Текст книги "Моё проклятие (СИ)"
Автор книги: Мария Меркер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 22
Глава 22
Стрелки часов едва перевалили за одиннадцать вечера, когда дверь моей спальни тихо скрипнула. Я не спала – лежала в темноте, считая каждый удар сердца. В проеме показался силуэт Аниты.
– Пора, Ев, – прошептала она, подходя ближе. – Он спит.
Я медленно села на кровати, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Наш план, казавшийся безумным, сработал. Часом ранее, когда Натан стоял надо мной и заставлял выпить снотворное, я изобразила покорность. Таблетка спряталась за щекой, а когда он отвернулся, я её выплюнула и позже, перед тем, как мы вошли на кухню для вечернего чаепития, незаметно передала её Аните. Она знала, что делать. Натан любил свой кофе обжигающим и невыносимо горьким – идеальный камуфляж для раскрошенной химии. Сейчас он, должно быть, видел свои самые глубокие сны, даже не подозревая предательстве Аниты. И моём побеге...
Я быстро натянула свободные брюки, футболку, накинула джинсовку и повязала волосы в низкий хвост. Руки немного подрагивали. А вдруг собаки отнеслись ко мне лояльно только в присутствии Даниила, а сейчас кинутся или поднимут лай и разбудят Натана даже под снотворным?
Надежда была на Аниту. Наверняка псы уже привыкли к её запаху за эти полгода.
Почти у выхода сестра сунула мне в ладонь пачку смятых купюр.
– В больнице ходила в буфет, накопила сдачу, – сказала она.
Мы вышли во двор. Ночной воздух обжег легкие. Из тени тут же выросли две массивные фигуры. Мое сердце замерло, но собаки лишь ткнулись носами в колени Аниты и вильнули хвостами. Похоже, я была права. Они знали её слишком хорошо, чтобы поднимать шум. Братья меня обманули, заверив, что меня тут же порвут, едва я выйду на улицу, когда собаки не сидят в вольере. Что ж. Это было ожидаемо.
Сначала я посмотрела на забор, что казался мне неприступной стеной – с моим ростом мне никогда его не перелезть без помощи, и Аниту просить не хотелось, надсадится ведь, подсаживая меня. Но я не учла одного... Натан крепко уснул, а сестра знала, где лежат его ключи.
Какая же я дурочка...
– Ну всё, мальчики, идите, – прошептала она собакам, и псы понимающе проскулив, друг за другом бросились к вольерам. А Анита достала из кармана халата ключи от ворот и махнула мне рукой.
– Пойдем, Ев.
Я вышла за ворота, не веря тому, что, наконец, свободна, обняла сестру.
– Ты точно уверена, что хочешь остаться здесь? Он же поймёт, что это ты мне помогла. Разозлится! – с надеждой я пыталась уговорить ее бежать со мной. – Я боюсь за тебя.
– Не бойся за меня, – выдохнула она, обернувшись. – Я не могу уйти от него. Мне скоро рожать, у нас семья. Я не могу всё разрушить. Я его люблю. Когда-нибудь ты поймёшь.
– Я тоже люблю Даню, – призналась я. Анита вскинула брови, но ничего не сказала мне. – Но я так не могу. Это... Это не любовь, он просто... – я чуть не расплакалась, но Анита была непреклонна.
– У тебя своя ситуация, у меня своя, – сказала она. – Беги. Я справлюсь.
– Ну вы скоро там, девочки? – из тени деревьев показалась высокая фигура. Широкоплечий парень с темно-русыми волосами, одетый в черный спортивный костюм.
– Она уже идёт, Паш, – кивнула Анита своему знакомому.
В лунном свете я узнала этого парня. Я видела его раньше – сестра как-то приводила домой своего одногруппника. Романтики между ними не было, но дружили они хорошо.
– Всё, иди, – раздражённо фыркнула она и закрыла за мной калитку. – Там с деньгами мой номер телефона. Позвони как сможешь.
Павел не произнес ни слова, просто крепко взял меня за руку и повел через лесок. Я постоянно оборачивалась, ожидая увидеть свет фар или услышать крик Натана, но лес ответил лишь шелестом листвы. Когда мы дошли до машины, припаркованной на обочине старой дороги, мы буквально запрыгнули внутрь.
