Текст книги "Моё проклятие (СИ)"
Автор книги: Мария Меркер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Если не выясню точно, значит, мы возьмем обеих. И Еву и Аниту, – ответил ему Натан, судя по звуку, хлопнув по своим коленям. Даниил молчал, а старший брат добавил: – Спи, ты на зомби уже похож. Я покараулю. Пойду, возьму выпить, давно не было так паршиво.
Спустя несколько минут мне, наконец, удалось провалиться в сон. А когда я проснулась поутру, ещё не придя в себя, подумала только о том, что независимо от того, о чём говорили братья, мне нужно бежать. Взять свою сестру и бежать от них обоих как можно дальше.
Глава 17
Глава 17. Даниил
Полтора месяца назад.
В последнее время я не любил оставаться дома. Две недели там, две недели здесь. Мелкая работёнка за неплохие деньги утоляла мой голод простого человеческого общения, но это было не надолго. Он возвращался каждый раз, как я появлялся на пороге дома и смотрел в глаза моего брата и её сестры. Я не умею притворяться.
А сегодня...
– Явился наконец-то, – Натан сухо поприветствовал меня. – Где ты опять пропал?
– Тебе не нужна моя помощь, – ответил я, наливая себе кофе. Кофемашина стала работать плохо, на дне чашки постоянно образовывался осадок. Надо починить или приобрести новую. Я не решался ни на то, ни на другое. Словно если я что-то сделаю в этом доме, то врасту в него и не смогу выйти. И без того меня мучило нехорошее предчувствие. И оно меня не подвело.
– Нужна, Дань, – Натан застучал пальцами по столу. – Анита беременна.
Я вздохнул, уже начиная понимать, о чем будет этот разговор. И будет он вовсе не о беременности Аниты.
– Беременность разве запрещена? Она говорила об этом что-нибудь?
– Говорила. У беременных женщин и у женщин с детьми обострены другие чувства. Чувство ответственности за того, кого носишь под сердцем или на руках. Если у Лейлы этого чувства не было, всё может провалиться. А она не была беременна, насколько мне известно. И во время всего Анита может потерять ребёнка. У неё уже угроза. Короче... Я останавливаюсь. Мне жаль.
– Она может прервать беременность.
– Не может. Мы выяснили, что у нее не всё хорошо со здоровьем. Если прервёт, то не сможет снова родить.
– Есть масса других способов, – я был непреклонен. Пытался увести разговор в другое русло, но Натан не давал мне этого сделать.
– Срок большой. Четырнадцать недель, Дань. При всём желании – нет. И рисковать мы не можем. Другого шанса не будет. Если завтра или послезавтра она начнёт видеть Лейлу во снах, ты знаешь, что будет потом. Другого выхода нет.
Я застыл. Замер с чашкой в руке. Он резал меня без ножа. Он просто напросто уничтожал меня каждым своим словом!
– Ты знаешь, к чему я клоню.
– Нет, не знаю.
– Знаешь. Еве уже восемнадцать. Она здоровая девушка, она выдержит.
– НЕ ВЫДЕРЖИТ!
Чашка полетела на пол, раскололась вдребезги. Моя любимая чашка. Я смотрел на осколки на полу и ощущал присутствие той чёрной тени, что преследовала меня перед смертью отца. Натан говорит, что я всё выдумал. А я не выдумал. Мои глаза не могли её уловить. Но я чувствовал её сердцем. Может, она сидела глубоко внутри меня.
– Успокойся, – Натан поднялся и начал собирать осколки, пока я молча пялился на пол. – Сядь, поговорим.
Я сел. Говорить не хотел. Слушать тоже. Я не знаю, что он делал с ней, но я слышал. Слышал, как она умоляет его прекратить. Не кричит, но жалобно просит. Слышал, как он грубо разговаривает с ней. Как он тащит её на чердак или в подвал. Натан велел мне не вмешиваться в это. Так надо. Я знал, что надо. Но не вдавался в подробности. Я абстрагировался от этого, закрылся. Я предпочитал об этом не знать.
А что теперь? А теперь я должен сделать то же самое, но с Евой... На это он намекает.
