноги. Терисия больше ужаснулась тому, что они все еще огромные, тролльи, а не тому, что они в бинтах. Незнакомец спас ее, даже несмотря на то, что она выглядит как троллиха? Но это же не имеет никакого смысла. Разве что у этого человека действительно огромное сердце, если даже такую уродину как она ему стало жаль. Еще недавно, Тери была уверена в том, что и мир, и люди в нем ужасны и жестоки, а тут такая неожиданность.
Умышленно отвлекаясь от мыслей о своем непривлекательном внешнем виде, девушка с жадностью накинулась на еду. Она не ела ничего больше суток, еще теплые сосиски с кашей казались особенно вкусными, они быстро насытили, а кофе, – диковинка для Тери, она пила его всего раз пять дома, – не позволил быстро провалиться в сытый сон. Сверху над балдахином, прямо со стороны потолка послышался невнятный шум, будто кто-то что-то передвигает. Там разговаривали сразу несколько явно человеческих, мужских голосов, из чего девушка поняла, что, где бы она не находилась, здесь есть и другие люди. К сытости добавилась тревога. Тери сосредоточенно пыталась прислушаться к тому, о чем они говорят, но слова незнакомцев сливались в мычание, и девушка быстро прекратила попытки.
Из-за плотно зашторенного окна пробивался свет, снаружи, должно быть, день в самом зените. Знать бы, куда спаситель ее привез, но огонь так успокаивающе трещит в камине, а полный желудок не пускает из мягкой кровати, идти и узнавать что-либо девушке не хотелось. Она поставила поднос с пустыми тарелками на прежнее место, потеплее укрылась и повернулась на бок. Тери в тепле и сыта, а пока это всё, что ее волнует. Дремота накрыла девушку, но ненадолго, ведь дверь со скрипом распахнулась и Терисия обернулась на шум. На пороге стоял тот самый бородатый мужчина с охапкой дров руках. Вся одежда мужчины, борода и длинные темные волосы покрыты тонким слоем снега, а изо рта вырываются клубы пара.
Встретившись взглядом с девушкой, мужчина первый отвел глаза. Он захлопнул ногой дверь и поднес дрова к камину.
– Доброе утро, – приветливо улыбнулась девушка, ощущавшая, что огромная благодарность в ней борется со смущением. Ответа не последовало, незнакомец замер отвернутый лицом к камину. Терисия еще больше застыдилась своей навязчивости, вспомнила, что выглядит уродливо, а говорить с ней может быть противно. Она смотрела на спину мехового тулупа мужчины и не знала, стоит ли продолжать. – Спасибо. За спасение. За еду.
– Ерунда. – Незнакомец тяжело вздохнул. – Это не было сложно.
– Но всё равно спасибо, – девушка попыталась подняться в положение сидя, – вы могли проехать мимо. Обычно рыцари спасают красивых девиц, а не… таких, как я.
Мужчина обернулся к ней и посмотрел с долей удивления на румяном после холода, но нагретом от камина лице. «Если бы не борода, не этот суровый вид, он мог бы быть вполне симпатичным», – подумала девушка, ощущая странную взволнованность в груди.
– А что с тобой не так? – спросил он низким, мужественным голосом.
Тери пожала плечами, неловко улыбнулась и показала указательным пальцем на свое лицо:
– Можете не верить, но это не мое лицо.
– Вот как! – мужчина заинтересовался и подошел ближе, сел в кресло недалеко от кровати. Теперь его и девушку на кровати разделял только прикроватный столик с подносом. – Интересно. И где же твое лицо?
– Оно исчезло. Но это временно, – девушка смущенно заправила локон за ухо, – скоро все вернется. Подождите-ка, а где мы сейчас?
– В трактире.
– Тут есть люди? – ужаснулась Терисия. – И они видели, что вы заносите в комнату троллиху? Это конец! – она со вздохом сползла по подушкам под одеяло.
Взгляды девушки и мужчины наконец встретились друг с другом: Тери перепугана до смерти, ведь местные могут захотеть ее сжечь опять, а спаситель спокоен настолько, будто волнения и страха не чувствовал ни разу в жизни.
– Троллиха? Ты троллиха?
– Да. К сожалению. Но это временно! Я еще могу превратиться обратно в человека. Если люди, местные, меня опять не попытаются убить.
Неподвижным взглядом он долго изучал свою новую знакомую, а потом отрицательно качнул головой, будто не верит ни слову. Тери заметила растерянность на его мужественном лице, когда он подбирал слова, но только на пару секунд.
– Я нес тебя в своем плаще, – мужчина говорил, успокаивающе кивнув в сторону собеседницы, – никто не видел. Не беспокойся, тут ты в безопасности.
– Спасибо, – пролепетала девушка. Она успела зарыться одеялом по самые глаза, все еще опасалась случайного чужого взгляда. Терисия тщетно успокаивала себя тем, что он ее уже видел в теле тролля и не испугался. Растущее волнение разбивалось об уверенность в том, что спаситель защитит ее, но неуверенность в себе только крепла.