– Возьми, – я протянула ему деньги, которые дала Анита, предварительно убрав записку с номером в карман джинсовки. – Пожалуйста.
Парень даже не взглянул на купюры.
– Спрячь, – коротко бросил он, заводя мотор. – Я здесь ради Аниты, а не ради твоих денег.
– Так это её деньги, она мне дала на побег.
Павел вздохнул.
– Мне это всё вообще не нравится, но Анита знаешь, сколько раз мне помогла? Я у неё в долгу. Так что, убирай свои деньги и поедем. Если хочешь, потом расскажешь мне что да как.
Путь в несколько сотен километров тянулся вечно. Пейзаж за окном сливался в серую массу. Паша изредка поглядывал в зеркало заднего вида, но хранил молчание, не устраивал мне расспросов. Парень был одного возраста с Анитой, но выглядел младше сестры. Впрочем, и сама Анита выглядела младше до плена у братьев и беременности.
Лишь когда мы въехали в мой родной город, он заговорил:
– Анита сказала, что твой отец может быть... не рад мягко говоря. Короче, если дома всё пойдет не так, у меня есть где переночевать. Скажи только слово.
– Я не знаю, мне как-то неудобно, – я пожала плечами.
– Неудобно штаны через голову надевать, – улыбнулся парень. – Смотри, я один живу, снимаю однушку, у меня тебя искать точно никто не будет. Приставать тоже не буду, обещаю, я вообще по Аните года два убивался. Низкорослики вроде тебя не в моём вкусе.
– Спасибо, убедил, – невольно натянула улыбку я. – Ладно, я пойду.
– Я подожду тебя.
В окнах нашей квартиры горел свет. Это меня насторожило. Это и то, что дверь не была заперта...
Я вошла, стараясь не шуметь, несмотря на то, что меня уже ждали. Отец сидел на кухне, поглядывая на меня исподлобья. Мне захотелось провалиться на месте. Он всё знал. Он знал и даже не пытался вызволить меня и Аниту из дома братьев.
Почему? Он задолжал им?
– Ты опоздала, Ева, – сказал он, даже не обернувшись. Его голос был сухим и безжизненным. – Натан уже звонил мне, сказал, что ты решила сбежать.
Он жестом указал на стул напротив. Я сняла обувь, прошла на кухню и села, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Папа, ты не понимаешь, они держали меня взаперти! Я не могла там оставаться...
– Я понимаю, Ева. Я знаю, что там происходит, я связываюсь и с Натаном, и с Даниилом. Ты должна вернуться обратно, – вздохнул он, опустив веки, словно ему было стыдно смотреть мне в глаза.
Его слова ударили сильнее, чем если бы он сейчас встал и влепил мне пощечину. В этот момент я поняла: здесь нет спасения. Мой собственный отец был частью той же клетки.
– Почему? Ты должен им денег, пап?
Отец отрицательно покачал головой и поднялся со стула.
– Будешь кофе?
– Нет, не хочу. Я не понимаю тебя, пап, объясни хоть что-нибудь, пожалуйста! Они угробили маму, а теперь и меня с Анитой, и ты всё это позволяешь!
– Ева... – он снова вздохнул. Мне эти вздохи были нипочём, он даже не пытался меня понять. Это не редкость, когда дочь бежит из семьи мужа к родителям, а они её там не принимают, несмотря на жестокость мужчины, на побои и издевательства. Но это чужой менталитет, Анита и я не росли в подобных условиях, папа очень любил маму и пальцем её не тронул за всё время их совместной жизни. И мама всегда учила нас не терпеть, уходить, говорила, что они всегда будут ждать нас в своём доме, а отец согласно кивал. Но что случилось теперь? Мамы нет, значит, можно откреститься от дочерей?
– Что «Ева»?! Он не выпускает меня из дома! Он требует, чтобы я подчинилась ему! Он... – я хотела сказать о насилии, но осеклась и решила выразиться иначе. – Он меня принуждает...
Он только поджал губы и окинул меня взглядом.
– Синяков я на тебе не вижу.
– О, какое счастье, он меня не бьёт! – я всплеснула руками. – А если бы бил? Ты бы тоже вернул меня обратно? Я никуда не поеду.
– Натан приедет за тобой, – сказал отец, и это стало последней каплей.