– Что он делал с ней? – спросил я, глядя в пустоту. – Бил, издевался? Что он точно делал, говори!
– Нет, он не издевался и не бил. Он был одержим ею, это ты знаешь, – собрав осколки, Натан присоединился ко мне за столом. Я видел выражение облегчения на его лице и начал подумывать о том, что он нарочно оплодотворил Аниту, чтобы прекратить. Чтобы не делать с ней того, что делали с этой девушкой двести лет назад. Если бы я не знал своего брата, я бы полностью не сомневался в том, что он всё подстроил.
Но... Натан был ответственнее меня. И он не знал Еву так, как знал её я.
– Знаю. Что ещё? Просто выкрал и запер у себя? Судя по звукам из вашей спальни...
– Нужно повторить сценарий, – снова облегчение. Прикрыл глаза и выдохнул. – Я повторил его с Анитой. Осталось только одно. Но мне кажется, что я иду не по правильному пути. Что-то не так, – Натан нахмурился. – Любое проклятие не хочет, чтобы его сняли. Сейчас оно молчит. Завтра я позвоню их отцу, а потом наберу Еву.
– Завтра?!
– А когда? Ты собрался тянуть?
– Их мать прожила достаточно долго. У нас могут быть годы.
– Могут быть, а могут не быть. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше для них обеих. Мать прожила долго. А её сестра? А их бабушка? Та вообще сразу после вторых родов в двадцать пять умерла. Я все до пятого колена просмотрел. Никто до сорока лет не дожил. Самая ранняя смерть – девятнадцать. Аните уже двадцать пять, Дань. Смерть дышит ей в затылок! Я не могу ждать. Я люблю её и не хочу её потерять. Она носит моего ребёнка. Моего, понимаешь ты или нет, дурак ты, еб твою мать! – Натан вспыхивал редко, но сейчас он сидел и орал на меня, пока я пытался держать себя в руках. Внутри всё клокотало, кипело.
– Я понимаю. Но и ты меня пойми. Я не смогу сделать ей больно. Она совсем молодая, она этого не заслуживает, и я не смогу переступить через себя. Тебе проще...
Зря я это сказал. В последний раз мы дрались лет десять назад или около того...
Он сорвался с места и в следующую секунду на мою голову обрушился удар. Я даже потерялся. Но я не мог ему ответить. Я понимал, что не прав.
– МНЕ ПРОЩЕ?! МНЕ, СУКА, ПРОЩЕ?! ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! – Натан поднял меня с пола и тряс, пока я не вырвался и не отполз к стене. Анита была в своей комнате, она не спала, но наверняка всё это слышала. Мы оба сидели уже на полу и сверлили друг друга гневными взглядами.
Я знал, что выбора у меня нет.
Совсем нет никакого выбора.
Откажусь – они умрут. Соглашусь и сделаю с Евой всё то, что сотворил их чокнутый предок со своей пленницей, и потеряю и Еву, и самого себя, я уверен, что сломаюсь, что или сойду с ума или монстр, что родится во мне, сожрёт меня с головой. Невозможно, делая что-то подобное, остаться нормальным. У этой истории не будет хорошего конца. Мы оба обречены. И если у неё, возможно, получится забыть об этом, то я не забуду никогда.
– Ты уверен, что этот сценарий обязателен? Она должна пережить всё это? Всё от начала и до конца? Изнасилование? Грубость? Игнор? Что ещё? Подчинится? А я буду должен сделать что? Типа удовольствие от всего этого получать, да? Так, выходит?
– Да.
– И никак иначе, Натан? – я начал чувствовать тошноту. Она подкатила к горлу, встала едким комом.
– Отклоняться нельзя. Око за око. Иначе не выйдет. Я напишу тебе всё, что ты должен будешь сделать.
– Подожди, а клеймо? Блядь, клеймо!
– Не обязательно клеймо. Татуировка сойдёт... Она перманентная, при нанесении боль, этого будет достаточно, то же клеймо, только на новый лад, – Натан задумался. – Нет, ты прав, звонить рано, я сначала научу тебя. Вставай, не сиди на полу.