Некрасивость внешности чувствовалась особенно остро, девушке казалось, что мужчина смотрит на нее как на отвратительного монстра. Как она когда-то смотрела на короля троллей. Да и говорит с ней, скорее всего, просто из вежливости да через силу, заставляя себя не плюнуть в лицо чудовищу. Тери ощущала пропасть между ними – он обычный, привлекательный мужчина, а она монстр, которым пугают детей в сказках.
После встречи с семьей, теплого приема в родном селе, Терисия поняла, что и внутри изменилась раз и навсегда. Превращение в чудовище, выходит, все же законченно, пусть и не так, как того желал правительтроллей. Но доброта ее спасителя оставила тлеющую лучину в погашенном ненавистью очаге души девушке, искорку веры в людей и их доброту. За милость этого рыцаря, за его защиту она готова отплатить той же монетой.
– Меня зовут Терисия. Но можешь называть меня Тери, – произнесла девушка после продолжительного молчания. – Как твое имя, добрый незнакомец?
На лице мужчины отразились плохо скрываемые сомнения насчет того, стоит ли троллихе называть свое имя. Может он думал бросить ее в этом трактире, не заводить дружбу, а тут Тери напрашивается на знакомство. Но когда девушка уже смирилась с тем, что немногословный рыцарь не назовет своего имени, тот произнес:
– Вард, – сказал мужчина, – это мое имя.
– Защитник (с др. нем. ward – защитник, – прим. автора)? – Тери расплылась в улыбке. – Хорошее имя, тебе очень подходит! Мне нравится.
Напряженная тишина опять могла бы повиснуть в комнате, но на этаже выше опять начали что-то перетаскивать и ругаться, причем по-крупному. Вскоре было слышно, как упало что-то тяжелое, возможно, началась драка. Тери и Вард смотрели на потолок, будто он просвечивался и от этого им станет понятнее, что там творится и затронет ли как-либо их. Но как быстро началась потасовка, так быстро и закончилась.
Когда наверху затихли, мужчина встал с кресла, сбросил с себя толстый меховой кожух прямо на пол. Терисия смущенно наблюдала за тем, как Вард остался в вязаной сорочке с рукавами до локтей и растянутой горловиной, и девушка была рада, что дальше он не стал раздеваться. Он подошел к камину, начал подбрасывать дрова, отчего пламя запылало еще ярче. Комната быстро заполнялась жаром, под теплым одеялом Тери становилось все более душно, но откинуть его она стеснялась. Хотя было бы чего? Это ведь он бинтовал ей ноги и мог, при желании, видеть всё, что ему захочется, мог щупать где угодно. Да только зачем ему это, если Вард и смотреть на нее не может.
– Извини, Вард, но я опять должна спросить тебя, – начала девушка, но мужчина делал вид, что не слышит ее, – мне правда это интересно и важно знать. Зачем ты меня спас? Я поняла, что это было несложно, но всё же зачем?
Вард с силой захлопнул каминную решетку и выпрямился в полный рост. Повернувшись лицом девушке, он окинул ее суровым взглядом. Затем поднял с пола кожух, накинул на свои могучие плечи.
– Я не видел, кого спасаю, – наконец ответил он. – Публичные казни не люблю, мне они поперек горла стоят. Что ни село, то сожжённая ведьма, а на деле обычная сельская девка, – мужчина тяжело вздохнул. – Дуракам и дикарям крови подавай, причем крови своих же людей. Без убийства ближних им тоскливо.
Девушка слушала внимательно, с каждым словом взгляд девушки становился все печальнее. Этот человек, кем бы он ни был, точно выразил словами то, что ей пришлось пережить на своей шкуре. Печальная реальность вновь восстала перед Тери во всем своем безобразии и нелепости. Но удивительно, что не одна она это понимает!
– Да! Верно говоришь, Вард, – закивала девушка, когда мужчина замолчал. Он уже направился к выходу, а Терисия испугалась, уж не собирается ли он ее бросить здесь. Ничто ведь не мешает ему скрыться за этой дверью и больше никогда не возвращаться к безобразной троллихе. – Постой, ты куда?
Мужчина бросил на нее непонимающий взгляд, но остановился. Он ждал дальнейших слов девушки, но та не знала, как бы поприличнее попросить его не бросать ее на произвол судьбы в этом незнакомом месте. Она и без того многим обязана ему, было бы дикостью, которую так не любит Вард, требовать и дальше опекать ее. Тери ему никто и ничего просить не может, но умолять еще никто не запрещал.
– Прошу, не оставляй меня одну здесь! – Взмолилась девушка, откидывая одеяло с покалеченных ног. – Ты нужен мне, Вард, я правда без тебя не выживу. Пожалуйста, я сделаю все, что угодно, только…
– Замолчи, – скомандовал мужчина, все же отворяя дверь. – Сиди здесь тихо.
Больше девушка не успела ничего произнести, ведь дверь захлопнулась, а Вард скрылся по ту сторону комнаты. Терисия осталась сидеть в кровати, размышляя над тем, что сказал мужчина. Она была более чем уверена, что он питает к ней только отвращение и точно не вернется опять.