Поняв, что ничего не добьюсь и окончательно разочаровавшись в собственном отце, я вскочила, опрокинула стул и кинулась к двери, надевая кеды на ходу. Папа попытался броситься за мной, но напоролся на стул. Я была быстрее.
– Стой! Ева! – его крик преследовал меня по лестничному пролету.
– Ты мне больше не отец! – прокричала я в ответ.
Я вылетела из подъезда, задыхаясь от ужаса, от боли, от застрявшего в горле кома. Машина Павла всё еще стояла у обочины – он не уехал. Я рванула дверь и буквально рухнула на сиденье.
– Поехали! Скорее! – закричала я, увидев в дверях подъезда тяжелую фигуру отца.
– Ого, как всё серьёзно, – оглядываясь, пробормотал парень.
Он рванул с места, шины взвизгнули по асфальту. Когда огни моего дома остались позади, я пристегнулась и выдохнула, но никакого облегчения не было и в помине. Что делать дальше? Денег у меня совсем мало, не хватит даже на полмесяца. В университете меня уже наверняка не ждали. Павел в своей квартире долго моё присутствие терпеть не будет. Даниил рано или поздно отыщет меня.
Что делать...
– Ну что, ко мне? – спросил Паша.
Я посмотрела на него, и в моей голове всплыл образ Аниты, оставшейся там, один на один с разъяренным Натаном. Похоже, она пожертвовала всем ради меня. Она так и не рассказала мне, о чем он беседовал с ней в больнице, но... Какая разница, что он сказал? Она освободила меня, это было главнее всего.
– Да, сейчас к тебе, надо поспать, – мой голос окреп. – Но если ты прям так должен Аните, помоги мне, пожалуйста. Надо вернуться туда и как-то вызволить её оттуда. Поможешь?
– Я спрашивал её, – пожал плечами парень. – Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасённым.
– Я что-нибудь придумаю, – вздохнула я. – Но одну её я там не оставлю.
Глава 23
Глава 23. Даниил
Ева...
Я знал, что ты сбежишь. Наверное, поэтому внутренний голос подтолкнул меня к этой поездке.
Я понял – никакое чудовище внутри меня не заставит тебя подчиняться мне. Особенно за такой короткий срок. У меня ничего не получится. Не выйдет. Я знал это ещё тогда, когда Натан уговорил меня взять тебя вместо Аниты.
Ломать нежную, любящую девушку легко. Но ты не так проста, как кажешься на первый взгляд. В тебе горит огонь, который виден только глубоко в твоих глазах, и я его увидел. Я всё отрицал. Но это нельзя отрицать. В тебе гораздо больше силы, которой нет в твоей сестре. Анита тоже не сдавалась, и долго. Но она не любила Натана. Он заставил её полюбить его, заставил силой. Ты же любила меня с самого начала, и когда я это понял, меня словно облили раскалённым железом.
Натан этого не понимал. Мой старший брат, казалось бы, повидавший многое в своей жизни, был уверен, что ты сдашься быстро и без боя. Однако он не учёл одного – сильная ненависть может стать сильной любовью. Сильная любовь может стать мощной, обжигающей ненавистью, но никогда не вернётся обратно.
Ты уже ненавидишь меня, Ева. И я не смогу вернуть тебя. Я потерял тебя...
– Здравствуй, Ева, – я забрал мобильник у Аниты и вышел в коридор. Блондинка обливалась слезами, Натан держал её запястье. Его трясло. Но я был предельно спокоен. Я знал, что делаю. – Можем поговорить с тобой?
– Нет, Дань, нам не о чем разговаривать, – тихо произнесла она. – Отпустите Аниту, или я обращусь в полицию. Я могу многое рассказать им, её будут долго проверять на...
– Ев, – перебил я. – Я должен рассказать тебе всю правду. Почему мы держим Аниту, почему держали тебя. Я расскажу тебе, я объясню, почему мы так поступаем.
– И что? Мне не нужна никакая правда, мне нужна моя сестра.
– Ты сейчас не дома, насколько я знаю. Почему? Что сказал тебе твой отец?
– Он сказал, чтобы я вернулась к вам, – ответила Ева таким тоном, которым обычно произносят вещи, о которых неприятно говорить. – Я ушла из дома. Наверное, он должен вам денег или ещё что-нибудь, мне уже всё равно. Я найду способ заработать на жизнь, для меня, Аниты и ребёнка. Я справлюсь. Остальное меня не волнует.