Я схватился за голову. Всё это никак не укладывалось там, в моей черепной коробке. В эти несколько месяцев, что Анита была у нас, я боялся только одного – этого разговора. Ева поступила в ВУЗ, начала учиться. Я верил, что у Натана получится спасти обеих сестёр, и планировал написать ей сразу же, как только это случится. Планировал признаться ей в своих чувствах и поделиться планами. Я бы понял, если бы она отказала. Студенческая жизнь полна приключений, новых знакомств. Ева очень красива, она бы нашла себе достойную пару. Я был бы рад за мою улыбчивую девочку. За мой лучик, что пробивался даже сквозь самую плотную тьму.
Я люблю её.
И ненавижу себя каждый день, каждую минуту, каждую секунду за то, что мне приходится грубо обращаться с ней. Я вижу в её глазах боль. Обиду. Надежду. Я хочу сказать ей, хочу закричать так, чтобы было слышно на каждом уголке этого грёбаного мира, что я не хочу так поступать с ней, но мне приходится, потому что так распорядилась судьба. Так решили за нас.
– Если расскажешь ей, пеняй на себя, – когда я в ужасе перечитывал наставления Натана, добавил он. – Ничего не выйдет, если она будет знать, она должна пережить все эмоции, все чувства, понял? Если она узнает, догадается, поймет, она расскажет Аните, я уверен, она найдёт способ связаться с ней. А потом они обе погибнут. Скорее всего, очень скоро и друг за другом. И всё. Отец не смог спасти маму девочек. А я пообещал ему спасти их самих. Если я... Если мы оба не выполним своё обещание...
– Я всё сделаю, – пробормотал я. Натан положил ладонь на моё плечо, подбадривая. Но лучше бы он приставил дуло к моему виску. Дал бы мне почувствовать, каково это.
– Всё будет хорошо. Она тебя простит. Дашь ей побить себя или что там тебе больше нравится, – нашёл время для шуток. – Ну или просто отпустишь, если у неё после всего этого ничего, кроме ненависти тебе, не останется. Но она будет жива, это главное, Дань.
– Это главное... – повторил я слова брата.
После этого я снова ушёл из дома, на этот раз всего на неделю. Получил парочку новых шрамов. Чуть не сдох один раз, но Натан об этом не знает.
Не узнает и Ева. Я отпущу её. Она не будет рядом с тем, кто сделал ей больно. Даже если она захочет этого сама, я её отпущу. А что будет со мной? Неважно. Я пишу это после нескольких суток почти без сна. Я уже сломан.
Я стал чудовищем, которому нет прощения.
Часть 2. Глава 18
Часть 2. Глава 18
Натан вернулся три дня назад, а сегодня я, наконец-то увижу свою сестру. Старший брат разрешил младшему спать, пока сплю я, мол, если мне что-то и приснится, то он может об этом и не узнать. Они доверились снотворному и поверили, что я сплю без сновидений. Это было правдой. Я засыпала в одиннадцать вечера и просыпалась в девять утра, помня только темноту.
«Возьмём обеих. Еву и Аниту» – только слова Натана звенели в ушах с каждым моим пробуждением. Куда они нас возьмут? Уведут в лес? Убьют нас? Зачем тогда сохранили беременность Аниты?
Я не понимала ничего...
В это утро я не выдержала. Не выдержала молчания Даниила и когда я проснулась, открыла глаза и увидела его сидящего рядом со мной, с открытой книгой в руках, я задала ему вопрос:
– Я так понимаю, что Лейла была беременна, но вы ещё не знаете, точно это или не точно. Анита беременна. Я – нет. Ты...
Это произошло быстро. Ещё быстрее, чем удар, который нанёс Даниил брату. Книга полетела в стену, а он навис надо мной, вжимая ладонь в мои губы, взгляд был безумным. Навис так низко, что его волосы касались моего лба. Три дня он был спокоен. Один раз перед сном он занялся со мной сексом, эмоциональным и довольно жёстким, без ласки, как обычно, но во время него и после не было боли. В остальное время он общался со мной сдержанно, не заставлял стоять перед ним на коленях, подчиняться ему, и я была этому рада, я будто начала привыкать ко всему, даже планируя побег. Но сейчас, смотря в эти налитые кровью глаза, я чувствовала, как кровать подо мной превращается в болото, вязкое и густое, и сердце отбивало ритм в моих ушах.
Я испугалась его взгляда до полусмерти.
Теперь, понимая, что он может сделать со мной что-то плохое, я боялась и его самого.
– Замолчи, Ева. Закрой рот и больше никогда не произноси это имя, – прошипел он. – Ты же спала, как ты услышала нас?
Я промычала ему в ладонь, оставляя на ней влажный след, и он убрал руку от моего лица, стерев большим пальцем слюну с моего подбородка.
– Я... Это был сонный паралич. Я не хотела подслушивать, я не могла ничего сделать...
– Да плевать. Сегодня Анита вернётся из больницы. И если ты ещё хочешь общаться со своей сестрой, заруби себе на носу. Одно слово о Лейле, и я больше не буду тебя жалеть. Цепь для тебя уже готова и ждёт своего часа. Не задавай мне больше никаких вопросов. ТЕБЕ ЯСНО?! – он буквально выкрикнул эти слова мне в лицо. И я не выдержала. Несмотря на страх, на сжатое горло, на колотящееся в груди сердце, я это сделала...
Как, не знаю сама. Рука дёрнулась.
Когда моя ладонь встретилась с его щекой, громко, хлёстко, Даниил замер. Застыл, глаза остекленели, а когда он оттаял, правая ладонь переместилась на мою шею. Большой палец надавил на горло.
«Он убьёт меня» – пронеслось в голове. – «Задушит прямо сейчас. Не станет ждать. Убьёт. Какая же глупая...»
Но извиняться перед ним я не собиралась. Даже сейчас, когда его горячая ладонь лежала на моём горле.
«Пусть» – подумала я. – «Пусть он освободит меня. Умирать от руки человека, из-за которого неровно бьётся сердце больнее всего. Но почему я так спокойна именно сейчас?»
Слезинка покатилась по моему виску. Я всхлипнула и прикрыла глаза. А потом почувствовала прикосновение его губ к моим. Даниил убрал руку от моей шеи. Он больше не смотрел мне в глаза, только вниз, где его колено вжималось между моих ног. Я спала в одной футболке и хлопковых трусиках, и сейчас он смотрел вниз, как голодный целую вечность хищник безумным затуманенным взглядом изучает свою жертву, прежде чем наброситься и разорвать в клочья.
Он начал снимать трусики. Рваными дергаными движениями стащил их с меня и небрежно развёл мои колени.
«Ладно, это не страшно» – подумала я, ожидая почувствовать давление внутри, прикрыла глаза, тихая и покорная, но вместо его члена я ощутила нечто иное. Что-то мягкое и очень влажное протиснулось между половых губ, и когда внутреннюю сторону бедра защекотали волосы Дани, я резко распахнула глаза и увидела его голову между своих ног. В этот же момент он пролез глубже языком, кончиком надавил на клитор и, сделав несколько круговых движений, посмотрел мне на меня.
– Дань...
– Помолчи, – скомандовал он и, прикрыв веки, продолжил ласкать меня.
Его движения не были точными, уверенными, и я не чувствовала себя расслабленно, но спустя пару минут я ощутила этот самый прилив, как тогда, когда он коснулся моего интимного места впервые. Только те прикосновения были грубоватыми, требовательными, но эти – мягкие и очень странные ощущения, влага, тепло, когда его язык двигался вверх-вниз или по кругу и прохлада, когда он, делая передышку, набирал воздуха в лёгкие.
Приятно...
Но что с ним такое?
«Я никому не принадлежу» – говорил он. Он чётко дал понять, что не будет делать ничего подобного, и не делал. Он не ласкал меня раньше. Просто смазывал меня, чтобы легче войти внутрь и трахал, пока не кончит.
Что нашло на него сейчас?