– Твой отец ничего нам не должен. Но мы должны ему за то, что не спасли твою маму, – сказал я. Ева промолчала. На том конце провода повисла тишина. Я уже было подумал, что она завершила разговор, но нет, он продолжался, секунды шли.
– Спасти маму? От чего вы её спасали?
– Я не могу сказать это по телефону. У нас не так много времени. Натан убьёт меня за это, но я тебе расскажу всё. Сегодня в семь вечера я сниму номер в гостинице в твоём городе. Я буду ждать тебя там. Одну. Ты знаешь, что я не причиню тебе зла, милая. Я позвоню тебе на этот номер, когда всё будет готово.
– Нет.
– Пожалуйста, Ева. Пожалуйста... Пожалуйста... – я едва держался. Где-то послышались шаги, я уже шептал, чтобы Натан не услышал меня. – Я люблю тебя, Ев. Люблю всем сердцем, слышишь. Я хочу, чтобы ты жила, ты и Анита тоже. Ты видела всё сама. Ты же видела в своих снах.
Она снова промолчала. Этой ночью она спала без снотворного. Но что она там видела, знала только сама Ева. Может, и совсем ничего.
– Хорошо, Дань, – наконец, после нескольких секунд молчания, громко выдохнула она. – Я встречусь с тобой. Но если ты меня обманешь, я больше не буду терпеть.
Она бросила трубку, а я, постаравшись унять дрожь в конечностях, вернулся в спальню брата. Анита уже не плакала, она сидела, уткнувшись носом в живот Натана, он нежно гладил свою беременную невесту по щеке. Сердце сжалось в комок. Тяжелее всего был предстоящий разговор не с Евой, а с ним. Брат перевел на меня взгляд, кивнул, и я вышел из спальни, побрёл вниз, на кухню.
Дверь спальни тихо скрипнула. Натан вышел, оставив Аниту одну, и направился ко мне. Его шаги по коридору отдавались тяжелым, глухим эхом. Я не хотел смотреть на брата, но эти шаги заставили меня повернуть голову. Он выглядел как хищник, который почуял запах крови, но никак не мог решить, чьей именно.
Я поднял глаза, стараясь сохранить остатки хладнокровия.
– Она согласилась встретиться, – сказал я. – Я поеду и верну её. Всё будет нормально.
Реакция последовала мгновенно. Натан рванул ко мне с такой скоростью, что я не успел даже выставить руки. Его пальцы мертвой хваткой впились в ворот моей рубашки, сминая ткань, и в следующее мгновение я с глухим стуком приложился лопатками о стену.
Лицо брата было в дюймах от моего. В его глазах полыхало не то безумие, не то первобытный ужас. Он уже всё понимал.
– Даже не вздумай, – прорычал он, и я почувствовал его горячее, рваное дыхание на своей коже. – Не смей ей ничего рассказывать. Если ты откроешь рот, если из-за твоей правды с Анитой хоть что-то случится… если всё сорвётся по твоей вине…
Он сжал кулаки еще сильнее, так что воротник начал давить мне на горло.
– Я уничтожу всех вокруг, Дань. Каждого, кто встанет у меня на пути. Ты меня понял?
Я не отводил взгляда. Я знал своего брата достаточно хорошо, чтобы пугаться его вспышек, но сейчас ставки были слишком высоки. Я перехватил его запястья и с силой рванул их вниз, освобождаясь из хватки. Натан отступил на шаг, но его тело всё еще было напряжено, а кулаки сжаты.
– Я ничего ей не скажу, – ответил я, поправляя рубашку. – Но ты сам должен кое-что понять, Натан. Ева – это не Анита. Она другая. В ней нет той покорности, к которой ты привык. Она никогда не будет смотреть на меня с тем же обожанием и готовностью принести себя в жертву. И ты это прекрасно знаешь.
Я сделал паузу. Желваки заходили ходуном на лице брата. Я никогда не видел его таким. Даже после смерти отца, даже когда мы обсуждали возможность прерывания беременности Аниты, он и бровью не повёл.
Сейчас мы все были на пределе.