– Почему ты это делаешь? – я снова открыла рот, чувствуя, что вот-вот подойду к краю.
– Потому что хочу, Ева, – прозвучал размытый ответ, прежде чем он проник в меня двумя пальцами и начал массировать внутри. Я зажала рот, чтобы Натан не услышал стоны, запищала, чувствуя, как мощная волна тепла накрывает с головой. А когда пришла в себя, лицо Даниила было совсем близко к моему. Он не разделся, так и остался в домашних брюках. Губы блестели, от него пахло мной, моей смазкой.
– Я так хочу, поняла? – прошептал он, собрав ткань моей футболки на груди и потянув на себя. – Хочу, чтобы ты кончала со мной. Ты чувствуешь себя жертвой, когда я трахаю тебя, да?
– Иногда...
– Тебе кажется, что я насилую тебя? Ответь честно, Ева.
– Да, – ответила честно. Потому что это так и было.
Он ничего не сказал. Просто лежал почти на мне и смотрел мне в глаза, будто хотел что-то донести до меня, но не знал, как это сделать. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он отпустил мою футболку и в этот момент резкий, требовательный стук в дверь спальни разрезал тишину, заставив моё сердце подпрыгнуть к самому горлу. Даниил среагировал мгновенно. Он порывисто натянул на меня одеяло до самого подбородка, словно пытаясь спрятать от всего мира, и только после этого пошел открывать.
На пороге стоял Натан. Кому же еще там быть. Его голос, пропитанный нетерпением и сталью, не оставлял места для возражений.
– Собирайся, Дань, поедешь со мной за Анитой, – бросил он, даже не глядя на брата.
Даниил замер, преграждая ему путь.
– В смысле, я еду с тобой? Еву нельзя оставлять одну. Ты же сам это знаешь, в чём смысл моего присутствия там?
Я видела лишь спину Даниила, но чувствовала, как сгущается напряжение в коридоре. Натан не стал спорить. Он просто слегка оттолкнул брата плечом и бесцеремонно вошел в комнату. Его тяжелый, пронизывающий взгляд остановился на мне. Казалось, он видел меня насквозь, все мои страхи и потаённые мысли.
– Ева, – произнес он низким, вкрадчивым голосом. – Ты ведь готова доказать свою верность моему брату? Хотя, я бы сказал, что не только ему, а нашей семье. Готова показать, что тебе можно доверять, пока нас не будет?
Я затаила дыхание. В горле пересохло, но я заставила себя медленно и отчетливо кивнуть. Это был единственный шанс получить ту крупицу свободы, которая мне была необходима.
Натан удовлетворенно хмыкнул и обернулся к Даниилу, который все еще стоял в дверях, смотря то на меня, то на брата.
– Видишь? Всё в порядке. Поехали, время идет.
Когда звук их мотора окончательно затих вдали, я пулей вылетела из-под одеяла. Времени было в обрез. Мой план был безумным, но единственно возможным: мне нужно было нейтрализовать тех, кто охранял этот дом преданнее любых замков – собак.
Нет, конечно, я не собиралась делать с ними ничего плохого, это всё-таки животные, у них нет злых намерений. Животные, которых можно чем-то задобрить, приручить. Именно поэтому я решила их подкормить. Разок – другой, и псы начнут мне доверять.
Я спустилась на кухню, озираясь по сторонам, будто за каждым углом меня поджидала какая-нибудь ловушка. Открыла холодильник. Вчерашняя еда, сосиски, фрукты, соленая рыба. Всё не то. Собакам нужно мясо. Свежий, сочный кусок мяса. Присев на корточки, открыла морозильную камеру и сразу же наткнулась на внушительный кусок замороженной говядины. Пальцы дрожали, пока я заталкивала мясо в микроволновку. Таймер отсчитывал минуты, которые казались мне часами. Как только мясо немного подтаяло, я отрезала два увесистых, сочных куска и снова положила их в микроволновку – довести до нужной температуры. Подумала, что вряд ли братья плохо кормят псов, скорее всего, они откормленнные и не поведутся на что попало.
Выход на крыльцо стоил мне невероятных усилий. Страх сковывал ноги, руки дрожали. Я приоткрыла тяжелую дверь, чувствуя кожей прохладный уличный воздух, и замерла на пороге, готовая в любую секунду прошмыгнуть обратно, пока собачьим обедом не стала я сама.
– Сюда... – тихо позвала я и попробовала посвистеть. – Мальчики, идите сюда.
Я бросила мясо на деревянный настил крыльца и снова позвала собак, цокая языком. В вольере началась возня, и вскоре один пёс высунулся наружу, водя носом по воздуху. Он вышел, следом за ним показался другой.
Когда оба бросились к крыльцу с недовольным рыком, пол поплыл подо мной, я вцепилась в дверную ручку, но осталась на крыльце.
Огромные, упитанные собаки молниеносно добежали до крыльца, но вместо того, чтобы броситься на меня, резко затормозили у добычи. Один короткий взгляд в мою сторону – холодный, оценивающий – и они, подхватив угощение, синхронно развернулись и потрусили обратно к вольеру. Они даже не рыкнули, оказавшись рядом со мной. Просто забрали то, что я им дала, и исчезли, словно я была для них не более чем статуей.
Я прислонилась лбом к прохладному дверному косяку чувствуя, как по спине стекает капля пота. «Не такие уж они и злые», – промелькнула шальная мысль, но проверять её, выходя дальше на газон, я не рискнула.
Вернувшись на кухню, я быстро убрала оставшееся мясо обратно в морозилку, вытерла столешницу и села, прижав ладонь к груди. Получится или нет? Собаки увидели меня. Что сделать в следующий раз? Нанизать мясо на ветку? А ветку я где возьму? С рук кормить слишком рано, откусят по локоть...
Сердце ещё не успокоилось, когда тишину дома разорвал резкий хлопок входной двери и Даниил вошёл в прихожую, почему-то один и заглянув ко мне, ничего не сказал, но нахмурился. На кухне ещё пахло размороженным мясом и моим страхом...
Глава 19
Глава 19
Даниил разулся и прошёл на кухню. Приблизился ко мне, и на моё плечо легла тёплая ладонь.
– Что ты делаешь? – спросил, осматривая помещение.
– Просто сижу. Хотела попить кофе, но задумалась, – ответила я. Губы немного дрожали, но голос звучал уверенно. – Почему ты вернулся?
Даня был в просторной рубашке с карманами. Он достал из кармана коробочку и положил ее передо мной, на стол.
– Натан подбросил меня до аптеки. Анита позвонила, сказала, что выписка немного задерживается. Он поехал к ней.
– Позвонила? – даже не взглянув на коробочку, я подняла глаза. – Откуда?
– Он купил ей телефон.
– Ясно, – вздохнула я, подумав, что мне, конечно же, ввиду отсутствия доверия, никто ничего не купит. Мне было до слёз жаль мой мобильник. Мои фотографии, видео с подругами, мои заметки, мои воспоминания.
– Не переживай, Ев, – словно он проник в мою голову и прочёл мысли, сказал Даня. – Мы купим телефон и тебе, но когда буду уверен, что ты не позвонишь в полицию.
Я промолчала. Взяла коробочку, которая оказалась обычным тестом на беременность и посмотрела на Даниила, который уже отошёл к кофемашине, взяв две чашки.
– А это мне зачем? Я пью таблетки.
– Всё даёт осечки. Если ты забеременеешь, лучше узнать об этом на совсем маленьком сроке, чем на большом, как это случилось с Анитой.
– А если я забеременею? Ты отправишь меня на аборт? – я не могла назвать это иначе и сделать свой тон менее нейтральным. Ещё ничего не случилось, а я уже обвиняла его в безответственности.
Он продолжил возиться с кофемашиной, показывая мне свою спину. Наверняка же чувствовал мой взгляд, но не оборачивался.
– А что, ты уже готова к детям?