– И у нас осталось слишком мало времени. Ритуал требует участия, а не просто физического присутствия. Анита отправила Еву домой не для того, чтобы спасти её от меня, а чтобы сохранить отношения с тобой. И не говори, что ты нихера не понял. Ты же понял, Натан.
Натан лишь смерил меня тяжелым, непроницаемым взглядом.
– Я своего мнения не поменяю. Попробуй только рассказать ей. Ты вернёшь её, и она пойдёт жить в подвал. Сделаем всё через неделю. Я возьму всё в свои руки, раз ты такая мямля, брат.
– Ты сходишь с ума, Натан.
– Да, – он опустил уголки губ.– Я ещё не на такое способен. Анита будет жить. Если она умрёт...
– Она не умрёт. Она может потерять ребенка, но...
– Заткнись. Закрой свой рот. Я тебе всё сказал. И только попробуй пойти против меня. Возьми себя в руки, верни её и ломай, пока она не сломается. Даю тебе три дня на это, потом возьмусь сам. Можешь избить ее, уже не имеет значения.
– Ты понимаешь, что ты говоришь... – мой голос сорвался на шёпот.
Натан кивнул и больше не произнес ни слова. Развернулся и вышел из кухни, оставив за собой тяжелый шлейф угрозы. Я еще несколько секунд стоял в тишине, глядя в окно на пустой двор а потом сорвался и метнулся к выходу.
Оказавшись в машине, я не сразу завел мотор. Тишина салона давила на уши. Гнев, который я так старательно подавлял в разговоре с братом, наконец прорвался наружу. Я стиснул руль до белизны в костяшках, а затем с яростным рыком обрушил на него град ударов. Ладони горели от столкновения с кожей и пластиком, в ушах гудело.
«Черт бы всё это побрал! Твою мать! Натан! Что ты, сука творишь!»
Я тяжело дышал, глядя на свои покрасневшие ладони. Когда пульс немного замедлился, повернул ключ в замке зажигания. Мотор отозвался мощным урчанием. Я выехал за ворота, не оглядываясь на дом, который превратился в клетку для нас всех.
Дорога до города Евы заняла несколько часов. Пейзаж за окном сменялся серыми сумерками, а затем – яркими огнями мегаполиса. Я нашел первую попавшуюся приличную гостиницу и снял двухместный номер. Сердце почему-то забилось быстрее при виде огромной кровати. Воображение нарисовало Еву. Обнаженную. Манящую.
Черт! Даже в такой ситуации она проникала мне под кожу, взращивая внутри нестерпимое желание.
Я хотел её всегда. Даже во сне. Даже когда безнадёга накрывала с головой.
– Так, соберись, – сказал сам себе, набирая тот номер, с которого она звонила. Гудки шли долго, мучительно долго, пока наконец на том конце не сняли трубку.
Но вместо мягкого голоса Евы я услышал грубый, вызывающий мужской бас.
– Алло? – парень почти выплюнул это слово.
– Позвови Еву, – коротко бросил я, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.
– Даниил, да?
– Верно. Мне нужно поговорить с ней.
– Да похер мне, что тебе нужно, – огрызнулся он. – Можешь забыть о ней, слышишь? Ты её больше никогда не увидишь.
Я нахмурился, сжимая телефон. Сердце ускользнуло вниз. Всё пошло совсем не по плану.
– Послушай, парень, позови Еву к телефону. У нас с ней назначена встреча.
– Встреча? – он издевательски рассмеялся. – Ты ей совсем мозги запудрил, урод? Девчонке восемнадцать лет, она еще слишком молодая, чтобы понимать, с какими типами вроде тебя связывается. Она никуда не пойдет. Оставь её в покое, пока я сам не приехал и не объяснил тебе, что к чему.
Моё терпение лопнуло.
– Слушай меня внимательно, – мой голос опустился до опасного шепота. – Если ты сейчас же не передашь ей трубку, ты очень скоро пожалеешь о том, что вообще умеешь говорить. У тебя есть десять секунд, чтобы исчезнуть из этой линии.
– Пошел ты нахер! – выкрикнул он, и в трубке раздались короткие гудки.
Я тут же нажал на «перезвонить», но вместо гудков услышал лишь механический голос оператора, сообщающий, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа.
Я отшвырнул телефон на кровать. Он меня заблокировал.