– Нет, не готова, – ответила я и сжала коробочку в ладони. Внутри начала кипеть обида, но на слёзы, к счастью, не потянуло. – Я хочу нормальную семью. Рожать детей от того, кто меня любит, но сначала отучиться, встать на ноги. Вот, чего я хочу на самом деле. А не рожать от насильника и тирана. Поэтому если я забеременею, я не буду вынашивать твоего ребёнка. Я верна тебе, я люблю тебя, но это не здоровая любовь, это не семья. Ты сам это знаешь, мог бы не спрашивать.
Язык за зубами у меня не держался... Даня молчал. А что ему сказать на правду?
Он взял две чашки, одну поставил передо мной и сел рядом. На меня он не смотрел. Сделал глоток кофе, и, видимо обжёгся, он стукнул ладонью по столу и что-то процедил сквозь зубы. Я снова разозлила его, но не жалела об этом.
Допив свой кофе, он забрал и мою чашку и сказал мне:
– Иди, сделай тест, а я приготовлю что-нибудь на обед. Там было мясо в морозилке, сделаю с ним что-нибудь.
Сердце затрепетало. Мясо было подтаявшим после микроволновки... Он заметит! Собаки уже наверняка проглотили те куски, он ничего подозрительного не увидел, когда возвращался, но сейчас... Это просто кошмар!
Думай, Ева, думай быстрее!
– Я слышала, тесты на беременность лучше делать с утра, как проснёшься, тогда они показывают более точный результат, – выпалила я наобум. – Я приготовлю сама, если хочешь. Мне всё равно нечем заняться. – Пока он не начал возражать, я уже подошла к холодильнику и открыла морозилку. Достала тот самый кусок – он разморозился не до конца, был слегка подтаявшим.
– Разморожу, – добавила, на ватных ногах подходя к микроволновке. Всё время он следил за мной глазами. А потом встал и полез в коробку, что стояла рядом с холодильником, за овощами.
На этот раз пронесло. Я всё время ходила по лезвию ножа. Одно дело – слова, другое – решительные действия. Если он узнает о моих планах, мне не поздоровится – в этом я ни капли не сомневалась.
День продолжался обманчиво мирно. Мы с Даниилом вместе готовили обед – простая домашняя суета, звон ножей, аромат специй. На мгновение мне даже показалось, что мы – обычная пара, у которой впереди долгая и спокойная жизнь. Но иллюзия рассыпалась, едва мы закончили готовить.
Я стояла у раковины, когда почувствовала его присутствие за спиной. Даниил подошел вплотную. Его руки уверенно легли мне на талию, а затем он медленно отвел мои волосы в сторону, обнажая шею. Его губы коснулись кожи – нежно, но в этом жесте чувствовалось право собственности. Я продолжила отмывать доску, на которой резала говядину, стараясь не замечать его присутствия.
– Твои мечты о тихой семье, Ева… это просто иллюзия, – прошептал он мне в самое ухо, и от его горячего дыхания по телу пробежала дрожь. – Забудь о них.
Теперь я замерла, не в силах пошевелиться. Вода продолжала течь, но я её больше не слышала. Только белый шум где-то в моей голове.
– Здоровая, не здоровая, мне по большому счёту всё равно, я ни с кем не поделюсь твоей любовью, – продолжал он, и его голос стал жестче, приобретая опасные, стальные нотки. – Если я узнаю, что ты посмотрела на другого или хотя бы подумала о ком-то, кроме меня… я уничтожу всё и всех вокруг, кроме тебя, конечно, ты мне нужна. Я сделаю так, что весь твой мир будет только у моих ног, слышишь? Ты будешь видеть только меня. Меня и никого больше.
Мне стало не по себе. Слова настоящего одержимого маньяка. Они были чудовищными, пугающими, но в то же время внутри меня что-то предательски отозвалось. Он обхватил меня руками и крепче прижал к себе, не давая ни шанса на отстранённость.
– Если ты решишь уйти – я найду тебя везде. Если ты посадишь меня в тюрьму... Много мне не дадут, максимум лет пять, может, десять, я выйду еще молодым и полным сил и сделаю так, что ты физически не сможешь от меня убежать. Никогда. Понимаешь, о чём я, Ев? Я сделаю тебе ребёнка, даже не сомневайся в этом, и не дам тебе избавиться от него. Твои дети будут только моими.