Я подошел к окну, глядя на расстилающийся внизу город. Ева была где-то здесь, совсем близко. И если она думала, что какой-то слишком сердобольный или, может, ревнивый парень сможет меня остановить, то она заблуждалась. Так мне хотелось думать. На самом деле уже накатывало такое отчаяние, что хотелось выть. Я понятия не имел, где её искать.
Глава 24
Глава 24
Вечер в квартире Паши казался удушливым. Воздух застыл, пропитанный невысказанным напряжением. Я подошла к парню, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от нехорошего предчувствия. Я ненадолго скрылась в ванной, сполоснуть лицо прохладной водой и немного подумать. Мне показалось, что я слышу голоса, но когда я вышла, уже все стихло.
– Паш, мне кто-нибудь звонил? – спросила я, подойдя к нему.
Он даже не оторвался от экрана своего ноутбука. Лицо его оставалось непроницаемым, как маска.
– Нет, никто не звонил, – бросил он равнодушно.
Сердце пропустило удар. Я знала, что он врет. Это было видно по тому, как он слишком крепко сжал пальцами край стола.
– Зачем ты это делаешь? – мой голос сорвался на шепот. – Почему врёшь? Анита попросила тебя?
Он резко захлопнул крышку ноутбука и наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния, только раздражение и какая-то болезненная жалость, от которой мне стало тошно.
– Тебе просто запудрили мозг, Ева, – отрезал он. – Ты ведешь себя как последняя дура. Очнись, ты сама не понимаешь, во что ввязываешься. Тебе не нужно никуда идти. Зачем? Ты ж только сбежала оттуда, а уже рвёшься назад? – Он взял свой телефон и разблокировал его. Вперился взглядом в экран.
– Значит, ты не поможешь мне вернуть сестру. Обещал ведь.
– Это глупость, Ев. Анита никуда не поедет. Оставайся здесь. Я пообещал в первую очередь ей.
Его слова ударили наотмашь. Обвинение в глупости стало последней каплей. Не говоря ни слова, я сделала выпад и выхватила мобильник из его рук. Парень не ожидал такой прыти и на секунду замешкался. Этого времени мне хватило, чтобы зайти в список вызовов.
Там, в самом верху, светился незнакомый мне номер.
Я тут же нажала на вызов. Трубку сняли почти мгновенно, будто человек на том конце только и ждал этого момента.
– Что, передумал? Быстро ты, – голос Дани прозвучал хрипло и тревожно.
– Даня, это я...
– Где ты? Назови адрес, я сейчас приеду!
Я начала быстро диктовать улицу и номер дома, но договорить не успела. Паша быстро вернул свой телефон обратно, так же, как и я, выдрав его из моих рук. Экран погас – он сбросил вызов.
Но было поздно. Номер у Даниила оказался удивительно легким, почти ритмичным сочетанием цифр. Он впечатался в мою память, как калёное клеймо. Как татуировка на моей лопатке...
– Спасибо, Паша, – тихо сказала я.
Я прошла в прихожую. Мои руки тряслись, когда я доставала купюры из кармана. Я положила их на полочку под зеркалом – плата за «гостеприимство», чтобы ничего больше не связывало меня с этим человеком. Хлопок двери за спиной прозвучал как выстрел, возвещающий о начале моей свободы. Или возвращения в плен...
При мысли, что я снова увижу Даниила, сердце замирало. Ему нельзя верить. Но я попытаюсь его понять.
На улице было всё еще прохладно. Фонари горели тускло, а тени казались слишком длинными. Неподалеку я заметила компанию молодых девушек, о чем-то весело болтавших у обочины. Пересилив стыд, я направилась к ним, не прекращая прокручивать в голове номер Дани.
– Девушки, простите... – я запнулась. – Можно у вас попросить телефон? Буквально на одну минуту, мне нужно сделать очень важный звонок.
Они переглянулись, и одна из них, самая улыбчивая, протянула мне свой смартфон.
– Конечно, держи. Случилось что-то?
Я отрицательно покачала головой, быстро набирая номер по памяти. Гудок... еще один... тишина. Он не брал трубку. Я попробовала еще раз, но ответом мне были лишь длинные, безнадежные сигналы.
– Не отвечает? – сочувственно спросила девушка, когда я вернула ей телефон. – Может, тебе помочь чем-то? Проводить?