Я слушала этот одержимый шепот, и к моему ужасу, он меня завораживал. Я млела в его руках, чувствуя странную, порочную сладость в его тотальной власти надо мной. Его пальцы переместились к воротнику моей рубашки и начали медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы.
В этот же момент в прихожей хлопнула дверь и раздались голоса. Моё спасение хотя бы на несколько часов... Анита и Натан вернулись.
Я вздрогнула, поспешно застегивая пуговицы дрожащими пальцами, и бросилась в коридор. Увидев сестру, я на миг забыла о тяжелых словах Даниила. Анита выглядела гораздо лучше: румянец вернулся на её лицо, взгляд стал яснее.
– Анита! – я крепко обняла её, чувствуя облегчение. Она обняла меня в ответ, но я сразу почувствовала какую-то скованность в её движениях. – Ну как ты, рассказывай! Всё хорошо?
– Да, мне лучше, – сдержанно улыбнувшись ответила она, разуваясь. – Это был просто ад, Ев. Ненавижу больницы! Кровати твёрдые, постоянно лезут в палату, даже в платную, какие-то анализы каждый день, ну что там за день изменится-то? Не беременей, Ев, нечего там делать лет до тридцати хотя бы.
– Думаю, Ева решит сама, что ей делать, – влез Даниил, и я почувствовала, как его ладонь властно давит на мой бок.
Я не успела обрадоваться тому, что вижу мою прежнюю Аниту, как он тут же всё испортил. Я вообще не понимала, чего он хочет и не представляла, что будет, если тест завтра покажет две полоски. Я панически боялась этого.
– Ева ничего не решит, ты решаешь, что ей делать, – поправил брата Натан.
– Всё верно. Решения Евы – мои решения, – улыбнулся Даня в ответ. Он выглядел сумасшедшим, но его глаза совершенно не блестели.
– А, у вас уже коллективный разум, – рассмеялась Анита. – Это хорошо. Но ты, Дань, сначала женись, потом принимай решения.
Анита снова вела себя как человек, которому промыли мозг. Словно она не понимает, что я – пленница в этом доме. Я чувствовала себя пациентом психиатрической больницы, которого все принимают за больного и лишь один знает, что это не так, но не спешит рассказывать правду.
Мы сели за стол во второй раз, уже все вместе. Я старалась поддерживать разговор, радовалась возвращению сестры, но чем дольше мы сидели за столом, тем отчетливее я видела: Анита, несмотря на хорошее настроение, почти не смотрит на Натана. Она будто избегала его и общалась преимущественно со мной и Даниилом.
Когда обед закончился, я попыталась поймать сестру в коридоре, чтобы поговорить наедине, но Натан преградил мне путь. Он бесцеремонно взял меня за локоть и отвел в сторону.
– К сестре не подходи, – отрезал он холодным тоном, не терпящим возражений. – Ей нужно отдохнуть после выписки. И тебе, как я вижу, тоже.
Даниил, наблюдавший за этой сценой, молча подошел ко мне и, обняв за плечи, увел в нашу спальню. Я была расстроена, в голове роились вопросы о поведении сестры и Натана, но задать их было некому.
Едва дверь за нами закрылась, Даниил повернулся ко мне. Его лицо теперь не выражало ни нежности, ни той страсти, что была на кухне. Оно было непроницаемым.
– Знаешь, Ева, – тихо произнес он, опустившись на стул, на котором обычно сидела я, занимаясь творчеством. – Я хотел тебе сказать еще пару часов назад, но решил не омрачать твою встречу с сестрой.
– Что опять случилось? – спросила я. Внутри всё сжалось. Он взял карандаш и начал перекатывать его между пальцами, как монету, следя за своими действиями.
– Ты не в курсе, но на крыльце установлена камера с датчиком движения. И я видел, как ты сегодня подкармливала собак.
Сердце пропустило удар. Весь мой «безопасный» план в одно мгновение превратился в улику. Он знал всё. И по его взгляду я поняла: за это маленькое проявление самостоятельности мне придется заплатить.