– Нет, всё в порядке. Спасибо вам большое, – выдавила я из себя подобие улыбки.
Они постояли еще несколько минут и пошли дальше, их смех постепенно затихал в отдалении. Я осталась одна на пустой улице. И что теперь делать? Денег почти не осталось, наверное я зря отдала их Павлу. Парень не спешил выходить из дома, но я решила отойти подальше от его подъезда – мало ли что. Перспектива ночевать на лавочке пугала. Домой тоже не вернуться – я была слишком груба с отцом.
Прошло около десяти минут. Я уже собиралась идти куда глаза глядят, как вдруг тишину разорвал знакомый рев мотора. Темно-синий внедорожник плавно притормозил у обочины прямо напротив меня. Стекло опустилось вместе с моим рухнувшим вниз сердцем.
– Здравствуй, – прохладный голос Даниила привёл меня в чувство. – Так и будешь стоять?
Я зачем-то огляделась по сторонам, словно планировала совершить преступление и поосто рванула к машине, дернула ручку и нырнула в теплый салон. Даня приподнял уголки губ и молча подождал, пока я пристегнусь. Мы не обменялись ни словом, пока он вел машину по ночному городу. Я не знала, что сказать ему. Не знала, стоило ли вообще соглашаться на это...
«Теперь всё вернётся на круги своя. Как это банально. Жертва, едва почувствовав тепло, возвращается к своему истязателю. К насильнику, к тирану. Почему же так? Потому что он пообещал рассказать мне правду? Потому что я испугалась за Аниту? Потому что я любила его?»
Вскоре мы остановились у входа в небольшую, но явно дорогую гостиницу. Даня коротко кивнул девушке на ресепшене, и мы поднялись наверх.
Когда за нами закрылась дверь люкса, я почувствовала себя очень странно. Стены будто давили на меня, а тишина стала оглушительной. Я ждала чего угодно – расспросов, упреков, может быть, даже того, что он начнет принуждать меня, снова изнасилует или того хуже, накажет за побег, набросившись с кулаками.
Но Даниил даже не прикоснулся ко мне. Он молча сел на край кровати рядом со мной, глядя куда-то в пространство перед собой.
– Ева, – наконец тихо произнес он, и я вздрогнула от серьёзности его тона. – Я вижу, что ты в замешательстве, но я тебе не врал. Ты должна узнать правду. Всю правду, какой бы она ни была. Ты готова выслушать меня?
– Готова, – прошептала я в ответ.
– Эти сны. Про Лейлу. Я говорил тебе, что её не существует, но я соврал. Она жила около двухсот лет назад. И в том, что происходит в твоей семье, виноват твой предок. На тебе и Аните лежит проклятие, которое мы с братом пытаемся снять.
– Что? Ты сейчас шутишь, да?
– Нет, я не шучу. Лейла жила в цыганском таборе...
– Давай по новой, – выдохнула я, не веря ни единому его слову. – Что ты хотел мне рассказать? Это похоже на бред, Дань. Сны снами, но это... Чушь собачья!
– НЕТ! – рявкнул он. На его лицо легла тень, и мне стало не по себе. Словно что-то сдавило горло. – Ты обещала выслушать. Так слушай. Я уже на пределе, Ев, я нормально не спал уже две недели, я... Я скоро сойду с ума. Я постоянно думаю об этом, я больше не могу держать это в себе. Выслушай меня, пожалуйста.
Я промолчала. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, а потом он продолжил:
– Лейла никогда не была такой, как ты. Она была скорее похожа на твою сестру. Она была свободной девушкой. Свободолюбивой. А он, однажды побывав в таборе, стал одержим ей почти с первого взгляда. Он выкрал её и запер в своём поместье, сделал своей рабыней, держа её взаперти, насилуя, лишая ее свободы. Ее искали, но не могли найти. Табор уехал, а Лейла осталась в плену у чокнутого помещика. У него были женщины помимо неё, но возвращался он всегда домой, к своей рабыне. И она действительно стала его рабыней. Лейла сломалась. Она полюбила его, подчинилась ему, она мыла ему ноги, когда он приходил домой, она называла его своим мужем, своим хозяином. Почему я стрелял из арбалета? Однажды он отправился на охоту и взял ее с собой. Тогда она ещё не была сломлена, она попыталась сбежать от него, и он стрелял по деревьям, запугивая её до смерти. Во дворе он держал собак. Лейла боялась псов и никогда не выходила на улицу. Ей бы и в голову не пришло попытаться подкормить животных. У него были слуги, но все боялись огня между ним и Лейлой, и никто не попытался помочь ей. Возможно, была ещё одна девушка, к которой он проявлял подобные чувства. Возможно, Лейла ревновала. Возможно, она была беременна. Скорее всего, была.
– А при чем здесь мы, Дань? Как это всё относится к нам? – я попыталась поверит ему, хоть всё это никак не укладывалось в моей голове.
– Табор вернулся спустя год или пару лет, – Даня не ответил на мой вопрос, продолжая свой рассказ. – И её снова начали искать. И нашли. Кто-то пустил слух, что она у него в заточении. К нему пришли. Весь табор с факелами, с мечами и ружьями окружили поместье. Одну ночь ему удалось отбиться, но они пообещали прийти снова. Она ничего не слышала, он запер её в подвале или ещё где-то, я не знаю. Он понял, что не выдержит новой атаки. И решил избавиться от неё.
– И кто-то из цыган наложил проклятие на его род? Верно?
– Нет. Это сделала сама Лейла. Когда она поняла, что он её предал, она сделала это. Она пожелала одной единственной женщине из его рода испытывать то же, что выпало на её долю от начала до самого конца. А пока это не случится, все женщины будут внезапно умирать. И они умирали, – он повернулся ко мне и окинул мрачным взглядом. – Твоя мама. Бабушка. Сестра твоей матери ещё в молодости покинула этот мир. Главное, чтобы продолжался род. Двоюродная племянница твоей мамы недавно родила. Род продолжился. Анита скоро умрёт. Возможно, и ты после неё. У нас нет времени. Нужно заканчивать...
– А как заканчивать? Анита должна умереть? Какой тогда смысл?
– Нет. Она выживет, но может потерять ребёнка. Сначала мы были уверены, что с ней всё получится, но когда она забеременела, всё пошло не по плану. Натан решил не испытывать судьбу и вынудил меня взять в пленницы тебя. Я не хотел. Я понимал, что не смогу насиловать тебя, издеваться. Я...
– И наш отец всё знал, да? Он сам попросил вас об этом?
– Ещё когда была жива ваша мама... Когда она рассказала ему об этих смертях, он что-то заподозрил. Наши отцы были знакомы ещё с детства, он знал, чем занимается мой и верил в проклятия.
– Вы снимаете чужие проклятия?
– Да. Отсюда мои шрамы. Иногда люди становятся монстрами. Когда-нибудь, если ты сможешь меня принять...
– И что нам теперь делать? – я не дослушала его. – Натан от своего не отступится. Ты скажешь ему, что я теперь знаю обо всем? Хоть в это тяжело поверить, но я постараюсь...
– Ты должна довериться мне, Ев, – с надеждой глядя в мои глаза, сказал он и опустился на пол между моих коленей. – Полностью довериться. Не попытаться, не диктовать мне свои условия, а делать всё, что я скажу тебе. Тогда у нас всё получится. Просто доверься мне целиком и полностью, – он взял мои руки в свои. Его ладони были прохладными и немного влажными. Сердце забилось быстрее.
– Хорошо, Дань, – прошептала я в ответ. – Я тебе доверюсь. Если это спасёт мою сестру, я сделаю всё, что ты скажешь. Даже если мне придётся...
Теперь Даниил не позволил договорить мне. Он отпустил мои руки, резко поднялся, подошёл к своей сумке. Послышался звон, он повернулся ко мне лицом, и я оцепенела, увидев наручники с длинной цепью в его руках.
– Дань? Это...
– Мой брат должен успокоиться и сделать всё на холодную голову, – ледяным голосом произнёс Даниил. – Он ответственный, но он сейчас в полном отчаянии. А человек в отчаянии склонен совершать отчаянные и глупые поступки. – Он положил наручники на широкую тумбу и замер. – Утром я надену на тебя наручники, привяжу к себе, и ты больше не снимешь их. Ты жестоко наказана... Ты будешь делать то, что видела во сне. И когда он в это поверит, я признаюсь ему.
